May I Stand Unshaken (Могу ли я остаться непоколебимым)

- Я никогда по-настоящему не слышал, чтобы кто-то делал что-то такое, кроме Тан Ялы, - говорил Райдер, потягивая травяной чай, подслащенный медом. Они сидели возле дома, на траве, потому что «На'ви всегда приходится сидеть в чертовой грязи», - подумал Майлз. Лайл, казалось, не очень возражал. Он принял чашку из рук Ялы, хотя и с опаской. Гости принесли с собой полную фляжку чая вместе с заваркой для двух рекомов - запоздалый жест в честь новоселья, как утверждал Райдер. Куоритч не знал, что чувствовал по поводу всего этого, и не мог даже предположить, какие метафорические двери он открыл для Типани. И Лайл, и Майлз высоко подняли свои чашки, как будто боялись, что Тса’хик подсыпал в них яд, пока они не смотрели. Внезапный переход от враждебности к дружелюбию было трудно переварить. - Почему Тан Яла отличается? - Из-за одной секретной фишки, - просто сказала старый охотник, тоже потягивая напиток. - Все, что нам нужно, это немного песочного печенья и булочек к этому веселому чаю, - проворчал Майлз, не в силах удержаться от сухой язвительности. - Мм, да, точно, - сказал Райдер, наслаждаясь. Он на мгновение поднял мизинец. Лайл улыбнулся в свою чашку, прежде чем сделать глоток. Полковник искоса взглянул на него, зрачки слегка сузились от тревоги. - Если бы мы хотели убить тебя, то не использовали бы яд, Майилскворич. Твой чай можно пить, - сообщил ему Тан Яла, несколько удивленный. - Почему это секрет? - спросил Уэйнфлит. - Потому что, - спокойно ответил старейшина. Лайл хмыкнул и не стал настаивать дальше. - Я не часто бываю поражен, - сказал Райдер. - Когда мы обошли дом и увидели все следы борьбы, то были полностью убеждены, что ты вошел туда, чтобы уничтожить всю стаю. В конце концов, именно так работает RDA, - объяснил он, не отрывая глаз от Майлза. - Мы не из RDA, - упрямо солгал рекомбинант. - Очевидно, нет. Что заставило тебя пощадить эту нантангу? - Значит, вы все видели. - Да, - сказал Тан Яла. - Ты хотел причинить ей боль, искалечить. Ты был в припадке ярости, соперничая гневом с палулуканом. Тем не менее, ты нашел милосердие в своем сердце, и даже больше. Я уважаю твою самодисциплину, - старший охотник наградил Куоритча легким поклоном головы. - Что во мне еще есть? - насмешливо спросил Майлз. - Ты чувствуешь определенное родство с нантангом? - поинтересовался Райдер. - Хм... - полковник склонил голову набок, обдумывая услышанное и смакуя чай. Он должен был признать, что напиток ему понравился. От него исходил аромат сладости, хотя этот был еще очень теплым. И полковник-человек не любил сладкий чай. - Родство - не то слово, которое я бы использовал, - наконец сказал мужчина. - Тогда какое слово ты бы использовал? - спросил Тса’хик Типани, слегка наклонившись вперед. - Взаимопонимание, - медленно произнес Куоритч, кивая головой самому себе, поскольку решил, что его устраивает это определение. Райдер хмыкнул, но ничего не сказал. Просто смотрел на Майлза своим уникальным, проникающим в душу взглядом. Рекомбинант не уклонялся от него, но он заставлял его чувствовать себя неуютно. Полковник чувствовал, что ничего не может скрыть, и у него мелькнула мысль спросить Райдера, может ли тот читать мысли. Он быстро прогнал эту идею, потому что это было столь же нелепо, сколь и глупо, по сути, выдавать перед Тса’хиком что он что-то скрывает. - Честно говоря, это была идея Лайла, - вместо этого сказал Майлз, наклонив голову к своему спутнику. Уши Уэйнфлита встали торчком, и лениво помахивающий хвост дернулся. На самом деле его не волновало мнение Типани о его персоне, но было приятно, что Майлз признал заслугу. - Ты отличаешься от тех ужасных историй, которые я слышал о лысом демоне, - заметил Тан Яла, на этот раз обращаясь к Лайлу. - Как ты меня только что назвал? - спросил тот, наклоняясь вперед, его плечи мгновенно расправились. Куоритч положил руку ему на грудь в качестве превентивной меры контроля. Лайл был в основном спокойным человеком - вплоть до того, как перестал им быть. Он сохранил вспыльчивый характер капрала Уэйнфлита, и обзывательства были верным способом быстро вывести его из себя. - Я не хотел тебя обидеть, tsamsiyu, - заверил охотник, нисколько не обеспокоенный; на самом деле, он одобрительно ухмылялся. - Это то, как мы называем твой вид. Тебе решать, будет ли Vrrtep термином, который следует ненавидеть… или уважать. - Ты можешь называть меня демоном сколько угодно, но я, блять, не лысый! У меня есть волосы! - О. Понятно. Райдер отвел глаза и попытался не рассмеяться, и даже Майлзу пришлось поджать губы. Этот гребаный парень, с нежностью подумал он. - В любом случае, наслаждайся покоем. Теперь я пойду, но Тан Яла может помочь тебе с изготовлением трофея, - сказал лидер Типани после того, как встал и отряхнулся. - О? Райдер посмотрел на Куоритча: - Что, ты не хочешь плащ из волчьей шкуры, как у него? Ожерелье, повязку на руку, что-то в этом роде? Полковник ухмыльнулся, как маленький ребенок в кондитерской, на время забыв, что ему не положено наслаждаться деятельностью На'ви.

***

В тот вечер Лайл внезапно встал из-за костра - потому что теперь они осмелились разводить огонь, больше не беспокоясь о змееволках - и вошел в дом через дыру. Кому нужна дверь, когда в твоем доме дыра? Мгновение спустя он вернулся, неся что-то, что Майлз сразу узнал по безошибочной форме. - Если это не бутылка виски, то я Мать Тереза! - воскликнул он, наклонившись вперед на одном из стульев, которые они вынесли в ожидании. Так вот, это было очень приятным сюрпризом! Каким бы целеустремленным трудоголиком ни был полковник, после вчерашней вспышки гнева он знал, что должен быть достаточно ответственным, чтобы сделать перерыв. Человек, который не мог контролировать свои эмоции, не годился для выполнения деликатной миссии - не говоря уже о страдальческом выражении лица Паука, когда он намеревался утонуть. - Balcones’ Baby Blue, - сказал Уэйнфлит с усмешкой. Куоритч со смехом откинул голову назад, прежде чем спрятать лицо в ладонях, звук его хрипов теперь был приглушен. - Ты знаешь, я ценю хороший каламбур, но твоя жалкая задница принесла виски из синей кукурузы на Пандору?! Кукурузное виски? У тебя крыша поехала или что? - Я не заказывал его в VS, я украл его из офицерской столовой! - реком сказал так небрежно, как будто это было самое естественное, что можно сказать. - Оно было в том чертовски коротком списке человеческих веществ, которые нам безопасно употреблять в пищу. Майлз чуть не упал со стула: - Черт возьми, Лайл, - сказал он, все еще посмеиваясь, вытирая слезы веселья. - Если ты не хочешь, тогда, я думаю, мне больше достанется. - Дай мне эту чертову бутылку! У На'ви была меньшая толерантность к алкоголю, чем у людей, и два солдата учитывали это - более или менее. Это была одна из двух бутылок, которые капрал принес завернутыми в спальный мешок. Пришлось ограничить количество, если они хотели больше старой доброй выпивки у костра в будущем. Однако рекомбинанты не понимали, чем человеческий алкоголь отличается от алкоголя, сваренного На'ви. Лайл беззвучно смеялся над выражением отвращения, которое Майлз по-прежнему корчил при каждом глотке, все время настороженно поглядывая на бутылку виски. - Ну и мерзость! - Когда-то меня так звали в D&D. Лайл Мерзкий. Я был драконорожденным варваром, - объяснил Уэйнфлит, улыбаясь, когда всплыли приятные воспоминания. Это было долгожданным изменением. У капрала было тревожное количество темных памятных моментов. - Кто, черт возьми, называет дракона Лайлом? – фыркнул Куоритч. - Рожденного драконом. И кто, черт возьми, называет икрана - который, по сути, дракон без огня - Кексиком? - ...Туше. - Теперь не тяни виски, чувак! Я столько старался, чтобы достать его для нас, а ты его тянешь. Твою мать... все себе заграбастал! Майлз, однако, не отдал бутылку. Он отодвинул ее от Лайла, когда тот потянулся за ней, и при этом изобразил дерьмовую ухмылку. - Какие-то проблемы? Кража выпивки была проблемой? Ты из Детройта, черт возьми! Магазинное воровство должно быть у тебя в генах! - Не, человек был из Детройта. Я из лаборатории. Моя мама была омния... аммия… Танком с большой задницей! Папаша оставил ее ради бутылки, так что мне пришлось уйти, что еда была на столе. Куоритч массировал переносицу, пока Уэйнфлит смеялся над собственной шуткой. Однако с его стороны это был целенаправленный отвлекающий маневр - так он сказал себе - и когда убедился, что полковник отвлекся, прыгнул вперед, чтобы схватить бутылку. Он не рассчитал вялость в конечностях, которая появилась из-за алкогольного опьянения. Мужчина споткнулся о ножку стула, на котором сидел, и упал на колени между ног Майлза, чуть не опрокинув его от силы падения. - Эй, вау, эй! Ты в порядке? - спросил он, посмеиваясь и придерживая Лайла за плечо. Капрал держался за подлокотник, восстанавливая равновесие, и понял, что, несмотря на то, что наклонился вперед, его голова уткнулась в живот рекома. От его майки пахло джунглями, потом и Майлзом. Неописуемый аромат, если не считать нескольких слов, которые все равно бы не смогли помочь. Некоторые из них также не имели бы смысла для описания такого обонятельного опыта, как этот. Но внутренне Уэйнфлит старался изо всех сил. Куоритч пах, как воздух перед грозой. От него пахло мощью, доблестью. Как будто кто-то выделил суть крутизны и наполнил ею полковника. Как пахнут принципы? Лайл не знал, но Майлз пах именно так. - Ах... - он потерся носом о твердый живот, глубоко и отчетливо вдыхая аромат. - Наслаждаешься? - раздался тихий голос сверху. Рекомбинант почувствовал, как мозолистая ладонь медленно скользнула с его плеча к месту соединения с шеей. Большой палец был прижат прямо за его челюстью. - Да, - вздохнул Лайл, его руки сами собой соскользнули с подлокотников кресла на бедра Куоритча. Рука на его шее напряглась, когда Уэйнфлит задрал майку, чтобы потереться носом, и почувствовал гладкую теплую кожу под своими губами. Не раздумывая, он открыл рот и прижал его к животу Майлза. Он провел лицом по всему торсу, продвигаясь к груди. Вкус кожи был таким же, как и запах, и Лайл почувствовал, как его член зашевелился. Полковник медленно вдохнул, и чувствительный навийский нос капрала теперь тоже ощутил что-то еще. Под виски чувствовался другой, более ощутимый, более знакомый аромат: возбуждение. Не его собственный. Майлза. Пьянящий, мускусный, соленый - исходил прямо из промежности, за которую держался реком. Он взглянул на Куоритча и медленно облизал губы. Человек над ним смотрел с той же сосредоточенностью в ястребиных глазах, что и вчера в лесу. - Итак, - начал мужчина, глаза его блеснули пьяным весельем, - ты когда-нибудь сосал член? - Нет, но я действительно хочу прямо сейчас. - Черт возьми, Лайл! - Майлз покачал головой. - Все это время ты сам себя загонял, вместо того чтобы поговорить со мной. - Нелегко говорить об этом, - проворчал Уэйнфлит, - ты настоящий полковник, а я всего лишь солдат! Я не хотел проявить неуважение и прочее дерьмо... Куоритч усмехнулся, потянувшись рукой, чтобы расстегнуть собственный ремень. Несмотря на алкоголь в организме, рекомбинант не стал долго возиться с ним (что капрал нашел впечатляющим). Он расстегнул молнию, и его твердеющий член выскользнул сам по себе. Лайл смотрел, загипнотизированный зрелищем. Это была здоровенная штука, гармонично сочетавшая длину и обхват. Мужчина повидал много членов в разных раздевалках и душевых за обе свои жизни, но у Майлза был самый жилистый член, который он когда-либо видел. Ох уж эта его любовь к мускулам… Полковник ухмыльнулся при виде мальчишеского выражения лица, о котором Уэйнфлит и не подозревал. Рука на шее Лайла скользнула к его куру и крепко ухватилась за основание. - Если я когда-нибудь позволю «всего лишь солдату» отсосать мне, то этим солдатом будет Лайл, мать его, Уэйнфлит. Так что, во что бы то ни стало, приступай к делу, парень. У меня все внутри трепещет. - Черт возьми, - выдохнул тот, и его собственный член с энтузиазмом откликнулся. Все предыдущие сомнения, которые у него были по поводу «я хочу заняться гейским дерьмом с полковником», быстро испарились благодаря уверенности и алкоголю. Глаза Лайла закрылись, когда он сунул покрасневшую пурпурно-синюю головку члена в рот, мгновенно пропитав ее скопившейся слюной. Член дернулся, и Майлз с шипением выдохнул сквозь зубы, когда его пальцы сжали куру партнера. Куру тоже дернулся, или, по крайней мере, Уэйнфлиту так показалось. Это было так, как если бы обычно нейтральный орган решил присоединиться к действиям и стал удивительно чувствительным к рывкам. Тепло и сжатие руки Куоритча заставили косу излучать покалывающие мурашки по всему позвоночнику, вплоть до проклятого хвоста. Блядство. Лайл думал, что неуклюж из-за неопытности и опьянения - было трудно понять, как именно сосать, - но то, чего не хватало в мастерстве, он восполнил духом. Уэйнфлит не давился, чем очень гордился, и вызвал в воображении каждое изображение каждого минета, который когда-либо получал человек-капрал. По очевидным причинам все свелось к товарищу по команде Трою под трибунами. Парень сделал то, что действительно запомнилось молодому Уэйнфлиту на долгие годы. Подражая ему, Лайл поднял руку и скользнул ладонью вверх по члену Майлза, держа его так, как будто он держал… Ну, хот-дог. Он беспомощно хихикал вокруг члена, даже когда начал помогать себе пальцами и сосать изо всех сил, сосредоточившись исключительно на головке, прижимая язык к уздечке и давя на нее. - Чт–ох–о черт!.. - Уэйнфлит услышал, как Куоритч тяжело сглотнул, прежде чем, задыхаясь, спросить: - Что тут смешного? Реком отстранился с влажным хлопком; движение и звук заставили их чресла вспыхнуть от вожделения. Потом он усмехнулся и сказал: - Я держу твой член, как хот-дог. - Идиот, - выдохнул мужчина, откидывая голову назад, когда Лайл чуть крепче обхватил его член пальцами и начал тянуть всерьез, снова беря в рот. Лайл становился все смелее в своих экспериментах. Уэйнфлит взглянул на Майлза и увидел, что тот прикрыл глаза рукой, губы полковника были приоткрыты, а грудь слегка вздымалась. Его бедра тоже мягко покачивались вперед, казалось, сами по себе. "Какое, блядь, величественное зрелище", - подумал Лайл. Величественный ублюдок. Красивая сучка. Он по наитию провел языком по дырочке уретры и почувствовал солоноватый привкус спермы, в тот самый момент, когда у Куоритча перехватило дыхание. Рекомбинанту казалось, что он только начинает осваивать весь этот прикол с подставлением головы, но, по-видимому, до сих пор все получалось довольно хорошо; Майлз согнулся пополам и схватил голову Лайла, практически баюкая ее, возвышаясь над ним. От его тела исходил сильный жар, и капрал почувствовал, как пара капель пота упала на голову и плечи. - Ах, черт возьми! - воскликнул полковник, отпуская куру Уэйнфлита и хватаясь за его предплечье. Колени второго мужчины начали немного болеть, но что было более неприятным, так это давление, которое он ощущал между ног, его обычно достаточно свободные брюки теперь были тесны. Лайл не был таким искусным, как Куоритч, в том, чтобы расстегивать ремень одной рукой - и при этом отсасывать кому-то, - поэтому отстранился и лихорадочно шарил дрожащими пальцами, пытаясь освободиться. Майлз стянул с себя промокшую майку и отбросил ее в сторону, затем обнял Лайла за плечи и соскользнул со стула. Это привело к тому, что его колени оказались по обе стороны от бедер Лайла, а ноющий и влажный член прижался к животу другого мужчины; ошарашенный Лайл оказался лицом к лицу с упругой грудью и темно-синими сосками. Пока Уэйнфлит пялился, Майлз расстегнул его ремень, и мгновение спустя тот почувствовал вечерний воздух на своем набухшем члене. Он испустил огромный вздох облегчения, и мог бы поклясться, что эти грудные мышцы практически манили его, прося подарить им немного любви. Он так и сделал, и обнял полковника за тонкую талию. Рука Лайла полностью обвилась вокруг нее, и он положил ладонь на бедро Майлза, нащупывая там мускулистую плоть. Талия Уэйнфлита была немного толще, чем у другого рекома, в этом отношении проглядывалась часть человеческой ДНК - в тот момент он был одержим ощущением того, что сидит практически у него на коленях. Когда Куоритч схватил их члены, чтобы сжать их в своей ладони, они оба вспомнили, что тело Лайла было не единственным, что толще тела Майлза. Полковник был достаточно крупным, капрал просто огромным. - Этот член слишком большой и длинный, чтобы с ним что-то делать, Лайл, - задыхаясь, сказал Куоритч, решив объединить их эрекции и покачивая бедрами. - Тупицы подарили мне Вампира, это не моя вина, - пробормотал Уэйнфлит между влажными поцелуями в грудь. Лайл имел в виду реактивный гранатомет PG-29 начала двадцатого века, который был шести футов в длину и двадцати семи фунтов весом. Он, конечно, не был таким огромным, но Майлз продолжал бормотать «чертова лошадь» и «гребаный слон», несмотря ни на что. У рекома сложилось впечатление, что на самом деле он не жаловался. Теперь Куоритч полностью навалился всем своим телом на него, тяжело дыша и кряхтя, когда он терся своим членом о Лайла - или об его живот; любого контакта, который он мог бы получить, было бы достаточно в тот момент, потому что мужчина чувствовал, что горит. Выпивка, конечно, заставила его покраснеть, но прошло действительно так много времени с тех пор, как он был близок с кем-то, кому он действительно доверял, и он так чертовски изголодался по прикосновениям! Не говоря уже о том, каким освобождением была возможность отодвинуть образы своих мертвых солдат, раненого Паука, Джейка и Нейтири Салли на задворки сознания. Ему давно следовало позволить себе расслабиться. У Куоритча и его клона была одна абсолютно общая черта: секс был их основным - и, честно говоря, единственным эффективным - механизмом преодоления. Их опорой. Черт возьми, их любимым ядом. Иногда полковник попадал из-за этого в неприятности, засовывая свой член туда, где ему не место, в неподходящее время или в неподходящем месте. Но даже таким настороженным и бесчувственным, каким реком был, - он всего лишь человек. Майлз не понимал точно, кем он был сам, но он точно не каменный… В одном из своих редких ранимых состояний полковник хотел настолько много контакта, насколько это было физически возможно; это было то, чего он жаждал больше всего, чего он не мог получить нигде больше. Лайл был теплым, Лайл был сильным, и Лайлу было хорошо. И трахаться с Лайлом он собирался уже давно. Как только стало очевидно, что это не его воображение, что Уэйнфлит действительно заинтересован, он просто не мог выкинуть мысль о том, чтобы покувыркаться с капралом из своей чертовой головы. Майлз считал, что его сексуальность на 95% заключается в женщинах и на 5% - в мужчинах. Эти 5% были всего двумя за пятьдесят один год жизни полковника - товарищами-солдатами (неожиданный сюрприз), к которым его тянуло по причинам, которые он не мог определить, да и не хотел этого знать. Он хотел их, и он переспал с ними обоими. Куоритч не ожидал, что именно Лайл станет объектом третьего неумолимого сексуального влечения, поскольку донор его ДНК ничего не сделал для покойного полковника. Но тут Майлз начал издавать тихие стоны - что он делал редко, ни одна из версий Куоритча не была слишком громкой в постели - от удовольствия, которое доставляли ему кожа, рот и член капрала. - Ты убиваешь меня, Лайл, - тихо простонал реком ему на ухо. Услышав это, мужчина прижал его еще крепче и провел рукой по животу и груди Майлза, мимо плеча к затылку. Его губы последовали за губами полковника вскоре после этого, пока он не оторвался от впадинки на шее и не поднял голову для поцелуя. Лайлу отказали. Куоритч в последний момент повернул голову и вместо этого получил поцелуй в челюсть. - Нет, - просто ответил он. - Хорошо, - тяжело дыша, пробормотал Лайл в шею партнёра. Его не слишком беспокоил отказ, пока он мог использовать свой рот где-нибудь в другом месте. Он прикусил ухо Майлза, и они повалились набок, неуклюже стаскивая штаны, пока не освободились от них. Полифем был единственным свидетелем эротических звуков, которые издавали мокрые от пота тела, скользя и врезаясь друг в друга, сопровождаемых потрескиванием огня и их громким дыханием. Крепкие мышцы мяли и щупали, разгоряченную кожу целовали и вылизывали, а длинные шеи щеголяли любовными укусами к тому времени, как Майлз застонал и содрогнулся, изливаясь и размазывая свою сперму по их животам. Лайл последовал за ним мгновение спустя, его пальцы царапали плечо и спину полковника. Они постепенно обмякли; как только толчки утихли, глубокое удовлетворение убаюкало их, и они уснули так, как были, на мягкой траве под звездами.