May I Stand Unshaken (Могу ли я остаться непоколебимым)

Лайл был в процессе выяснения, что, черт возьми, делать с совершенно испорченными, покрытыми плесенью матрасами, которые Райдер и его друзья-ученые изготовили для себя, когда услышал, как Дьюк выкрикивает приветствие с крыши. Ответный вопль Кексика, который ни с чем не спутаешь, донесся чуть дальше. Полковник вернулся. — Как она отреагировала? — спросил он, когда Куоритч спешился и подошел к нему на крыльцо. — Как и следовало ожидать. Хотя она на нас не злится. Она злится, что мы так далеко отсюда, а не в лесу. Я сказал ей, что с течением проблем не будет, но ее это не убедило. — Почему для нее имеет значение, что тебе придется пролететь восемьдесят миль туда и обратно только для того, чтобы поболтать с ней? — Эвакуация и все такое. Она беспокоится, что мы отключимся здесь, и она никогда не узнает. — Как мило с ее стороны, — безжизненно проворчал Лайл. — Она просто беспокоится о том, чтобы заполучить Альфа-Чарли, если потеряет Компанию еще на сто миллиардов. — Очевидно. Она не в восторге от предстоящего медленного прогресса, но в этом отношении она была более мягкой. Пока мы поддерживаем контакт с Типани, она готова быть снисходительной. — Control C, Control V. Мне иногда не нравится, как она на нас смотрит, — признался Уэйнфлит. — Что ты имеешь в виду? — нейтрально спросил Куоритч, хотя знал, что имеет в виду собеседник; ему просто было любопытно, насколько внимательным был капрал в последнее время. — Ее лицо становится жестким, и она не моргает, когда смотрит на нас. Всегда держит руки скрещенными на груди… Клянусь, она ведет себя как скрытая расистка! Это заставило Майлза рассмеяться. — Она слегка ксенофобка, да. Не могу сказать, что я ее виню. Старый полковник не был поклонником десятифутовых голубых кошачьих обезьян, которые могли расколоть человеческий череп пополам, как Киндер. — Да, но мы все еще частично люди! Большую часть времени я думаю о людях! Все, что они знают, я в основном просто огромный синий человек с хвостом и прикольными ушами! — Но мы не такие, — внезапно сказал Куоритч. На мгновение Лайлу показалось, что полковник собирается упомянуть о едва заметных изменениях, которые капрал заметил в нем — и в себе самом. Как некоторые из его старых воспоминаний и моделей поведения начали становиться трудными для вспоминания, неточными и туманными. Как его мозг На’ви брал верх, когда он не думал о чем-то активно, когда тренировался, или чистил пистолет, или когда отключался во время полетов с Дьюком. Как глубоко в душе он чувствовал себя кем-то совершенно новым. Как сильно он жаждал отправиться в лес всякий раз, когда застревал на Плацдарме или в любом замкнутом пространстве из металла, пластика и бетона. Но это было не то, что полковник собирался обсуждать, к легкому разочарованию Лайла. — Мы будем жить за счет земли и выть на луну, как лесные На’ви. Черт возьми, мы даже пометим нашу территорию, если понадобится! Это то, чего хотят от нас Ардмор и Райдер, и это то, что я хочу сделать. Я чертовски устал от того, что На’ви надирают мне задницу, — признался он. — Ага, Босс. — Да, они это обсуждали. Не то чтобы Лайл не испытывал энтузиазма или что-то в этом роде, но он действительно хотел… Он не знал, чего именно хочет. Он догадался просто поговорить? Но он не хотел казаться слабым или уязвимым перед полковником, не сейчас. Не тогда, когда у них не было надлежащего прикрытия для Ардмор, даже если не учитывать течение. Никто не размышляет над философскими и экзистенциальными вопросами в середине миссии, которая просто напрашивалась на то, чтобы бросить пыль в глаза. — Пока придержим MREs, прибережем их на крайний случай. Надо расставить приоритеты в охоте. Кроме того, пока мы не починим эту шаткую кучу дерьма, мы могли бы с таким же успехом спать снаружи. Если что-то крадется по ночам, у нас больше шансов услышать это на открытом месте. Эти стены все еще блокируют звуки с трех сторон. Лайл почувствовал, как его сердце ушло в пятки. — Я взял с собой только одну палатку, сэр, — признался он. Уши Куоритча слегка дернулись, а между бровями появилась глубокая складка. -… Ты взял одну палатку на одного человека? — Нет, нет! Одну двухместную палатку! — поспешил уточнить реком. — Ну, хорошо, — черты лица Майлза разгладились, его рот растянулся в усмешке. — На мгновение я подумал, что ты превратился в чертового некомпетентного дебила где-то по пути, но палатка-то рабочая! Почему ты все еще выглядишь таким напуганным? Лайл не осознавал, что его предательские уши опустились по собственной воле. Куоритч подошел к нему, чтобы осмотреть испачканные матрасы. Он взглянул на Уэйнфлита и игриво прищурился. — Ты бы предпочел спать на этом абсолютно отвратительном матрасе, чем уютно устроиться рядом с моей милой круглой синей заднице в той палатке? Я определенно обижен, капрал! — полковник игриво дернул плечом и хихикнул. — Нет, сэр, но матрас пахнет лучше, — быстро возразил Лайл, к этому времени сориентировавшись. Но ему действительно, действительно нужно было поскорее избавиться от одного из них, потому что в этот момент он был уверен, что во всем виновато его двадцатилетнее тело и бушующие гормоны. Просто никак не могло быть, чтобы какие-то подшучивания так разозлили его — и при этом довольно банальные подшучивания, капрал Уэйнфлит слышал и говорил гораздо более вульгарные вещи, когда служил на Земле. Лайл опустился на колени и достал из ножен свое мачете, чтобы вспороть плетеный матрас и посмотреть, что внутри. Он был благодарен за то, что отвлекся. — Вот как пахнет настоящий мужчина, ты, маленький сучонок! Я понимаю, ты незнаком с этим понятием, — возмутился Куоритч. — При всем уважении, сэр: идите на хрен, — со смехом сказал Уэйнфлит, сгребая влажную гнилую траву и что-то, что когда-то могло быть аналогом хлопка на Пандоре. — Оставь «сэр», Лайл. Здесь только мы. И так будет еще довольно долго. Кроме того, я считаю, что уже дал тебе слишком много свободы действий, чтобы ты все время возвращался к рангу. Реком остановился на полпути, вытирая грязь с рук, и уставился на Майлза. Это была ошибка. На нем был расстегнут боевой жилет. С этого ракурса брюшные и грудные мышцы казались более рельефными под его зеленой майкой. Он выглядел крупнее, чем в жизни, глядя на Уэйнфлита сверху вниз так, как он это делал. Игривость несколько рассеялась, уступив место открытому выражению лица Куоритча. — Итак, как мне называть вас, с-… Как мне называть тебя? — Лайл слегка запнулся. Полковник присел на корточки рядом с ним и начал разрезать другой матрас, чтобы ускорить процесс. Однако перед этим он наклонился ближе к другому мужчине и прошептал: «Ты не поверишь в это дерьмо, но… моим именем!» — С этого момента ты все время будешь саркастичным? — спросил капрал, по какой-то причине не в силах перестать ухмыляться. Однако сердце бешено колотилось в груди. — Только если ты будешь задавать глупые вопросы. — Со всем уважением, Майлз, иди нахуй… Куоритч ухмыльнулся от уха до уха.

***

Лайл вымыл — как мог — выпотрошенные обертки от матрасов в реке. Она была в удобных пятнадцати минутах ходьбы от «Курорта», как окрестил его Майлз. Сейчас они сушились на крыльце, пока двое мужчин рылись в шкафах, выдвижных ящиках и офисных столах. Рекомбинанты нашли очень старую одежду аватаров и вскоре узнали, что обитателей звали доктор Энсон Лэнгли, доктор Джером Эпштейн и доктор Рене Харпер, что подтвердило подозрения полковника. Они также обнаружили различные исследовательские заметки и биологические образцы, которые сочли бесполезными, за исключением копии «Ботаники Пандоры», написанной не кем иным, как доктором Грейс Огустин. У Майлза было странное выражение лица, когда он уставился на написанные от руки строки в правом углу вступительной страницы.

«Ne Renée ma'eylan!

Irayo ngeyäl fra'u!»

Лайл видел это выражение раньше. Это было то же самое выражение, с которым Майлз наблюдал за теми стрелами и смертью Старого Полковника. Уязвимое. Неуверенное. Но там мелькнуло что-то еще, когда он резко захлопнул книгу, напугав Уэйнфлита и заставив его посмотреть в лицо как раз вовремя. Там было раскаяние. Прямо перед тем, как мимика Куоритча снова стала непроницаемой. Лайл был бы первым, кто признал бы, что он чувствовал свою долю этого. Куда бы ни пошел полковник, реком последует за ним, потому что ни Земля, ни Пандора не произвели бы на свет другого командира, подобного этому. Но, оглядываясь назад, Уэйнфлит жалел, что Майлз не настроил ROE «стрелять во что-нибудь синее, что не является тобой на вид». С другой стороны, он мог бы придержать огонь. Это было бы неподчинением приказам, а из-за этого получается, что он дерьмовый солдат, — но капрал мог бы. — Лайл, подойди, посмотри! Я нашел ящик с инструментами! Уэйнфлит не осознавал, что стоял прямо у стола и смотрел на обложку книги (фактически не видя ее), пока не услышал голос Майлза. — Иисус был плотником, — рассеянно заметил мужчина, когда они разбирали пилы, молотки, стамески, шлифовальные блоки, шнеки, рубанки и разметочный калибр. Половина этого набора энтузиаста была сделана На’ви, более продвинутые инструменты украдены у RDA. Куоритч недоверчиво усмехнулся: — У тебя самые странные мысли. Откуда, черт возьми, это взялось? Ты теперь религиозный? — Нет, но эээ… Просмотр книги дока заставил меня подумать о вещах На’ви, вещи На’ви заставили меня подумать об их религии, религия заставила меня подумать об Иисусе. — Ах. — Однако она что-то замышляла. — Кто? — Док… — тихо сказал Лайл. Они подсчитывали, сколько и чего у них было в распоряжении, чтобы починить южную стену и крышу. Майлз опустил молоток, который держал в руке, и прикусил его зубами. — Там, снаружи, все в порядке. Уэйнфлит навострил уши и украдкой взглянул в сторону полковника. Он смотрел прямо на него с неестественной интенсивностью, скрывающейся за спокойным выражением лица. — Однако это не Бог, — твердо сказал Майлз, — богов создали отчаявшиеся, глупые люди, которые держались за них в поисках утешения и уверенности! Их не существует! — Верно, верно… Я знаю. Куоритч кивнул головой. — Но что бы это ни было, это мощно. Вот почему Ардмор хочет держать все под контролем. Я видел сохранившиеся кадры воздушного сражения с этими ублюдками из Оматикайи. Это было буквально так, как будто вся Пандора была против SecOps. — Да. Жутко. Природа в ярости. — Тем не менее они не причинили вреда На’ви. Мы можем использовать это в наших интересах. — Верно. Итак, что мы будем со всем этим делать? — Скоро наступит ночь. Завтра мы собираемся пойти куда-нибудь, найти нам пригодные дрова. Может быть, этот путеводитель расскажет, какие дрова используют На’ви. — Почему бы нам просто не растянуть палатку и не закрыть ею стену? — спросил Лайл в своей последней попытке уклониться от необходимости спать в одной палатке. — А что мы будем делать с крышей, если пойдет дождь? — Тогда покроем ей крышу? — Если один из икранов разорвет ее в клочья, то мы вернемся к тому, с чего начали. Мы не можем оставаться здесь, где на нас могут напасть из засады сбоку и сверху, Лайл. Пойми уже! И капрал согласился. Он просто не мог сказать неподобающую правду, стоящую за его нежеланием. Его беспокоил не гейский аспект, не похотливый аспект, и не сочетание гейско-похотливого аспекта. Эта часть была, мягко говоря, странной. Потому что они вмешивались в его рекомбинированное тело или это произошло само собой? Ему всегда было интересно, а он просто не обращал внимание? В любом случае, реальной проблемой стало повышение с нуля до сотни без предупреждения. Это было так, как будто кто-то щелкнул выключателем — или прорвал плотину, — и вся сдерживаемая сексуальная энергия Лайла за последние три месяца вырвалась наружу. Ну, она еще не высвободилась. В этом и была проблема. Капрал Уэйнфлит обычно заявлял о первой боевой мастурбации на любом задании, на которое его направляли. Ситуации, угрожающие жизни, заставляли тестостерон взлетать до небес, он ничего не мог с этим поделать! В ту ночь Лайл лежал без сна рядом со спящим Майлзом, остро ощущая его присутствие, его тепло, дыхание, и больше не мог выносить этого. Он старательно медленно расстегнул молнию на своем легком спальном мешке и так тихо, как только мог, прокрался ко входу в палатку. — Ты в порядке? — пробормотал Куоритч, проснувшийся ровно настолько, чтобы помочь тому, кто мог в нем немедленно нуждаться. — Да. Мне нужно в туалет, — прошептал Лайл вопиющую ложь. — Ладно, — после этого Майлз издал долгий вздох, который капрал воспринял как-то, что он снова засыпает. Оказавшись снаружи, он внимательно прислушался. Полифем и окружающая биолюминесценция давали свет, но он не мог видеть ничего движущегося и не чувствовал запаха хищников. Их палатка была обращена к дому, поэтому Уэйнфлит зашел за нее, просто чтобы убедиться, что его не видно. Движения Лайла были поспешными и нервными, когда он расстегнул ремень, привалился спиной к деревянной стене и, поддерживая свой вес, вынул свой уже наполовину твердый член. Мужчина плюнул на ладонь и начал поглаживать себя с дрожащим вздохом. Да! Это решит так много его проблем! Он не мог поверить, что не делал всего этого с тех пор, как проснулся в своем новом теле. Конечно, у всех рекомов были различные степени дисморфии тела и кризисы идентичности, что, очевидно, ослабило их игривость. Но Лайлу теперь было более чем комфортно в его содрогающемся теле. Он зажмурил глаза, закусил губу, чтобы не шуметь, и обхватил яйца левой рукой. О, боже! Так хорошо! Вероятно, всплыл образ каждой женщины На’ви, которую он когда-либо видел, и более свежие — женщины Типани в крутых доспехах. Великолепные, грудастые амазонки, все они! Шелковистая гладкая голубая кожа, упругая и эластичная… покачивающиеся бедра и взмах хвостов… …Сладкая круглая голубая попка… Тело Лайла дернулось. …Возвышающийся над ней точеный живот… …Золотистые глаза с зелеными ободками… — Фу-фу-у-ух! …Я могу просто возбудиться, если ты продолжишь меня так ласкать… — Ах, че– …Золотистые глаза с зелеными ободками; могу просто возбудиться… — Вот блять! …Могу просто возбудиться… …Ласкаешь меня… … Приласкай меня… …Приласкай меня, Лайл… — О боже! О черт! …Золотистый, голубой, точеный, такой возбужденный… Боже мой, Лайл-Лайл-Лайл… Из всех преимуществ, сопутствующих этому потному, натянутому, как тетива лука, дрожащему телу, обостренные чувства были самыми бесценными. Даже потерявшись в своем похотливом тумане, на грани завершения, Уэйнфлит услышал, учуял и почувствовал приближающуюся опасность. У него было достаточно времени только на то, чтобы открыть глаза и унять свою бушующую эрекцию, прежде чем змееволки набросились. Лайл поймал одного, прежде чем он успел вцепиться в него своими жуткими человекоподобными лапами, и, используя инерцию движения животного, отшвырнул его по меньшей мере на пятнадцать футов. Нантанг упал на бок и громко взвизгнул — этого было достаточно, чтобы стая вырвалась из леса и бросилась на рекома. Уэйнфлит был достаточно умен, чтобы иметь при себе Z33 даже во время самоудовлетворения, потому что да ладно: он был на Пандоре. Капрал сделал три выстрела подряд, хотя и вслепую, поскольку чертовы твари были быстрыми. Ему удалось сдержать их, и они разбежались во все стороны, только чтобы вернуться с другого ракурса, кудахча и воя так, что Лайл находил это абсолютно зловещим. — Гребаные суки! Да, достану какую-нибудь суку! Они, блядь, даже подрочить спокойно не дают! — он зарычал на них, продолжая стрелять. Сладкое ра-та-та-та-та M69 Майлза было еще более оглушительным глубокой ночью, чем его собственный пистолет, и звери были вынуждены отступить, когда Куоритч бегом завернул за угол и прыгнул, прикрывая капрала. Теперь, когда два больших и очень громких существа отбиваются от них, змееволки сочли разумным отступить в лес, все еще воя и кудахча. Как будто они издевались над двумя мужчинами. Мы еще вернемся! Лайл опустил пистолет и уткнулся лицом в ладони, все еще немного дрожа из-за снижения уровня адреналина. — Ублюдки подкрались ко мне, — проворчал он хриплым голосом. — Паршивые куски дерьма! Чертов ад… — Ты ранен? — спросил Майлз. — Нет, — коротко ответил реком, потирая усталые глаза. — Хорошо, — Куоритч на мгновение опустил взгляд, затем отвел глаза и откашлялся. — Тогда, возможно, тебе стоит убрать своего Джонсона. Бллл- — Блять! Когда на тебя набрасываются кошмарные псы, пока ты занимался самоудовлетворением, это определенно убивало стояк. Ура парасимпатической нервной системе. Лайл засунул член обратно в штаны и поправил ремень, глядя куда угодно, только не на Майлза. У его спутника хватило порядочности не упоминать об этом остаток ночи или следующий день, тем более что Уэйнфлит был в отвратительном настроении, что вполне понятно. Дела пошли хуже, поскольку нантанг, которого они застрелили тем утром, был украден прямо у них из-под носа на следующий же день в сумерках. Полковник проклял змееволков, но теперь их было по меньшей мере четырнадцать; довольно большая стая, состоящая из достаточно громоздких и коренастых особей, которые приспособились не только к лесу, но и к высокогорной местности. Они по-прежнему были наиболее распространенным вариантом гексапеда, но в некоторых отношениях уникальны. Помимо увеличенного размера, их поведение также немного отличалось. Змееволки изначально были упорны, но эта конкретная стая просто не сдавалась. В течение четырех дней Майлз и Лайл по ночам попеременно дежурили в карауле, причем один всегда просыпался от пулеметной очереди другого. Паук однажды рассказал отцу о растении, выделяющем вязкий сок; его запах был очень похож на печально известного пращника — животного, которого змееволки боялись и избегали. Однако именно капрал нашел растение, используя книгу по ботанике Пандоры, и пометил им территорию в радиусе сорока метров. Это ничего не дало. Волки просто продолжали приближаться. На пятую ночь, незадолго до рассвета, Майлз получил травму. Одно ублюдочное животное подкралось к нему сзади и прыгнуло, расцарапав левую сторону спины, прежде чем реком схватил его за одну из кос и швырнул проклятую тварь на землю. Болезненный визг и суетливость существа отпугнули остальных, и они прекратили натиск. — Ни хрена не могу поверить, что ни один из них не мертв. Что это за чертовы адские псы?! Ай! — пожаловался Куоритч, шипя от боли, когда Лайл распылил дезинфицирующее средство ему на спину. — Я полностью убежден, что они просто издеваются над нами. Ублюдки танцуют вокруг нас, но редко подходят так близко. — Они животные, Лайл! Животные не издеваются над тобой, они действуют инстинктивно! Убей или будешь убит вместе с ними! — Тогда почему мы не мертвы? Майлз хмыкнул, затем снова зашипел, когда Уэйнфлит смазал царапины регенерирующей пастой. Они были и близко не такими глубокими, как три пореза на голове покойного полковника, но последнее, что Куоритчу было нужно, — это инфекция. Лайл старался быть как можно нежнее, размазывая пасту мизинцем по ярко-красным бороздкам. Капелька пота скатилась из-за уха Майлза на затылок, привлекая его внимание. Излишне говорить, что у него не было времени побыть одному, чтобы закончить то, что он начал пять дней назад, и теперь он был уверен, что затылок полковника — самое аппетитное зрелище, которое он когда-либо видел. Прежде чем бусинка попала в одну из царапин, капрал осторожно стер ее большим пальцем. Слишком осторожно. Он фактически погладил шею Майлза большим пальцем. Куоритч слегка повернул голову, прижав уши и сосредоточившись на Лайле. Он наблюдал за ним краем глаза, не моргая. Искал. «Я чертовски сильно хочу заняться с тобой сексом», — подумал Уэйнфлит, но не смог заставить себя сказать это вслух. Потому что это все равно было бы переходом черты, которую он действительно не хотел переходить по нескольким причинам. Майлз был Железным Орлом, Лайл был капралом, и это была серьезная причина. Это казалось неуместным, и было неправильно — испытывать страсть к своему другу, как будто ты какой-то извращенец. Уэйнфлит знал, что лишение секса может привести к этому, но от этого не становилось легче. Он предположил, что просто не хотел, чтобы реком плохо думал о нем, или того хуже: чтобы он разрушил доверие, которое они построили. — Лайл?.. Нет, я не собираюсь затрагивать это. Нет, нет, нет. — Мы должны охотиться на них, — сказал капрал. — Хм? — Майлз повернулся туловищем к мужчине. — Мы должны пойти за ними. Устроить им ад. Разрушить их логово или убрать парочку, чтобы они поняли гребаное послание. Губы Куоритча медленно растянулись в улыбке, и Лайл внутренне вздохнул с облегчением, спасая неловкую ситуацию. — Мне нравится ход твоих мыслей, — прорычал Майлз, сверкнув резцами.