May I Stand Unshaken (Могу ли я остаться непоколебимым)

На’ви — потому что он был теперь Нави, — разогнался до предела, — и даже слепой мог это увидеть, — уставился через пропасть на полковника Куоритча, который наблюдал за ним в бинокль. — Я исправлю этот беспорядок для нас обоих. Я приведу Фалько вниз, отключу этот эмулятор, и ты сможешь написать в своем отчете, как На’ви уничтожили передовой аванпост вместе с его командиром. Это наверняка выглядело бы лучше, чем настоящая правда, не так ли, полковник? — голос младшего капрала потрескивал в его ухе через горловой микрофон, который парень, должно быть, получил от павшего солдата SecOps. Единственная причина, по которой Майлз не застрелил его на месте, заключалась в том, что Райдер просто вышел на линию огня безоружным и остался на месте. Куоритч мог оценить мужество, которое потребовалось для этого. Глаза На’ви ни разу не отрывались от полковника, стоящего в УМП, крепко сжимая свой пистолет в знак превосходства. — Почему бы мне просто не пристрелить тебя за то, что ты перешел на сторону врагов, младший капрал? Это, конечно, не очень хорошо смотрелось бы в моем отчете, но, несомненно, было бы удовлетворительно. Куоритч увидел, как На’ви на мгновение опустил голову, а когда снова поднял ее, то было видно, что он ухмыляется. Ухмыляется как идиот перед лицом смертельной угрозы. Впечатляюще. Очень неразумно, но впечатляюще. Полковник мог понять. — Я могу только представить. Но тогда вы потеряли бы много людей из-за Типани, потому что тогда нам пришлось бы прорубать путь через вас к Танталу, чтобы добраться до Фалько. И мои люди действительно хотят его смерти. — Я тоже. — Да, он тоже стал разбойником. Прямо у вас под носом. Поймите меня правильно, я не называю вас глупым или беспечным! Вы — кусок соли, полковник. Я вижу. Ваши люди важны для вас. Пропустите меня и небольшой военный отряд… пожалуйста. Полковник стиснул зубы. Он подумал обо всех сбитых самолетах, пилотах, сгоревших дотла в оплавленных кабинах. Усилители в костюмах разбиты дубинками, квадроциклы взорваны, его солдаты разбросаны направо и налево, окровавленные тряпичные куклы, их одежда и конечности разорваны в клочья. — Я исправлю этот беспорядок для нас обоих, — повторил Райдер. — Никто не узнает, что здесь произошло. Если вы им не расскажете. Куоритч резко вдохнул через нос, затем отдал приказ пропустить На’ви через их лагерь невредимыми. Это был последний раз, когда он видел младшего капрала Райдера. До настоящего времени. Воины На’ви подошли к ним сзади и разрезали их путы, не подвергая сомнению спорное решение. Куоритч не приказал бы этого, если бы их позиции поменялись местами. Однако, видя, что они находятся посреди (на данный момент) враждебной территории, ни один из них не стал бы ничего предпринимать. — Полковник… Куоритч, не так ли? — спросил бывший солдат SecOps. — Да, это я, сэр, — ответил Майлз, коротко склонив голову. Младший капрал Райдер ухмыльнулся. — Я не сэр. Вы будете обращаться ко мне Тса’хик. — Я думал, что Тса’хик — это женщина, — заметил полковник, но подумал: «Какого черта я здесь пропустил? Как парень стал духовным лидером?» — Традиционно, да. Я был особым случаем. Наш клан скрытен, поэтому я не буду винить вас в невежестве. Уши Куоритча дернулись при этих словах, но ничем другим он не выдал своего раздражения. Однако Райдер, должно быть, заметил это, потому что его ухмылка стала шире. — У Типани есть только Тса’хик. Нет Оло’эйктана, но много эйктанов, которые присматривают за нашими мириадами деревень по всей земле, — объяснил лидер Типани, обводя широким полумесяцем вокруг себя. Полковник окинул взглядом в основном На’ви среднего возраста, собравшихся вокруг Райдера в своих богато украшенных доспехах и со множеством шрамов. Прямо рядом с ним стоял самый большой На’ви, которого Куоритч когда-либо видел, и он понял, что узнал его по многим отчетам, прочитанным полковником. Эту ходячую и говорящую ублюдочную лавину звали Бейда’амо, и он стал причиной гибели десятков солдат SecOps во время оккупации Пандоры RDA. У парня не хватало глаза, а длинные тонкие шрамы сбегали с его лица и покрывали правую часть груди и ребра. — Дошли слухи, — продолжал Райдер, медленно кружа над Куоритчем и Уэйнфлитом, как стервятник. Или сорока. По всему телу у него были нитки синих бус. Полковник с удивлением понял, что все это был анобтаниум; вырезанный и отполированный в виде бусин или оставленный в необработанном виде, он мерцал, как ночное небо, в свете синих шариковых ламп. Его коса была едва видна под невероятно длинными волосами, вся их масса лениво покачивалась при ходьбе. — Думал, что слухи — чушь собачья. Но вот ты здесь, возвращенный в тело человека. — Вы тоже. Вы молодец, Тса’хик. — О тебе нельзя сказать того же. Они действительно здорово поработали над тобой там, на Рифе, ха. Куоритч прикусил язык, со смешком покачав головой, но не то чтобы он нашел это особенно забавным. — Тебе стоит посмотреть на другого парня. Райдер перестал кружить прямо перед полковником. Мужчина мог протянуть руку и развернуть его за завесу волос, чтобы показать ему, кто здесь главный. — Джейк Салли, правильно? — Да. Я вижу, вы хорошо информированы. — Я должен быть. Настали темные времена. — Действительно, это так, — согласился Куоритч. Затем Райдер долго смотрел ему в глаза с испытующим выражением на лице. Майлзу это не совсем понравилось, потому что по какой-то причине казалось, что На’ви заглянул в самую его душу. Затем Райдер поводил ушами взад-вперед, склонил голову набок, оценивая что-то вокруг Куоритча. Тса’хик повторил то же самое с Уэйнфлитом, который просто не мог выдержать его взгляда; реком отвел взгляд и поджал губы, ерзая. Черт возьми, Лайл! Что с тобой не так?! Поскольку они стояли очень близко друг к другу, Куоритч слегка наклонил хвост и коснулся им бедер Уэйнфлита. Дважды легонько постучал по ним — их секретный сигнал связи, означающий «сохраняй спокойствие». Лайл почти неслышно фыркнул и пару раз моргнул, как будто туман рассеялся в его голове. — Я просто слушаю ваши песни, не обращайте на меня внимания, — лукаво сказал Райдер. Если он и заметил движение хвоста, то никак этого не показал. Куоритч нахмурился и поджал губы. — Простите, наши что? — Как тебя зовут, солдат? — спросил Райдер капрала, проигнорировав вопрос полковника. — Уэйнфлит. Лайл, — хрипло сказал мужчина. — Тебе не нравится, что я подглядываю, да, Лайл? Есть что скрывать? Сердце Куоритча екнуло. Ему нужно было взять ситуацию под контроль, и быстро. — Ваши люди спасли нашу шкуру, но после этого они практически притащили нас сюда. Они связали нас, но вы заставили их освободить нас. Мы военнопленные или нет, Тса’хик? Райдер поднял взгляд на Майлза и склонил голову набок. — Я не знаю, а ты? «Тьфу», — подумал Куоричт. Как он ненавидел вопросы, которые вот так задают, это просто хождение вокруг да около. — Мы могли бы быть вашими союзниками. Мы могли бы помочь вам и вашему клану? — Что могут сделать только два морских пехотинца? — спросил Райдер, рассеянно проводя пальцем по подбородку Лайла. — Спасти гребаный мир, если понадобится. Это привлекло внимание духовного лидера клана Типани, и он почти благожелательно улыбнулся Куоритчу: — Это было признание достижений некоторых перебежчиков в прошлом? Нет, ты, чертов хиппи-предатель! — Да, Тса’хик. Неохотно, но я был вынужден выбрать тот же путь, что вы и Салли. У нас с генералом Ардмор были…… скажем так, философские разногласия. Капрал Уэйнфлит поделился — эй! Райдер вытащил костяную иглу из тонкого чехла на своей шее и вонзил ее в грудь Лайла так быстро, что ни один из них не успел среагировать. Однако на крик Куоритча по меньшей мере дюжина Типани двинулась вперед, и Бейда’амо в одно мгновение оказался прямо у него перед носом. Его единственный здоровый глаз вылез из орбит, и он, казалось, был готов оторвать Майлзу голову. Тса’хик поднял кулак, фактически спасая их жизни. Он слизнул кровь с иглы и причмокнул губами, глубоко задумавшись, наслаждаясь ею. Куоритч смотрел Бейда’амо в лицо, пока легкое прикосновение Райдера к плечу большого воина, наконец, не заставило его отступить. Полковник повернулся к бывшему солдату, прижав уши назад. — Мне плевать, что вы Тса’хик, вы не будешь втыкать иглу в меня или капрала! Тот на это улыбнулся: — Ты не в том положении, чтобы указывать мне, что я могу, а что нет, но мне действительно нравится твой настрой. Вокруг тебя клубится какая-то изменчивая энергия, подобная оружейному дыму и ураганному ветру. Капрал Уэйнфлит чувствует себя здесь стадом «ангстиков». Что. — Хорошо… Думаю, спасибо вам, — проворчал Куоритч. Лайл ничего не сказал, просто уставился, как смотрят люди, которые утверждают, что ведут задушевную беседу с Пасхальным кроликом. — Какую помощь вы можете оказать? — внезапно спросил Райдер. — Вы больше не посвящены ни в планы Ардмор, ни в ее ресурсы. Она, без сомнения, немного изменит ситуацию, так что любая информация, которой вы обладаете, станет излишней. — За исключением того, что Земля близка к гибели. Тса’хик уставился на него с отсутствующим выражением лица. Те На’ви, которые говорили — или, по крайней мере, понимали — по-английски, с любопытством навострили уши. — Ты лжешь, — заявил Райдер. — Хотел бы я врать. Я не думаю, что их маленькая колония из двух миллионов человек преуспела бы, но они здесь, чтобы остаться. Куоритч пару мгновений обдумывал свою стратегию, пока лидер Типани переваривал новости. Он решил, что будет играть опасно. Он гордился тем, как плавно несет чушь. — Ардмор собиралась послать нас сюда, чтобы мы проникли в ваши ряды и взорвали Древо Душ, как только вы подпустите нас к нему. Вот где мы подвели черту. Как видите, она восприняла это не очень хорошо, — он неопределенно указал на свой нос, — очень немногие люди могут ударить меня без последствий… — Оу, как резко, — поддразнил Райдер, дотрагиваясь до запекшегося кровавого следа на верхней губе Куоритча. Он потер ее между пальцами, рассматривая, затем украдкой взглянул на полковника исподлобья, прежде чем вонзить в него костяную иглу. «Ублюдок» — откуда-то из глубины прошипел Куоритч, удивив даже самого себя тем, насколько по-настоящему родным прозвучал его голос. Райдер попробовал его кровь, все время ухмыляясь. Затем он начал медленно размахивать руками, прикасаясь к своим волосам, к груди, рукам, лопаткам. Трогал, трогал, еще раз трогал. Даже подталкивал. — Полегче, мистер. Я могу возбудиться, если вы продолжите меня так ласкать, — саркастически сказал он, вызвав смешок Райдера. Бейда’амо по какой-то причине зарычал на него, из-за чего не заметил широко раскрытых глаз и слегка отвисшей челюсти капрала. — Я слышу твою песню, несмотря на то, насколько она слаба. Но слухи о твоих подвигах быстро распространились по Восточному морю. Пока не ясно, каким путем ты идешь. — Путем воина, — без колебаний ответил полковник. — Воин… А убегает под покровом ночи, как трус, — сказал Бейда’амо с усмешкой. Куоритч понял ровно столько слов и тона, чтобы распознать оскорбление. Уэйнфлит лучше владел языком — парень быстро учился, когда действительно стремился к чему-то, — и поэтому зашипел на вождя Типани. — Мы пришли сюда не для того, чтобы нас оскорбляли! Мы пришли, чтобы быть людьми! — Ты не просто становишься одним из таких людей, капрал Уэйнфлит, — сообщил ему Райдер почти с упреком, -твое место среди нас должно быть заработано твоим потом и твоей кровью. Не говоря уже о том, чтобы ты заслужил наше доверие. Я не верю, что ты не ударишь нам в спину. И мой Клан тоже. — Как мы можем это исправить, Тса’хик? Что вы хотите, чтобы мы сделали? Вы, э-э, вы хотите, чтобы мы убили для вас могучего зверя? Помогли вам украсть оружие, боеприпасы?.. Вам нужен Джейк Салли? — внезапно спросил Куоритч. Райдер нахмурился: — Зачем мне Джейк Салли? — Я слышал, что у ваших кланов есть разногласия. После исчезновения Салли лесные кланы были значительно оттеснены. Я думаю, что увидеть, как такой уважаемый культурный символ поджимает хвост и убегает, должно быть, было ударом по яйцам в том, что касается морального духа. Лицо лидера Типани оставалось бесстрастным, только его левый глаз пару раз дернулся. — Это правда. Оматикайя оставили умирать многих наших воинов в совместных усилиях по захвату передовой заставы. Мы больше не потерпим Тарсема или ему подобных в этих частях леса. Но Джейк Салли мне не нужен. — Тогда скажите мне, что вам действительно нужно! Научите нас своим методам! — он вызвал воспоминания полковника, одно из первых сообщений Салли ему. — Трудно наполнить полную чашу, но наша пуста! — Я бы сказал, что твоя чаша по горло набита дерьмом полковника, — сухо сказал Райдер, чем вызвал взрыв смеха среди его Клана. Английский знали больше На’ви, чем Куоритч мог надеяться… — Я не хочу его дерьма, — тихо сказал Майлз, изображая эмоции, — я не хочу быть им. Я хочу быть собой. «С этого следовало начать», — самодовольно подумал он, видя, как выражение лица Райдера смягчается и на нем появляется едва заметный намек на сочувствие. Черт возьми, я даже не вру. Паук ненавидит полковника. Я не хочу, чтобы он ненавидел меня… Не сейчас, Майлз. — Я не могу научить тебя быть собой… Но я знаю кое-кого, кто может, — торжественно сказал Райдер, выпрямляясь. — Кто это? — нетерпеливо спросил Куоритч. — Эйва. О, черт возьми! — Не хотите, э-э, уточнить? — Ты не можешь оставаться здесь с такой сомнительной репутацией, которая у тебя есть. Но я должен признать, я был очень удивлен, когда разведчики принесли весть о твоем побеге. Я и не знал, что в тебе есть режим «нахер всех». Я также не могу представить, каково это — обладать воспоминаниями мертвеца, в то время как ты изо всех сил пытаешься создать свою собственную личность из ничего. — Это чертовски отстойно, — просто заявил Лайл. Райдер склонил перед ним голову, признавая это, и это дало Куоритчу некоторую надежду. До тех пор, пока Типани снова не открыл рот и все не испортил. — К северу отсюда есть заброшенная хижина, принадлежавшая проекту «Аватар». Она расположена на западной стороне Икнимайи. Там сильное течение, вам не нужно бояться RDA. Я сомневаюсь, что они даже знают о ее существовании. Она старая и, вероятно, нуждается в ремонте. Вы можете заявить на нее права и жить за счет земли. — Что, черт возьми, мы будем там делать? — спросил Куоритч, глубоко разочарованный. — Наполнять свою чашу, полковник. Мудростью, знанием и дальновидностью. Майлз потерял дар речи, поэтому Лайл прочистил горло: — И когда мы могли бы присоединиться к вашему клану? — Когда я сочту вас готовыми, и, что более важно, достойными. — Откуда, черт возьми, нам узнать это, когда мы всю гребаную дорогу в горах зарыты у черта на пандорских куличиках?! Я туда не пойду! — вмешался Куоритч, по-королевски взбешенный. Как бы он стал шпионить, как бы он выполнял свою работу, как бы он доложил Ардмор за сотни километров от Типани, когда сильное течение испортило его связь?! — О, я думаю, вы справитесь, полковник. Я думаю, вы справитесь. Я буду лично проверять вас время от времени. Вы хотели научиться, вот как вы будете — — Как нам учиться у людей, если мы не с – — ТИШИНА! — взревел Райдер. Куоритч закрыл рот, его зубы громко клацнули друг о друга. — Еще раз прервешь меня, и я откушу тебе куру, skxawng! Ты приходишь сюда, требуешь руководства и рассказываешь мне слезливые истории?! Ты должен быть благодарен, что я не приказал убить тебя на месте! Ты забываешь, что твой донор ДНК натворил в этих краях леса! Благодаря ему люди стали не такими снисходительными, какими были когда-то, особенно мои! Полковник поджал губы и фыркнул: — Я приношу извинения, если я обидел вас, Тса’хик. — О, конечно, ты меня оскорбил! — Райдер закричал, его лицо покраснело, вены вздулись на шее и висках. — Не прошло и двух недель с тех пор, как ты устроил погром на Меткайине! Ты думаешь, что дезертирство просто оставит прошлое в прошлом? — Нет, Тса’хик. Не думаю. Боже, он чувствовал себя как новичок, получивший Альфа Чарли. Черт возьми. Райдер медленно успокаивался, пощипывая переносицу. — Nawma Sa’nok сделает тебя… или сломает тебя, — объявил Райдер, пожав плечами. — Это мое окончательное решение. «Как пожелаешь, ты, обмудок», — вот что подумал Куоритч. Он сказал: «Srane, Tsa’hik. Na ngati arangal». — Работай над своим На’ви, — со вздохом сказал Типани, на что полковник прижал уши. — Должен ли я понимать, что мы условно-досрочно освобождены? — Да, звучит примерно так, — кивнул Райдер, — я вряд ли могу позволить вам разгуливать без присмотра, за что вы должны благодарить себя сами. Но я также не хочу убивать вас. Потому что я лучше, чем RDA. Мы лучше. Я надеюсь, вы действительно поймете это… в конце концов.

***

Им разрешили остаться на ночь, хотя на ветке, на которой были подвешены их гамаки, была выставлена охрана. Куорич ненавидел эту чертову штуковину, чувствовал, что она может рухнуть под ним от неправильного движения ноги. — Босс? — спросил Лайл, когда они оба лежали на спинах и смотрели на купол, на блуждающие звезды, видневшиеся тут и там. — Да? — Что вы имели в виду, когда сказали «я могу возбудиться»? Что. — Что? — Когда Тса’хик делал это, что, кстати, было очень жутко! Мне казалось, что он копался в моих кишках, груди и мозгах! — Да, так и было. Хм, я пошутил, Лайл. Я признаю, что это было не очень смешно, но то, что он делал, было неловким и неуютным. — Ах. — Почему ты спрашиваешь? — спросил Куоритч, сильно нахмурившись, потому что, ну… для Лайла это было странно спрашивать. — Просто было неожиданно слышать это от вас, вот и все, — сказал Уэйнфлит нехарактерно тихо и осторожно повернулся на бок. — Спокойной ночи, полковник. — Спокойной ночи, Лайл, — сказал Майлз, все еще хмурясь. Некоторое время спустя он украдкой взглянул на спину капрала, которая поднималась и опускалась далеко не так равномерно, как у спящего. Уэйнфлит проснулся, но Куоритч не стал упоминать об этом. Кусочки головоломки, о необходимости сборки которых он не знал, медленно начали вставать на свои места, пока он продолжал обдумывать это снова и снова. — Лайл. Ты не спишь? — Да. Едва ли смогу задремать, прежде чем эта гребаная штука снова завертится. — Я знаю. Это то еще дерьмо. Могу я спросить тебя кое о чем? — Конечно, босс, — сказал Уэйнфлит слегка напряженным голосом. -… — Куорич слегка покачал головой. — Неважно. Я просто не могу отключить свой мозг, он у меня сбивается с пути. Иди спать, Лайл. — …Хорошо. Он слишком много думал, он знал. Он иногда так делал, когда все шло не так, как они хотели. Этот Куоритч сделал, не тот, другой. У этого человека было еще так много вещей, которые требовали выяснения о себе и мире. Умственно ему было пятьдесят, но в то же время самому его мозгу было двадцать. Он решил, что не делает себе никаких одолжений, придумывая всякую чушь о Лайле или о чем бы то ни было, чтобы справиться с отсутствием контроля над этой ситуацией. Майлз повернулся спиной к капралу и фыркнул, закрыв глаза и начиная, наконец, засыпать. Он увидел глубокие янтарные глаза с широкими зрачками и розовое на розовом. Блестяще.