Призрение без презрения

      На следующий день, придя в больницу, Глаша услышала, что ее очень хочет видеть заведующий. Не понимая, что от нее может требоваться, девушка отправилась к нему.       — Аглая Дмитриевна! — мужчина чуть возмущался. — Вы совсем ополоумели?       — О чем идет речь? — спросила Глаша.       — Вы девочку дома оперировали, — сказал Виктор Тихонович. — Вы решили дома, в одиночку, без какой-то возможной помощи, если понадобится, удалить жировик, размером с кулак.       — Да я уже поняла, что надо было приводить в больницу в процедурку, — ответила Глаша.       — И звать второго человека в помощники, — продолжил заведующий. — Вы дома кабинет организовали и даже не удосужились помощника или помощницу найти!       — Если что, Яков был в доме, — сказала Глаша.       — И Яков, значит, туда же? — возмутился заведующий. — Опытный врач, а…       — Он просто к моей мамке ходит, — ответила Глаша. — Но если что, неужели не помог бы?       Однако вопрос все же слишком интриговал девушку, поэтому она спросила:       — А откуда информация? Кто предатель?       — Все вы предателей ищете, хотя речь идет не о подпольном кружке, — сказал заведующий. — Девочка, которая к вам ходила, дочь друга.       — И чего же друг не мог привести дочь к вам? — полюбопытствовала Глаша. — Или, если вы не оперируете, к кому-нибудь еще? Кто там считается хирургом получше?       — Потому что больно, потому что девочка могла испугаться, — ответил Виктор Тихонович. — Потому что хотели, чтобы девочка сначала подросла.       — Девочка, девочка… — выругалась Глаша. — И сколько девочке лет?       — Двенадцать, — сказал Виктор Тихонович.       Глаша обомлела.       — Да ей лет шестнадцать, ну ладно, я допускала, что ей пятнадцать, — выдохнула девушка. — Какие двенадцать?       — Вот такие двенадцать, — ответил заведующий. — А теперь ответьте еще на такой вопрос: вы под чем ей операцию делали?       — Под морфием, — удивилась Глаша. — Я ее спросила, как она хочет: с уколом или без, она ответила, что хочет с уколом. А в обмороке валялась, как будто наживую резала. Домой же бежала ну не как совсем здоровая, но вполне резво. Видать, потому что домой.       — А я предположу, что вы, Аглая Дмитриевна, подождали минут десять, когда только-только эффект пошел, потом все сделали, а через полчаса, когда надо было начинать, уже и закончили, — сказал заведующий. — Вот она и домой хорошо дошла.       — Да, — удивилась Глаша. Вдруг испугавшись, девушка добавила. — С ней хоть все хорошо?       — Придете, посмотрите и доложите, — ответил мужчина. Видя непонимание Глаши, он добавил. — Не вижу смысла вам не доверять.       — А почему претензии-то? — спросила Глаша.       — Да это больше у друга были претензии к дочери, что раз ей так хотелось, могла бы попросить его сводить к врачу, а не искать кого-нибудь самой, — сказал Виктор Тихонович.       Глаша, получив разрешение, прямо в рабочее время пошла к пациентке. Уже зная, как ее зовут, девушка, придя и помыв руки, спросила:       — Галя, как вы себя чувствуете?       — Благодарю вас, сегодня хорошо, — ответила девушка.       — А вчера? — уточнила Глаша. — Жара не было?       — Вчера я пришла домой, было хорошо, — сказала Галя. — У меня даже были бы силы немного поругаться с папой, но он даже не заметил ничего. А вот потом совсем силы пропали, так больно стало, что я легла и так и пролежала до самого утра.       Уже вскоре Глаша узнала полную версию ситуации.       Галя, придя домой, немного посидела за вышивкой, а потом, почувствовав сильную усталость, легла.       Чуть позже стало настолько больно, что девушка легла и решила пока что не вставать.       — Галенька, что с тобой? — спросила мать.       — Мне вот это на спине срезали, поэтому совсем сил нет, — ответила Галя.       Не поняв, в чем дело женщина дождалась возвращения мужа, узнала у него, что никто никуда дочь не отправлял, после чего начались расспросы уже вдвоем.       «Галя, ты к кому ходила?», «Галя, ты зачем ходила?», «Галя, ты могла меня еще раз попросить, раз не хотела ждать» и многое другое. Устав отбиваться, девушка рассказала про Глашу.       — Виктор Тихонович про нее, думаю, знает, — сказал мужчина и решил все узнать из первых уст.       Виктор Тихонович был донельзя изумлен, услышав этот рассказ.       — Она, значит, сама договорилась, сама сходила — супруга заметила только тогда, когда дочь просто легла и перестала вставать, — подытожил мужчина. — Кто она, барышня эта?       Кое-как, больше по месторасположению дома, Виктор Тихонович догадался, что речь идет о Глаше. Не зная, как лучше ее охарактеризовать, ведь в больнице девушка занималась более примитивными вещами, вроде назначения лекарств, разве что любила ходить поассистировать на операциях, Виктор Тихонович произнес:       — Одна из тысяч. Вернее, одна из десятка фельдшериц, что работают в отделении. Единственное, чем отличатся от многих — хирургам ассистировала при операциях. Ну и в деревне сама оперировала. И в университет пошла учиться на врача.       — Плохо, что женщина, а так звучит-то очень убедительно, — раздалось в ответ.       — Сходить и посмотреть как зашила? — предложил Виктор Тихонович.       Уже вскоре мужчина осмотрел Галю.       — Работа очень аккуратная, даже не придерешься, — честно сказал он. — Сколько взяла?       — Пять рублей, — раздалось в ответ.       Виктор Тихонович немало изумился, а потом добавил:       — Как у врача расценочки. Но не стоит переживать, свои пять рублей отработала. Сколько собралась брать за перевязки?       — По пятьдесят копеек, — сказал мужчина.       — А здесь продешевила, могла бы и рубль запросить. — ответил Виктор Тихонович. — У вас на дому же, не у нее.       Вернувшись в больницу, Глаша сразу же доложила:       — Шов заживает аккуратно, все хорошо. Завтра прихожу снова, потом визиты раз в два дня.       — Аглая Дмитриевна, пять рублей вы, конечно, заломили, — сказал Виктор Тихонович. — Три рубля — неплохая цена, да и, скажу честно, я бы не удивился, если бы вы за два согласились все сделать. А вот перевязки по пятьдесят копеек на дому у больного — скажу вам на будущее, это достаточно дешево. Рубль — разумный вариант.       — За два рубля я буду швы снимать, — ответила Глаша.       — Как успехи в университете? — спросил мужчина.       — То ругаюсь, то мирюсь — ничего нового, — честно сказала Глаша.       — Доучи́тесь, — произнес Виктор Тихонович. — Доучи́тесь обязательно. Тогда вы только за фразу, что женщина, но врач, себе такую толпу желающих соберете! Особенно для таких девочек, которым снять платье при мужчине — горе, разврат и целая трагедия.       Глаша внимательно слушала собеседника, а потом, вдруг вспомнив слова о предателях, спросила:       — Виктор Тихонович, вы из политических? Иначе откуда такие познания о поиске предателей?       — Нет, Аглая Дмитриевна, я делю людей на хороших и плохих, а не политических и неполитических, — ответил мужчина. — Но, как говорится, работать в такой среде — наслышан о многом от других людей.              Информация о том, что Глаша в одиночку «в сарае» сделала операцию, причем удачную, причем заведующий потом осмотрел пациентку и оценил высокое качество работы, дошло и до Якова.       — Мария, а ты знаешь, что у тебя в сенях операционную открыли? — спросил мужчина.       — От беременности на дому избавляет? — сразу же обеспокоилась Машунька.       — Про беременности не слышал, а шишки, как говорят люди, срезает, — ответил Яков.       — Шишки пусть срезает, мне не жалко, — сказала Машунька. — Лишь бы Уложение не нарушала.       — А как нарушать Уложение, ее уже научили в больнице, — поделился информацией Яков. — Сперва пишется история болезни про женщину, у которой внутри умер ребенок, а потом вперед и с песней, как говорится.       — Пусть лучше так, нежели, как она раньше пыталась, идиотской и бесполезной крамольной деятельностью занимается, — подумав, ответила Машунька.