Призрение без презрения

      Галина пробыла классной дамой чуть меньше недели. Со стороны постоянно сыпались жалобы на воспитанниц, на Варвару уже, в свою очередь, сыпались жалобы на Галину.       — Зоя Михайловна, — после очередной жалобы Варвара пришла к начальнице. — За вот это, — под «вот этим» имелись в виду претензии к поведению Галины, ее непосещению уроков, а если посещению, то исключительно с плохими оценками, — наказывают. За вот это оставляют после уроков. Но Галина Исаевна, не будем забывать, моя напарница. И что прикажете делать в этом случае?       Зоя взяла в руки журнал. Казалось, это была успеваемость не Галины, а чья-нибудь другая: двойка была самой высокой оценкой за эти дни. С другой стороны, от учителей поступило еще больше жалоб на саму классную даму первоклассниц — ничего не делает, просто стоит и смотрит, будто ругают ее.       — Варвара Николаевна, позовите мадемуазель, — сказала Зоя.       Варвара сперва направилась на урок математики, где не только не нашла Галину, но еще и выслушала ворох жалоб, что гимназистка вообще плевать хотела на учебу, впрочем, и на службу тоже. Потом заглянула на словесность, где учитель заверил ее, что новой классной дамы первоклассниц он не видел с самого утра.       — Зоя Михайловна, Галины нет нигде, — сказала Варвара.       — Как встретите — сразу ведите, — ответила Зоя.       Галина нашлась вскоре: курила в уборной.       — Мадемуазель! — возмутилась Варвара. — Да такое парни в мужской гимназии себе не позволяют! Что вы делаете-то?       — А все равно начальница меня увольнять собралась, — махнула рукой Галина и даже не стала прятать папиросу.       — Даже если и увольнять, то уж точно не отчислять, — сказала Варвара. — А за вот этот и отчислить может.       Галина молча продолжила курить.       — Мадемуазель, идите к начальнице, — произнесла Варвара.       — За отчислением, — продолжила Галина. — Сейчас, докурю хоть, чтобы папиросу не выбрасывать.       — Мадемуазель, немедленно тушите свою папиросу и идите к начальнице, — сказала Варвара.       — Подождет, — махнула рукой Галина.       Возмущенная Варвара, выйдя из уборной, направилась к Зое одна. Увидев, что в кабинете начальницы кто-то есть, Варвара хотела, было, пока что не заходить, однако Зоя, услышав шаги, которые остановились, сама выглянула в коридор.       — Варвара Николаевна, заходите, — сказала молодая женщина.       Варвара зашла в кабинет, увидела Эльвиру Марковну, которая листала журнал первого класса, поздоровалась, обратилась к Зое:       — Зоя Михайловна, Галина курит в уборной и отказывается прекращать это занятие и идти к вам.       — Варвара Николаевна, я схожу, — Эльвира Марковна отложила журнал.       Зоя сперва не понимала, к чему все это нужно, Варвара тоже молчала — переживала, что она останется крайней за плохое поведение своей же гимназистки.       Эльвира Марковна пришла вскоре. Подойдя к Зое, с размаху дав ей подзатыльник, а потом вспомнив, что в кабинете не одна Зоя, глянула на Варвару, которая спешно сделала вид, будто занята чем-то.       — Варвара Николаевна, подождите нас буквально минутку в коридоре, — сказала Эльвира Марковна.       Зоя с некоторой тревогой посмотрела вслед уходящей Варваре, побоялась, что классную даму выставили из кабинета, чтобы без свидетелей распустить руки.       — Ты бы еще свою дочь, Александру, на фабрику отправила! — возмутилась Эльвира Марковна. — Да ты с ума сошла! То, что твоя Агнесса в рабочее время сидит и пинает балду, не значит, что классная дама на самом деле ничего не делает! Какая учеба бедной девочке? Как ей служить? Да как твое заведение до сих пор живо? И будет ли оно живо, когда я перестану интересоваться его делами?       — Что же вы ограничились одним разом? — гневно воскликнула Зоя. — Побили бы уже, раз все равно без свидетелей!       — Мне-то нетрудно, вот только толку от этого не будет! — ответила Эльвира Марковна. — Ты выводы не делаешь! Тебя можно хоть каждый день бить и будет бесполезно! Сидит, значит, бедная девочка на подоконнике, курит прямо в коридоре и видно, что ей уже все равно, иначе бы она окурки о стенку не тушила! И не докуривала бы при мне.       Галина, проводив взглядом Варвару и понимая, что ей ничего хорошего не светит, вышла в коридор, села на подоконник, закурила еще одну папиросу. Увидев Эльвиру Марковну и вспоминая все рассказы об инспектрисе, ничуть не сомневаясь, что ей не стоит надеяться на лучшее, девушка сделала очередную затяжку.       — Извольте объясниться, — сказала Эльвира Марковна.       Галина ничего не ответила.       — Значит, сначала докуриваете, а потом объясняете, — женщина вспомнила один случай из своей жизни.       Галина все так же молча докурила, затушила окурок об откос окна, бросила его на подоконник, встала и подумала:        «Теперь уж точно заслужила, если побьет».       — Я слушаю, — напомнила о себе Эльвира Марковна.       — Мадам, я согласилась стать классной дамой в первом классе ради денег, а теперь и сама не справляюсь, и свою учебу позапустила, и мадам меня увольнять хочет, — сказала Галина, неожиданно расплакалась и вытерла слезы явно грязным скомканным носовым платком.       — Да ваше платье чище этой тряпки, — не выдержала Эльвира Марковна. — Стойте уже здесь, никуда не уходите.       Эльвира Марковна полистала журнал выпускниц, сказала Зое:       — Рассчитывай с должности классной дамы, потому что вот эта точно не сдаст экзамены. А на класс, я уже говорила, сама вставай, раз считаешь, что все так просто.       Уже вскоре в кабинете начальницы была и Варвара, и Галина, за которой позвали Варвару.       — Мадемуазель, давайте дневник, — сказала Эльвира Марковна. Абсолютно спокойно, будто ей велено сходить за пирожками, Галина достала дневник.       Эльвира Марковна поставила в графу оценки по поведению четверку, сама расписалась, протянула обратно и произнесла:       — Надеюсь, мадемуазель, мой поступок превратно не поймете. Услышу на вас хоть одну жалобу — выдеру так, что неделю не сядете. Идите. Деньги за эти дни получите завтра.       Галина, донельзя опешив, поблагодарила Эльвиру Марковну и вышла в коридор.       — Варвара Николаевна, за эти дни мадемуазель не ругайте, — продолжила женщина. — Если же, не приведи Господь, натворит что-то из ряда вон выходящего впоследствии — я лично разрешаю вам ее так выдрать, чтобы от стульев шарахалась.       — Я пойду? — спросила Варвара.       — Да, конечно, идите, — ответила Зоя.       Эльвира Марковна посмотрела на Зою и сказала:       — Да, в конце концов, проси кого-нибудь на месяц взять себе еще один класс. Ту же Александру Дмитриевну.       — Матушка, прошу прощения, но почему вы именно сегодня пришли? — решила спросить Зоя — обида за подзатыльник и обвинения уже прошла       — Оценка по поведению выставлена другой рукой, — ответила женщина. — Да, это почерк не Оли, но вдруг она попросила кого-то, кто красиво пишет? Плюс на нее уже была одна жалоба, а тут вдруг пятерка? Как-то странно. Я прямо спросила — Оля отвечает, что им какую-то девочку, причем немногим старше ее, сделали классной дамой. Надо было проверить. Не сказала бы, кстати, что так уж немногим старше ее.       — Она сама захотела стать классной дамой, — сказала Зоя.       — А начальница зачем? — удивилась Эльвира Марковна. — Чтобы отказывать в заведомо глупых идеях.       — Так я сама предлагала Варнецкой стать классной дамой, она отказалась, а Печеркина согласилась, — ответила Зоя.       — Тем более, Зоя, — сказала Эльвира Марковна. — Глупо. Еще бы Гусельникову поставила классной дамой.       — И такую идею допускала, — честно произнесла Зоя.       — И зря, — ответила Эльвира Марковна. — Ничем не лучше. Да даже еще и хуже.       — Матушка… — честно решила рассказать Зоя. — Что же, все же, мне делать с мужем?       Сперва Эльвира Марковна испугалась, а потом, узнавая все новые и новые подробности, сказала:       — Да за такие представления, Зоя, тебя не то, что в доме — в нетопленой бане впору запирать. На пару дней. Чтобы подумала о том, что творишь.       — Что же вы, матушка, слова папеньки, можно сказать, повторяете, — вздохнула Зоя.       Эльвира Марковна не сразу поняла, кого именно назвали папенькой, а потом, вспомнив, что у Зои есть родители, ответила:       — Роспуск рук не одобряю, а в бане сама бы тебя заперла. Раз бить тебя бесполезно.       — А в комнате, правда, не в бане, меня папенька запирал — точно так же бесполезно, — произнесла Зоя. — Что же, матушка, благодарю за поддержку. Моего супруга.       — Зоенька, а что поделать, если ты в тот раз была совершенно неправа, — сказала Эльвира Марковна. — Веди себя иначе и никто не посмеет так сказать.       — Жизнь покажет, — ответила Зоя.