Призрение без презрения

      Первый урок первоклассниц закончился чуть раньше. Но не успели гимназистки обрадоваться внеплановому большому перерыву, как в кабинет вошли Ася с Галиной.       — Mademoiselles, — начала Ася. — Через некоторое время я ухожу в отпуск. На время моего отсутствия вашей классной дамой будет мадам Печеркина.       Галина чувствовала себя чуть не в своей тарелке — как минимум полагала, что «мадам» станет после венчания, а не вот так, еще в выпускном классе. Чуть более яркое платье, чем у многих других гимназисток, привлекало к себе внимание, но не то, которого хотелось: как казалось девушке, на нее смотрели больше как на нарушительницу правил, которая вырядилась в яркое, а не как на начинающую служащую.       — Mademoiselles, я очень надеюсь, что мы с вами сработаемся, — произнесла Галина.       — Поуверенней, мадемуазель, — сказала Ася. — Все хорошо, я еще с вами недельку буду.       — Oui, madame, — Галина с легкого перепуга сделала книксен.       — Меня не будет — все вопросы к Зое Михайловне, инспектрисы в гимназии почти что нет, — добавила Ася. — Или можно к Варваре Николаевне, но это не по логике, не совсем правильно.       — Да, конечно, — ответила Галина.       На следующий день, придя пораньше, Галина встала, как и было велено, неподалеку от входа. Парочка одноклассниц, проходя мимо, хихикнула что-то, вроде: «А так и не угадать, наказанная стоит или за порядком следит», услышали в ответ: «Договоритесь, что после уроков оставлю». Пока Галина приходила в себя, мимо прошла Анечка.       «Да уж лучше на уроки ходить, чем вот так пугалом стоять», — подумала девушка и направилась в класс.       «Мадемуазель, опаздывать очень нехорошо», — Галина повторила это несколько раз, не до конца уверенная в том, что обращалась к первоклассницам, а не к другим младшеклассницам.       — Мадемуазель Печеркина, достаточно, идите на урок, — сказала пришедшая Ася. — Надо будет — вас позовут.       Галина пришла в класс, с радостью села, чуть спрятавшись за спины одноклассниц — можно было наконец-то отдохнуть.       — Мадам Печеркина, — Ася пришла минут через двадцать. — Вам в класс русского языка.       Видя, что на нее слегка неодобрительно смотрит учитель, которому, по-видимому, не слишком радостно наблюдать за ходящими туда-обратно, Галина вышла в коридор и отправилась, куда ее направили.       — Что произошло? — спросила Галина.       — Посади их, — тихо сказала Ася из коридора.       Галина сперва не поняла, а потом, видя, что гимназистки стоят и посматривают на нее как на врага народа, добавила:       — Садитесь, mademoiselles.       — Вот эта мадемуазель, мадемуазель, не просто пришла без домашнего задания, но еще и посмела сказать, что видела его в гробу, — ответил учитель.       — Выводи — не надо устраивать в кабинете, — комментарии Аси казались чем-то спасительным.       — Мадемуазель, пойдемте, — сказала Галина, вышла в коридор и встала возле одного из окон.       Оля вышла из класса, посмотрела по сторонам, увидела Асю, направилась к ней.       — Мадемуазель Спицына, вас звала мадам Печеркина, а не я, — произнесла молодая женщина.       Посмотрев на Галину, которая, быть может, не догадывалась, что делать дальше, Ася тихо добавила:       — Переговори с ней.       Галина чуть выдохнула — у нее пока что имелся персональный суфлер, сказала Оле:       — За каким чертом полезла к учителю?       — Да, понимаю, зря это сделала, — ответила девочка.       — Ты полезла, а мне бегать из-за тебя по всей гимназии, — произнесла Галина. — Чтобы больше не выпендривалась.       — Хорошо, мадам, — сказала Оля.       — Иди на урок, — ответила Галина.       Дождавшись, что Оля уйдет, Ася подошла к Галине и сказала:       — Вот ей, быть может, и надо так говорить. А вообще гимназисток называют «на вы» и говорят о необходимости быть вежливой, а не том, что они отвлекают от своих дел.       — Мадам, простите, а чем эта гимназистка отличается от остальных? — спросила Галина.       — Она из беспризорниц, которую взяли в семью приличные господа, — ответила Ася. — Где-нибудь себе сделай пометочку, что Ольга Спицына один раз нарушила правила — ей высший балл по поведению уже не положен.       — Да, мадам, — сказала Галина.       Вечером Анечка решила рассказать о своих впечатлениях относительно Галины Глаше.       — Это не для нее, — сказала девушка. — Она согласилась на это только ради денег, отучится в гимназии — такое же место искать себе вряд ли пойдет.       — И почему ты так решила? — полюбопытствовала Глаша. — Что, сама с первого раза все правильно делала на курсах?       — Я сразу вела занятия без подсказок, — уточнила Анечка. — А ей Лыкова суфлирует каждое слово.       — Пусть Лыкова потрудится для разнообразия — не умрет, — сказала Глаша. — Ее же сроду не было видно, вечно у себя в кабинете, книжечки какие-нибудь читает. Сама-то почему отказалась? Показала бы всем, как надо трудиться.       — Мне и курсов хватает, — честно ответила Анечка. — К чему еще гимназию на себя взваливать? Папа бы уж точно не понял, да и мне оно не нужно.       — Счастливая… — вздохнула Глаша. — А ко мне на днях один человек все же пришел на частный прием. Панариций, вскрывать надо. И как бы мне ни хотелось все сделать дома, а пришлось отправить его в больницу и не взять ни копейки. Но зато в больнице Семен сам мне доверил все сделать. Просто сидел рядом и наблюдал.       — Ничего страшного, — сказала Анечка. — Следующий пациент принесет деньги, а делать с ним ничего не надо будет.       Глаша ничего не ответила. Девушка смотрела на Анечку, вспоминала свой девичник, ничего не могла поделать со своими воспоминаниями.       — Что-то произошло? — Анечка даже испугалась, что Глаша не может сказать что-то важное.       — Была бы я не замужем, то еще раз позвала бы тебя в баню, — решила все же озвучить свою мысль Глаша. — Хотя… Никита говорит, что это не измена, а ты и вовсе свободна.       — Что за грешные мысли? — пошутила Анечка. — Кому-то жизненно необходимо молиться о вразумлении своей грешной души.       — Необходимо, — вздохнула Глаша. — Но, слава Богу, мы с мамой, да и Никита тоже, особенно религией не увлекаемся.       — Слава Тебе, Господи, что я атеистка, — снова пошутила Анечка. — Получается, именно так?       — Можно и так сказать, — ответила Глаша.