Призрение без презрения

      Решение проблемы с классной дамой пришло неожиданно. Анна Варнецкая невольно проговорилась в классе, что не хочет посещать уроки по Закону Божьему, но ради этого тратить свое время и силы, чтобы быть классной дамой первоклассниц, тоже не желает. Одноклассницы сперва опешили от такой новости, а уже вскоре некая Галина пришла в кабинет Зои.       — Мадам, разрешите, — сказала Галина.       — Вы по какому вопросу? — Зоя удивилась, увидев Галину у себя.       — Мадам, Анна Варнецкая говорила, что вы предлагали ей стать классной дамой, — сказала Галина. — Возьмите меня, я буду хорошо работать.       — Работают, мадемуазель, — Зоя забыла фамилию Галины, так как пофамильно помнила только тех, кто постоянно был у нее на языке и кого время от времени ругала, — на фабрике. А в гимназии служат.       Не успела Галина хоть что-то сказать, как Зоя произнесла:       — Хорошо, мадемуазель, давайте сейчас переговорим. Позову Варвару Николаевну, посмотрю в ваш журнал, проверю успеваемость.       Галина огорчилась: по сравнению с Анечкой у нее и вправду были не самые хорошие оценки. Тем временем Зоя уже вернулась в кабинет вместе с Варварой.       Варвара, увидев Галину в кабинете Зои, практически не удивилась: видать, гимназистка что-то в очередной раз сделала, да так, что учитель на этот раз нажаловался начальнице.       — Представьтесь, мадемуазель, — сказала Зоя. Подумав, все же решила уточнить. — Назовите свою фамилию, имя, отчество.       — Печеркина Галина Исаевна, — ответила девушка.       — Галина Исаевна, расскажите же теперь, как к вам в голову пришла эта идея и почему вы вообще захотели попробовать себя в качестве классной дамы, — произнесла Зоя.       Варвара донельзя удивилась — в качестве классной дамы Галину она вообще не видела.       — Да потому что чем я хуже богохульницы Варнецкой, чтобы не справиться с этим занятием? — сказала Галина. — А деньги никогда лишними не бывают.       Честный ответ более чем удовлетворил Зою.       — Варвара Николаевна, охарактеризуйте успеваемость и поведение мадемуазель Печеркиной, — произнесла Зоя.       — В успеваемости больше хороших оценок, — Варвара решила говорить честно. — На поведение иногда бывают небольшие жалобы.       — Раз до меня не доходили, значит, и вправду небольшие, — ответила Зоя.       Варвара промолчала. Обычно жалобы действительно были небольшие, однако около месяца назад Галина прогуляла учебный день, а на следующий, после логичного вопроса о причине отсутствия, ответила, что просто не захотела приходить, после чего была оставлена стоять в рекреации.       Тем временем, Зоя открыла журнал. Оценки и вправду были, в основном, хорошими. Тройки встречались так же редко, как и пятерки.       — Мадемуазель, покажите дневник, — сказала Зоя.       Понимая, что, скорее всего, ей откажут, Галина протянула дневник.       Зоя бегло пролистала страницы, зацепилась взглядом за парочку замечаний об опозданиях и неготовности к уроку, захлопнула его, не дойдя до замечания о пререканиях с учителем на тему слишком низкой, по мнению Галины, отметки.       — Мадемуазель, а как вы будете готовиться к выпускным экзаменам? — спросила Зоя. — Оценки, я вижу, далеки от идеала.       — Во второй половине дня, — Галина не планировала готовиться к экзаменам вообще.       — Галина Исаевна, выйдите, — сказала Зоя. Едва дверь закрылась, молодая женщина и обратилась к Варваре. — Что скажете, Варвара Николаевна, в целом?       — Честно? — спросила Варвара. — Лучше Гусельниковой и хуже Варнецкой.       — Значит, на месяц подойдет, — ответила Зоя. — Гусельникова такое устроит в гимназии, что проверки замучусь отбивать.       — Галина Исаевна, — сказала Зоя, открывая дверь. — Что же, давайте пробовать. Пока Агнесса Викторовна еще может ходить на службу, она вам покажет основные вещи.       Известие о том, что Галину готовы взять классной дамой, дошло до Глаши вскоре.       — Глаша, да что ты расстраиваешься? — спросила Анечка, рассказав обо всем подруге. — Мне оно вообще не нужно. Ни за деньги, ни за возможность не ходить на Закон Божий. Галя, как я понимаю, сторговалась на праве иногда не ходить на некоторые уроки. А тебе зачем такое нужно?       — Я бы поагитировала в гимназии, — сказала Глаша. — В подходящей для возраста форме, не прямым текстом.       — Глупо, Глаша, — ответила Анечка. — Не прямым текстом и начальница агитирует. А прямым не стоит, это слишком опасно.       Глаша, понимая, что подруга права, вздохнула.       — Не расстраивайся, Глаша, — произнесла Анечка. — Замужней даме и вовсе положено думать о семье, доме, муже. Как замужество?       — Никита — человек хороший, но мне и не замужем было неплохо, — ответила Глаша.       — Как супружеская постель? — Анечка решила удовлетворить свое любопытство, ведь Глаша была, наверное, единственной, кто мог честно ответить на этот вопрос.       — Смотря как ложиться, — пошутила Глаша. — Если одним методом, то немногим от насилия отличается, разве что свой муж, а не разбойник с большой дороги. Если другим, то вполне неплохо.       — «Другим» — это с разжиганием греховной страсти? — спросила Анечка.       — Совершенно верно, — ответила Глаша. — Разве что мужу с женой такое не греховно. Просто некоторые предпочитают воздерживаться. Да и мужчине и по первому варианту неплохо, это женщине хочется чего-то большего.       Глаша задумалась и сказала:       — А вот о тебе и о своем девичнике я до сих пор помню.       — Да уж, как такое забудешь, — Анечка рассмеялась, поцеловала Глашу в щеку, а потом и губы. Опережая вопрос, девушка добавила. — Мужчинам же можно лобызаться, так почему же женщинам нельзя?       Глаша в глубине души растаяла: о чем-то большем девушка не могла подумать, так почему же не потешить воспоминания хотя бы поцелуем?       Поздно вечером, уже уходя домой, Глаша наткнулась на Агнюшу, которая осталась в больнице в ночь.       — Что, уже опытная? — спросила Агнюша. — Теперь можешь и меня научить?       — Чему? — не поняла Глаша.       — Содомии, — ответила Агнюша. — То меня расспрашивала, то саму тебя целуют.       — А не пошла бы ты отсюда? — выругалась Глаша. — Все о своем, о содомском думаешь! А то, что можно целовать представителя своего пола без какого-то подтекста, даже не можешь и помыслить!       — Да не скажу я никому, не бойся, — Агнюша усмехнулась. — Делать мне больше нечего.       — А я и не боюсь, — ответила Глаша и передразнила Агнюшу. — Делать мне больше нечего.       Уже выйдя из больницы, Глаша задумалась:       «Это же была не измена? Нет, не измена. Никита же так не раз говорил. Значит, не измена. Значит, все нормально. Девочка с девочкой чисто физически изменить не может, потому что нечем. Значит, и не стоит переживать ни о чем».       Выбросив все мысли из головы, Глаша с чистой совестью направилась домой.