Призрение без презрения

      Идти после гимназии к родителям Зоя не планировала: только успокоилась, смысл опять волноваться? Однако неожиданная встреча с Севастьяном перевернула все планы.       — Сестра придет сегодня к нам в гости? — спросил он.       — Не планировала, — честно ответила Зоя.       — А у меня есть новости про Филатова, да что там про Филатова, про тебя тоже, — сказал Севастьян.       — Так говори, — произнесла Зоя.       — Не на улице же, — удивился Севастьян.       — Тогда пошли ко мне в гости, — ответила Зоя.       — Приходи ты, — сказал Севастьян. — Дима по тебе скучает, хочет увидеться. Ему родители наобещали, что ты придешь — зачем огорчать парня?       — Незачем было обещать, — чуть возмутилась Зоя, но все же пошла к родителям.       Уже несколько возмутившись, за чашкой чая Зоя решила высказать всё недовольство родителям.       — Папа, — начала Зоя. — Вот зачем вы советовали Александру Васильевичу рукоприкладство? Вы с мамой живете душа в душу, так как вы смеете так говорить?       — Да даже за эти слова, Зоя, ты уже заслужила, чтобы вернуться на нашу грешную землю, — ответил Михаил Павлович. — Да не была бы ты замужем, я бы попробовал воспитать тебя, раз недовоспитал в свое время. Посидела бы в своей комнате, подумала обо всем…       — Какое счастье, что я теперь принадлежу другой семье, — Зоя рассмеялась. — Эльвира Марковна, — молодая женщина порадовалась, что вовремя вспомнила, что слово «матушка» при родителях будет неуместно, — да, было дело, пыталась меня воспитать, но даже она пока что молчит.       — Зоенька, Эльвира Марковна на тебя поднимала руку? — Александра Витальевна то ли испугалась, то ли удивилась.       — Да, мама, было дело, — ответила Зоя. — За крамолу. Но, как говорится, свекровке простительно. А вот мужу — нет, мужу непростительно. И я очень рада сказать, что хоть первый муж, хоть Александр Васильевич были приличными господами и не творили черт знает чего. И, надеюсь, Александр Васильевич свою позицию не изменит.       — Чтобы Александр Васильевич не изменил свою позицию, тебе, Зоя, самой надо измениться, — сказал Михаил Павлович.       Пока родители в соседней комнате обсуждали, насколько допустимы были действия Эльвиры Марковны, выбирая между «Зоя сама виновата», «Зоя хоть кого доведет» и «нехорошо — уже взрослая женщина», сама Зоя пришла к Севастьяну.       — Так что же там из новостей? — спросила молодая женщина.       — Слухи о выходке Гусельниковой дошли и до Филатова, он возмущен, — сказал Севастьян. — Но больше его возмутило упоминание его фамилии в, как он сам говорил, «столь мерзком контексте».       — Нашел намеки на кровосмешение и развращенность? — спросила Зоя. Севастьян сначала не понял, а потом, после рассуждений сестры о котах и «мадам Филатовой» с некоторым ужасом произнес:       — Нет, сестра, до таких умозаключений Филатов не дошел. Иначе бы, да даже не знаю, что было бы! Но я не удивлюсь, если он подготовит тебе провокацию. Сказать тебе правду?       — Разумеется, — ответила Зоя.       — Начальство не хочет скандала, — начал Севастьян. — Начальство не хочет ссылать без суда жену прокурора. Потому что это скандал. Потому что когда, помнишь, Николай хотел сослать тебя под Калугу, ему это не очень одобрили. Нет, ты не думай, сослать тебя можно — и не таких ссылали, просто Филатов хочет иную провокацию. Чтобы ты на нее клюнула и тебя уже по суду куда-нибудь отправили.       — Хорошо, буду осторожна, — сказала Зоя. — И спасибо тебе.       На обратном пути домой Зоя, подумав, зашла в кухмистерскую. Купила на ужин зразы, маковец — маковый торт больше любили дети, нежели она, сырники… Понимая, что в доме все равно есть еда — ну и что, останется на завтра, Зоя пришла домой, выставила покупки на стол и сказала:       — Вы, Александр Васильевич, вчера меня предали. Ругали меня что в глаза, что за глаза, сегодня продолжили.       — Не продолжил, а объяснил свою позицию, — уточнил мужчина.       — А я не могу в ответ вас предать, — закончила Зоя. — Поэтому вот вам зразы, вот вам сладенькое — для разнообразия попробую ответить на зло добром.       — Да какое же это зло, я о вас, своей жене, забочусь, — ответил Александр Васильевич.       — Вы не думайте лишнего, Александр Васильевич, каждый раз я уступать не буду, — сказала Зоя. — Еще раз дома не останусь, да еще и в своей комнате, да еще и полуголодной. Так что не надейтесь, воспитывать взрослую женщину вам не удастся. А дети у нас и без того приличные, — поняв, что в ее речи есть несостыковка, Зоя спешно добавила. — Все в мать и отца.