Призрение без презрения

      Не питая каких-либо особенных надежд Зоя все же решила сходить к Машуньке.       — Мария Николаевна, добрый день, — начала Зоя.       — Чем обязана вашему визиту? — Машунька немало удивилась.       — И снова смею предложить вам место в гимназии, — сказала Зоя. — Первоклассницы, еще дурному жизнью не обучены. Самое ужасное, что они могут сделать — это, не знаю, облить соседку чернилами, принести дохлую крысу в класс или что-то подобное.       — Зоя Михайловна, прошу простить великодушно, — Машунька просто опешила. — Но ведь вы же понимаете, что с учетом, кажем так, политики вашей гимназии это как раз старшеклассницы ничего этакого не могут сделать. Им уже не по возрасту таскать дохлых крыс или делать что-то подобное. А за иное, — Машунька намекнула на крамолу, — в вашем заведении ведь не ругают.       — Мария Николаевна, иногда и старшеклассницы творят больше, чем должны были бы, — Зоя намекнула на Глашу.       — И все равно, Зоя Михайловна, я не готова взять на себя такую ответственность, как вы говорили тогда, просто находиться на рабочем месте и ни черта не делать, — ответила Машунька. Женщина рассмеялась и добавила. — Вы бы еще мадам Труфановой предложили подобное.       — Прошу прощения? — Зоя не поняла, о ком идет речь.       — Глашке Гусельниковой, — ответила Машунька. — Она бы точно обучила девочек, как правильно материться и где лучше искать дохлых крыс.       Зоя задумалась. Мадам Труфанову в виде классной дамы она не представляла уж точно. С другой стороны…       — Благодарю за радушный прием, Мария Николаевна, и не смею вас больше задерживать, — ответила Зоя и направилась в гимназию.       У семиклассниц подходил к концу последний урок. Дождавшись его окончания, Зоя вошла в класс и сказала:        — Мадемуазель Варнецкая, зайдете в мой кабинет.       Анечка не то, чтобы испугалась, но спешно начала припоминать все свои грехи. Поругалась с одноклассницей и ответила ей очень неприличным выражением, дважды опоздала на урок, правда, прикрывшись занятостью в больнице, не выучила урок, получила тройку, долго крутилась возле журнала, намереваясь исправить тройку на пятерку, но так и не решилась на это… Казалось, недостатков в поведении было слишком много, но тянули ли они на то, чтобы быть вызванной за это к начальнице? Ведь ее перед этим даже не ругала классная дама… Или они будут вести беседу вместе?       Отмахиваясь от все новых воспоминаний, которые, несомненно, были достойны снижения оценки по поведению, Анечка пришла в кабинет Зои.       — Что же, мадемуазель Варнецкая, давайте посмотрим на ваши оценки, — начала Зоя. — Они вполне пристойные. Я расспросила учителей о вашем, скажем так, моральном облике, — на этих словах у Анечки перехватило дыхание. — Нареканий нет.       Анечка буквально застыла. Ведь моральный облик, если говорить откровенно, не был пристойным: она принимала ухаживания от одного молодого человека, старательно скрывая это от родителей и всех остальных, посещала кофейню, хоть и помня, что в этой гимназии подобное не запрещено, но ведь Нине Евгеньевне это было не объяснить, не раз целовалась в укромном уголочке…       — Поэтому я вам предлагаю начать или продолжить, смотря как выразиться, свою службу на благо педагогики уже сейчас, — подытожила Зоя. — Классная дама у первоклассниц. На три месяца, пока Агнесса Викторовна будет вынуждена отсутствовать. В качестве привилегии позволю не ходить на Закон Божий.       Предложение было более чем заманчивым. И пусть деньги Анечку не интересовали, а ради дозволения не ходить на Закон Божий девушка не так давно позорилась перед все той же начальницей, Анечка с немалым удивлением даже для себя ответила:       — Прошу простить, Зоя Михайловна, но я недостойна для такого предложения. Да и какая из меня воспитательница, если я еще сама не доучилась?       — Анна, подумаете до завтра и дадите окончательный ответ утром, — произнесла Зоя.       Анечка вышла в коридор. Не то, чтобы она не видела себя классной дамой — эти мысли девушка допускала, сейчас, до окончания учебы, брать на себя лишние заботы не хотелось.       «Нет, воспитывать девочек и обучать других медицине — это слишком разные вещи, — подумала Анечка. — Да и мне и без того дел более чем хватает».       Догадываясь, что Анечка, скорее всего, откажется от ее предложения, Зоя начала перебирать личные дела выпускниц. Перебирая тех, кто был или наиболее грамотной, или наиболее прилежной, или просто хорошо подходящей по характеру для подобной должности, Зоя выписала на бумажку человек десять, но никак не могла предположить, кто из девушек мог бы заинтересоваться подобным предложением.       — Агнесса, — Зоя решила обсудить с подругой несколько выпускниц прошлого года. — Как думаете, кто-нибудь из них согласится? Для той же дочери Игорька, как думаешь, интересное предложение?       — Парадокс в том, моя юная начальница, что Игорек настолько правильно и свободно воспитывал свою дочь, что она теперь вообще не желает крамолы, не желает зарабатывать деньги и достаточно активно готовится к счастливому замужеству, чтобы стать хорошей женой и матерью, — ответила Ася. — Парадокс в том, Зоя Михайловна, что та же самая Александра Владимировна через несколько лет будет не листовки печатать, а блистать на светских мероприятиях. И поэтому, Зоя Михайловна, жандармерия вам просто обязана выдать благодарственное письмо за воспитание истинных любящих власть и царя юных барышень, потому что ненависть к режиму прекрасно воспитывает министерская гимназия с ее жесткими правилами. Потому что, научившись латыни, греческого и математики та же самая дочь Игорька будет счастлива наконец-то осесть дома и стать курицей-наседкой.       — А почему же Глашка Гусельникова в эту степь не ударяется? — удивилась Зоя. — И о какой Александре Владимировне речь?       — Глашка Гусельникова, вы не забывайте, от вас и Геллер несколько пострадала, — ответила Ася. — Но даже она уже замужем, хотя могла бы пару лет вполне себе подождать.       Ася остановилась и, подбирая слова, все же сказала:        — Уж матери стыдно не знать имена своих детей. Или что, их настолько много, что уже начала путаться? Так девочек, вроде, только две… Ну если ту несчастную не считать.       — Где Александра Владимировна и где блистание в свете, — Зоя немало удивилась. — Тогда уж сказали бы, что Софья Владимировна будет блистать в свете, у нее как раз умственные способности исключительно для этого. А у Сашеньки другое будущее есть.       — Да не столь важно, — махнула рукой Ася. — Главное, что я сильно сомневаюсь, что из ваших выпускниц кто-то ищет себе место службы. Боюсь, что в своих благородных порывах вы зашли настолько далеко, что просто растите верных царю подданных. За что вам отдельное спасибо от жандармерии, — проиронизировала молодая женщина.       Зоя, понимая, что подруга в чем-то права, вздохнула.