Призрение без презрения

      Февральское содержание пришло вовремя. Дусечка, недоверчиво посмотрев на полученные в банке деньги, на всякий случай больше напоказ сказала:       — Хоть мало́му пряников куплю.       Разумеется, Никитке эти пряники были ни к чему по причине малолетства, однако пустить слух, хотя непонятно зачем, ведь все уже, вроде, закончилось, представлялось необходимым.       В ближайшую встречу с товарищами Дусечка сказала:       — Нужно, чтобы кто-нибудь другой отправил эти деньги в Забайкалье. На мне надзор в некотором смысле слова.       Не успел Антон хоть что-нибудь сказать, как женщина перебила его:       — Ты не смей. На тебе уж тем более надзор висит, дурак ты этакий.       — Где уверенность, что надзор не висит в целом на банке? — вдруг вступила в разговор Лена.       Дусечка, периодически подумывающая о том, что Лена в детстве не наигралась в куклы, поэтому ходит играть с Никиткой, сразу же насторожилась:       — А подробнее?       — Где уверенность, что в банке не было сказано чего-нибудь, вроде: «Если будут переводы в Забайкалье, сообщать жандармерии», — ответила Лена. — То есть, не на человека надзор вешать, а на идею перевода в целом.       — С другой стороны, кто мешает просто переводить деньги? — спросил Антон.       — А потом, когда счастливцу удастся сбежать, выйдут на того, кто переводил, и начнут давить и пытаться раскручивать дело, — сказала Дусечка. — Нет, так не пойдет.       — Чей-то конкретно побег планируется? — удивилась Лена.       — Нет, просто на будущее переводим добрым людям, — ответила Дусечка.       — Дусечка, — сказала Лена. — Держи фонд в городе, надо будет — тогда и потратим. Можно и даже в банке на своем имени, всем будешь врать, будто мало́му на будущее копишь, вот только, когда снимешь, могут вопросы возникнуть…       — Найду, где хранить, — согласилась Дусечка.       Филатов вернулся домой со службы. Все было настолько идеально, что, казалось, такой идеальности не было в годы, когда его отец был жив. Елена Филипповна с Лизонькой встречали его у двери, что супруга, что дочь были наряжены и причесаны, по-видимому, к его приходу.       Если бы Елена Филипповна давала повод сомневаться в ее искренности, Филатов бы непременно подумал, что одной из следующих фраз, после приветствия и вопросов, как прошел день, будут слова о необходимости выдать ей деньги. Но Елена Филипповна подобным не занималась, зная, что всегда может взять из серванта необходимую сумму, сказав об этом Елизавете Георгиевне, если сумма большая, или не говоря ничего, если это какие-то копеечные траты. Однако, как пришел к выводу Филатов, супруга была счастлива от мысли, что ей наконец-то не нужно думать о деньгах и что-то покупать, поэтому если что-то и тратила, то сущие копейки на какую-то ерунду, больше подходящую гимназистам, вроде лимонада или сельтерской воды.       Елена Филипповна и вправду была донельзя счастлива от мысли, что управление домом, тратами, покупками и прочим отныне не относится к ее заботам. Возможно, брат с женой пришли бы в ужас от мысли, что все покупается без участия Елены Филипповны и она фактически не видит денег, но об этом она никому не говорила, потому что замучилась бы объяснять, почему прекрасно жить на полном обеспечении — этого хотелось достаточно давно.       Филатов поужинал, посидел с матерью, сестрой и супругой, поговорил о самых разных вещах, отправился к себе. Через некоторое время увидев, что мимо проходит Елена Филипповна, решил, что стоит поговорить с ней о том, что предлагал Николай.       — Леночка, — начал Филатов. — Хочу обсудить с тобой один из вопросов.       За такое начало разговора Елена Филипповна всякий раз была готова расцеловать мужа — диалог не начинается словами: «Итак, я решил».       — Внимательно тебя слушаю, — ответила женщина.       — Лена, как ты отнеслась бы к идее забрать того мальчика, который родился у этой политической? — спросил Филатов.       Елена Филипповна остолбенела:       — Неужели несчастный настолько не нужен матери?       — У меня есть обоснованные сомнения, что мать вырастит из него человека, а не такую шваль, как уже вырастила Мария Гусельникова, — ответил Филатов.       — Дима, — сказала женщина, с некоторым трудом подбирая слова. — Ты же знаешь, что я не скажу ни слова против, если ты будешь заниматься воспитанием этого ребенка, видеться с ним, но без моего участия. Но отбирать ребенка у матери… Разве же такое возможно?       — Есть информация, что мать его исключительно кормит, чтобы не сдох с голода, — приврал Филатов.       — Может, люди лгут? — предположила Елена Филипповна. — Дима, я для того, чтобы сделать тебе приятное, еще раз решилась на… — слова застряли в горле. — На еще почти что год страданий. Бог увидел мою жертву и послал мне куда более легкие деньки, нежели тогда. А еще, быть может, мать просто не показывает свои чувства к младенцу при других людях? Может, воспитана так. Неужели нет иного выхода, чтобы не забирать этого ребенка к нам домой?       — Хорошо, Леночка, я постараюсь узнать как можно больше о том, как живется этому младенцу, — говорить «выблядок» при супруге было немного неловко, — чтобы понять правду.       — Дима, — Елена Филипповна решила, что нужно поделиться с мужем информацией, которую она невольно узнала. — Хочется верить в то, что ты ошибался. И та самая женщина вырастила не шваль, как ты выразился, а пристойную барышню. Мне рассказывали, она трудится медсестрой в больнице и достаточно успешно.       — Фельдшерицей, — сквозь зубы сказал Филатов. — Но ты права, медсестрой ей больше место.       — Тем более! — с жаром подхватила Елена Филипповна. — Она трудится, занимается благим делом — что еще нужно?       «Посадить нужно», — подумал Филатов и сказал вслух. — Нужно, чтобы она точно вела пристойный образ жизни, а не так, как ее мать. Она же ее родила, потому что так себя вела.       Вдруг Филатов на какой-то миг понял, что обсуждать с женой любовниц — не самое правильное занятие.       — Не переживай, Леночка, всё у всех будет хорошо, — сказал он. — Особенно у нас.       Филатов обнял супругу, начал разговор о всякой ерунде. Пока Елена Филипповна ему отвечала, мужчина неожиданно подумал:        «Точно! Гусельникову-вторую проверить надо. Может, она в своей больнице уже бомбу там собрала, а об этом никто не знает! Все, завтра точно буду искать повод, чтобы заявиться к ним с обыском».       Окончательно успокоившись, Филатов продолжил времяпровождение с супругой.