После шести

Вторая ночь Пустая парковка под фонарями, лёгкий туман. Байки блестят, отражая свет, моторы тихо урчат. Хаус стоит у своего байка, наблюдает за остальными: — Ну что, парни, проверим, кто здесь рулит реальностью? Чейз не выдерживает, заводит мотор и делает мини-дрифт прямо у Хауса: — Смотри, старик, как нужно! Уилсон, сначала в панике, вдруг цепляется за тормоз и давит в пол. Байк рычит, колёса скрипят, Уилсон кричит: — Эээ, я не подписывался на такие скорости! Хаус ухмыляется и садится на байк: — Добро пожаловать в реальный мир, милый ангелочек Форман пытается повторить трюк Чейза, но немного криво — байк чуть не заваливается. Чейз кричит ему: — Форман! Не тормози, иначе я сам тебя завалю! Банда решает сделать мини-гонку с виражами вокруг парковки. Уилсон сначала колеблется, но под прикол Хауса и смех Чейза втягивается: «Ну ладно… попробуем…» Хаус тихо, но с хитрой улыбкой: — Помню, кто первый возьмёт выезд под 90° — тот пьёт следующее пиво! Все начинают смеяться, визжать, мотаться на парковке, создавая сумасшедшую атмосферу хаоса. Даже фонари дрожат от шума моторов. Чейз, как всегда, делает какую-то абсолютно безумную выкрутаску, перепрыгивая через линию разметки: — Кто тут самый крутой? Форман и Уилсон переглядываются и едут на него догонять. После гонки все байки стоят на месте, покрытые лёгкой росой, все смеются, дышат тяжело, Уилсон удивленно: — Я… не знаю, как я дожил до этого момента. Хаус, с ухмылкой говорит: — Поздравляю, теперь ты один из нас, милый ангелочек. Позже. Хаус и Уилсон сидят на бордюре, расслабленные, пиво в руках, слегка подшучивают друг над другом: Хаус: — Смотри, Уилсон… два идиота развлекаются лучше, чем мы когда-либо Уилсон: — Я начинаю понимать, что я стар для этого А СЗАДИ.. Чейз мчится, прыгая через байк, прямо как в кино, с легкой ухмылкой: «Попробуй догнать меня, Форман!» Форман паркурит, прыгает через ограждения, скамейки и всё, что попадётся, слегка запыхавшись, но с огнём в глазах: — Эээ, я тебя догоню, ты меня не обманешь! Прыжки, сальто, бег по асфальту, Чейз подскакивает на руках через преграду, Форман в прыжке подхватывает что-то, падает на колени и подпрыгивает снова — полная сумасшедшая погоня. Хаус и Уилсон смотрят на это и тихо ржут: — Надо будет как-нибудь повторить это… на парковке и с тормозами Уилсон: — Или вызвать скорую, чтобы быть наготове» Чейз делает финальный прыжок через пустой контейнер, Форман чуть не падает, но успевает поймать себя на столбе. Чейз (крича в воздухе): — Дааа! Это свобода! Форман (пыхтя): — Ты вообще нормальный, Чейз? Чейз спрыгивает с контейнера и... ВРЕЗАЕТСЯ В ФОНАРНЫЙ СТОЛБ... Спустя буквально пару секунд идёт к Хаусу и Уилсону, шатается, держится одной рукой за нос. Хаус видит его, приподнимает бровь: — Чейз? Ты решил сыграть в раненого оленя? Чейз показывает дрожащей рукой на столб: — Ты столб видишь?... Хаус: — Да. Уилсон косится на него. Чейз выдаёт ровно таким же тоном: — А ВОТ Я НЕ УВИДЕЛ... Пару шагов и.. ДЗЫНЬ! Ругань, потому что Чейз врезался во второй столб. У Хауса взгляд «я не удивлён»: — Невероятно. Человек с двумя глазами проиграл архитектуре... Форман где-то на фоне: — Я же говорил, что он идиот. Уилсон, уже доставая салфетки: — Он хотя бы жив?.. Чейз держась за нос: — …давайте без лекций… Позже. Чейз сидел, вытирая нос рукавом, и пытался прийти в себя после своих эпических столкновений со столбами. Форман лениво оперся на мотоцикл, наблюдая за ним с этой своей привычной смесью раздражения и уважения. Уилсон тихо посапывал, попивая остатки термосного кофе, а Хаус, как обычно, растянулся на сидении с такой ухмылкой, будто весь этот хаос — его личное развлечение. Скоро все собирались уже тронуться, байки жужжали, стоянка медленно наполнялась вечерним воздухом и ощущением спокойной усталости. Но тут на краю круга, с руками, скрещёнными на груди, появились Кадди и Кэмерон. Хаус едва поднял взгляд и произнёс с лёгкой усталостью: «Опять…» Кадди, не моргнув, отдала свой спусковой сигнал: — Вы опять? Хаус закатил глаза, а Форман ухмыльнулся и скрестил руки, не отводя взгляда от Кадди. — Если вы завтра придёте вот так в больницу… я за Воглера не ручаюсь. С этими словами Кадди и Кэмерон медленно отошли, оставляя после себя атмосферу строгой угрозы, которая висела в воздухе, как запах бензина на стоянке. И едва они исчезли из поля зрения, как у всех возникло одинаковое молчаливое понимание. Первым решил заговорить Уилсон. Осторожно, тихо: — Грег?... Ты же не?... Хаус глядел в ту сторону, в которую ушли Кадди с Кэмерон: — Кажется... Я придумал, как нам завтра повеселиться. Опираясь на мотоцикл, Чейз аж свиснул: — Старик.... Ты думаешь о том же, о чём и я? Форман встрепенулся: — То есть ты?... На лице Хауса мгновенно всплыла ухмылка, та самая: — Именно, парни... Завтра мы устроим нашему "толстому правителю" немного дерьмовый день От слов "главаря" вся банда зашумела. Чейз хлопнул: — Всё же умеешь устраивать веселье! Держись, Воглер! В голове каждого возникла мысль, которая не требовала слов: завтра Воглеру будет плохо. Не физически, нет, а морально, эстетически, экзистенциально — в том стиле, который могли устроить только они, байкеры и врачи одновременно. И ещё на секунду тишина охватила стоянку, прежде чем байки снова заворчали, готовые к следующему безумному повороту этой ночи.