Да будет Свет. Часть 1: Пророк.

      Утро началось со звуков дождя, который громко барабанил по крыше машины. Он и разбудил Джерико. Открыв голубые глаза, мужчина огляделся и резко вскочил на сиденье. Он тут же пожалел об этом: конечности и спина взвыли. Мэнсон взглянул на часы. 5:30. Потёр голову, вспоминая, что произошло вчера вечером. Мэри и Элли сегодня должны улетать в Тампу. Пока он вёз дочь домой, у него в голове возникла мысль проводить их в аэропорту, но сейчас он понимал, что это бесполезно.       Вот уже пять минут он сидел и задумчиво курил, выпуская дым из открытого окна. Двигатель был заведён, дворники мерно отстукивали ритм: раз-два, раз-два. Фото, сделанное вчера, стояло перед ним на приборной панели. Миг счастья, запечатленный на фотокарточке. Сколько они ещё не увидятся? Пару недель? Месяцев? Лет? Джерико старался не думать об этом. Эти мысли навевали убийственную тоску. «Пусть у неё всё будет хорошо», – про себя взмолился он.       Он всё ещё не мог поверить в то, что видел. Узнать, что любимая женщина предпочла тебе другого, а тем более своего брата, по ощущениям было сродни удару молотка по макушке. Он знал, что Мэри и Фрэнк росли в семье, далекой от благополучной, что прошли вместе через огонь и воду. Она много раз рассказывала об этом, когда вечерами они, бывало, сидели на крылечке дома, слушали кузнечиков и дышали свежим воздухом, попивая дымящийся кофе. Но инцест был последним, чего он от неё ожидал.       Он опустил козырёк и вынул оттуда фото. Молодые мужчина и женщина, обнявшись, улыбаются в камеру на фоне цветущего луга. За их спинами заходящее солнце отбрасывает свой последний луч. В углу фотографии маленькие оранжевые цифры: «04.07.1990» Щёлкнула зажигалка. Слабенький огонёк озарил салон машины. Мэнсон смотрел на него, как зачарованный, не шевелясь. Потом медленно поднёс к нему край фото. Бумага занялась огнём. Уже через пару секунд край обуглился. Улыбающаяся женщина неумолимо исчезала с фото. Лицо мужчины уже начинало плавиться, когда Джерико раздражённо выбросил бумагу из окна и выехал с парковки. Колесо «Шевроле» проехало прямо по недогоревшей фотокарточке, вдавив её в грязь.       Возвращался он напрямик через Малдро. Город спал – окна домов зияли повсюду тёмными квадратами. Впереди мелькнула рощица, где вчера стояла вереница машин и военные грузовики. Было пасмурно и ещё темно, но фары ярко освещали асфальтовую дорогу. От места аварии не осталось и следа, как будто его вовсе там и не было...

***

      На подъезде к Роузвуду лампочка возле указателя уровня топлива на приборной панели загорелась красным. Джерико пришлось где-то полмили проехать на горючих парах, но, к счастью, на севере города была заправка. Залив полный бак под проливным дождём, Мэнсон направился в клинику. Было восемь утра, должно быть уже открыто. Боль в спине за несколько часов пути заставила его пару раз взвыть, когда он останавливался и выходил размяться.       – Сильный ушиб, – вынесла вердикт Дженни Перкинс и приложила к его спине лёд. – Где тебе так повезло?       – Упал.       – Это пройдёт через пару дней. Постарайся не поднимать ничего тяжёлого и прикладывай что-нибудь холодное. Я скажу Джону, чтоб дал тебе отгул на день.       – Спасибо, Дженни.       Спустя пару минут он уже был у дома. Белое одноэтажное здание с черепичной крышей, стоявшее почти у границы леса и вдали от дороги, можно было бы принять за заброшенное, если бы не скошенная вокруг трава. На подъезде к дому стоял небольшой металлический ящик с надписью «Кладите сломанные штуки сюда», сделанной чёрной краской. Идея поставить его пришла Джерико пару месяцев назад, когда он понял, что неплохо было бы подзаработать, а заодно и снова завоевать себе доброе имя среди городских жителей. Да и, в конце концов, было приятно сделать что-то полезное для соседей. С тех пор он изредка, но занимался ремонтом всего, что ему притаскивали и в чём он разбирался – от радиоприёмников до детских игрушек, иногда часами сидя в мастерской, которую он устроил в своём сарайчике.       «Шевроле» отправился высыхать в гараж, а его хозяин, неуклюже ступая, взошёл на крыльцо и отпер дверь. Дом встретил его тишиной. В комнатах, несмотря на открытые шторы, царил мрак. Стук дождя по стёклам заставил Джерико тревожно замереть – казалось, что в дальних комнатах кто-то ходит. Оставив ботинки у двери и включив везде свет, Мэнсон на всякий случай обошёл дом. Заглянул в ванную, в спальню, в закуток, служивший кухней. Ни души, кроме него.       Он переоделся в свой повседневный наряд, дополнив его синей кепкой с красными буквами «Strikers» и старой джинсовой курткой, глотнул пива из банки в холодильнике и отправился в гараж. Вскоре свет в доме погас, щёлкнул замок входной двери. Простой детский рисунок и фотография остались лежать в темноте на журнальном столике.

***

      – А-а, давненько ты не заглядывал! – довольно проворчал старый Эмметт, открывая дверь на стук. – Я бы подумал, тебя в живых нет, если бы про тебя не говорили в городе. Ну, заходи, заходи, чего мокнешь!        У старика Эмметта Бланта, как обычно, на завтрак были собственноручно испечённые тосты с маслом и кофе. Тощий, как жердь, но крепкий и высокий старикан возился с кофейником, пока Джерико ковырялся в электрощите в задней части дома. Ещё неделю назад Блант лично приходил к нему и просил проверить постоянно вылетавшие пробки, но Мэнсон был слишком занят беготнёй по другим домам, и про просьбу старика просто забыл. Послышался раскат грома, из щита раздался треск, и свет во всём доме внезапно погас. Мужчина выругался и услышал, как за стеной тревожно ржут лошади.       – Мэнсон, признавайся, это ты сделал? – крикнул Эмметт, гремя посудой.       – Боюсь, воля Божья, но никак не моя, старик.       – Да, чёрт побери. На всё Его воля.       Они сели завтракать в сумерках. Ливень снаружи не прекращался, а лишь усиливался. Казалось, надвигался конец света.       – Есть у тебя чего-нибудь выпить? – хрипло спросил Мэнсон, хрустя тостом.       Старик мотнул лысой головой:       – Если в Роузвуде и есть место, где выпить, так это у Труди. Каждый бар в любом другом городе, по сравнению с её заведением, это дешёвая забегаловка.       – Точно… – Мэнсон сделал паузу, уставившись на потоп снаружи. Порывистый ветер пригибал к земле колосившуюся пшеницу на поле, которое простиралось на мили вдаль. – А ты хоть раз бывал в том баре, который когда-то стоял на месте нашего офиса? Им заправлял парень по имени Винсент.       – Конечно. Его жена там работала. Её знали как Мамашу Палмер. Святая женщина, – он почесал седую бороду. – Сейчас она уже старуха, как я, может, даже старше. В городе поговаривают, ты с ней сдружился, а?       – Она хороший человек. По крайней мере, мне так показалось.       – Умеешь ты к старикам подлизаться, чёрт тебя дери, – Эмметт расхохотался. – Что ж, это полезный навык!       – Что ещё нового слышно?       Эмметт развёл руками:       – Телефоны так и не починили. Телевизор уже час ни черта не показывает. Сейчас вон вообще всё вырубилось. А этот чёртов почтальон пока что не принес сегодняшнюю газету. Надеюсь, я сегодня не сдохну со скуки. Сам знаешь, я питаюсь только слухами и новостями, а если нет ни того, ни другого, то я чахну как цветок без воды.       Джерико взял очередной тост и заметил, что тот был сильно темнее всех остальных. В стопке обнаружились ещё три таких же.       – В семье не без урода, – изрёк он, откладывая сгоревший кусок.       – Грёбаная консервная банка сжигает несколько штук каждый раз, когда я их готовлю. – Блант сердито посмотрел на тостер, безобидно стоявший на столе у плиты. Джерико представил, что тот сжимается от страха, и хмыкнул. – Ведь говорили же мне не покупать этот китайский кусок дерьма!       – Я могу взять посмотреть, у меня всё равно ничего нового для ремонта нет.       Старик благодарно кивнул в ответ и подлил ему кофе. Когда Джерико уже собирался уходить, дождь перешёл в лёгкую морось. Ветер разорвал свинцовые тучи, и в окно фермерского домика робко заглянул солнечный луч.       – Боже мой, наконец-то, – Эмметт отставил стакан с недопитым кофе и резво поднялся со стула. – Пойду покормлю лошадей.       – А я попробую разобраться со щитом.       – Ради Бога, Мэнсон, только не спали мне дом!       – Если не я, так твой тостер рано или поздно это сделает.       Эмметт вышел, оставив Мэнсона наедине с кухонным столом и небольшой сумкой с инструментом. Ловкими руками он снова открыл щиток и внимательно посмотрел внутрь. Точно, вот и проблема – сгоревший предохранитель. Покопавшись в сумке, электрик выудил оттуда запасной. Выкрутил старый и поставил на его место замену. Дёрнул рубильник. Кухня и коридор осветились мягким свечением старых лампочек. Загудел холодильник. Джерико довольно отряхнул руки.       – «… и сказал Господь: да будет Свет. И стал Свет…», – произнёс он, складывая инструмент в сумку. Прихватив тостер Эмметта под мышку, мужчина вышел на улицу и вдохнул тяжёлый влажный воздух.       – Ты только посмотри на это! – воскликнул пожилой фермер, выходя из конюшни с ведром в руке и глядя куда-то поверх головы Джерико.       Мэнсон обернулся. Старый фермерский домик в буквальном смысле сиял – гирлянда из лампочек, опутывавшая весь дом вокруг, весело светилась жёлтым на фоне пасмурного неба. Джерико невольно улыбнулся. Приятно приносить свет в чью-то жизнь, пусть это и всего лишь слабенький лучик.       На прощание Эмметт сердечно пожал ему руку и вернулся в конюшню, а взглянув на соседнее сиденье, Мэнсон заметил на коврике целое ведро сочных спелых яблок, слегка влажных от ливня.

***

      На парковке у трактира «Яркий Флаг», как обычно, стояли несколько мотоциклов и авто. Многие из тех, кто проезжал мимо города, заходили в бар на первом этаже пропустить стаканчик. Местные сюда тоже наведывались. Бару Труди, конечно, было далеко до той славы, которая окутывала когда-то заведение Винсента Палмера, но он всё же имел определённую популярность у людей в округе.       Дверь скрипнула, и Мэнсон неспешно вошёл внутрь, хрустя яблоком. В нос ударил запах спиртного и сигаретного дыма, а уши, как полагается, сразу же начало ласкать бодрое кантри. Из музыкального автомата, стоявшего неподалёку от барной стойки, играл Уитни Шафер, «All My Exes Live in Texas». Мэнсон мог бы посмеяться, но он слишком плохо спал, чтобы подметить каламбур. На западной стене возле лестницы наверх красовался большущий флаг США, подвешенный под потолком, а стены за стойкой украшали самые разные фото в рамках: старые машины, лошади, мотоциклы. Над прилавком мягко светили лампы.       Стоило ему сделать два шага к бару, как справа раздался скрип стульев и приглушённые голоса. Двое мужчин и две женщины оставили свои бокалы на столе, кое-кто даже не допил, и поспешно вышли. Дверь за ними захлопнулась. Мэнсон с усмешкой прошагал к стойке и запустил огрызком в мусорное ведро.       – Хэлло, Мэнсон. – К прилавку подошла тощая и уже немолодая афроамериканка с коротко постриженными кудрявыми волосами. – Выпьешь?       – Разумеется. Скотч, пожалуйста.       Положив бейсболку рядом, электрик оглядел бар. В дальнем углу сидел массивный седой мужик в зелёной камуфляжной куртке и джинсах. Рядом с ним на столе лежала потрёпанная бейсболка. Поглаживая усы, он читал сегодняшнюю газету. Увидев Джерико, он оторвал от неё глаза и медленно кивнул ему. За столиком чуть поодаль две молодые девушки что-то живо обсуждали, даже не обращая внимания на скрип двери. В одной из них Джерико узнал Сэнди – кассира из городского супермаркета. За его спиной, ближе ко входу, сидели ещё трое – крепкие мужики, на вид одного с ним возраста. Очевидно, приезжие – никого из них он не узнал. Они молча потягивали что-то из стаканов – судя по всему, крепкое. Кроме этих немногих посетителей, бар пустовал.       – Ты их напугал. – Труди с усмешкой кивнула на дверь.       – О, да? С каких это пор Синклеры опять стали меня бояться?       – А вот с таких. – Женщина повернулась и кинула на стойку перед ним газету. Сегодняшний выпуск «Кентукки Хералд». На первой странице красовалось фото вчерашнего праздничного парада из украшенных флотилий, который, как гласила сводка, торжественно прошёл через несколько городов округа. А в самом углу крупным шрифтом было напечатано: «Независимость под угрозой: бывший муж преследует жену».       – Это что ещё за… – Он присмотрелся к тексту маленькой статьи.       «Вчера вечером, – гласила она, – 4 июля, редактор «Тампа Бэй Таймс» Фрэнк Деверо стал свидетелем того, как некий мужчина дерзко напал на его сестру Мэри прямо возле её дома. Нападавший находился в состоянии алкогольного опьянения и вёл себя агрессивно. Оказалось, что он является бывшим супругом Мэри Деверо, от которого у неё есть дочь. Пара развелась год назад, и сейчас Мэри с дочерью живут в Луисвилле, изредка контактируя с отцом из-за его проблем с агрессией и алкоголем. По словам очевидцев, мужчина требовал…»       Джерико сложил газету и отшвырнул её на стойку. Приложил руку к лицу и вздохнул. Фрэнк сдержал слово. Его репутация в Роузвуде после этой статьи будет абсолютно уничтожена. Всё, над чем он работал целый год, раздавлено одним броским заголовком, который сочинил газетный писака, принимая утренний душ. Людям будет плевать, написана ли там правда или полуправда, или вовсе выдумка – слухи разлетятся, как испуганные птицы. И всё потому, что он просто приехал навестить дочку. Мэнсон почувствовал стук в висках. Его наполняла ярость.       – Ну и ты этому веришь? – спросил он у Труди, когда та поставила перед ним стакан со скотчем.       – Я? – Она пожала плечами. – Честно, мне плевать, пока ты ничего не вытворяешь у меня в баре и исправно платишь за выпивку. С тебя, кстати, два бакса.       Сунув ей бумагу, мужчина залпом выпил скотч. В голову ударило приятное тепло. Сзади кто-то встал из-за стола и подошёл к стойке. Тяжёлые шаги остановились рядом с ним.       – Привет, приятель, как поживаешь? – услышал он. Рядом стоял один из тех троих. Камуфляжные штаны, грубые военные ботинки, бежевая куртка. Здоровый парень.       – Чего тебе? – буркнул Мэнсон, не поворачиваясь. Ему было не до разговоров с незнакомцами.       – Дай-ка мне этот стул.       – Что? – Джерико показалось, что он не расслышал.       – Я говорю, дай мне свой стул. Всё равно ты уже закончил.       Мэнсон недоумевающе повернулся и через плечо посмотрел на стоявшего рядом мужика. Чёрная борода и глаза, сверлящие его из-под козырька надвинутой на лоб бейсболки.       – У тебя свой есть.       – А мне нужен именно этот.       – Тут их полно, вот ещё два.       – Я сказал, – отчеканил он сквозь зубы, – дай мне. Этот. Стул.       – Я ещё не всё.       – А вот я думаю, что всё, – раздалось с другой стороны. Ещё один из этой компании поднялся из-за стола и подошёл к товарищу. Этот был поменьше ростом, но тоже крепкий. Но без бейсболки. С длинными волосами до плеч. Третий, кажется, остался сидеть.       Джерико не ответил, жестом попросив Труди долить скотча. Покосившись на мужиков за его спиной, она взяла стакан. Бородатый, стоявший по левую руку от Мэнсона, шагнул к нему.       – Слышал, ты жену свою избивал, – произнёс он Джерико почти в ухо. Мэнсону в лицо пахнул запах перегара. – К дочке приставал. Ай-ай. Вот и вчера наведался к ним и сделал то же самое. Было такое?       – А ещё тебя разыскивают копы в Луисвилле, – добавил второй, сплюнув на пол. – Ты в курсе, подонок?       Вздохнув, Мэнсон закрыл глаза. Он понял, чего им от него надо. Но он не хотел им этого давать. Последний раз он дрался лет в двадцать, да и то дракой не назовёшь – помахали кулаками и разошлись. Сейчас он был явно не в форме, так ещё и выпил. Но главное, в нём кипела жгучая ярость. Он не мог позволить ей одержать верх, а после стакана скотча сделать это было довольно проблематично.       – Что бы ты ни задумал, передумай, – произнёс он, обращаясь к бородачу и не открывая глаз.       – Слыхал? – Тот захохотал, поглядев на товарища. – Он хочет, чтобы я передумал.       – Мне не нужны неприятности. – Джерико отхлебнул из стакана, который Труди поставила перед ним и отстранилась.       – О-хо-хо, глядите-ка сюда, не нужны ему неприятности! – Бородатый внезапно схватил его за плечо. – Слушай сюда, ублюдок, ты сейчас сядешь с нами в машину и поедешь к легавым, понял?       – Я же сказал, я ещё не закончил.       – Всё, хорош, вставай.       – Я никуда не поеду. Убери от меня свои руки.       – А ну встал!       Это было последней каплей. Джерико резко двинул левым локтем и зарядил бородатому прямо в челюсть. Тот отшатнулся. Товарищ справа схватил Мэнсона за куртку, но тот уже ждал этого. Он ловко перекинул руку через его голову и, схватив одной рукой за волосы, а другой спереди за футболку, с размаху ударил его лицом прямо об барную стойку. Отскочив от неё, мужик мешком обрушился на пол и опрокинул соседний стул.       – Ах ты, козёл, я тебя щас! – Джерико услышал звон посуды: третий член компании выскочил из-за стола. В руках у него было что-то вроде маленькой деревянной дубинки.       Он нанёс два яростных удара, задев лампу, висевшую над стойкой. Лампочка хлопнула и разлетелась вдребезги. Увернувшись, Мэнсон резким выпадом выплеснул остатки скотча ему прямо в глаза. «А-а, чёрт!» – Мужик с дубинкой попятился, моргая и тряся головой. Сделав шаг вперёд со стаканом в руке, Джерико без колебаний размахнулся и со всей силы заехал тому в лицо. Стекло треснуло, и мужик истошно закричал, падая и хватаясь за щёку.       «С-сучий потрох!» – услышал Джерико. Это бородатый снова ринулся в атаку. Мэнсон слишком поздно заметил его и пропустил хук справа кулачищем. Удар пришёлся прямо в скулу. В ухе зазвенело, и мужчина упал, ударившись об стойку. Поясница взвыла, заставив его вскрикнуть от боли. Бородач рванул к нему, отбросив упавший стул, но удар ботинком в печень заставил его глухо булькнуть и отступить на два шага назад, едва не теряя содержимое желудка. Ухватившись за прилавок, Мэнсон с трудом поднялся. Он услышал, как что-то щёлкнуло. У его противника в руке сверкал нож-бабочка.       – Кто-нибудь, позовите шерифа! – донёсся истошный крик Труди.       В голове у Джерико промелькнула мысль, что ему не выйти из этого живым. Выпрямившись, он опёрся о свой чудом стоявший стул и выжидающе посмотрел на бородача. Тяжело дыша, тот переминался с ноги на ногу, будто бы оценивая обстановку. Словно зверь во время схватки с себе подобным. Мэнсон очень надеялся, что преимущество будет на его стороне – он явно выпил меньше, чем его оппонент.       Внезапно бородач заорал во всё горло и, замахнувшись, побежал на него. Словно в замедленном кино, Мэнсон видел, как по его бороде стекает слюна и как сверкает лезвие ножа. В один миг здоровяк уже был рядом. Он нанёс удар наотмашь, но Мэнсон подгадал момент, и, молниеносно подняв стул, ударом ножки выбил нож. Тот с глухим ударом отлетел к стене. Опешив, бородач пошатнулся, схватившись за кисть, и ножка стула тут же прилетела ему в правый висок. Мэнсон перевернул стул, размахнулся и со всей силы ударил ему по ноге. Глухо стукнувшись о край стойки, мужик приземлился лицом прямо в пол. Мэнсон застыл на месте.       Несколько мгновений он стоял и смотрел в пустоту, пошатываясь и пытаясь осознать, что произошло. Потасовка случилась так быстро, что он только сейчас понял, что сделал. Ярость вырвалась наружу. Он приложил левую руку к щеке и посмотрел на ладонь. Крови не было, но болело ощутимо. Услышав глухой стон, он повернул голову. Бородач силился подняться, схватившись за прилавок. Джерико шагнул к нему, занося стул.       – Мэнсон! – окликнули его из дальнего конца помещения. Но он не остановился. Внутри у него всё ещё полыхало пламя.       Взмах. Удар прямо по позвоночнику. Бородатый со сдавленным криком рухнул обратно.         – Ты сказал, тебе нужен этот стул?         Пинок прямо под рёбра, в печень.        – Тебе всё ещё этот нужен стул, сволочь?       – Джерико, хватит, остановись! – крикнула Труди, в ужасе закрывая рот рукой. – Позовите шерифа, ради Бога!       Мэнсон откинул оружие и со всей силы ударил его в лицо. Тот закрылся руками, но мужчина был неумолим. Ещё два удара пришлись по шее.        – Кто вас надоумил? – прохрипел он, хватая поверженного противника за грудки. – Кто вас прислал? А? Вас Фрэнк подослал?       Он замахнулся для нового удара, но тут почувствовал, как его шею сзади резко обхватили. Профессионально, твёрдо. Правая рука застыла в стальной хватке. Подсечка под левую ногу, и вот он уже неуклюже сидит на полу. Хрипя, он дёрнулся несколько раз, но хватка не ослабла.       – Остыл? – спросил прямо над ухом спокойный голос.        – Остыл. – Мэнсон устало выдохнул и похлопал по державшей его руке. Покосившись на троицу, он заметил, что они потихоньку поднимаются с пола.        – А теперь валите отсюда подобру-поздорову, – посоветовал голос. Оглядываясь на Джерико, они поспешили покинуть бар. Один зажимал кровоточащий нос, другой щёку. Бородача они почти выволокли за куртку: скрючившись и держась за спину, он еле шёл. Никто не произнёс ни слова.        Мужчина неуклюже поднялся с пола и посмотрел на массивного старика, который стоял рядом и настороженно наблюдал за ним из-под седых бровей. Усы серебрились в свете ламп, а камуфляжная куртка, привезённая когда-то из Вьетнама, выглядела ещё более потрёпанно, чем обычно. По хватке можно было сразу сказать, что Стэнли был закалён в бою – прошло много лет с тех пор, как он последний раз он брался за оружие, но твёрдость руки он не потерял.       – Ты мог его убить, – произнёс старик. – И тогда бы твоя задница точно оказалась в полицейском участке.       Мэнсон молча кивнул, а затем поднял стулья и поставил их на место. Сказать ему было нечего. В голове было пусто. Труди боязливо протянула ему бейсболку и тут же отдёрнула руку, когда он взял её. Увидев, что он снова касается щеки, она положила на прилавок аптечку. Посмотрев на правую ладонь, Мэнсон увидел, что она кровоточит – вероятно, порезался осколком стакана.       – Сколько надо возместить за ущерб? – хрипло спросил он, смачивая перекисью водорода ватный тампон и прикладывая к ране. Ему приходилось делать над собой усилие, чтобы не смотреть женщине в глаза.       – Я… я не знаю, тут на сотню-полторы. – Она развела руками, потерянно озираясь. – Нужна новая лампа, новый стул, потому что вот этот сломан, новый стакан. Чёрт, я даже не знаю…       Он протянул ей двадцать долларов.        – Это всё, что сейчас есть с собой. Остальное заплачу, когда скажешь точную сумму. Извини. Я не знаю, что на меня нашло.       – Это местные? – спросил у неё Стэнли, помогая Мэнсону забинтовать ладонь.       – Нет, я их не знаю и никогда раньше не видела. – Труди вздохнула и сокрушённо взялась за голову. – И честно говоря, после всего этого я задумываюсь о том, чтобы попросту не пускать чужаков в бар.         Внезапно послышался скрип двери. Кто-то вошёл. У Джерико внутри что-то оборвалось. «Их дружки подоспели, – мелькнуло у него в голове. – Сейчас разнесут тут всё к чертовой матери».        Дверь неспешно открылась, и в помещение шагнула высокая фигура…