Да будет Свет. Часть 1: Пророк.

      Спустя десять минут езды по эстакаде в отдалении наконец-то показались небоскрёбы и многоэтажные дома. «Добро пожаловать в Луисвилл!» – мелькнула справа надпись на большом щите. Джерико остановился на светофоре, разглядывая город. Всю свою жизнь он прожил в тех местах, где дома не закрывали небо и солнце, поэтому каждый раз при виде этих высоток ему становилось несколько тревожно. Пока что внизу пробегал тихий пригород.       Съехав с эстакады и заприметив на углу телефон-автомат, мужчина припарковался и, нашарив в кармане монеты, принялся набирать номер. А вокруг, тем временем, кипела городская жизнь. Здесь она текла быстрее, чем в провинции: люди всё время спешили куда-то, будто боялись хоть на миг остановиться. Повсюду – из окон, с фасадов зданий, на столбах – гордо реяли американские флаги. Джерико краем уха услышал, как за его спиной пронеслась шумная автомобильная колонна, возбуждённо сигналя.        – Алло? Кто это? – раздался в трубке мужской голос. Джерико опешил. Он никак не ожидал, что Мэри будет не одна. А ещё он узнал этот голос. Последнее, что ему хотелось бы сегодня слышать.       – Это Мэнсон. Мэри дома?       – Чёрт… Нет, не дома.       – А Элли?       – Они ушли на концерт. – Собеседник на другом конце провода, судя по его тону, разделял чувства Джерико.       – А ты что здесь забыл, Фрэнк? Флорида наскучила?       – Я здесь по работе, – холодно ответил голос. – Никак не ожидал, что ты приедешь.       – Могу сказать то же самое. И как же давно они ушли?       – Полчаса назад.       – А ты почему не с ними?       – Тебе всё надо знать? – Фрэнк явно хотел побыстрее закончить этот разговор. – Удачи.       – Погоди, погоди, а где будет концерт? – торопливо произнёс Мэнсон, но из трубки уже доносились короткие гудки. Процедив сквозь зубы проклятье в адрес Фрэнка, он вернулся в машину и направился на Остинвуд-роуд.       Если он ничего не путал, праздничные мероприятия Четвёртого Июля в городе проходили в Ирокез Парке, примерно в получасе езды от Парквуда – зажиточного райончика, где находился дом Мэри. В памяти всплыло выцветшее воспоминание: они с Элли сидят на качелях в парке и едят мороженое, наблюдая за тем, как по деревьям, одетым в медно-красные цвета, прыгают птицы.       Вот и дом 7113 – маленький, кирпичный. У крыльца растут маленькие кустики и стоят цветы в вазах. В Ноксе таких было немного, да и на этой улице он выделялся среди двухэтажных собратьев и особняков. Бросив сигарету в урну на тротуаре, Джерико взбежал по ступенькам и уже поднял кулак, чтобы постучать, но вовремя заметил кнопку звонка. Дверь открыла невысокая полная женщина в простой домашней одежде. На вид ей едва был шестой десяток, и кудрявые каштановые волосы молодили её ещё больше. На её лице отразилось сначала удивление, а потом некоторый испуг – не так часто к ней стучались мужчины.       – Это от Маргарет Палмер из Роузвуда. – Джерико без особых церемоний вручил ей конверт. Он даже не спросил, Мардж ли это или он ошибся домом. Он торопился и нервничал, и доставка писем была последним, о чём он стал бы беспокоиться. Женщина осторожно взяла конверт, поблагодарив его. Она явно обрадовалась, услышав знакомое имя, а значит, он пришёл по адресу.       Через десять минут Мэнсон подъезжал к парку. Уже издали он через открытое окно услышал звуки барабанов и духовых инструментов – концерт был в самом разгаре. Он глянул на часы. 12:10. Видимо, всё началось больше часа назад. Скрипнув зубами, мужчина обогнал авто впереди и набрал скорость. Он твёрдо решил, что сегодня увидит дочь, даже если ему придётся проехать через весь город.       Парковка, наконец-то. Минут десять он кружил, выискивая, куда бы встать – машин было так много, будто там собралось полгорода. В итоге он втиснул «Шевроле» между двумя другими авто, которые стояли в теньке под деревьями, и поспешил в парк. Люди мелькали повсюду, и от разноцветных нарядов у Джерико слегка закружилась голова. Солнце пекло, но жителям Луисвилла, которые собрались в парке, казалось, было плевать на жару. Многие были целыми семьями. Мэнсон злился на себя за то, что по пути в город останавливался ради какой-то случайной девушки на дороге. «Надо было проехать мимо и не встревать, – думал он, пробираясь через толпу. – Нет же, надо погеройствовать. Снова не в то время и не в том месте».       Вся публика расположилась на большом амфитеатре вокруг крытой сцены, на которой музыканты, одетые в форму солдат Континентальной армии, бодро исполняли «The Washington Post». Сегодняшний репертуар наверняка состоял из дюжины других американских патриотических песен, и это явно была не первая. Глядя на артистов, Джерико понял, что концерт скоро закончится: у многих лица были красные, как томаты, на лбах проступал пот. Да и зрители выглядели утомлёнными жарой, несмотря на то, что все сидели под крышей. Кое-кто уже садился в машины и уезжал.       Джерико медленно шёл вдоль ряда зрителей, отчаянно высматривая в толпе женщину с девочкой. Таких здесь было полным полно, но той самой женщины не было видно. Той самой, которой двенадцать лет назад возле алтаря он давал обещание, которое было под силу разорвать только Смерти. Наконец, делая очередной заход, он вдруг услышал знакомый голосок, и его сердце подпрыгнуло в груди:       – Пап?       В следующий миг он увидел, как к нему стремглав бежит девочка-подросток. Буквально врезавшись в него так, что он охнул, она крепко обняла его. Неприятности сегодняшнего дня были мигом забыты. Тучи у него в голове развеялись, и через них проступило ясное июльское солнце. Отец и дочь слились в крепких объятиях.       – Я скучала, – пробубнила Элли, уткнувшись лицом в плечо Джерико. – Где ты пропадал всё это время? Я тебе звонила!       – Извини, солнце, у нас не работают телефоны, – он виновато снял очки и поцеловал её в лоб. – А где мама?       Элли указала куда-то в сторону. Джерико окинул её беглым взглядом. Чёрная футболка с розовым принтом в виде бабочки, джинсы и кроссовки. Чуть выше локтя шрам от падения, за который он долгое время винил себя. Светло-каштановые волосы и глаза. Его глаза. Черты лица Меткому Стрелку Элли явно достались от матери: едва заметные веснушки, прямой нос и полные губы. Мэнсон с облегчением подумал, что дочь выглядела вполне довольной и здоровой.       Подняв глаза, Джерико ощутил прилив крови к лицу – к ним подошла та самая женщина. С тех пор, как они последний раз виделись, всё осталось неизменным – её красоту, казалось, хранила сама Мать Природа. Тёмные волосы ниже плеч, карие глаза, пронзительно смотревшие на него. Она была прекрасна, как на портрете. Лёгкое летнее платье жёлтого цвета выделяло стройную фигуру.       – Джерико? – Женщина удивлённо подняла бровь и улыбнулась уголком рта. Её руки были сложены на груди. – Вот так неожиданность.       Они обнялись. Слегка, без страсти, будто друзья. Чистая формальность при встрече. Это было совсем не похоже на то, как его обняла дочь. От Мэри исходил приятный запах парфюма.       – Как прошёл концерт? – спросил мужчина, надевая солнцезащитные очки обратно. – Я всё пропустил.       – Было весело. Хотя и играли всё то же самое, что в прошлый раз. – Мэри откинула со лба непослушную прядь. – А ты здесь какими судьбами?       – Приехал навестить вас. Как дела у нашей крохи? – Он легонько приобнял девочку за плечо.       – Всё в порядке. Целыми днями, бывает, сидит у себя в комнате и рисует. Иногда даже забывает позавтракать, – Мэри улыбнулась и шутливо потрепала дочь за щёку. Та расплылась в довольной улыбке.       – А как там офис?       – Ах, да ничего нового, – Мэри махнула рукой. – Эта бумажная работа когда-нибудь меня с ума сведёт. Я рада, что наконец-то вырвалась в отпуск.       – К слову, а Фрэнк что тут делает? – Мэнсон вспомнил голос, который услышал, позвонив домой к Мэри. Он до сих пор недоумевал, что газетный редактор из Тампы забыл в их краях. На Фрэнка было не очень похоже устраивать такие визиты. Последний раз на его памяти он приезжал в Кентукки на день рождения Мэри. Тот самый, который закончился потасовкой.       – Ах, он… Он здесь по делам. Редакция отправила его сюда какой-то материал собирать. – При упоминании брата Мэри закусила губу, и её лицо приобрело странное выражение. Джерико достаточно прожил под одной крышей с этой женщиной, чтобы узнать в нём смущение. – Кстати, он скоро должен…       – А вот и самый независимый человек во всей Америке! – раздался сзади громкий торжественный голос, заставив Мэри и Джерико вздрогнуть.        Празднично одетый мужчина одарил их лучезарной улыбкой и театрально коснулся края шляпы в знак приветствия. Он был в белых брюках, ярко-красном поло с узорами и белоснежных кожаных туфлях. На запястье поблескивали электронные наручные часы с золотистым ремешком. На лице, загоревшем под флоридским солнцем, красовались аккуратно зачесанные усы, а под густыми бровями горели глаза, разрез которых очень напоминал Мэри. Его взгляд был устремлён на неё, и Джерико заметил, что она улыбается в ответ. Когда глаза мужчины скользнули на него, огонь в них мгновенно потух.        – Быстро ты, – сухо произнес Фрэнк Деверо, мельком оглядывая Мэнсона с ног до головы. – Хорошо выглядишь.       – Спасибо, ты тоже. – Джерико не видел его почти два года, и за это время тот нисколько не изменился. Всё тот же пафосный тон и изысканные манеры.       Фрэнк тут же переключил внимание на сестру и племянницу, и его лицо заметно посветлело. Он погладил Элли по голове.       – Куда направляемся теперь? – спросил он, встав к Джерико спиной. – Может, съездим домой передохнуть, а потом в кино?        – Мы с Элли хотели провести время вдвоём, – решительно встрял Мэнсон, глядя на бывшую супругу. – Мэри, если ты не против?       Она на несколько секунд взглянула на Джерико, потом на Фрэнка, а затем на дочку. Та сделала умоляющее лицо, и женщина медленно кивнула.       – Иди к папе, Элли. – Она легонько подтолкнула девочку. Та пулей метнулась к отцу и втиснула свою ручонку в его грубую ладонь.        – Мэри, тебя подвезти домой?       – Спасибо, Фрэнк меня подбросит. – Она благодарно кивнула. – Только позвони мне, как соберётесь назад, и прошу, вернитесь до того, как стемнеет.       Мэри взяла брата под локоть. «А ведь когда-то мы так же гуляли по центральному парку», – мелькнула мысль у Мэнсона в голове. Он старался не думать об этом, но что-то в поведении Фрэнка казалось ему странным. Впрочем, как и в поведении бывшей жены.       Деверо с довольным лицом повернулся к Джерико. «Как бы к тебе не относилась Элли, для Мэри ты всё равно никто», – читалось в его взгляде. Джерико хотел бы многое ему сказать, но рядом стояла дочь, нетерпеливо подёргивая его за руку. «Па-ап, поехали!» – услышал он. Девочка уже буквально подпрыгивала на месте.        – Хорошо тебе провести время, Меткий Стрелок! – крикнул ей Фрэнк, когда они были на полпути к парковке.        Джерико, не ожидавший услышать это из его уст, обернулся. Мэри и её брат ещё стояли на том же месте, о чем-то разговаривая. Фрэнк сложил пальцы пистолетом, прищурившись, с улыбкой направил их на Мэнсона и губами изобразил выстрел. Тот предпочел отвернуться.        Забравшись в коричневый «Шевроле» на сиденье рядом с водительским местом, Элли извлекла что-то из кармана джинсов и протянула отцу:       – Пап, ты можешь это включить?        – Что это, дорогая? – Джерико повертел предмет в руках. Потёртая кассета без каких-либо наклеек или других опознавательных знаков. Скорее всего, дома хранилась в коробке.       – Мама не любит это слушать и всё время выключает. – Девочка потупилась. – А мне нравится!       Сунув кассету на место той, что стояла в приёмнике, Джерико достал сигареты, но тут же убрал их обратно. «Нечего Элли дышать дымом», – мысленно отчитал он сам себя. Его глаза уцепились за что-то красное – Фрэнк и Мэри величаво, словно лебеди, шествовали к другому краю парковки. Мэри над чем-то смеялась – видимо, её спутник отпустил удачную шутку. Джерико мог поклясться, что со стороны их можно было бы принять за супругов, если не знать об их родстве. Он увидел, как они забираются в бордовый, до блеска отполированный «Бьюик Регаль», и невольно покосился на слой пыли на приборной панели. Фрэнк галантно открыл дверь, помог Мэри сесть и приземлился на водительское сиденье.        – Элли, а давно дядя Фрэнк приехал? – спросил Мэнсон, заводя мотор и не спуская глаз с «Бьюика».        – Пару дней назад.        – Он живёт у вас?       – Нет. Мама говорит, он остановился в каком-то мотеле в городе. – Девочка пристегнула ремень и забарабанила руками по коленкам. – Пап, поехали уже!       – Куда направляемся, шкипер?       – В «Кентукки Кингдом»! Сто лет там не была!       Машина Фрэнка грациозно выехала с парковки и направилась в сторону пригорода. «Что бы это ни было, меня это не касается, – решил Мэнсон. – Сегодня наш с Элли день. И мы, чёрт побери, проведём его на полную катушку». Он надавил на газ, и «Шевроле» сорвался с места. По нажатию кнопки из приемника тут же заиграл «Bad Reputation». Элли явно любила рок. Мэнсон усмехнулся, вспомнив про свою репутацию в Роузвуде. Год назад она рухнула так, что он до сих пор силился её восстановить. Но сейчас, как и Джоан Джетт, распевающей из динамиков, ему на неё было плевать.        Когда они выехали на эстакаду, направляясь в сторону аэропорта, у Элли захватило дух.        – Пап, а ты можешь ещё быстрее? – спросила она, полностью открывая окно.        – А тебе не страшно?       – Нет!        – Ну, тогда держись!       Под бодрый мотивчик машина мчалась на север, обходя другие авто. Лицо Элли выражало искренний восторг, а волосы развевал свистевший из окна ветер. На сердце у Мэнсона стало тепло. Нет ничего лучше, чем видеть радость на лице своего чада. Даже если ради этого придётся сжечь чуть больше топлива, чем обычно.       Вскоре они были у цели. «Кентукки Кингдом» был большим парком аттракционов и по совместительству аквапарком недалеко от аэропорта, куда семьи каждые выходные водили своих чад на увеселительные мероприятия. Посетителей встречала красочная вывеска «Six Flags Kentucky Kingdom». Элли изъявила желание прокатиться на американских горках, и, не теряя ни минуты, они поспешили туда. Под радостные визги других пассажиров они носились вверх и вниз, совершая безумные виражи и испытывая необычайный восторг. Мэнсон не привык к подобного рода отрывам от земли и, со смехом выбираясь из кабинки, чуть не упал.       Даже не дав ему толком передохнуть, Элли увлекла его на колесо обозрения, высившееся над плавательным бассейном и блестевшее в лучах полуденного солнца. К счастью, здесь не было безумных виражей и крутых поворотов, и отец с дочерью смогли спокойно насладиться видами. Сюда они ходили и в прошлый раз, когда виделись, только сейчас Мэри с ними не было. Сидя рядом с дочкой и слушая её рассказы о том, что где находится, Джерико смотрел на простиравшийся внизу город. Стекло повсюду ослепительно сверкало, а небоскрёбы величественно подчёркивали линию горизонта.       – А ты знал, что в Луисвилле проживает примерно 275 000 человек? – тараторила она без умолку.       – Не знал, что так много…       – И это самый большой и густонаселённый город в Содружестве Кентукки!       – Правда?       – Да!       – Откуда ты это всё знаешь? – Мэнсон уже который раз поражался любознательности дочери. Втайне он гордился ей. А ещё он был доволен собой, ведь именно он привил ей любовь к исследованию всего непонятного и неизвестного. Бывало, что часами они сидели на траве после пикника и наблюдали за птицами или жуками, ползавшими повсюду. Он рассказывал ей про мир вокруг, что сам когда-то узнал или вычитал, а она внимательно слушала, не спуская с него своих чёрных пытливых глаз.       – Мисс Пэтти нам на географии объясняла. А вон смотри, видишь то здание вдалеке?       – Это то, которое похоже на голову какого-то гиганта?       – Да, на большущий шлем.       – Вижу.       – Это Хумана Билдинг или Хумана Тауэр. Его построили в 1985 году. Высотой оно 127 метров. Угадай, сколько в нём этажей?       – Э-э, тридцать?       – Почти угадал! Двадцать семь! А вон там находится Черчилль-Даунс – городской ипподром.       – Значит, там устраивают лошадиные скачки?       – Да, каждый год в первую субботу мая там проходит Кентукки Дерби. Я просила маму билет купить, но она отказалась. – Элли надула губы. – А мне жуть как нравятся лошади!       – Мы как-нибудь обязательно съездим в Роузвуд, и я научу тебя кататься верхом. – Джерико подмигнул дочери. – У меня есть один знакомый фермер, который держит замечательных скакунов.       Спустившись с небес на землю, Джерико и Элли дошли до киоска и купили по бутылке воды и по мороженому. Вскоре они уже шли по дорожкам парка, за обе щёки уплетали ледяное мороженое и болтали о жизни. Мэнсон всё больше и больше удивлялся, замечая как за те несколько месяцев, которые они не виделись, изменилась дочь. Подростковый возраст тоже давал о себе знать – Элли порой начинала спорить с Джерико, чего за ней раньше не замечалось.       Мэнсон с интересом рассматривал горожан, так отличавшихся от типичных жителей сельской глубинки. В Луисвилле жили и белые, и чернокожие, и азиаты, и представители бог знает каких ещё рас и национальностей. Повсюду мелькала самая разная одежда – от строгих летних костюмов до стильных молодёжных прикидов. Джинсы, худи и кеды соседствовали со строгими костюмами самых разных расцветок, фланелевыми рубашками и галстуками. Во всём этом пёстром разнообразии Джерико и Элли, казалось, были почти невидимыми.       Когда они проходили мимо тира, Элли издала торжественный вопль:       – Пап, я пострелять хочу!       – Хорошо, давай сюда мороженое.        Меткий Стрелок вооружилась пластиковой винтовкой, и, когда сотрудник за прилавком махнул ей рукой, полетели пули. Стоит ли говорить, что девять из десяти мишеней были обречены? Довольно улыбаясь, она повернулась к отцу:       – Я сюда часто хожу с тех пор, как мы с тобой последний раз тут были!        – Ты просто чудо! – Джерико чмокнул её в лоб. Волосы девочки растрепались, а футболка сзади потемнела от пота. Да и он сам буквально таял от жары.        – Вот твой приз, маленький убийца. – Сотрудник тира снял с гвоздя и протянул Элли большущую ковбойскую шляпу. Коричневую, с декоративными крокодильими зубами. Глаза девочки стали раза в два больше от восторга. Остаток прогулки по парку она не снимала с себя честно заработанный трофей.        Конечной остановкой их прогулки стала фотобудка. Людей возле неё было не так много, поэтому Элли, завидев её, сразу же потащила Джерико делать фотографию на память. Из аппарата, съевшего двадцать долларов, выехало два одинаковых фото на ламинированной бумаге. Уставший, но улыбающийся мужчина в летней рубашке и брюках и обнимающая его девочка с довольной улыбкой на лице и широченной ковбойской шляпе на макушке. Обоих мягко освещало вечернее солнце.       – У вашего личного водителя сегодня есть для вас кое-что, мисс, – с нарочитой серьёзностью произнес Мэнсон, когда они, уставшие и довольные, приземлились на сиденья «Шевроле».        – И что же это? – спросила Элли, поправляя шляпу, съехавшую ей на нос.        Мужчина протянул ей «Ковбойский вестерн» с заднего сиденья. Но ожидаемой радости на её лице он почему-то не увидел.       – Пап, у меня уже есть такой.        – Ладно, извини, детка... Я не думал, что мама тебе их покупает.       – Я сама покупаю. Но всё равно спасибо тебе большое. – Она потянулась и чмокнула его в щеку. – Ты не хочешь перекусить?       – Не отказался бы.        – А то я голодная. Поехали в какое-нибудь кафе.        – Не против заехать в те, что в центре? – Джерико вспомнил про просьбу Джуда из Малдро.       Девочка помотала головой, шёпотом подпевая песне с радио. До кафе ехать было совсем недолго. Поворачивая на ту улицу, где оно находилось, Джерико заметил неспешно ехавшую навстречу синюю «Хонду», которая приветственно испустила несколько коротких гудков. Нэнси всё-таки оказалась упрямой девушкой. Усмехнувшись, Мэнсон коротко посигналил в ответ и припарковал машину у тротуара. Пока они с дочерью рука об руку шли к пешеходному переходу, он разглядывал нависавшие над ними здания. Их окна блестели в лучах солнца, а тени на улицах становились всё длиннее и длиннее – близился вечер.       Перейдя улицу, они вошли в заведение, располагавшееся на углу и отмеченное вывеской «Кафе «Морской конёк». Колокольчик, как и в магазине Джуда, приветственно звякнул. Внутри было почти пусто: за одним столиком сидели двое мужчин и что-то тихо обсуждали, а другой был занят одинокой женщиной, доедавшей салат. Не успел Джерико и глазом моргнуть, как дочка заняла столик у окна и удобно устроилась на стуле, болтая ногами.       – Какой перекус сегодня может предложить Меткому Стрелку его личный водитель? – с шутливой серьёзностью спросил Мэнсон.       – Омлет, кофе и булочку с маком, пожалуйста, сэр, – подыграла Элли, сделав до смешного чопорное лицо.       – Тебе разве можно кофе?       – Мама разрешает, – пожала плечами девочка.       Джерико приблизился к стойке и тут же увидел симпатичную, слегка пухлую женщину лет тридцати, которая что-то доставала из-под прилавка. Её волосы были стянуты в узел на затылке и прикрыты шапочкой, а щёки румянились от жары, которая не спадала даже вечером. Выпрямившись в полный рост, она улыбнулась ему.       – Добрый вечер, сэр, что будете заказывать?       – Вы случайно не Кристи?       – Да, это я. Мы где-то уже встречались? – Она покраснела чуть больше.       – Нет, но ваш племянник из Малдро просил передать, что у него всё в порядке.       Она приложила руки к груди и с облегчением выдохнула.       – Не знаю, кто вы, но я очень вам благодарна, – торопливо заговорила она. – Я не могу дозвониться до него уже третий день. Уже подумала, что-то произошло…       – Телефоны отключили. Но я уверен, это ненадолго, – обнадёживающе сказал Мэнсон, хотя и сам с трудом в это верил. – Можно нам два кофе, омлет и булочку с маком? Нет, две булочки.       И вот, спустя десять минут, Меткий Стрелок и её отец сидели у окна, рассматривали машины, проезжавшие мимо, и продолжали разговоры о том и сём, попутно попивая кофе и поедая булочки. Немного погодя, Джерико решил поведать Элли о своих планах.       – Дорогая, а ты не хочешь на каникулы съездить ко мне? – как будто невзначай спросил он. – Покатаемся на лошадях, проедемся по окрестностям. Маму тоже возьмём. Прогуляемся по лесу, как когда-то, помнишь?       Элли насупилась:       – Пап, я была бы рада, но не получится.       – А почему?       – Мама говорила, что завтра мы с дядей Фрэнком уезжаем в Тампу, на море.       Внутри у Джерико всё оборвалось. Видимо, мнение брата для Мэри теперь значило больше, чем мнение собственного ребёнка.       – А тебя они спросили, хочешь ли ты туда?       – Ну… Мама просто сказала мне об этом буквально пару дней назад.       – А сама-то ты хочешь поехать?       – Не знаю, – слишком по-взрослому вздохнула Элли, доедая булочку. – Там очень жарко, но есть море. И дельфины. А ещё там будут Кэти и Питер, и мы сможем играть, сколько влезет. – Она немного оживилась, вспомнив про своих друзей.       Мэнсон вздохнул и с улыбкой погладил дочь по щеке:       – Ничего, солнце. Мы обязательно как-нибудь съездим за город. Ты же мой Меткий Стрелок, и тебе надо нет-нет, да посматривать за своей территорией. Мало ли, вдруг там бандитов развелось. – С этими словами он заговорщически подмигнул ей, и девочка улыбнулась. Он так соскучился по этой улыбке, что каждый раз его сердце радовалось и немного оттаивало, словно на него падал робкий луч солнца.       Поездка в кино, которую Джерико планировал подарить дочке напоследок, отменилась – гроза бандитов всего Дикого Запада, сладко посапывая, заснула у него в машине.        – Пора домой, Элли, – прошептал Мэнсон, осторожно пристёгивая её ремень безопасности и кладя трофейную шляпу на заднее сиденье. Осторожно тронувшись, чтобы не разбудить дочь, он повернул на Шоссе Дикси и направился в сторону пригорода. На город, тем временем, плавно спускались сумерки. Солнце зашло за горизонт, и лишь розовеющие облака напоминали о том, что оно всё ещё светило. Городские небоскрёбы остались позади. Впереди виднелась лишь автострада, конец которой терялся где-то вдалеке.        Джерико снова и снова прокручивал в голове то, что ему рассказала Элли. Дядя Фрэнк везёт их во Флориду. А это значит, что его план провести чуть больше времени с дочкой провалился без малейшего шанса на успех. Дядя Фрэнк лучше знал, как и где жить его племяннице. Мэнсон вздохнул, прикинув, каким будет исход разговора с Мэри по поводу поездки, но решил всё же попытать удачу. Пусть она будет злиться, пускай Фрэнк скажет про него какую-нибудь гадость. Зато дочь подышит свежим воздухом и покатается на лошадях, как она давно мечтала. Всё под его ответственность. Для неё ему ничего не жалко.

***

      Тёмная комната, в которую заглядывал одинокий луч садившегося солнца, была окутана мёртвой тишиной. В дорогом кресле из красного дерева, стоявшем неподалёку от окна, сидел человек и набирал номер на телефоне, который стоял на столике возле кресла. Выпустив изо рта облачко дыма, он аккуратно вынул изо рта сигару и поднёс трубку к уху:       – Эта линия защищена? – спросил он у кого-то в глубине комнаты, не отрывая глаз от окна, из которого открывался величественный вид на город.       – Да, сэр. Протокол запущен, – ответил голос из-за спины.       Наконец собеседник на другом конце провода соизволил ответить.       – Алло, Джерри? – произнёс человек в кресле, выжидающе держа сигару в согнутой руке. – Да, это снова я. Извини, что оторвал от домашних дел, но у меня кое-что срочное. Ну, почти срочное, скажем так. Мне нужно посадить самолёт без таможенной проверки. Что? А, что в самолёте? Давай я тебе при встрече расскажу. Давненько мы с тобой не заглядывали в «Джек Фрайз», а? – Он поднёс к глазам руку с часами. – Давай встретимся там завтра, скажем, в пять вечера, и я тебе всё объясню. Самолёт? Завтра в час ночи. Это правда не терпит отлагательств, Джерри. Отлично, по рукам.       Нажав на кнопку сброса вызова, он пару минут смотрел в окно, дымя сигарой и не кладя трубку на место. Потом поднёс её к уху и принялся набирать другой номер.       – Это я, – сухо произнёс он, спустя несколько секунд. – Ты нужен мне в Кентукки. Собери всех, и завтра в час ночи вы уже должны быть в аэропорту. В полном составе и снаряжении. У вас день на подготовку. Полоса 17L/35R. Я пошлю кого-нибудь, чтобы вас встретили. Удачного полёта.

***

      Когда Джерико въехал в Парквуд, Элли всё ещё спала. Справа показался дом Мэри – двухэтажное кирпичное строение с гаражом и аккуратно подстриженным газоном. Настоящая американская мечта, ставшая реальностью. Только белого забора не хватает. В окнах горел свет, а возле гаража был припаркован «Бьюик» Фрэнка. Мэнсон только сейчас вспомнил, что Элли ещё днём просила его позвонить маме, как только они поедут домой. Он с досадой прикусил губу, но потом успокоил себя тем, что всё равно не собирался оставаться на ужин, а для дочки Мэри наверняка что-нибудь уже приготовила.       Припарковавшись прямо за машиной Фрэнка, Мэнсон осторожно потряс дочь за плечо:       – Элли, мы дома. Тебе пора ужинать.       – О-о-о! – Девочка мигом оживилась и, зевая, потянулась. – Пап, пошли с нами поедим.       – Детка, я не могу, мне пора ехать.       – Ну пожа-а-луйста, пап, мы так давно не ужинали все вместе! – Элли с расстроенным лицом схватила его за руку.       – Давай спросим маму, хорошо? – Мэнсон отказался лишь по одной причине: он не хотел второй раз проживать ту ситуацию в ресторане. Только не сегодня. Только не в присутствии дочери.       Прошагав по вымощенной камнем дорожке, Джерико нажал на кнопку звонка. Раз. Второй. Третий. Прошло добрых пять минут, прежде чем дверь, наконец, открылась, и перед ним предстала Мэри в домашнем халате. Её волосы были взъерошены, а лицо горело странным румянцем. Мэнсон мог сразу сказать, что под халатом ничего не было – тот просвечивал в свете уличного фонаря.       – Ты чего не позвонил? – спросила она, настороженно оглядываясь. – Я же просила позвонить. – Увидев дочь, она обняла её и поцеловала в лоб. – Солнышко, ты, наверное, есть хочешь? Иди пока к себе наверх, я сейчас разогрею ужин.       – Я скоро вернусь! Никуда не уходи! – повернувшись, прошептала девочка, подмигнула ему и побежала к себе в комнату.       – Мэри, мы можем поговорить наедине? – спросил он, когда наверху хлопнула дверь.       – Да, конечно. – Босые ноги женщины скользнули в стоявшие рядом тапочки, и она вышла к нему на крыльцо, прикрыв дверь. – Всё в порядке?       – Видишь ли, я хотел… – Он замялся. – Я хотел взять Элли на пару дней за город. Она так хочет покататься на лошадях. Я мог бы свозить её к Эмметту, у него своя конюшня, большое поле для скачек. Да и, мне кажется, ей просто надо подышать свежим воздухом, не городским. Поживёт она у меня, места там полно, ты сама помнишь.       – Извини, но это исключено, – Мэри мотнула головой. – Завтра утром мы вылетаем в Тампу. Элли нужно солнце, море, и это всё там есть в избытке. Плюс, у неё там друзья.       – А здешнего солнца что, недостаточно?       – Джерико, во Флориде совсем другой климат, который, я уверена, более благотворно повлияет на её здоровье, чем поездки на лошадях по высохшим прериям.       Джерико молча кивнул. Открыл было рот, чтобы что-то добавить, но тут же закрыл его. Подходящие слова улетучились. Он был сломлен. Его взгляд скользнул по стройной и гибкой фигуре женщины, и в голову полезли непристойные мысли. Он зажмурился, отгоняя их, и переключил внимание на «Бьюик» у гаража.       – Смотрю, вы с Фрэнком довольно много времени проводите вместе, – язвительно заметил мужчина, сложив руки на груди. При этих словах щёки Мэри зарумянились ещё больше, а губы вытянулись в тонкую полоску. – И как же часто он приезжает?       – Это не то, о чём ты думаешь.       – А давно ты в курсе, о чём я думаю?       – Я по твоим глазам вижу, что ты меня в чём-то подозреваешь. Уверяю тебя, это не так.       – Хорошо, Мэри, я задам этот вопрос напрямую: ты спишь со своим братом?       Лицо женщины стало пунцовым. Она проглотила ком в горле. Джерико вспомнил, что его жена никогда не умела врать. Что-то в глубине души подсказывало ему, что надо было притормозить и свернуть этот разговор, но он зашёл уже слишком далеко.       – Это не твоё дело, Мэнсон, – ответила она, глядя себе под ноги.       – Не моё дело? Ладно, допустим. А что насчёт Элли? – Джерико распирало негодование. – Что вы собираетесь ей сказать?       – А почему мы должны ей что-то говорить, позволь полюбопытствовать? Она ещё ребёнок. То, что Фрэнк приезжает к нам домой, ещё ничего не значит.       – Она ещё ребёнок, но она видит и слышит больше, чем ты или я. Она весьма любознательна, и мне очень интересно, что вы скажете ей, когда она застанет вас с Фрэнком в спальне?       – Знаешь что, иди к чёрту, Джерико, понял? – гневно выпалила Мэри. – Наши дела тебя не касаются!       – Нет уж, чёрт возьми, они меня касаются, потому что они касаются моей дочери!       – Фрэнк очень помог мне после развода. И он всегда был рядом, когда мне нужна была помощь, в отличие от тебя. Так что не тебе меня или его в чём-то обвинять!       Эти слова больно резанули по сердцу Джерико. Хоть ему и тяжело было это признавать, но где-то в дальнем уголке своей души он бережно хранил любовь к этой женщине, которую, наверное, не смог бы погасить даже конец света.       – Ты спала с ним, когда мы ещё были женаты? – убито спросил он.              – Ну и что ты пытаешься этим сказать, а? – Её волосы падали на лицо, но она была в таком гневе, что даже не потрудилась их поправить. – Что я шлюха?! Ну давай, скажи это! Скажи!       – Мэри, что тут происходит? – Входная дверь открылась, и на крыльцо вышел Фрэнк. Сейчас он был в майке-безрукавке, домашних шортах и тапочках на босу ногу. Он смерил Джерико взглядом, каким смотрят на раздавленного таракана, и приобнял сестру за плечи. – Мэри, иди домой, передохни. Ты хотела разогреть Элли ужин, помнишь?       – Да, верно… – потерянно ответила Мэри, поправила волосы и исчезла за дверью. В кухне загремела посуда.       – Какого хрена тебе надо от моей сестры? – грубо спросил Деверо, подойдя почти вплотную к Мэнсону. Они были почти одного роста, но Джерико был чуть выше.       – Так что, я прав? Вы действительно спите друг с другом?       – Что ты несёшь? Ты сам себя-то хоть слышишь?       – Нетрудно догадаться. Я видел вас сегодня в парке. Милая парочка.       – Мэнсон, мы брат и сестра. Ты вообще в курсе, в каких условиях мы росли, а? В каких условиях росла она? – Фрэнк ткнул пальцем в сторону двери. На его лбу начинал выступать пот.       – Да, я слышал эту историю миллион раз. Ваш папаша-алкоголик регулярно бил вас и домогался до Мэри. Я всё это прекрасно помню, Фрэнк.       – Мы росли в очень близких отношениях. И сейчас кроме неё у меня никого нет, и у неё кроме меня тоже.       – Очень романтично. Но я всё равно не понимаю, зачем заводить интрижку на глазах у ребёнка.       – Я понятия не имею, Мэнсон, о чём ты говоришь. Мы любим и ценим друг друга, как люди одной крови, но больше тут ничего нет.       – Хватит играть в дурачка. Если бы это не касалось Элли, я бы и слова не сказал. – Мэнсон сжал кулаки, пытаясь унять пульсировавшую в висках злость. – Как вы собираетесь объяснять ей, почему брат и сестра ведут себя как муж и жена, а? Она прекрасно знает, что ты не её отец и никогда им не будешь, но, тем не менее, ты ведёшь себя как бойфренд её матери. Ухаживаешь за ней, везде её водишь, и вдобавок вы ещё и занимаетесь любовью. Ты считаешь, это нормально?       – Мэнсон…       – Ты хоть представляешь, что будет у неё в голове, когда она подрастёт? – не унимался Джерико. – Она не видит примера нормальной семьи. Как она потом будет создавать свою собственную?       – О да, разумеется, ваш с Мэри брак был примером нормальной семьи. – Фрэнк ядовито улыбнулся. – Девочке же так полезно жить под одной крышей с психом, у которого проблемы с агрессией.       – Слушай-ка, – Мэнсон посмотрел прямо ему в глаза. Ярость, кипевшая у него внутри, начинала затмевать здравый смысл. – А может ты и к Элли приставал?       – Да ты, я гляжу, и правда псих! – рассмеялся Фрэнк ему в лицо. – Она моя племянница, а я пока что ещё в здравом уме, в отличие от тебя.       – А Мэри твоя сестра.       – Знаешь что, Мэнсон, проваливай-ка ты отсюда. Ты меня достал.       – Хрена с два я уйду, пока ты не объяснишь мне…       – Прекрати! – Мэри снова вылетела на крыльцо и встала рядом с Фрэнком. Её щеки стали чуть бледнее. Она молитвенно сложила руки перед грудью. – Джерико, я очень благодарна тебе за то, что ты заботишься об Элли и проводишь с ней время, правда. Ей это очень помогает. Но ты просто не можешь диктовать, как нам жить, ясно? Ты больше не мой муж, и в нашу семью лезть не надо. Поэтому, пожалуйста, уходи.       Джерико посмотрел на неё, потом медленно перевёл взгляд на Фрэнка, майка которого взмокла от пота, и зло расхохотался:       – Да что ты в нём нашла? Он же обычный франт, у него таких, как ты, десятки по всей Тампе.       – Заткни свою пасть… – зашипел Фрэнк.       – Ах, да, я же не зарабатываю столько, сколько он! У меня же нет модных нарядов и крутой тачки, и я не редактор «Тампа Бэй, мать его, Таймс». О, а ещё я живу в сраном сельском городишке, а это ведь так непрестижно!       – Ещё слово, и я…       – Вызовешь копов? – Мэнсон шагнул к нему вплотную. – Ну давай, беги в дом, звони в полицию. Тебе же так трудно признать, Фрэнк, что ты не мужчина, а обычный трус, который крутит интриги со своей сестрой вместо того, чтобы найти себе женщину.       – Ах ты, сукин сын, а ну ПРОВАЛИВАЙ!       Рассвирепев, Деверо со всей силы пихнул его в грудь. Неуклюже оступившись, Джерико обрушился на камень, больно ударившись копчиком. Фрэнк спрыгнул с крыльца и пихнул его ещё раз, когда тот попытался встать.       – Ещё раз ты сюда приедешь, и я тебя в порошок сотру, Мэнсон, ты меня понял?! – прорычал он, хватая Джерико за воротник рубашки.       – Ну, давай же! – Мужчина вырвался и встал в боевую стойку, подняв перед собой кулаки. Его аккуратно причёсанные короткие волосы растрепались, а в глазах горел недобрый огонь. – Давай, Фрэнки. Докажи, что ты мужик. Смотрю, твой нос уже успел зажить. Очень вовремя, я как раз собирался его подправить!       – Прекратите, сейчас же! – Мэри с истеричным криком влезла между ними и растолкала обоих в разные стороны. Она повернулась к Джерико и ткнула его в грудь пальцем: – Уходи! Сейчас же! И больше не смей приходить сюда, когда Фрэнк здесь! Это тебе ясно?       – Знаете что? – Тот поморщился, держась за спину, и повернулся к Мэри. – Мне плевать, кто из вас с кем спит. Хотите продолжать в том же духе, валяйте, мне похрен. – Он ткнул в сторону Фрэнка пальцем, как будто тот мог выстрелить. – Но если я узнаю, что ты, сука, пристаешь к Элли, я тебя убью. Я клянусь. Если она хоть раз скажет мне, что ты подглядывал за ней в душе или трогал её как-то не так, я приеду сюда и уничтожу тебя. Не смей и пальцем трогать мою дочь!       – Как только я завтра доберусь до офиса, о тебе напишут много хорошего в газетах, – улыбнулся Фрэнк. От его ярости не осталось и следа. – Твоей репутации в городе крышка.       Не отвечая, Мэнсон повернулся к нему спиной. Кряхтя, он медленно направился к машине. Боль в спине не унималась. Фрэнк сплюнул на траву и ушёл в дом, а Мэри продолжала стоять возле крыльца, провожая его взглядом.       – Да, и чтоб ты знал, Фрэнк! – крикнул Джерико, не поворачиваясь. Он знал, что тот его услышит: окно кухни было открыто. – На репутацию мне глубоко насрать!       Открыв дверь «Шевроле», мужчина со стоном влез на водительское сиденье и вставил ключ в замок зажигания. «Спину придётся врачу показать», – подумал он и внезапно услышал какую-то возню на крыльце. Это Элли, крикнув что-то матери, бежала к нему. Пульсировавшая в висках кровь чуть успокоилась, когда он увидел, как обеспокоенно девочка на него смотрит.       – Ты поранился?       – Самую малость, солнце. – Он слабо улыбнулся и погладил её по плечу. – Но в нас, ковбоев, бывает, прилетают пули, верно? Такова наша жизнь. Нам остаётся только уклоняться от них и не дать плохим парням нас победить.       – Смотри. – Она взяла его за руку и вложила в его ладонь аккуратно сложенный листок бумаги. – Это будет твоим талисманом. Чтобы в тебя не прилетали вражеские пули. Только не открывай сейчас, посмотри потом, дома.       – Спасибо, детка. – Он обнял дочь и нежно поцеловал её в лоб. Его настолько растрогал этот маленький поступок, что даже боль в спине немного утихла.       – Я буду скучать. – У Элли на глазах стояли слёзы. – Приезжай ещё!       – Я тоже, Элли. Слушайся маму и дядю Фрэнка. У тебя ведь есть мой номер телефона?       – Да. Я буду звонить! И писать письма, если ты не будешь отвечать!       – Обязательно. – Мэнсон подмигнул ей, пытаясь изобразить на лице некое подобие улыбки. – Пока, крошка.       Отъезжая, он три раза посигналил девочке, стоявшей на крыльце рядом с матерью, и та помахала в ответ. Женщина же стояла неподвижно. Её волосы развевал налетавший порывами ветер, который обещал вскоре принести с собой дождь.       Покружив по городу, он остановился на безлюдной парковке где-то недалеко от Парквуда. Разложил сиденье и, сняв ботинки, кое-как улёгся. Усталость слишком давала о себе знать, чтобы ехать ночью, а денег на мотель не осталось: в кошельке он обнаружил лишь два доллара. Немного поворочавшись, Джерико включил лампу на потолке и аккуратно развернул листок.       Незамысловатый детский рисунок: зелёная трава, голубое небо, маленький домик с краю. Возле домика трое человечков. Маленький сидел верхом на лошади. Средний – очевидно, женщина с чем-то похожим на букет красных цветов в руках – расположился посередине. А самый большой стоял рядом, держа что-то напоминавшее ружьё. «Меткий Стрелок» – было подписано над маленьким всадником, а над большим виднелась надпись «Шериф». По голубым точкам, обозначавшим глаза шерифа, было нетрудно догадаться, кто это. Над человечком с цветами виднелись четыре буквы: «М А М А».       Шмыгнув носом, Мэнсон осторожно сложил листок и убрал его в нагрудный карман рубашки. Поближе к сердцу. А затем, положив руки вдоль тела, он провалился в долгий беспокойный сон под далёкие звуки праздничного салюта.