Ради любви или денег

Лицо Эльзы выражало чистое восхищение, пока она слушала, как Эмма пересказывает события предыдущего вечера. — Ты уверена, что это была не Натали Портман? Эмма сморщила нос. Она опиралась локтем о стол Эльзы, подперев голову рукой. — Я толком не рассмотрела. Она была на другой стороне зала. — Ты не попыталась еще раз, когда уходила? — Я была занята, когда уходила, — сказала Эмма. Увидев непонимание в глазах Эльзы, уточнила: — Пыталась не навернуться. Я выпила много вина. Подруге совершенно не обязательно было знать, что на самом деле она была занята тем, что пялилась на Реджину. Эльза откинулась в кресле с разочарованным вздохом. — Ты видела еще кого-нибудь знаменитого? — Думаю, нет, — сказала Эмма. — Извини. Я была в таком состоянии, что вообще не могла сосредоточиться на том, что происходит вокруг. Эльза моргнула. — Почему ты была в таком состоянии? Ты же не напилась и не опозорилась? То, с какой уверенностью она это спросила, заставило Эмму злобно на нее уставиться. — Нет, — сказала она. — Просто эта женщина. Реджина. Она ужасно давит — и я весь вечер чувствовала себя полной идиоткой, пока она со мной разговаривала. Я даже не помню половину того, что несла. Эльза фыркнула, взяла карандаш и начала крутить его между пальцев. Ее стол был завален эскизами и макетами обложек, и даже для Эммы этот беспорядок был перебором. — Я бы не отказалась почувствовать себя идиоткой ради бесплатного ужина в «Le Bernardin». Похоже, она заметила унылое выражение на лице Эммы, потому что быстро исправилась: — Но я уверена, ты не сделала ничего настолько тупого. Ты просто нервничала. Эмма вздохнула. — Честно говоря, мне кажется, ей даже нравилось, что я нервничаю. — О как, — заметила Эльза, подаваясь вперед. — В каком смысле? — Ну… — Эмма пыталась подобрать слова, чувствуя, как щеки горят. — Она смотрела на меня так, будто я забавная, а не глупая. И задавала вопросы, на которых я могла замешкаться. И много смеялась, но не надо мной, а как будто со мной, потому что я была очаровательно жалкая. — Ты действительно довольно жалкая, — задумчиво сказала Эльза, не обращая внимания на шлепок по бедру. — Я знаю, ты постоянно говоришь, что это было не свидание, но звучит как свидание. — Это не было им, — сказала Эмма, но голос получился не таким уверенным, как ей хотелось. — Как она с тобой поздоровалась? — Никак особо. Она уже была там, занята письмами, так что я просто села. Разочарование омрачило лицо Эльзы. — Понятно. А как попрощалась? Эмма замолчала — в тысячный раз за утро вспоминая, как Реджина наклонилась к ней. Ее руку на локте. Запах духов. Легкое касание губ к щеке. Она сглотнула. Глаза Эльзы уже блестели. — О боже. Это точно было свидание. — Нет, не было, — поспешно проговорила Эмма. — Ничего такого не произошло. Она просто поцеловала меня в щеку и сказала, что мы скоро увидимся. — Это было свидание, — уверенно сказала Эльза. — Она даже сама меня не приглашала! Попросила ассистента сделать это за нее. — Вау. Я мечтаю быть настолько важной, чтобы просить ассистента приглашать для меня горячих девушек. — Заткнись, — сказала Эмма. — Это не было свиданием. У нее есть бывший муж и ребенок — она вообще, скорее всего, не по женщинам. — Да все по женщинам, — совершенно серьезно сказала Эльза. — И она бы не стала тебя звать, если бы ты совсем не нравилась ей, даже если она еще в шкафу. — Или она просто хотела дружить. — Друзья не задают личные вопросы специально, чтобы второй замешкался. — Ты так делаешь постоянно! — Потому что я ужасный человек, — усмехнулась Эльза. — Так. Ты собираешься ей позвонить? Эмма застонала. — Нет. У меня нет ее номера. — А, — сказала Эльза, заметно сдувшись. — Вот отстой. Может, найдешь его где-нибудь? — Она супербогатый арт-дилер. Не думаю, что она раскидывается своим мобильным направо-налево. — Как ее полное имя? — спросила Эльза, пододвигая стул к компьютеру, руки зависли над клавиатурой. Эмма неохотно сказала фамилию Реджины — и прежде чем она смогла ее остановить, Эльза уже открыла «Google». Эмма знала по своей ночной сессии сталкинга, что там немного информации, но кое-какие хорошие фото были. Глаза Эльзы впились в один из снимков, и она присвистнула. — Охренеть, — сказала она. — И ты говоришь, она еще и богатая? — Да, — вздохнула Эмма, не отрывая глаз от одной фотографии Реджины, которую она уже решила считать своей любимой. На снимке Реджина была на открытии галереи, окруженная со всех сторон мужчинами, которые были старше и выше ее, и все же она каким-то образом выделялась как самый влиятельный человек на фото. — Она заплатила за ужин черной «Amex». Она даже не посмотрела на сумму. — Черт, — повторила Эльза. Ее взгляд даже не отрывался от страницы. — Это точно было свидание, Эм. — Нет, не… — Доставка для Эммы Свон? Голова Эммы резко поднялась на голос, доносившийся от лифтов. Ее сердце подпрыгнуло в груди — наполовину взволнованное, наполовину проклинающее — когда она увидела мужчину с огромным букетом белых тюльпанов. — Это я, — сказала она, игнорируя самодовольный взгляд Эльзы сбоку. Когда мужчина передал ей цветы, Эмма прижала их к себе так, будто ей вручили новорожденного ребенка. — Вау, — сказала Эльза. — Нет, ты права. Это точно не было свиданием. Эмма была слишком занята, пытаясь добраться до открытки, чтобы ответить. Когда она раскрыла ее, там оказалась корявая записка, и Эмма уже знала, что написана она была не самой Реджиной. «Спасибо за чудесный вечер.» Эльза заглянула ей через плечо, задержав дыхание. — Ничего не говори, — сказала Эмма, но Эльза уже заливалась умилением. — Эмма, она сходит по тебе с ума. — Нет, — отрезала Эмма. — Она просто старомодная. — А ты просто очень глупенькая, — вздохнула Эльза. — Интересно, сколько это стоит? — Много, наверное, — сказала Эмма, разглядывая плотную коричневую бумагу, в которую были завернуты цветы — такой вид бумаги, настолько сдержанный, что буквально кричит о деньгах. — Я должна поблагодарить ее, правда? — Я думала, у тебя нет ее номера? — Нет, но я могу написать ей на почту. Это ужасная идея? Может, оставить все как есть? Брови Эльзы уже поднимались при виде паники на лице Эммы. — Пиши. Живо. — Ей будет странно? — Наверняка, — пожала плечами Эльза. — Но, судя по тому, что ты рассказывала, ей нравится все странное, что ты делаешь. Она будет в восторге. Эмма смутно осознавала, что ее сейчас оскорбили, но не смогла придумать ответ. Вместо этого она поспешила через офис, прижимая тюльпаны к груди, как будто боялась, что кто-то их отберет. Когда она добралась до своего стола, то увидела, что Ингрид наблюдает за ней из кабинета. Ее взгляд был прикован к цветам, но она ничего не сказала. Эмма быстро села и поставила букет в сторону. Пока она ждала, когда загрузится почта, ее взгляд снова и снова возвращался к белым лепесткам. Когда наконец открылась папка «входящие», она пробежала ее глазами, проверяя, не написала ли Реджина сама. Нет — и от этого Эмме стало неожиданно тревожно. Тем не менее она открыла новое письмо и заставила себя напечатать что-то хоть немного нормальное. «Спасибо за цветы — они очень красивые. Не стоило тебе этого делать». Она уже была на середине остальных писем, когда в ее ящик ворвалась мгновенная, почти резкая реплика Реджины: «Пожалуйста. Их выбрала моя помощница.» Эмма откинулась на спинку стула, нахмурившись. Весь игривый тон, который она прокручивала в голове последние двенадцать часов, будто исчез, и в ней автоматически вспыхнул страх, что вечер прошел далеко не так хорошо, как ей казалось. Она всё равно протянула руку к клавиатуре и начала набирать ответ. «У твоей ассистентки хороший вкус». Написала она, ее руки лишь слегка дрожали. «Кстати, еще раз спасибо за ужин. Я знаю, что повторяюсь, но мне правда было очень приятно. Надеюсь, тебе тоже понравилось.» Она отправила сообщение, прежде чем успела сказать себе, что звучит отчаянно. Облегчение накрыло ее, когда через несколько минут пришел ответ от Реджины. «У тебя замечательные манеры, мисс Свон. Пожалуйста, и тебе не нужно продолжать благодарить меня — поверь, мне было не менее приятно, а возможно, даже больше, чем тебе.» Это тревожно ясно показывало, какой слабостью Эмма обладала, когда речь заходила о внимании: стоило ей прочесть эти две строчки, и ее моментально охватил жар, радость поднялась внутри, будто ее наполняли теплой водой. Она огляделась по офису, убеждаясь, что никто не видит восторженной улыбки, которая начинала изгибать ее губы, и снова положила руки на клавиатуру. «Считай, что я теперь поклонница морепродуктов. Может, в следующий раз я даже попробую кальмара.» Она откинулась назад, ожидая очередного ответа, но тот так и не пришел. И не прошло и десяти минут, как паника снова накрыла ее. — Какую же глупую хрень ты сказала, — ругала она себя шепотом. — Тебе даже не так уж понравилась еда. Она подумает, что ты врешь. Ты не хочешь пробовать кальмара. Ты просто попробовала навязать ей второе свидание. Она подумает, что ты разговариваешь с ней только ради бесплатной еды. Она больше никогда не ответит. — Эмма, — потребовал сверху голос, и она подняла голову. На языке у нее стоял вкус железа — она снова прокусила внутреннюю сторону щеки. Ингрид смотрела на нее сверху вниз. — Цветы? Эмма перевела взгляд на букет. Глянцевые белые лепестки казались слишком чистыми по сравнению с остальной частью ее стола. После долгой паузы она сказала: — Это от одного PR-агентства. Взгляд Ингрид был абсолютно бесстрастным и крайне недоверчивым. — И какое именно PR-агентство готово отправить тебе букет за девяносто пять долларов из Scott’s Flowers? — Очень хорошее? — неуверенно предположила Эмма. Ингрид лишь закатила глаза. — Ладно. Кто бы это ни был, держи их в тепле. У тебя готовы те счета, что я просила? — Вот, — сказала Эмма, протягивая стопку бумаг. — Отлично. И позвони моей матери, отмени наш обед. У меня нет сегодня сил на нее, но придумай, пожалуйста, что-нибудь правдоподобное. — Конечно, — сказала Эмма, уже тянувшись к кнопке быстрого набора. Ингрид ушла, ее дымчато-серый свитер облегал худую фигуру. Эмма дождалась, пока та выйдет из зоны слышимости, и только тогда занялась ее матерью. Она как раз объясняла, что Ингрид якобы разболелась, когда ее входящие снова звякнули. Как только Эмма увидела имя Реджины, она прикусила язык. — Ай, — пробормотала она, прижимая язык к нёбу, пока женщина на том конце продолжала жаловаться на очередной отмененный обед. — Я понимаю, миссис Уайт, простите. Ваша дочь тоже передает извинения. Нет, ее сегодня нет в офисе — она решила остаться дома. Она хотела открыть письмо, но заставила себя подождать, пока мать Ингрид не перестанет ворчать. Когда Эмма наконец получила согласие перенести встречу на три недели вперед — встречу, которую, как она знала, тоже отменят — она повесила трубку. Язык пульсировал, а курсор уже завис над новым письмом. Ее дыхание перехватило, когда она прочла: «Какой у тебя номер мобильного?» И всё. Эмма пролистала вниз, надеясь увидеть что-то еще — хотя бы отсылку к ее нелепому предыдущему письму, чтобы убедиться, что Реджина ее не возненавидела, — но там больше ничего не было, только раздражающе стильная подпись к письму. Она сглотнула и напечатала одно слово: «Зачем?» Она надеялась, что прозвучит так же спокойно, как Реджина, но в глубине души знала, что звучит скорее колко. Тем не менее, спустя несколько минут пришел еще один ответ: «Потому что мне было бы удобно связываться с тобой вне рабочих часов с девяти до пяти.» Эмма послушно отправила свой номер, затем откинулась назад, ожидая, что Реджина поступит так же. Она знала: когда эти десять цифр упадут в ее входящие, как детали конструктора, это будет почти как выиграть медаль. Она ждала награду, которую, как была уверена, сейчас получит. Но так и не получила. И узел в ее груди не расслабился до конца дня.

***

За всю неделю Эмма так и не получила от Реджины ни одного сообщения. Каждый день, приходя домой после работы, она собирала конверты, которые ждали ее на столике в прихожей, сжимала их в кулаке, а затем сразу поднималась к себе в комнату, чтобы избежать Мэри Маргарет и Дэвида. Как бы она их ни любила, их бесконечное хихиканье напрочь убивало ее эмо-настроение, и она начала запираться у себя в спальне до тех пор, пока они наконец не расходились по своим. Иногда вид тюльпанов поднимал ей настроение. Иногда — наоборот. Заснеженные и безупречные, они были самым красивым предметом в ее скучной спальне, и чаще всего одно их присутствие приносило Эмме спокойствие. Она могла лежать на кровати и, повернув голову набок, смотреть на них часами. В другие моменты один только их вид вызывал у нее тошноту. Они напоминали ей о том, что Реджина даже не выбирала их сама и не позвонила ни разу с тех пор, как поручила кому-то другому отправить их. В субботний вечер Эмма сидела на кровати, сжимая в одной руке виски с колой. Ее ноутбук был открыт весь день, потому что она пообещала себе, что сегодня наконец-то приведет свои счета в порядок. Она обещала это себе почти каждые выходные — и ни разу не выполнила. Вместо этого она провела большую часть дня с открытым документом «word», медленно печатая план детской истории, которая уже давно вертелась у нее в голове. Телефон зазвонил, и Эмма подпрыгнула на три сантиметра. Был один человек, которого она надеялась услышать, и много, очень много людей, которых не хотела. Она посмотрела на экран и поняла, что это было имя не того, кого она так жаждала увидеть. — Привет, Эльза, — сказала она, зажав телефон между ухом и плечом. Сделала глоток напитка, она продолжила печатать. — Все в порядке? — Все нормально, — ответила Эльза. Линия тихо потрескивала, и Эмма поняла, что та где-то на улице. — Переодевайся и приходи ко мне в «Mulligan's». Эмма вздохнула: — Мне как-то не хочется сегодня выходить. — Ты всегда так говоришь. Потом я все равно вытаскиваю тебя из дома, и ты замечательно проводишь время. Давай, я встречаюсь там с ребятами через тридцать минут, мне нужна твоя моральная поддержка. — У меня нет денег, — сказала Эмма. Ее слегка задело, когда Эльза рассмеялась. — Тоже мне новость, — сказала она. — Ну давай, Эм. Ты всю неделю ходишь как туча. Тебе нужно развеяться и перестать париться из-за этой художницы. — Я не парюсь, — сказала Эмма, щурясь от головной боли, которая точно была вызвана стрессом. — Я просто занята. — Эмма, — вздохнула Эльза, и от ее умоляющего тона решимость Эммы заметно ослабла. — Первый раунд за мой счет. Пожалуйста? Эмма застонала. Она уже выпила, так что пара дополнительных напитков ее не убьет. Да и сопротивляться, когда Эльза начинает упрашивать, она никогда не умела. — Ладно, — сказала она. — Но я не собираюсь наряжаться. И если ты снова бросишь меня и пойдешь флиртовать с тем жирным гитаристом, я уйду. — Справедливо. Скоро увидимся. Эльза отключилась, даже не попрощавшись, и Эмма с трудом поднялась с кровати.

***

Когда Эмма, втиснувшись в диван, рассчитанный на троих, но уже занятый пятью, наконец устроилась, ей вдруг стало как-то легче. Было что-то по-своему терапевтичное в том, чтобы перестать злиться из-за одного и начать злиться из-за чего-то другого. — Ненавижу это место, — сказала она, когда Эльза села рядом, бесцеремонно отодвинув какого-то парня, которого Эмма даже не знала. — Почему ты выбрала именно это место? — Дохрена пива, — ответила Эльза. Ее белоснежные волосы были небрежно закручены в высокий узел, который заставил Эмму мысленно проклясть собственные кудри. По меньшей мере трое уже смотрели на Эльзу с откровенным восхищением. — Других причин не нужно. Эмма закатила глаза. — Раз уж заговорили об этом — где мой напиток? — Вот, мэм, — сказала Эльза, пододвигая ей стакан. — А теперь перестань хандрить. — Я не хандрю. У меня всё нормально. — Ты зацикливаешься, — поправила Эльза. — Перестань переживать из-за Реджины. Либо она специально играет в недотрогу, либо просто не стоит твоих усилий. — Я не переживаю из-за нее, — пробормотала Эмма в свой стакан. Ей даже не нужно было смотреть — она и так знала, каким взглядом Эльза на нее сейчас смотрит. — Да ладно, Эм. Ты никогда так быстро не увлекаешься, — сказала Эльза осторожно. — Даже когда начала встречаться с Киллианом, тебе было не настолько важно, позвонит он или нет. — Мы с Реджиной не встречаемся, — сказала Эмма. Слова вырвались громче, чем она хотела, и люди, сидевшие рядом, повернулись на шум. Уже тише она добавила: — Просто она немного засела у меня в голове. Я стараюсь забыть, но это сложно. Эльза просто посмотрела на нее: — А кто сказал, что тебе нужно забывать? Она ведь сама попросила твой номер. Не стала бы этого делать, если бы не была заинтересована. Эмма всю неделю убеждала себя в том же, но опыт давно научил ее не цепляться за подобные вещи. Ожидать худшего было куда безопаснее. Она пожала плечами и отпила пива: — Возможно. Просто не хочу строить иллюзий. — Ладно, — сказала Эльза, откинувшись на спинку дивана и оглядывая зал. — Тогда давай найдем тебе кого-нибудь горячего, чтобы скоротать время. Кто тебе приглянулся? Эмма окинула взглядом зал, полный вспотевших двадцатилетних, отчаянно пытающихся выглядеть расслабленно при стопроцентной влажности воздуха. — Никто особо не выделяется. — Ну же, — вздохнула Эльза, указывая на высокого парня у двери. — А этот? Эмма прищурилась: — Кажется, я уже с ним переспала. — Серьезно? Когда? — Трудно сказать, — призналась Эмма. — Просто помню, что у него был сломан нос. Эльза рассмеялась: — Хорошо. А вон та компания? Кто-нибудь нравится? Но Эмма уже не слушала. Ее взгляд был прикован к двери, и что-то сжало грудь между легкими. В зал вошел Киллиан — в окружении компании таких же псевдо-рокеров, все в кожаных куртках, несмотря на жару. С ним была вся группа и их подружки, и Эмма почувствовала укол ностальгии, вспоминая, как когда-то была частью этой компании, несмотря на то, как сильно они ее раздражали. — Игнорируй его, — прошипела Эльза, заметив, куда Эмма смотрит. — Он придурок, помнишь? — Знаю, — тихо сказала Эмма и залпом осушила половину бокала. — Ты знала, что он будет здесь? — Конечно нет. Я думала, у него сегодня концерт. — Наверное, отменили, когда все узнали, насколько они дерьмовы, — пробормотала Эмма. Эльза рассмеялась, довольная, что Эмма все еще способна шутить. Киллиан оглядел зал и, заметив Эмму, направился прямо к ней. Эмма вжалась в потрескавшуюся кожу дивана. — Че как, Свон? — Произнес он, придвигая табурет к их низкому столику. — Тут не протолкнуться, не против, если мы присядем? Эмма моргнула, глядя на него. Он уселся, не дождавшись ответа, и потянулся за кувшином пива, стоявшим прямо перед ним. — Прошу прощения, засранец — резко сказала Эльза. — Ты платил за это? — Нет, — ответил он, наливая себе пиво. — Это была ты? — Да, заплатила. И это не для тебя. — Успокойся, милая. Следующий кувшин куплю я. Оба знали точно, что этого не произойдет. Эльза закатила глаза и посмотрела на Эмму. Спрятав остатки смущения, Эмма сказала: — Киллиан, серьезно. Ты не можешь просто наливать себе, как будто ты тут хозяин. — Господи, что на вас двоих нашло? — возмутился Киллиан. К этому моменту вокруг него уже собралась его компания, и все они с издевкой смотрели на Эмму. Она тяжело вздохнула, прекрасно понимая, как он, должно быть, рассказал им о событиях прошлой недели. — В последний раз, когда я тебя видела, был мой день рождения, — холодно сказала она. — Ты только бросил меня и ушел, хлопнув дверью. Извини, что я не постелила тебе красную дорожку. Киллиан усмехнулся: — Всё еще злишься, вижу. — Можешь не выпендриваться только потому, что рядом с тобой твои прихвостни? — огрызнулась Эмма. Она услышала дрожь в собственном голосе, но заставила себя говорить дальше. — Ты вел себя как полный мудак, а теперь делаешь вид, что ничего не случилось. Все, кто находился в радиусе пяти метров, уже наблюдали за ними, и Эмма вдруг пожалела, что не выпила больше. Она потянулась к стакану, который Киллиан только что налил себе, и выхватила его из его руки. — Это мое, — сказала она ровно. — А ты можешь сходить нахуй. Эльза расхохоталась: — Ты слышал девушку. Киллиан уставился на Эмму. Его лицо потемнело — было видно, что он задается вопросом, зачем вообще встречался с ней. Одна из девушек, стоявших за его спиной, — кажется, Эмма раньше ее не видела, хотя всех их было трудно различить, они были словно под копирку, — скользнула рукой по его плечам. — Пойдем, малыш, — сказала она, не сводя взгляда с Эммы. Глаза у нее были слишком большими для узкого лица, и в них блестел вызов. — Она того не стоит. Эмма посмотрела на девушку, лет на шесть моложе себя, и почувствовала, как последняя целая часть ее сердца треснула. — Верно, — протянул Киллиан, вставая и нарочно задевая стол. Стаканы возле Эммы расплескались, обдав пивом ее колени. — Не стоит. Он обвил рукой талию худой девушки и, ведя ее, направился к другой стороне бара, вся его компания потянулась за ним. Эмма смотрела им вслед, чувствуя боль, тянущую грудь изнутри. — Это был твой бывший? — спросила девушка справа. Эмма наклонилась вперед и схватила один из двух своих стаканов. — Ага, — ответила она и залпом допила все до дна. — Ну, он немного мудак, — сказала девушка. Эмма вздохнула, готовая согласиться, но та добавила: — Хотя акцент у него классный. — Сара, заткнись, — рявкнула Эльза. Эмма проигнорировала обеих, взяла второй стакан и осушила и его. — Пойду куплю еще кувшин, — сказала она, поднимаясь на шаткие ноги. — Не обязательно, — сказала Эльза, хватая ее за руку. Эмма выдернула ее. — Все нормально, — ответила она, не удивляясь, насколько безжизненно звучит ее голос. Она знала, что ведет себя безрассудно, уже и так перебрав, но чувствовала жар, грусть и наплевательское равнодушие. Всю неделю она считала каждую мелочь, готовила обеды сама, терпела урчание в животе, чтобы убедить себя, что хоть как-то выбирается из той финансовой ямы, в которую загнала себя. А потом приходили выходные, один бокал превращался в десять, и мягкое опьянение напоминало, как приятно хоть немного оглушить себя от реальности. Она забывала про конверты. Ей становилось все равно на звонки. Пошатываясь, она добралась до бара и вытащила банковскую карту, рассудив, что еще минус пятнадцать долларов в перерасходе уже ничего не изменят. Она знала, что сидящие за спиной обсуждают ее, и поэтому не спешила возвращаться.

***

Запинаясь на ковре у входа, Эмма чертыхнулась. Этот ковер в коридоре поставила Мэри Маргарет, и теперь он снова мешался под ногами. Эмма пнула его в сторону и закрыла за собой входную дверь, надеясь, что все звуки кажутся такими громкими лишь потому, что она влила в себя больше, чем весила, и теперь ее мозг попросту отказывался работать. Она на цыпочках поднялась по лестнице в свою комнату и закрыла дверь. Затем просто опустилась на пол. Часть ее надеялась, что теперь, наконец, она сможет заплакать. Но этого так и не произошло. Она не плакала уже много лет — с тех пор, как была ребенком, которого снова и снова передавали из одной приемной семьи в другую: то она была слишком шумной, то слишком тихой, то неопрятной, то слишком замкнутой. В какой-то момент слезы просто надоели, и Эмма выработала другие способы справляться с болью — такие, что заканчивались на дне бутылки и утренним ощущением, будто ей стало только хуже. Она вытянула ноги и посмотрела на пятна от пива на джинсах. Не была уверена, что они вообще с этого вечера. Потом она услышала жужжание. Замерла. Убедившись, что ей не показалось, порылась в карманах и достала телефон. На экране высветился незнакомый номер. Эмма автоматически замерла. Коллекторы обычно не звонили в такое время, но это не значило, что на другом конце не ждала какая-то другая плохая новость. Она сглотнула, чувствуя во рту вкус несвежего пива, и сипло ответила: — Алло? — О, — произнес голос на другом конце. Послышалась пауза, легкий треск, а потом уточнение. — Эмма? — Да, — сказала она, откинув голову к двери. — Кто это? — Это Реджина, — ответил голос, и Эмма с удивлением хлопнула ладонью по полу. Она мгновенно выпрямилась, будто Реджина могла видеть, как она сидит, и тут же отчитать за осанку. — О! Привет. Эй. Ты… ты позвонила. Опять повисла пауза, и когда Реджина заговорила, ее голос звучал странно отдаленно: — Да. Я не ожидала, что ты возьмешь трубку — ведь у тебя сейчас, должно быть, уже очень поздно? Эмма закрыла глаза, пожалев о двух последних бурбонах больше, чем о чем-либо еще. — Да, я только что вернулась домой. Потом до нее дошло, что именно сказала Реджина. — А где ты? — Добавила она. — Я в Токио, — ответила та, и Эмма лишь закатила глаза. Конечно, в Токио. — Я здесь с четверга. — Так вот почему я ничего не слышала от тебя? — спросила Эмма и тут же застонала, осознав, как отчаянно это прозвучало. Но даже сквозь потрескивание линии она услышала тихий смешок Реджины. — Боюсь, что да. Поездка, признаться, не из приятных. Я только что вернулась в номер после отвратительного делового ужина. — Когда возвращаешься? — Завтра, к счастью. — Круто, — сказала Эмма. Голова у нее плыла — наполовину от алкоголя, наполовину от самого голоса Реджины, который всегда превращал мысли в вязкий туман. — Я никогда не была в Токио. Это было самое тупое, что она могла сказать, потому что, разумеется, она никогда не бывала в Токио. К счастью, Реджина уже отвечала: — Правда? Тебе, возможно, понравилось бы. Прекрасный город — если, конечно, тебя не заставляют силой есть сашими арт-дилеры. Эмма засмеялась. — Насильно кормить — это что, часть должностных обязанностей арт-дилера? — Я, между прочим, никогда не заставляла тебя есть, — заметила Реджина. — Если позволишь заметить, мисс Свон, ты звучишь слегка пьяной. — Ну конечно я слегка пьяна, — ответила Эмма, радуясь, что звучит именно «слегка», а не «в стельку». — Чем, по-твоему, еще я могла бы заниматься в четыре утра? — Полуночная прогулка? — предположила Реджина. — Не думаю. — Ах, ну тогда, — сказала Реджина, — полагаю, питье — второй по уместности вариант. Приятно провела вечер? Эмма моргнула. Вопрос показался ей на редкость дружелюбным, и она даже не сразу поверила, что услышала правильно. — Приятно провела вечер? — Да, Эмма. Тебе было весело? — Я… — Эмма запнулась. Правда заключалась в том, что нет, совершенно не весело, но именно такого ответа Реджина явно не ждала. — Было нормально. Не особо хотела идти, но меня уговорили. — Это то же самое чувство, что после нашего ужина? — Что? Нет! Конечно нет. Мне правда понравилось, — выпалила Эмма. Она услышала, как Реджина смеется. — Я пошутила, мисс Свон. Просто хотела узнать, удастся ли мне выудить из тебя еще одно «спасибо». Эмма нахмурилась, хотя смотреть на это было некому. — Низкий прием. Пользоваться моим пьяным состоянием. — Ну-ну, — плавно сказала Реджина. — Я бы никогда не воспользовалась тобой в пьяном виде. Даже если бы ты сама меня об этом попросила. Эмма замерла. Это прозвучало подозрительно похоже на намек на секс, но она не была уверена, что ее мозг сейчас способен адекватно воспринимать слова. Тем не менее, сама мысль о том, что Реджина могла бы воспользоваться ею хоть в каком-либо смысле, заставила Эмму вспыхнуть с головы до ног. Она откинулась затылком к двери. — Впрочем, — голос Реджины стал мягче, — пожалуй, мне стоит дать тебе поспать. — Наверное, — медленно ответила Эмма. Она знала точно: уснуть в ближайшее время не сможет. — Мы скоро снова поговорим, — сказала Реджина. И снова Эмма уловила, что это не был вопрос — это было утверждение. Только в этот момент Эмма поняла, что так и не спросила, зачем вообще Реджина позвонила. Она открыла рот, чтобы спросить — но в трубке уже раздался щелчок. Даже не попрощавшись, Реджина просто отключилась.