Судьба в белом халате

Дженна Ортега ненавидела больницы. Она ненавидела их стерильный белый цвет, который слепил глаза, ненавидела этот специфический запах смеси хлорки и спирта, и, больше всего на свете, она ненавидела ждать. — Маркус, если ты еще раз скажешь, что тебе «норм», я сама доломаю твою вторую руку, — процедила Дженна, не отрывая взгляда от тяжелого тома «Гражданского процессуального права», лежащего у неё на коленях. Её младший брат, шестнадцатилетний Маркус, сидел рядом на неудобном пластиковом стуле, прижимая к груди локоть, который уже успел припухнуть и приобрести неприятный фиолетовый оттенок. Скейтборд — его вечное проклятие и главная любовь — сиротливо стоял у стены приемного покоя. — Джен, это был просто «кикфлип», я просто неудачно приземлился, — пробормотал он, морщась от боли. — Зачем мы вообще здесь? Само заживет. — Само заживает только глупость, и то не в твоем случае, — Дженна поправила очки в тонкой оправе. — Нам нужна консультация. Мама убьет меня, если я привезу тебя домой с кривой рукой.  Дженна посмотрела на часы. Прошло уже сорок минут. В свои девятнадцать она уже училась на втором курсе юридического и привыкла к порядку, четкости и соблюдению регламента. Больничная бюрократия выводила её из себя. Она уже представляла себе этого врача: какой-нибудь уставший старик в пожелтевшем халате, который будет полчаса ворчать о том, что «молодежь нынче пошла бестолковая», а потом выпишет мазь и отправит их восвояси. — Номер 412, Маркус Ортега? — раздался звонкий, чистый голос со стороны смотровых боксов. Дженна захлопнула книгу так громко, что пара сидевших неподалеку пациентов вздрогнула.  — Наконец-то, — буркнула она, вставая и помогая брату подняться. — Идем. Постарайся не выглядеть как побитая собака, иначе нас заставят заполнять еще десяток анкет. Они зашли в кабинет. Дженна уже приготовила свою самую «юридическую», холодную мину, чтобы сразу пресечь любое занудство со стороны персонала. Она ожидала увидеть кого угодно, но не *её*. У стола, заполняя что-то в планшете, стояла девушка. На ней был синий хирургический костюм, который казался чуть великоват в плечах, и белый халат с бейджем: *«Эмма Майерс, ординатор-хирург»*. Её светлые волосы были собраны в небрежный пучок, несколько прядей выбились и обрамляли лицо, которое казалось слишком юным и светлым для этого мрачного места. Эмма подняла взгляд, и Дженна почувствовала, как её внутренний «адвокат» внезапно лишился дара речи. У девушки были огромные, невероятно живые глаза, в которых отражались люминесцентные лампы кабинета. — Привет, — Эмма улыбнулась, и эта улыбка была настолько искренней, что в стерильной комнате будто стало на пару градусов теплее. — Так, кто из вас решил бросить вызов гравитации? Маркус неловко кивнул на свою руку. — Я. Скейтборд оказался сильнее. — Скейтборд — коварный противник, — Эмма подошла ближе, мягко, но уверенно беря Маркуса за здоровую руку, чтобы направить к кушетке. — Я Эмма, прохожу здесь ординатуру. Давай посмотрим на твой локоть. Дженна стояла у двери, всё еще прижимая к себе тяжелый учебник по праву. В её голове, обычно работающей как швейцарские часы, что-то закоротило. Это было то самое странное чувство, о котором пишут в дешевых романах — «щелчок». Мир не перевернулся, небо не упало на землю, но фокус внимания сузился до этой девушки в синей форме.  Эмма действовала профессионально. Она осторожно ощупывала руку Маркуса, задавая ему вопросы, на которые тот отвечал на удивление охотно, хотя обычно был неразговорчив с незнакомцами. — Ну, кости, кажется, целы, но связкам пришлось несладко, — заключила Эмма, а затем повернулась к Дженне. — Вы его сестра? Дженна вздрогнула, возвращаясь в реальность. — Да. Дженна. Дженна Ортега. Я... я привезла его. Слежу, чтобы он не сбежал до того, как ему окажут помощь. Эмма снова улыбнулась, и на этот раз её взгляд задержался на Дженне чуть дольше. Она скользнула глазами по строгому пиджаку Дженны, по книге в её руках и по её напряженному лицу. — Юрист? — Эмма кивнула на учебник. — Учусь, — Дженна постаралась вернуть себе уверенный тон. — Второй курс.  — Ого. Значит, мне стоит быть осторожнее с диагнозом, а то вы подадите на меня в суд за неверную фиксацию сустава? — в голосе Эммы послышалась смешинка. — Если фиксация будет неверной — безусловно, — ответила Дженна, сама не понимая, почему она пытается шутить (или угрожать?) в такой момент. Эмма тихо рассмеялась. Этот смех был похож на звон маленьких колокольчиков. — Я постараюсь оправдать ваши ожидания, будущий адвокат Ортега. Сейчас я наложу тугую повязку и выпишу направление на рентген, просто чтобы исключить микротрещины. Подождете здесь пять минут? — У нас есть выбор? — спросила Дженна, но уже без прежней агрессии. — Всегда есть выбор, — Эмма на мгновение подошла ближе, проходя мимо Дженны к шкафу с медикаментами. На секунду Дженна почувствовала запах... не антисептика, а чего-то едва уловимого — ванили и чистого хлопка. — Но я рекомендую остаться. Со мной весело. Она подмигнула. Дженна замерла, чувствуя, как кончики её ушей начинают гореть. Она привыкла контролировать ситуацию, привыкла к логике и сухим фактам. Но в этой блондинке в медицинском халате не было никакой логики. Только хаос, тепло и странное притяжение, которое Дженна уже не могла игнорировать. «Это просто больница», — подумала Дженна, крепче сжимая свою книгу. — «Просто врач. Просто ординатор». Но где-то глубоко внутри юридический мозг Дженны уже начал фиксировать новое дело. Дело, в котором главным свидетелем и обвиняемым была её собственная внезапная симпатия. Процесс наложения повязки занял не больше десяти минут, но для Дженны это время растянулось, словно в замедленной съемке. Она стояла у стены, скрестив руки на груди, и наблюдала за каждым движением Эммы.  Майерс работала уверенно. Было что-то завораживающее в том, как её тонкие пальцы порхали над локтем Маркуса. Она не просто бинтовала — она словно успокаивала саму травму. При этом Эмма умудрялась продолжать болтать с Маркусом о каких-то новых видеоиграх, о которых Дженна не имела ни малейшего представления. — Готово, чемпион, — Эмма закрепила край эластичного бинта фиксатором и слегка похлопала парня по здоровому плечу. — Рентген на втором этаже, кабинет 204. Очереди там сейчас быть не должно. Если подтвердят, что трещин нет — свободен. Но две недели никакого скейта. Это приказ врача. Маркус послушно кивнул, выглядя на редкость присмиревшим.  — Понял. Спасибо, доктор Эмма. — Просто Эмма, — она подмигнула ему и повернулась к Дженне. — А вам, будущий прокурор, нужно будет зайти на стойку регистрации, чтобы закрыть карту. И... вот. Она протянула Дженне узкий листок бумаги. Это не был официальный бланк. Это был вырванный листок из блокнота, на котором быстрым, но на удивление разборчивым почерком были написаны названия мазей и график приема обезболивающих. — Это рекомендации, — пояснила Эмма, подходя чуть ближе. — В аптеке внизу они есть. Я написала те, что меньше влияют на желудок, он у подростков чувствительный. Дженна взяла листок, стараясь, чтобы их пальцы не соприкоснулись. Но избежать этого не удалось. Кожа Эммы была теплой, почти горячей по сравнению с ледяными пальцами Дженны, которые всегда мерзли в кондиционированных помещениях. Этот короткий контакт отозвался внизу живота Дженны странным, тянущим чувством. — Спасибо, — Дженна кашлянула, поправляя очки. — Я... я прослежу, чтобы он всё выполнял. У меня хорошая память на инструкции. — Я в этом не сомневаюсь, — Эмма оперлась бедром о край стола, рассматривая Дженну с нескрываемым любопытством. — Вы всегда такая серьезная, Дженна? Дженна замерла, уже собираясь выйти из кабинета. — Жизнь — серьезная штука. Особенно когда твой брат пытается стать лауреатом премии Дарвина три раза в неделю. Эмма рассмеялась.  — Справедливо. Но иногда полезно выходить из образа «железной леди». Вам идет, когда вы хмуритесь, но, думаю, улыбка вам идет больше.  Дженна почувствовала, что её лицо снова предательски краснеет. Она была мастером дебатов в университете, могла загнать оппонента в угол одним вопросом о поправках к конституции, но сейчас она чувствовала себя первокурсницей, которая забыла тему доклада. — Пойдем, Маркус, — бросила она, поспешно направляясь к выходу. — Рентген сам себя не сделает. — До свидания! — крикнул Маркус, ковыляя за сестрой. — Удачи! Береги локоть! — донеслось им вслед. Весь путь до рентгена и последующее ожидание результатов Дженна провела в полном молчании. Она пыталась читать свой учебник, но строчки о праве собственности на недвижимость расплывались, превращаясь в синие буквы на вырванном листке из блокнота. *«Эмма Майерс...»* — крутилось в голове. Она была слишком яркой для этой больницы. Слишком живой. В мире Дженны люди делились на тех, кто соблюдает правила, и тех, кто их нарушает. Эмма, кажется, создавала свои собственные. — Джен, ты чего? — голос Маркуса вывел её из транса. Они уже выходили из больницы, направляясь к парковке. — О чем ты? — Ты бумажку эту из рук не выпускаешь. И вид у тебя такой... как будто ты теорему сложную решаешь. Дженна посмотрела на свою руку. Она действительно сжимала листок с рекомендациями так, будто это была важная улика в деле государственной важности. — Просто не хочу потерять список лекарств, — соврала она, открывая машину. — Садись давай. Мама уже три раза звонила. Она села за руль, но прежде чем завести мотор, еще раз взглянула на записку. В самом низу, под списком медикаментов, была приписка, которую она не заметила раньше. Крошечным шрифтом, почти на полях, было выведено: *«P.S. Если возникнут вопросы по лечению (или если захотите подискутировать о праве) — я здесь по сменам "сутки через двое". Берегите себя, Дженна».* Сердце Дженны пропустило удар. Это не был номер телефона, это не было прямое предложение свидания. Это было... приглашение. Тонкое, изящное, оставляющее ей пространство для маневра, как и полагается в хорошей юридической сделке. Дженна закусила губу, стараясь сдержать невольную улыбку.  — Вот как… — прошептала она себе под нос, заводя двигатель. — Ты что-то сказала? — отозвался Маркус, пристегивая ремень. — Сказала, что завтра мы купим тебе защиту для локтей. И коленей. И, возможно, шлем с забралом. Дженна выехала с парковки, но в зеркало заднего вида она еще долго смотрела на светящиеся окна четвертого этажа — там, где в операционных и смотровых сейчас находилась девушка с глазами цвета утреннего неба. Вечер дома прошел как в тумане. Дженна пыталась готовиться к семинару, но мысли постоянно возвращались к Эмме. Она начала анализировать. *Объект А (Дженна): Рациональна, планирует всё на пять лет вперед, не верит в любовь с первого взгляда.* *Объект Б (Эмма): Врач, спонтанна, обладает избыточным обаянием.* Вероятность их успешного взаимодействия? По законам логики — стремится к нулю.  Вероятность того, что Дженна вернется в ту больницу через три дня под каким-нибудь предлогом?  — Сто процентов, — вздохнула Дженна, закрывая ноутбук. — Виновна по всем статьям.