Лорд

Джинкс склонилась над чертежами в своей мастерской. Стены, покрытые граффити, дрожали от гула паровых генераторов, а через треснувшее окно пробивался тусклый свет неоновых реклам. Ее пальцы, испачканные в масле и химикатах, дрожали не столько от возбуждения, сколько от привычной дрожи — побочного эффекта шиммерных инъекций. Огромная пушка, собранная из обломков пилтоверских технологий и заунского металлолома, занимала полкомнаты. На полках валялись обгоревшие схемы, обрывки записей и игрушечная обезьянка с оторванной лапой — единственное, что осталось от Паудер. Внезапно воздух дрогнул, как будто сам Заун затаил дыхание. Перед ней материализовалась фигура в серебряных доспехах, отливавших синевой арктических льдов. Крылья за его спиной, похожие на сколотые кристаллы, мерцали, словно собираясь рассыпаться от малейшего прикосновения. . — Ангел смерти? — фыркнула Джинкс, хватая гаечный ключ. — Ты не первый, кто пытается меня придушить. Но если думаешь, что я сдамся без боя… Лорд снял шлем. Его крылья растворились в воздухе, оставив после себя лёгкий ветерок, который закружил клочки бумаг. Вместо устрашающего воина перед ней стоял мужчина в потрёпанной чёрной рубашке, с каштановой косой и глазами, холодными как ледник, что выдавали нечто большее, чем человеческая природа. Ветер, игравший с его волосами, на миг стал теплее — будто сама стихия пыталась смягчить его демоническую отстранённость. — Бродяга с дешевым гримом? — она прищурилась, замечая, как свет газовых ламп играет на его коже — слишком гладкой, без шрамов, без следов времени. — Или ты решил, что ледяной взгляд добавит тебе харизмы? — Харизма — субъективное понятие, — ответил он, голос ровный, но уголки губ чуть усмехнулись, будто он вспомнил кого-то. Воздух вокруг него слегка завихрился, поднимая с пола пылинки. — А вот твоя пушка… Стабилизатор смещён на два дюйма влево. Взрывчатка сдетонирует при первом выстреле. — Сам взорвись лучше! Или не умничай! — Джинкс зарычала, но тут же замолчала, заметив, как он ткнул пальцем в слабое место в чертеже. Лорд наклонился, его движения были резковаты, словно он забыл, как взаимодействовать с живыми. Взял карандаш — тот самый, что когда-то подарил ей Силко, — исправил расчёты, затем неловко хлопнул её по плечу, как когда-то делал Дэмор, пытаясь скрыть за своей суровостью заботу. Рука его дрогнула, и ветерок, словно отозвавшись на это движение, аккуратно подхватил упавший лист бумаги, положив его обратно на стол. — Но импульсная система… Гениально. — Он повернулся, и Джинкс поймала мимолетную улыбку, которая смягчила его ледяной взгляд. — Ты используешь магнитные поля для ускорения снаряда. Даже я не сразу это понял. — Ты… что, инженер? — она скрестила руки, стараясь скрыть, как покраснела от похвалы. — Нет. Просто бродяга, — он указал на схему, и ветерок аккуратно развернул лист, чтобы Джинкс видела его правки. — Добавь здесь охлаждающий контур. Иначе ствол расплавится. Джинкс фыркнула, но тут же схватила инструменты. Странно — его присутствие не вызывало привычного гула в голове. Голоса молчали, будто убаюканные ритмичным шелестом воздуха, который обвивал её запястья, как невидимые браслеты. — Знаешь, я когда-то тоже… — Лорд запнулся, будто слова застряли в горле. Ветер внезапно стал резче, заставив дрогнуть пламя газовой лампы. — Ломал себя, чтобы выжить. Пил яд, думая, что это лекарство от слабости. Но ошибался. — Поняла, дедуля. Ты хочешь сказать, что я тоже накосячу? — она бросила в него болтиком, но без злости. На столе рядом лежала фотография — она и Силко, сделанная пару лет назад, когда он только взял её под свое крыло. — Нет. Ты умнее. И… упрямее. — Он отвернулся, разглядывая её старые чертежи на стене, где между схемами бомб висел детский рисунок: солнце над Зауном. Он когда-то тоже рисовал подобные картинки в дневнике, мечтая о более лучшем мире. Теперь эти страницы сгорели вместе с его прошлой жизнью. — У тебя есть то, чего не хватало мне. Надежда. Джинкс замерла. Никто не говорил с ней так… просто. Без страха, без жалости. Даже Вай, её единственная сестра, всегда смотрела на неё как на ходячую катастрофу. Воздух вокруг Лорда замер, превратившись в прозрачную стену, за которой буря его эмоций оставалась невидимой. — Эй, Ледяной Призрак, — она толкнула его локтем, замечая, как ветерок игриво подул ей в лицо, сдувая синие пряди с глаз. — Если ты такой умный, помоги с паяльником. А потом… Может, покажешь, как эти твои ветра работают? Он кивнул, и в мастерской закружились вихри, аккуратно поднося детали. Джинкс, смотря на это, вдруг громко засмеялась — так смеялась только Паудер, когда Экко качал её на качелях из старых труб. Лорд, услышав этот звук, на миг закрыл глаза, будто вспоминая другой смех — из времени, когда его звали иначе. Они провели за чертежами несколько часов. Лорд, сидя на ящике с детонаторами, методично указывал на ошибки, а Джинкс ворчала, но исправляла каждую. — Вот тут, Паудер, — он ткнул в схему, — ты перегрузила конденсатор. — Не зови меня так! — она швырнула в него гайкой. — Это имя умерло. — А какое тогда? — спросил он, подбирая гайку и кладя её обратно в коробку. Ветерок аккуратно поднёс ей паяльник, обвив её пальцы лёгким дуновением, как будто пытаясь утешить. — Джинкс. Взрывная, непредсказуемая, — она оскалилась. — А тебя как зовут? Ледяной Призрак? — Лорд. — Это титул, а не имя. Он замолчал, рассматривая фотографию Силко на столе. Ветер за окном внезапно завыл, и Джинкс заметила, как его зрачки сузились — ледяной цвет на миг стал глубже, словно в них отразилось море, закованное в лёд. — Мое настоящее имя более не имеет смысла, — наконец сказал он. — Важно только то, что как меня теперь зовут другие. — Значит, тебя кто-то назвал «Лордом»? — она усмехнулась, прикручивая стабилизатор. — Надеюсь, не за красоту. Ветер внезапно резко дёрнул её косу. — Эй! — Джинкс захихикала, отбиваясь от невидимого вихря. — Ты ещё и шутник? Лорд не ответил, но уголки его глаз сморщились, и он чуть усмехнулся. Ветер, кружившийся вокруг них, на мгновение принёс запах дыма и пепла — как будто сквозь трещины между мирами просочилась память о кострах, которые он когда-то разжигал. К утру пушка была готова. Джинкс, валясь с ног от усталости, уткнулась лицом в стол, рядом с банкой шиммера. — Зачем ты помогаешь? — пробормотала она, глядя, как Лорд складывает инструменты. Его тень на стене казалась больше, чем он сам — с расправленными крыльями, которых сейчас не было. — Потому что ты напоминаешь мне… — он запнулся, будто вспоминая что-то из той жизни, что теперь казалась ему чужой. Ветер за окном стих, и в тишине Джинкс услышала, как скрипнула половица — будто сама мастерская ждала его ответа. — Себя в юности? — она зевнула. — Скажи спасибо, что я симпатичнее. Он исчез, не попрощавшись, оставив после себя запах снега и металла, и она заметила, что нарисовала на краю схемы смешного человечка с крыльями. И зачеркала. И снова нарисовала. А на чертеже кто-то нарисовал мелким почерком: «Надежда — лучший стабилизатор. — Р.» В углу её сознания по-прежнему было тихо. В это время где-то за городом Лорд смотрел на звёзды, вспоминая, как сам когда-то верил, что огнём можно очистить мир. Теперь он носил ветер — тихий, но упрямый. И бесконечно свободный, как многочисленные миры, где он ещё не был.