Позывной "Эрида"

Хогвартс,  22 апреля 1997 г.       — Это что? Кэти? Кэти Белл? — голос Джинни, прорвавшийся сквозь громкий шум Большого зала, был полон изумления.       Разговор о Малфое и его подозрительном поведении мгновенно затих. Гермиона, Рон и Гарри, словно по команде, повернулись к входу. В дверном проеме, залитая светом факелов, стояла Кэти Белл. Теперь это была лишь бледная тень прежней веселой девушки. Лицо ее было бескровным, восковым, а в широко раскрытых глазах застыл немой ужас. Она выглядела как ходячий труп, насильно вырванный из объятий настоящей смерти.       Гарри между тем уже был на ногах. Он резко вскочил и быстрым шагом направился к Кэти. Они заговорили тихо, их лица были напряжены.        — И вот о чем они говорят? — пробурчал Рон, с недовольным видом набивая рот картофельным пюре.        — Ну, конечно же, Гарри потом обо всем вам расскажет, — язвительно бросила Джинни, в ее голосе звенела нескрываемая обида. Ее вечно раздражало, что ее частенько оставляли за бортом секретов.       Внезапно, посреди разговора, Кэти замерла. Ее взгляд, остекленевший и полный ужаса, устремился куда-то в пространство за плечом Гарри. Поттер, почувствовав это, резко обернулся.       В дверях, откуда только что появилась Кэти, застыла еще одна фигура. Драко Малфой стоял не двигаясь, его бледное лицо было маской, но Гермионе показалось, что в его глазах мелькнула паника. Он смотрел прямо на Кэти.       Словно пелена спала с ее глаз, Кэти едва заметно кивнула в его сторону и что-то сказала. Для Гарри этого было достаточно.       — И куда это он? — пробурчал Рон, но его вопрос повис в воздухе.       — Сидите здесь, я сейчас! — скомандовала Гермиона и, не дожидаясь возражений, бросилась вслед.       Ноги сами несли ее по знакомым маршрутам, но, слегка отстав, она потеряла их из виду. Тишина в каменных стенах становилась зловещей. Палочка в ее ладони вспыхнула сама собой, когда она, ведомая каким-то внутренним чутьем, оказалась у туалета Плаксы Миртл. Дверь распахнулась с грохотом, и навстречу ей, пронзительно завывая, выпорхнуло маленькое привидение.       — Убили! Убили! Убили в моем туалете! — визжала Миртл, кружась над головой Гермионы. — Опять убили!       Внутри у Гермионы все замерло. Она резко рванула внутрь туалета. Посреди хаоса из обломков и луж на мокром кафеле, спиной к ней, сидел Гарри, склонившись над неподвижным телом Малфоя.       — Отойди! — рыкнула она и с силой толкнула Поттера плечом. — Беги за помощью! Живо!       Вода вокруг Драко уже алела, впитываясь в белую ткань рубашки и растекаясь по полу кровавыми ручьями. Рухнув на колени, Грейнджер трясущимися, но решительными движениями, вцепилась в полы его мокрой рубахи и рванула на себя. Пуговицы отскочили во все стороны, обнажив бледную грудь, исполосованную глубокими ранами.       — Малфой, ты меня слышишь? — ее пальцы уже выводили в воздухе сложные руны, свет от палочки ложился на его кожу мерцающим заревом. — Не смей терять сознание! Слушай мой голос!       Но серебряные глаза закатились, веки подрагивали. Дыхание стало прерывистым и хриплым — это были короткие, резкие выдохи сквозь стиснутые от боли зубы.        Гермиона работала быстро, почти механически, шепча заклинания одно за другим. Кровотечение замедлилось, кровь перестала хлестать, но Драко все еще не приходил в себя. Его лицо было мраморным, губы побелели.              — Сейчас... сейчас... — бормотала она, как в бреду, продолжая водить палочкой. Раны, медленно и нехотя, начали стягиваться, оставляя после себя багровые, еще свежие шрамы.       Окровавленными пальцами она прижалась к его шее, нащупывая пульс. Под кожей отдавалась слабая, но навязчивая пульсация — агония, запертая внутри. Сердце билось, неровно и глухо, а его дыхание оставалось тяжелым и хриплым, будто в легких стояла вода.              До слуха донеслись отрывистые, быстрые шаги, эхом прокатившиеся по каменным стенам туалета.       Снейп замер на пороге, мгновенно оценивая разрушенное помещение, разлитую воду, девушку в окровавленной воде и бледное, безжизненное тело Малфоя посреди. Он рухнул на колени напротив Гермионы. Длинные пальцы проворно ощупали шею Малфоя, оценили реакцию зрачков.       — Объяснения? — его голос был низким и шипящим, как у змеи.       — Я не знаю, что у них произошло, я застала его уже таким, — торопливо, почти захлебываясь, начала Гермиона. — Я применила базовые эпизирующие и гемостатические заклинания, стабилизировала…       — Достаточно, — отрезал Снейп, не глядя на нее. Он уже доставал палочку, и его движения были быстрыми и точными, как у врача.        Он провел ею над телом Драко, шепча сложные заклинания, незнакомые Гермионе. Свет от его палочки был холодным, зеленоватым, и под ним кожа Малфоя казалась еще мертвеннее.       Затем, не тратя ни секунды, Снейп резким движением взметнул палочку вверх.       — Левикорпус!       Тело Малфоя плавно оторвалось от мокрого пола. Оно повисло в воздухе, как тень, а алая вода с него закапала обратно на кафель. Это было поистине жуткое зрелище.       Не говоря ни слова, не оглядываясь на студентку, профессор стремительно вышел из туалета, и парящее за ним тело скользнуло в след, как кукла с кукловодом. Лишь тихий шелест мантий и мерный звук капель преследовали их по коридору, пока они не скрылись из ее виду, направляясь в Больничное крыло.       Грейнджер осталась сидеть на холодном мокром полу, ее руки и мантия были в крови. А дрожь, которую она сдерживала все это время, наконец, пробрала ее до костей.       Все оставшееся время до вечера беспокойство в груди Гермионы резало душу. Оно было таким сильным, что решение о следующем действии было принято самим собой. Пользуясь преимуществом значка старосты, едва стрелки часов пробили десять, она покинула пределы башни Гриффиндора, направляясь в Больничное крыло.        Осторожно войдя в идеально стерильное помещение, она попала в туннель из белоснежных ширм. Основной свет уже был потушен, оставались гореть лишь несколько свечей у постели Малфоя.        Два мужских голоса вели едва слышную беседу. На звук Гермиона приближалась, все также скрываясь за ширмами. Она медленно выглянула из-под края, рассматривая Драко, откинувшегося на стопке подушек. Рядом с ним сидел Снейп.        — … сколько еще таких твоих проблем придется решить мне за тебя, Драко? — спрашивал он, нанося на его обнаженную грудь густую мазь. — Твой следующий бездумный план может стоить тебе жизни. Не рассчитывай, что каждый раз тебе будет вести с ангелом хранителем.        — Мне не нужна ничья помощь, — выплюнул он, поворачиваясь лицом к огню свечи. — У Грейнджер патологическая потребность совать свою длинный нос в чужие дела.        Раздался слабый звук — профессор стукнул ладонью по постели.       — Если бы не эта ее потребность, — в его голосе звенела настоящая ледяная ярость, — сегодня ты бы распрощался с жизнью, идиот. Она выиграла для тебя бесценные минуты, пока я бежал к вам. Без ее вмешательства… — Северус замолчал на мгновение, прежде чем продолжить. — Вряд ли бы твое восстановление протекало так легко. Если бы ты вообще проснулся.        За его словами последовала тяжелая тишина, в которой Гермиона слышала лишь собственное сердцебиение. Снейп наклонился к пациенту еще ближе:       — На твоем месте, я был бы благодарен ей. Пусть шрамы тебе не дадут об этом забыть. И о своей тупости.        Он поднялся со стула, направляясь на выход из крыла. Малфой остался один в просторном помещении. С тяжелым вздохом он откинулся на койку. Его сжатый кулак лежал на одеяле, а челюсть была так напряжена, что казалось, вот-вот хрустнут кости. Он смотрел в потолок, но взгляд его был пустым и полным ярости.       Гермиона уже собралась бесшумно скрыться, сделав шаг назад, когда его голос, хриплый и тихий, прорезал полумрак:       — Я знаю, что ты здесь, Грейнджер.              Она замерла, пойманная на месте “преступления”. Сердце на мгновение ушло в пятки. Секунду она боролась с желанием сбежать назад, но потом, выпрямив плечи, вышла из-за ширмы.        — Я не хотела мешать, — тихо пробормотала Гермиона, останавливаясь у его кровати. — Просто планировала узнать, как ты.       Драко лежал, уставившись в потолок. Его лицо было повернуто к ней, но взгляд оставался отстраненным, будто он видел что-то за гранью каменных сводов.       — Не притворяйся, — прошипел он. — Ты пришла посмотреть на результат своего чертового благородства. Полюбоваться.       — Я пришла, потому что чуть не позволила тебе умереть у себя на коленях! — вырвалось у нее, но тут же она сдержалась, сжав пальцы в кулаки. Она видела, как напряглись мускулы на его шее.       В палате повисла тягостная пауза. Казалось, сам воздух застыл в ожидании.       — Что ж, — сквозь стиснутые зубы, почти неразборчиво, проронил он, — Снейп считает, что я просто обязан сказать тебе «спасибо», — он произнес это слово с такой ненавистью, будто оно обжигало ему язык. — Так что… спасибо.       Это не было похоже на благодарность. Признание поражения, плевок в сторону собственной гордости.        Гермиона кивнула, не зная, что ответить. Ее взгляд скользнул по его фигуре. Он был бледен и изможден, тени под глазами казались фиолетовыми синяками. На нем не было ни рубашки, ни бинтов. Она видела краешки свежих, розовых шрамов на его груди — отметин, которые со временем превратятся в шрамы.       Драко Малфой был чертовски красив. Не той надменной красотой, к которой она привыкла, а какой-то новой, опасной и, в то же время, хрупкой. Линии его скул, разрез губ, даже эти шрамы — все складывалось в портрет, от которого почему-то перехватывало дыхание. Это была красота сломленного, но не сломавшегося клинка.       — На моем месте ты поступил бы также. Отдыхай, — тихо сказала она, отводя взгляд. Ей вдруг стало не по себе от собственных мыслей. — Считай, что я приняла благодарность.        Не дожидаясь его ответа, Гермиона развернулась и быстро вышла из палаты, оставив его одного с его яростью, его шрамами и ее невысказанными.