Lumenfall

Видимо,замерзло солнце.

Видимо, погасли звёзды.

***

Тьма была густой и по ощущениям, горячей. Она давила на грудь, заставляя сердце биться чаще обычного. Воздух вонял сырой землёй, словно её заживо погребли. Она металась в сознании, не понимая:

«Как я здесь оказалась? Что это за место?»

Сквозь прозрачную пелену она видела два ярких, блестящих глаза. Перед ней на коленях была девушка. И острый контур лица, бледный, как мрамор, тонул в размытых складках тёмного, дорогого одеяния, и её силуэт размывался.

«Аддамс».

Всплыло у Энид в сознании само сабой. Губы незнакомки шевелились, шепча что-то невнятное. Эти слова тонули в самом пространстве, и лишь пара слов донеслись до белокурой девушки: — Вернись… За спиной издался звук, и, с лёгкостью повернувшись на скрежет, она заметила, что находится на выжженном поле, где происходил бой. Напротив неё в нескольких метрах стояло искажённое существо. Мышцы вздуты, кожа отливает серо-синим цветом, глаза пусты и полны безумной ярости. Вновь в голове Энид пронеслось:

«Монстр?»

Он громко рычал и медленно приближался к ней. Из её носа хлынула тёплая, алая струйка. Она машинально вытерла её тыльной стороной ладони, оставив на коже яркий след. И, подняв голову вверх, заметила, что над ней, разрывая плотные тучи, вышла луна. Она была белая и гигантская, заполонившая собой всё небо. Её сердце бешено колотилось и ломалось в грудной клетке, гнало кровь в виски и оглушало глухим гулом так, что она стояла в оцепенении. Неприятный звон раздался поблизости, врезаясь в остатки кошмара. Резко разомкнув глаза, Энид вздрогнула. Сегодня был праздник, если его можно было таковым считать. Она стояла у зеркала и разглядывала своё отражение: белые локоны были растрёпаны, а лицо бледное. Она уже успела забыть о том сне, и тревога стала медленно отступать. Всё это время Энид была в раздумьях, голова была заполнена лишь одной мыслью: «Хоть бы сегодня всё было хорошо». Но слово «хорошо» всегда вызывало в ней тревогу, ведь она привыкла ожидать лишь упрёки за свои действия. Белокурая была всё ещё погружена в свои раздумья и не услышала, как со спины открылась дверь. Заглянул Дорт, он молча посмотрел на Энид, вздохнул и тихо сказал: - С днём рождения, Энид. Прошу, не задерживайся на завтрак. Ты же знаешь, Мэрилин не одобряет такое поведение. Лишь когда его шаги затихли в коридоре, она схватила телефон и на цыпочках двинулась на кухню, уже представляя новые высказывания. Не просто не одобряет, если говорить прямо —ненавидит. За опоздание на пять минут будет неделя косых взглядов и замечаний. За разбитую чашку, «случайно» забытый ужин и нотации о непосильном бремени, которое они несут. А за любой вопрос, выходящий за рамки быта, - гробовое молчание или внезапная занятость. Она страдала здесь с детства. И во все не от голода или побоев, как это обычно бывает в других семьях, а от тотального безразличия, с редкими вспышками раздражения, словно она здесь была надоедливая муха, которую нельзя прихлопнуть, но можно вечно игнорировать до смерти. Её комната считалось проходной, а все интересы «глупостями», так же как и мечты и фантазии. Однажды, набравшись смелости, она задала вопрос, глядя в лица Торда и Мэрилин: -А где мои родители? На несколько минут воцарилась тишина за столом. — Твои родители погибли в автокатастрофе, когда ты была ещё младенцем, — произнёс Торд, не поднимая глаз от тарелки. В его голосе не было ни капли сожаления.Он отрезал кусок мяса, тщательно его прожевал и уже потом добавил, наконец посмотрел на Энид: — Это был их выбор — ехать тогда ночью в ливень. А теперь наш долг перед твоей семьёй это нести за тебя ответственность. И не стоит из этого делать трагедию и не добавляй нам хлопот. Ешь быстрее свой ужин, остынет ведь. Мэрилин лишь вздохнула, всем своим видом демонстрируя, как это непосильно: вспоминать о таких вещах. Она поправила салфетку и прошептала, обращаясь к девочке: — И пожалуй, не стоит поднимать эту тему снова. Это… болезненно для всех. Прошлое должно оставаться в прошлом. Больше она и не спрашивала. Но в ту ночь, запершись в своей комнате , нет, она не плакала. Вместо слез внутри росла твёрдая уверенность: они лгут. К тому времени, когда она пришла на кухню, за столом царила непривычная тишина. Никто не бросил упрёк за опоздание. Дорт уже читал газету, а Мэрилин сидела напротив и с нервной улыбкой смотрела на неё. Энид села на свой стул, стараясь не скрипеть, не звенеть ложкой и даже тихо дышать. Ей казалось, что эта напряжённая тишина может оборваться в любой момент, и тогда будет неизбежно предотвратить то, что происходит ежедневно, в том числе и в её дни рождения. Она всё ещё ожидала выговор в свою сторону, и, выходя из-за стола, услышала, как Мэрилин недовольно прокашлялась. Её руки предательски дрогнули. Тарелка выскользнула, звякнула о край стола и рухнула на пол, разбившись на десятки мелких кусочков. Она тут же, опомнившись, всё ещё дрожащими руками стала собирать осколки. Сердце упало в пятки. «Ну вот и всё… Началось». — Я… я сейчас всё приберу...— сказала довольно тихо, говоря себе это под нос. Она бросилась на колени, торопливо сгребая осколки в ладони. Но острая, жгучая боль пронзила палец. Она дёрнула руку, увидев на подушечке капельку тёмно-алой крови. На мгновение перед глазами мелькнул обрывок из ушедшего кошмара: кровь на тыльной стороне ладони и большая белая луна… Она резко моргнула, отгоняя кошмар, и, сжав порезанный палец в кулак, собрала последние осколки. Полдня Энид просидела в своей комнате, перебирала наряды, телефон на кровати непрерывно вибрировал от сообщений в общем чате. Поздравления от друзей сыпались ещё с утра. К полудню она была уже собрана и одета в яркий наряд. Уже в такси телефон ожил в руке. Энид облокотилась головой о холодное стекло и разблокировала экран. Сообщение от Йоки: «Хей! Надеюсь, ты там не унываешь и смогла спокойно выбраться из дома. Без происшествий ?Мы, кстати, на нашем месте. Аякс с Кентом обустраивают шалаш, а тут, похоже, был небольшой ураган, кое-что разметало.» Уголки её губ дрогнули в лёгкой улыбке, и она ответила: «Я уже в такси. Надеюсь, вы хоть еды прикупили? Или будем праздновать на энергетиках и чипсах?» Отправив сообщение, Энид представила их: Йоку с вечными подколами, Кента с его своеобразными идеями и Аякса, который в последнее время уделял ей так много внимания. Со стороны это выглядело мило. И на несколько мгновений она расслабилась. Телефон снова завибрировал. «Ой, не беспокойся. Кент грибы собрал, вроде съедобные. Правда все это выглядит сомнительно, но пахнет божественно. Аякс кстати сам торт испек)» Господи, жаренные грибы… От Кента глупая затея… — закатила глаза Энид, но ответила иначе: «Надеюсь, мы не отравимся… Ладно если так то я готова к героической смерти.» «Ну, начинаешь! Я лично всё посмотрела. Мухоморами он нас точно не накормит. Ну Надеюсь… Совсем забыла! Тебя ждёт сюрприз. Не спрашивай какой, но он тебе понравится, зуб даю.» Сюрприз. Энид нахмурилась. Сюрпризы от Йоки обычно заканчивались не очень-то и хорошо… «Йок, твой последний "сюрприз" чуть не привёл к вызову экзорциста в общежитие.» «Ну скажи, что было весело?) Так что жди. И поторопись, а то Аякс от волнения сам весь торт съест.» Какие же они идиоты. Мои идиоты, — подумала она, выключая телефон, чтобы сохранить заряд. Энид выдохнула. Она была рада, что друзья так заботятся о ней, не то что родственники. Мысли прервал скрип тормозов. Машина остановилась у знакомого поворота в лес. Она шла по тропинке и с чувством тревоги и предвкушения. Последней мысль перед тем, как ветви раздвинулись, были: «Надеюсь на лучшее…» Поляна была просторной, но было слишком тихо. Костёр стоял потухший. Первой, кого Энид заметила, была её подруга. Та что-то доказывала Ксавье, размахивая пакетом с закусками. — Йок, я тут! — крикнула Энид, ускоряя шаг. Девушка подняла взгляд, и её лицо расплылось в естественной, широкой ухмылке. — О, смотрите, кто пришёл! Именинница! Ты всё же опоздала, честно, я не удивлена, Дитя леса, — она фыркнула, кидая в её сторону упаковку чипсов. Энид, улыбаясь, закатила глаза, но внутри все потеплело. Это чувство ощущалось только здесь, в этой шумной компании. С этими мыслями она опустилась на плед рядом с Аяксом. Он взглянул на неё с волнением и с непривычной решимостью. Видно было, что он что-то обдумывал весь день в её отсутствие. — Энид… С днём рождения, — начал он, немного запинаясь. Его пальцы теребили край своей куртки. — Хочешь… я покажу тебе одно место? Тут недалеко, на склоне. Оттуда озеро видно как на ладони. Особенно сейчас, когда стемнеет и звёзды отразятся… Там очень красиво. Тут он замолчал, будто собираясь с мыслями, и добавил уже тише, делясь секретом: — Я нашёл его совершенно случайно, когда мы с Кентом в прошлом году собирали неподалеку чернику. Я пошёл чуть поодаль и наткнулся на него. С тех пор никому о нем не рассказывал. Энид огляделась по сторонам, но Йоки нигде не было видно. У костра сидел Ксавье, ловко управляясь с растопкой. — А где Йока? — спросила она. — Отошла на пару минут — не глядя, бросил он, поправляя поленья. — Сказала, что скоро вернётся. Энид кивнула и поспешила за Аяксом, который пару минут назад скрылся за деревьями. Задумавшись, она не заметила корень, торчащий из земли, и споткнулась. Синклер покачнулась, но чья-то рука успела подхватить её, не дав упасть. Подняв голову, она увидела Аякса. Он слабо улыбнулся и спросил: — Всё в порядке? Энид выдохнула, и он повёл её дальше по заросшей тропинке. С каждым шагом воздух становился другим. А ветер, гулявший в кронах, теперь лишь робко обдувал ноги. Но из-за сомкнувшихся над головой ветвей темнело неестественно быстро, будто время здесь текло иначе. Энид не могла ориентироваться во времени, потому что её телефон к тому времени разрядился. Всё это время она думала, что парень идёт за ней. И, обернувшись, чтобы спросить, сколько им ещё идти но не увидела его. Волнение тут же охватило её, и она стала звать парня: — Аякс! Где ты? Тишина. — Это не смешно! Выходи. Уже понимая, что парня нигде нет, она пошла к обрыву, руководствуясь своим внутренним чутьём, хоть и не обошлось без приключений: она испугалась совы, которая внезапно вылетела из старого дупла. Уже дойдя до места, она увидела, что со склона перед ней открывался потрясающий вид: к этому моменту солнце медленно погружалось в закат, а блики на озере переливались, наполняя её восторгом. Энид, заворожённая пейзажем, уже забыла об Аяксе. В небе медленно одна за одной стали появляться звёзды, озаряя слабым светом всё вокруг, а прозрачные тучи разошлись в разные стороны, открывая взору полную белую луну. Кто-то легонько прикоснулся к её плечу. Белокурая медленно повернула голову и увидела Йоку. Девушка слабо улыбнулась и произнесла: — Нашлась, потеряшка! Как ты оказалась в этих дебрях? Подруга стояла, но что-то в ней было не так. Улыбка была, но глаза, освещённые лунным светом, казались пустыми. — Аякс выбежал тогда из леса в панике, сказал, что ты пропала, а дозвониться до тебя было невозможно. Мы с ребятами обыскали окрестности, а потом решили, что ты, возможно, пошла домой. Но у меня было ощущение… — она сделала паузу, её взгляд скользнул куда-то в сторону. — …что вряд ли. Поэтому решила пройти дальше. — По его словам, ты будто растворилась в воздухе, хотя он отвлёкся лишь на секунду — завязать шнурки. — Я сама не поняла… — начала Энид, чувствуя, как по спине ползёт холодок. — Вроде шли вместе, а потом… — Ладно, неважно, — резко оборвала её Йока, и её голос потерял всякие оттенки заботы. — Главное, что я тебя нашла. И в этот момент поведение подруги изменилось. Всё её внимание переключилось с Энид на окружающий лес. Она стала оглядываться по сторонам, прислушиваясь.. И тогда Энид увидела поднимающийся туман. Он возник из ниоткуда, вероятно, из-под корней сосен или трещин в скалах. Он был густой и сжимал лес в плотное кольцо, отрезая все пути. А луна над их головами оставалась нетронутой. Она висела прямо над ними, круглая, завораживающая и яркая. Её лучи, что раньше мягко отображались на земле, теперь пробивали туман резкими белыми столпами, и в этот момент Энид вспомнила свой сон. Там так же была та самая луна. Подруга взяла её за руку. Её пальцы были холодными и крепкими, а взгляд, которым она окинула Энид, был довольно странным, почти отрешённым. И тогда сквозь плотную пелену вырвался Аяск. Он что-то кричал и размахивал руками, но туман глушил все посторонии звуки. Он пытался протянуть руки, чтобы пройти сквозь туман, но каждый раз его отбрасывало назад, будто он натыкался на невидимую силу. Его лицо выражало отчаяние. И сквозь эту пелену донеслось лишь одно слово: — НЕТ…! Девушка даже не взглянула в его сторону. Она лишь потянула блондинку за собой, к самому краю обрыва. Она же в свою очередь не сопротивлялась. Её разум был ошеломлён или загипнотизирован? Тело онемело. Она лишь изредка поднимала взгляд на лицо подруги. Тонака остановилась, развернувшись к ней. Нежно потрепала Энид по голове, затем провела ладонью по её щеке. — Помнишь, я тебе обещала сюрприз и пообещала, что тебе он понравится, но перед этим я хочу сказать тебе, что я горжусь… что была твоей подругой, — она произнесла это со слабой улыбкой.— Я уверена, мы еще свидемся. Она отступила на два шага, её рука всё ещё была протянута вперёд. И в следующее мгновение эта рука резко рванулась в толчке. — С восемнадцатилетием, Энид. Ладонь ударила её в грудь. Энид почувствовала, как её тело потеряло опору. Край обрыва ушёл из-под ног. Она падала. Последнее, что она увидела перед тем, как тьма поглотили её, — это фигуру Аяска, добежавшего до самого края и застывшего, смотрящего вниз. И пустое место рядом с ним, где только что стояла Йока. Она испарилась будто её и не было во все.

***

— Господин… Голос в темноте был едва слышен, сдавлен страхом. Парень сидел, не смея поднять голову. Холодный камень пола леденил кожу сквозь ткань брюк. — Я… прошу милости. Я не смог предотвратить… Мне помешала одна из Весков. Но я всё исправлю! Дайте мне второй шанс… я устраню все.. Тишина, последовавшая за его словами. Потом раздался медленный, мерный звук, будто кто-то в кресле откинулся, и древнее дерево застонало под тяжестью. — Исправлю, устраню. — Голос, прозвучавший из темноты, был низким и спокойным. — Я тебе с самого начала говорил: чтобы все шло по плану, нужно избавляться от лишнего..Ты проигнорировал этот совет. Полагался на свои принципы. По залу, высеченному в скале, прокатилось глухое эхо неспешных шагов. Размеренно отсчитывающих чьё-то последнее мгновение. — А теперь приполз и просишь прощения. Как трогательно. — Голос прозвучал прямо над его головой. Парень содрогнулся. — Я, пожалуй, откажу. Ты сейчас мне не нужен. Это не та оплошность, которую я прощаю. Особенно когда ставки так высоки. — Но… господин… — парень задохнулся, в отчаянии поднимая глаза. В полумраке он видел только контуры длинного плаща и бледные, сложенные на груди руки. — Вы же сами знали! В этот день она могла либо вернуться, либо умереть! Как я мог предвидеть, что вмешается Вес? — Ты должен был предвидеть всё!—Спокойствие в голосе лопнуло. В нём впервые прорезалась ярость. — В этом и была твоя работа — не терять её из виду. А ты что сделал? Позволил Вескам увести её прямо из-под своего носа? Теперь она там. Жива. Из-за твоей нелепости. Шаги вновь зазвучали, удаляясь. — Наказание последует. Не сомневайся. А пока… исчезни долой с моих глаз. Пока я не передумал и не решил, что самое полезное, что ты можешь сейчас сделать — это послужить удобрением для моих садов. Последнее слово повисло в воздухе. Парень, не в силах вымолвить ни звука, попятился, поднялся и, спотыкаясь, побежал к выходу.

***

Она пришла в себя от ощущения мухи, ползающей по щеке. Энид открыла глаза и обнаружила, что находится на сеновале. Голова кружилась, а в висках пульсировала боль. Воспоминания медленно возвращались к блондинке. Моментами она не могла сообразить, где находится, и вспоминала лишь отдельные фрагменты. Отрывками она помнила свою подругу, Аякса, а также тот туман и красивый вид с обрыва. Приподнявшись на локти, Энид осмотрела помещение. «Неужели я умерла?» Первый вопрос, родившийся в её сознании, повис в воздухе. Место с грубыми балками и сеном не было раем, да и адом это не назвать. Это был обычный заброшенный амбар. Снаружи донёсся гул копыт, а затем всё затихло. «Я живая?», Промелькнула вторая мысль, и следом за ней последовало третья: «Ну ничего себе подарочек! Только попадись мне в этом… где бы я ни была… Йоку, я её точно прибью.» Она отряхнулась от сена и вышла из сарая. Перед ней открылась большая пустынная площадь, вымощенная тёмным, отсыревшим камнем. Весь город тонул в мрачной палитре: глухие оттенки шифера, выцветшей охры, грязного графита. Небо нависало низко, тяжёлое, свинцово-серое. По ощущениям, только что прошёл дождь. Воздух был влажным и холодным, пахнул сыростью. Блондинка медленно шла, пытаясь осознать масштаб происшедшего. Людей почти не было. Изредка в узких переулках мелькали силуэты, но стоило им заметить её, они косо бросали взгляд, обменивались беззвучными, быстрыми жестами и растворялись, не издав ни звука. Город стоял в тишине, нарушаемой лишь эхом её собственных шагов и глухой поступью копыт, со скрипом вывески над какой-то лавкой. Пройдясь по лабиринту переулков, она невольно вернулась туда, где всё и началось. На пустынную площадь. Её взгляд скользнул по булыжникам и замер на деревянном возвышении в центре. Эшафот. Массивная мрачная балка и петля, безлюдная сейчас, качающаяся от порыва ветра. Сначала Энид просто не поверила своим глазам. «Виселица, вы угараете? В самом центре? Это бред… Я не могла переродиться в прошлое…» — Чего порядок города нарушаешь, бунтарка? Голос, хриплый, раздался прямо за спиной. Энид вздрогнула всем телом, обернулась так быстро, что чуть не потеряла равновесие. Перед ней стоял парень. Чумазый, будто только что вылез из какой-то подземной щели. Его одежда, видимо, раньше была светлых тонов, теперь была покрыта слоем грязи, сажи и чего-то, похожего на засохшую глину. Но глаза сверкали из-под нависших прядей живым, хищным любопытством. — Меня кличут Бруно. А тебя как? — Он склонил голову набок, изучая её. Его взгляд прополз по её лицу, платью, застрял на открытых плечах. — Чего уставилась? Не понимаешь, что ли? Ты явно не отсюда. Розовое тут не носят. Такую яркость только кровью смывают. Энид замерла, губы её были плотно сжаты. В голове вихрились вопросы, но язык будто онемел. Что этому придурку нужно от меня? Она не успела ничего сообразить, как Бруно фыркнул, и на его лице расплылась ухмылка, обнажившая ряд неровных, слегка желтоватых зубов. — Немая, что ли? — Он сделал шаг ближе, сокращая дистанцию. От него пахло потом, перегаром и подвальной сыростью. — Так… даже лучше. Меньше будет шума. Он резко схватил её за руку выше локтя. Его пальцы впились в кожу. — Пойдём, крашеная, покажу, где можно переждать, пока стража не нагрянула, — прошипел он и потянул за собой в сторону тёмной арки. Прикосновение было грубым, оно вырвало Энид из ступора. — Отвали от меня, мудак! — выкрикнула она, дёргаясь, пытаясь высвободить руку. Её голос, полный отвращения, громко прозвучал в тишине. Бруно опешил на мгновенье. Его брови поползли вверх. Но вместо испуга на лице появилась усмешка. — Ааа, так ты с голосом… — Он потянул её сильнее, уже почти волоком. — Ты бы так бы сразу и сказала. А то молчала, как рыба. Только зря, здесь кричать не принято. Здесь такие звуки не приветствуются, а в наказание последует это, — он кивнул в сторону на верёвку, — или в каменный мешок к страже, где уже кричать будешь до хрипоты, и всё равно никто тебя там не услышит. Если будешь молчать, то будешь целее. С этими словами он затащил её в подворотню, куда свет с площади почти не достигал. И здесь его намерения стали ей ясны. Он прижал её к холодной, липкой от плесени стене, его тяжёлое тело придавило и лишало воздуха. Широкая, потная и грязная ладонь грубо накрыла ей рот. — Вот так-то лучше, — прошептал он, обжигая её щеку своим дыханием. — В Граале должна царить тишина, и все должны подчиняться закону Аддамсов. За нарушение последует наказание. Но я могу не раскрывать тебя стражам и быть с тобой нежным, если ты окажешь мне одну услугу и будешь вести себя соответствующим образом. Его другая свободная рука полезла к подолу её платья, прикасаясь к ткани. Но в этот момент по телу Энид прошла волна импульса. Кости в пальцах заныли и резко заболели, будто их что-то ломало изнутри. Она не помнила, как развернулась, и руки сами рванулись вперёд и впились ему в плечи. Из пальцев, прямо сквозь кожу, выдвинулись короткие изогнутые когти. Твёрдые, острые, цвета тёмного железа. Они легко пробили грубую ткань его куртки и вошли в тело. Парень охнул от неожиданой боли и резко отшатнулся, вырвавшись из её хватки. На его плечах остались глубокие рваные раны, из которых сочилась алая кровь. Энид стояла, тяжело дыша, и смотрела на свои руки. На пальцах, из которых ещё торчали эти чёрные, окровавленные когти. Они медленно начали втягиваться обратно. Она не успела ничего сообразить, А парень все ещё прижимая ладони к ранам, смотрел на неё. Его взгляд метнулся к её шее где из-под ворота платья светилась цепочка с медальоном. Лицо парня побелело. Он держался одной рукой за окровавленное плечо, а другой, дрожащим указательным пальцем, тыкал в нее. — Откуда это у тебя? Последний раз я видел... Этот медальон... У... У... Люмиксов... — его голос хриплый. Энид, тяжело дыша, опустила взгляд на свои пальцы. Кончики ногтей болели. Затем она подняла взгляд и увидела на плече Бруно глубокие царапины, оставленные ею. — Я же сказала тебе: отвали, сам напросился. — проговорила она, и голос её был твёрже, чем она ожидала. Руки всё ещё дрожали, но она подняла их, согнув пальцы. Готовая снова царапать. — Притронешься ко мне ещё раз — ты будешь покойником. Понял? Парень мотнул головой и все еще не отрывал взгляд от кулона с эмблемой волка. — Что встал? Вали отсюда! Парень выбежал хромая из подворотни и крикнул куда-то в пустоту: — Здесь... Сюда.. Тут Люмикс! Его голос был сдавленным, нечленораздельным. Тут же послышался нарастающий шум и тяжёлые быстрые шаги вместе с лязгом оружия. А парня к тому времени уже и след простыл. Белокурая всё ещё не понимала, почему в этом городе такие дикие законы. «А дышать здесь вообще можно?» И отчего этот грязный тип назвал её «люмикс». Что это вообще значит? Она решила не скрываться, как это сделал парень.Место этого вышла навстречу приближающимся. Едва она шагнула из подворотни на улицу, как её мгновенно окружили. Стражи. Их стальные латы тускло блестели. С коня спрыгнула один из них и снял с себя шлем. Под ним оказалось хмурое, но молодое женское лицо.Она медленно, с ног до головы, осмотрела белокурую. — Кто ты такая и откуда здесь взялась? — голос у стражницы был низким. — Здесь незнание правил не освобождает от ответственности. За их нарушение полагается наказание. Другой стражник, не сходя с коня, бросил через плечо: — Лишиться головы. Если быть точным. — Мы отведём тебя в казематы, — продолжала стражница, не меняя тона. — Там с тобой разберутся. Один из стражей схватил Энид за плечо и грубо толкнул вперёд. Она попыталась вырваться — один раз, другой но все было тщетно. — Прекрати, — рявкнул тот же стражник, наклоняясь к её уху. — Или мы разберёмся с тобой прямо здесь. Энид замолчала, стиснув зубы. Её повели по пустынным улицам в сторону мрачного замка, возвышавшегося над городом.