Встреча судьбы

Ночь окутала Джерико густым, как деготь, туманом. В магазине «Nevermore Pets» было непривычно людно для двух часов пополуночи. Уэнсдэй решила, что если мистер Гроув и его таинственный наниматель затеяли крупную игру, то ей нужны не просто помощники, а люди, готовые идти до конца. — Я всё еще не понимаю, почему мы здесь вместо того, чтобы спать в своих уютных постелях или, в моем случае, висеть вниз головой в темном склепе, — проворчала Йоко, поправляя свои неизменные солнцезащитные очки даже в полумраке подсобки. — Потому что, Йоко, на кону жизнь редких существ и репутация Уэнсдэй. К тому же, нам угрожают, — Энид, одетая в обтягивающий черный спортивный костюм (который она всё равно умудрилась украсить неоновыми нашивками), выглядела на удивление сосредоточенной. — Нам угрожает не просто коллекционер, а профессиональная группировка, — отрезала Уэнсдэй, раскладывая на столе карту города. — Йоко, твои чувства вампира — это наш радар. Дивина, твой голос и контроль воды могут пригодиться, если они решат напасть со стороны озера. Дивина, сидевшая на краю аквариума с пираньями, задумчиво перебирала пальцами воду. — Уэнсдэй, мы за тебя горой, ты же знаешь. Но если дойдет до драки... Мы с Йоко больше по части спецэффектов. Кто будет отвечать за грубую силу, если у них будут те электрошокеры и сети, о которых говорил Вещь? Уэнсдэй медленно перевела взгляд на Энид, которая в этот момент завязывала волосы в тугой хвост. — Синклер вызвалась добровольцем на роль главного инструктора по ближнему бою. Йоко прыснула со смеху. — Энид? Наша Энид, которая плачет над разбитым латте и смотрит мультики про единорогов? Не пойми меня правильно, подруга, ты классная, но ты же... ну, хрупкая. Ты же как зефирка. Энид не обиделась. Она лишь слегка улыбнулась — той самой улыбкой, от которой у Уэнсдэй в последнее время по коже пробегали странные искры. — Зефирки бывают очень липкими и трудносмываемыми, Йоко. Давай так: ты попробуешь меня ударить. В полсилы. Используй свою вампирскую скорость. — Я тебя раздавлю, — предупредила Йоко, вставая в стойку. — Мои рефлексы в пять раз быстрее человеческих. Дивина и Уэнсдэй отошли к стене. Вещь устроился на вершине клетки с попугаем, затаив дыхание (если бы оно у него было). Йоко сделала молниеносный выпад. Для обычного глаза она превратилась в размытую тень. Но Энид даже не моргнула. В последнюю секунду она едва заметно сместила центр тяжести, пропуская кулак Йоко мимо своего уха, перехватила её запястье и, используя инерцию вампирши, мягко, но решительно отправила её в полет через всю комнату. Йоко приземлилась на мешки с опилками, выглядя крайне озадаченной. — Что... что это было? — пробормотала она, поправляя очки. — Это было тхэквондо, смешанное с звериными инстинктами, — спокойно ответила Энид. — Моя семья — это не только розовые домики в Сан-Франциско, Йоко. Мы — стая. И нас учат драться раньше, чем ходить. Вчера в доках я поняла, что если я не буду использовать свою силу, я не смогу защитить тех, кого люблю. И этот магазин. Дивина выглядела так, будто увидела, как золотая рыбка проглотила акулу. — Энид... ты только что уложила вампира. Без единого лишнего движения. Уэнсдэй молчала. Её глаза, обычно холодные и безэмоциональные, сейчас горели странным интересом. Она знала, что Энид сильна, но такая чистота техники и контроля над собственным телом... это было завораживающе. Это было почти... поэтично. В мрачном смысле этого слова. — Продолжим, — скомандовала Энид. Её голос изменился. В нем больше не было привычного девичьего щебетания. — Йоко, Дивина, вставайте в круг. Мы будем учиться работать против группы. Следующие три часа подсобка «Nevermore Pets» напоминала тренировочный лагерь элитного спецназа. Энид двигалась с грацией пантеры. Она показывала, как блокировать удары, как использовать болевые точки и, самое главное, как работать в команде. Она подходила к Йоко, корректируя её стойку: — Не полагайся только на скорость. Если противник ожидает твоего появления, он подставит нож. Используй вес своего тела. Ты же хищник, веди себя как хищник! Когда Дивина попыталась атаковать, Энид перехватила её руку и мягко прижала к стене. — У тебя слабые локти, Дивина. Если тебя прижмут, ты не сможешь петь. Работай ногами. Твой хвост в воде — это мышца, используй эту память здесь, на суше. Уэнсдэй наблюдала за процессом, прислонившись к дверному косяку. Она чувствовала, как её привычный мир, где она была единственной сильной фигурой, дает трещину. Рядом с ней росла сила, которую она не могла полностью контролировать, и, к своему удивлению, это не раздражало её. Напротив, это вызывало глубокое, почти болезненное уважение. — Она удивительная, правда? — раздался шепот Дивины, когда они сделали небольшой перерыв. — Я никогда не видела её такой. Кажется, она нашла свое истинное призвание. — Она нашла причину драться, — ответила Уэнсдэй. — Это делает человека опаснее любого оружия. Вдруг Вещь начал неистово стучать по прилавку в основном зале. Девушки мгновенно замолчали. Уэнсдэй погасила свет. К заколоченной витрине магазина подошел человек. В темноте был виден только силуэт в длинном плаще. Он не пытался войти. Он просто стоял и смотрел на вывеску «Nevermore Pets». — Это он? Гроув? — прошептала Йоко, обнажая клыки. — Нет, — Уэнсдэй присмотрелась. — Гроув выше. Это кто-то другой. Человек достал из кармана что-то маленькое, положил на порог магазина и так же бесшумно исчез в тумане. Уэнсдэй первая рванулась к двери. На пороге лежал маленький сушеный цветок черного олеандра, перевязанный красной нитью. — Это метка, — сказала Дивина, её голос дрожал. — В древних легендах сирен это означает «смерть придет с водой». — Или это просто способ нас запугать, — Энид встала рядом с Уэнсдэй, её кулаки были сжаты. — Они не знают, на кого напали. Мы не просто зоомагазин. Уэнсдэй посмотрела на цветок, затем на своих подруг. Йоко — готовая к прыжку, Дивина — сосредоточенная и готовая использовать свою магию, и Энид — хрупкая девушка с глазами волка, которая только что показала, что способна сломать хребет любому, кто встанет у неё на пути. — Завтра мы не будем ждать, когда они придут к нам, — произнесла Уэнсдэй, и в её голосе зазвучали стальные нотки. — Мы сами нанесем визит мистеру Гроуву. Вещь нашел их временную базу на заброшенной стройке. Йоко, приготовь свои очки — будет много света. Дивина, приготовь голос. А ты, Синклер... Энид посмотрела на Уэнсдэй. — Да? — Возьми тот свой ужасный розовый рюкзак. — Зачем? — удивилась Энид. — Нам нужно будет во что-то складывать трофеи. И, кажется, в нем лежит твой кастет с ушками котиков, который ты купила на неделе. Завтра он нам пригодится. Энид широко улыбнулась. — О, он не просто с ушками. Он с шипами. Уэнсдэй кивнула. Впервые за долгое время она чувствовала, что предстоящая битва будет не просто актом мести, а настоящим торжеством хаоса. И ей это чертовски нравилось. — А теперь — спать, — скомандовала Уэнсдэй. — Завтра мы покажем Джерико, что случается с теми, кто обижает животных. И их хозяек. Дождь за окном сменился монотонным ливнем, который барабанил по крыше «Nevermore Pets», создавая иллюзию полной изоляции от остального мира. В подсобке пахло мятой, старой кожей и едва уловимым ароматом озона после тренировки. Перед тем как идти спать, девушки решили отдохнуть и выпить чаю.  Йоко, растянувшись на старом диванчике, прикладывала пакет с замороженным зеленым горошком к плечу. — Энид, серьезно, — прошипела вампирша. — У тебя руки из стали или ты втихаря принимаешь стероиды для супергероев? Ты чуть не выбила из меня всё моё бессмертие. Дивина разливала чай по разнокалиберным кружкам. Уэнсдэй сидела в углу, в своем любимом кресле-качалке, которое выглядело так, будто на нем пытали инквизиторов. Она молча наблюдала за Энид. Та сидела на полу, обнимая колени, и смотрела, как пар поднимается над её розовой чашкой с надписью «Bad Day? Treat Yourself». — Это не стероиды, Йоко, — тихо сказала Энид. Её голос больше не был звонким. Он казался тяжелым, полным воспоминаний, которые обычно прячут в самый дальний угол чердака. — Это память мышц. И немного... злости. Уэнсдэй слегка наклонила голову. — Злость — отличное топливо. Но ты обычно предпочитаешь сахарную вату и оптимизм. Что заставило тебя вытащить когти? Энид подняла взгляд на Уэнсдэй. В полумраке её глаза на мгновение блеснули холодным, звериным голубым светом, но тут же погасли. — Вы все знаете, что я из Сан-Франциско. Моя семья — одна из старейших стай на побережье. Но в мире оборотней «старейшая» означает «самая жестокая». Моя мать, Эстер... она видит мир как таблицу лидеров. Либо ты оборотень, либо ты ничто. Энид сделала глоток чая, её руки мелко дрожали. — Когда мне исполнилось двенадцать, наступило время моего первого Полнолуния. В нашей семье это праздник. Все собираются, чтобы посмотреть, как ты впервые обратишься. Это должно быть величественно. Но... я не обратилась. Ни в двенадцать, ни в тринадцать, ни в шестнадцать. — Но ты же оборотень, — нахмурилась Дивина. — Мы видели твои когти. Ты сильная, быстрая. — Я — «полукровка» по их меркам, — горько усмехнулась Энид. — Моё тело развилось, инстинкты обострились, но я не могу перекинуться в волка. Моя мать водила меня к лучшим врачам, к шаманам, даже к темным магам. Они все говорили одно и то же: физически я здорова. Блок стоит в голове. Уэнсдэй прищурилась. — Психосоматический барьер. Твой разум отказывается принимать зверя. Почему? Энид поставила чашку на пол и обхватила себя руками, словно ей стало холодно. — Потому что я видела, что зверь сделал с моим братом. И с моим отцом. В нашей стае превращение — это не просто смена формы. Это потеря контроля. Чтобы стать «настоящим волком», ты должен совершить свой первый загон. Живая добыча. Кровь на клыках. Моя мать хотела, чтобы я разорвала маленького олененка на глазах у всей стаи, чтобы доказать свою верность крови. В комнате повисла тяжелая тишина. Даже Вещь, который обычно что-то перебирал на столе, замер. — Я отказалась, — продолжала Энид, и в её голосе зазвучали стальные нотки, которые так поразили девчонок во время тренировки. — Я сказала ей, что не буду убивать ради шоу. Она ударила меня. Сказала, что я позор семьи, «дефектная кукла», которая любит яркие цвета, потому что слишком слаба для серой реальности леса. Она заставила меня драться с братьями в человеческом обличье, чтобы «выбить из меня слабость». Вот откуда техника, Йоко. Я годами защищалась от тех, кто должен был меня любить. — Поэтому ты уехала? — тихо спросила Дивина. — Меня изгнали, — Энид подняла голову, и по её щеке скатилась одинокая слеза, которую она тут же сердито смахнула. — Мать сказала, что если я не могу стать волком, то я не имею права носить фамилию Синклеров. Она дала мне неделю, чтобы исчезнуть. Я собрала свои розовые свитера, свои плакаты с кей-попом и уехала в Джерико. Я выбрала этот город, потому что он казался мне самым скучным местом на земле, где никто не заставит меня быть монстром. Уэнсдэй медленно встала и подошла к Энид. Она не обняла её — это было бы слишком не в стиле Аддамс — но она положила руку ей на плечо. Этот жест был весомее тысячи слов. — Твоя мать ошибается, Синклер, — произнесла Уэнсдэй своим низким, ровным голосом. — Она ищет силу в подчинении инстинктам. Но настоящая сила — это контроль. То, что ты показала сегодня — это не слабость. Ты приручила зверя внутри себя, не давая ему сожрать твою личность. Это гораздо сложнее, чем просто обрасти шерстью и выть на луну. Энид посмотрела на Уэнсдэй с надеждой. — Ты правда так думаешь? — Я думаю, что твоя мать — посредственный стратег. Она потеряла самого опасного бойца своей стаи из-за собственного высокомерия. И её ошибка станет нашим преимуществом. Йоко встала с дивана, забыв про ушибленное плечо. — Слушай, Энид. Нам плевать на оленей и на твою маму. Ты — наша подруга. И если этот Гроув или кто-то еще думает, что ты «слабое звено», их ждет очень неприятный сюрприз. Энид шмыгнула носом и слабо улыбнулась. — Спасибо, девочки. Я просто... я всегда боялась, что если я по-настоящему разозлюсь, то стану такой же, как они. Жестокой. Неуправляемой. — Жестокость — это выбор, Энид, — Уэнсдэй отошла к окну, глядя на темную верфь вдалеке. — Мы все здесь — изгои. Вампир, сирена, медиум, живой труп и... ты. Мы те, кого мир боится или презирает. Но именно это делает нас свободными. Завтра мы пойдем на стройку. И ты не будешь бояться своей силы. Ты будешь использовать её, чтобы защитить свой дом. А свой дом — это не Сан-Франциско. Это здесь. Энид встала, выпрямилась, и её рост словно увеличился на несколько сантиметров. Уверенность, которую вдохнула в неё Уэнсдэй, начала действовать. — Ладно, — Энид решительно вытерла лицо. — Уэнсдэй права. Хватит ныть. У нас есть план, есть кастеты и есть вампир с ледяным горошком на плече. — И сирена, которая может разбить окна своим пением! — добавила Дивина, воодушевленно вскинув кулак. — Отлично, — кивнула Уэнсдэй. — А теперь, если мы закончили с эмоциональным самокопанием, я предлагаю проверить снаряжение. Вещь, достань ящики из-под прилавка. Вещь лихо спрыгнул со стола и вытащил несколько черных футляров. Внутри оказались не только ножи и дымовые шашки, но и странные устройства, напоминающие ультразвуковые пушки. — Что это? — спросила Йоко, разглядывая приборы. — Моя личная разработка для борьбы с теми, кто использует технику против магии, — пояснила Уэнсдэй. — Они дезориентируют любого, у кого есть электронные средства связи или слуховые аппараты. А для нас... у меня есть беруши из специального сплава. Энид посмотрела на свою руку. На её пальцах на секунду выдвинулись длинные, острые как бритва когти, окрашенные в яркий малиновый цвет. Она больше не прятала их. — Завтра, — прошептала она, — они узнают, что бывает, когда «дефектная кукла» решает дать сдачи. В ту ночь в «Nevermore Pets» никто не спал. Они готовились. Они были странными, они были сломленными, но они были вместе. И в тени стеллажей с экзотическими пауками и змеями рождалось нечто гораздо более пугающее, чем любой коллекционер монстров.