Defying fate/Противостояние Судьбе

      Локация: Больничное крыло       Полторы недели в больничном крыле тянулась для Гермионы мучительно медленно и тоскливо. Все эти две недели мадам Помфри строго регламентировала её распорядок, чтобы отслеживать состояние здоровья после пробуждения.       С первых же осмотров Помфри отметила шрам на руке Гермионы. На вопрос о его происхождении Гермиона честно рассказала о проклятом кинжале и его действии. Она также упомянула о шрамах на руке Беллы, что лекарь тоже зафиксировала.       Помимо последствий проклятия, Гермионе приходилось выполнять множество тестов, и некоторые из них явно показывали остаточные эффекты зелья. Например, ходить она могла без проблем. Но если она пыталась бежать дольше пяти минут, в теле возникали фантомные боли, а силы покидали её с пугающей быстротой.       Мадам Помфри поделилась наблюдениями с МакГонагалл, и они совместно решили попросить профессора травологии приготовить отвар из мандрагоры. Он не был столь эффективен, как слёзы феникса, но, возможно, мог бы облегчить состояние Гермионы… а быть может, даже снять проклятие со шрамов обеих девушек.       Во всём остальном Гермиона старалась приспособиться как могла… даже несмотря на вихрь вопросов, кружившийся в её голове все эти дни. В порядке ли Нора? Кто выжил в войне, а кто погиб? Как поживают её родители?       На некоторые из этих вопросов она получала ответы от Беллы и МакГонагалл. Например, она узнала, что в этой реальности большинство событий совпало с её исходной линией: Волан-де-Морт был побеждён во второй магической войне, Пожиратели Смерти разгромлены, Фред погиб в бою, а родители Гарри погибли, защищая сына. К сожалению, Белла также сообщила, что родители Гермионы, судя по всему, скрываются от властей, как и Родольфус, но это уже проблемы на будущее.       Но кое-что всё же изменилось: Люпин потерял руку во время войны вместо того, чтобы погибнуть, Сириус погиб в битве за Хогвартс, а не в Министерстве, и было ещё несколько подобных перемен. Остальное предстояло выяснить самой.       В данный момент Гермиона трусцой бегала по периметру палаты, а Белла сидела на ближайшем стуле, наблюдая за ней и одновременно нацелив палочку на тарелку с едой. Гермиона тяжело дышала, покрылась испариной и уже почти хрипела, когда наконец остановилась. — Сколько? — выдохнула она. — Семь. — На один больше, чем вчера. — Отлично, — Белла убрала палочку. — И как раз вовремя, чтобы получить горячую еду.       Гермиона подошла и села на кровать лицом к Белле, приняв из её рук завтрак — яичницу с сосисками. — Спасибо. — Клянусь, больничное крыло расположено крайне неудачно. Оно так далеко от Большого зала, что я счастлива, если твоя еда ещё хоть чуточку тёплая. — Как себя чувствуешь? — спросила Белла. — Как будто хочу отсюда сбежать, — Гермиона принялась за еду. — Я знаю, что говорила, что лучше быть здесь пару недель, чем мёртвой, но, боже, как же тут скучно… — А куда ты планируешь отправиться, раз уж… ну… — Раз уж меня исключили? — Ага… — Что ж… Как только мне позволят уйти, я планирую навестить маму и папу, просто чтобы дать знать, что я в порядке. — Наверное, это будет правильно, — кивнула Белла.       Небольшая пауза повисла между ними, прежде чем Гермиона спросила: — Могла бы… Не хотела бы ты со мной поехать?       Белла посмотрела на неё: — К твоим родителям? — Честно, я не знаю, какими они окажутся, обрадуются или разозлятся. Я даже не знаю, вспомнят ли они меня… Мне бы очень хотелось, чтобы… — Да, конечно, — Белла мягко прервала её. — Кроме того, раз уж ты познакомилась с большей частью моей семьи в том или ином виде, будет справедливо, если и я встречусь с твоей. Хотя сомневаюсь, что у вас будет так же… бурно.       Гермиона тихо рассмеялась: — Спасибо.       Дверь открылась, и в палату вошла МакГонагалл. — Доброе утро, мисс Грейнджер. — Доброе утро, — пробормотала Гермиона с набитым ртом. — Как вы себя чувствуете сегодня? — Сегодня я пробежала на один круг больше, но в остальном всё так же. — Что ж, хочу сообщить вам, что профессор травологии работает над зельем для вас обеих, но, как вы знаете, для сбора ингредиентов и самого приготовления требуется время, так что процесс займёт несколько месяцев. — Сколько именно? — спросила Гермиона. — Примерно четыре-пять месяцев.       Белла казалась даже довольной — для сложных зелий срок был не таким уж большим. Но Гермиона выглядела слегка озабоченной… и дело было явно не во времени. — Понимаю, это не так быстро, как вам хотелось бы… — Нет, это прекрасно, — поспешно сказала Гермиона. — Тем лучше, — МакГонагалл едва заметно улыбнулась. — Что сделает для вас этот сюрприз ещё приятнее.       С этими словами она вышла из палаты. Как только дверь закрылась, Гермиона повернулась к Белле: — Белла, я хотела кое-что сказать тебе с самого пробуждения. То, что я вспомнила о той, другой реальности. — Что именно? — Это было, когда я говорила с Нарциссой… с той, другой Нарциссой.       Белла наклонилась ближе, всем видом показывая, что вся во внимании. — Она рассказала мне, что после того, как вы с Энди исчезли, она нашла портал. Говорила, что возвращалась к нему каждый день, пока однажды он просто не появился. — Погоди… то есть портал закрывается? — Да. — Хорошо… когда? — Она не была точна в сроках, но… примерно через полтора года после вашего исчезновения. То есть сейчас у нас в запасе максимум полгода.       Белла лишь кивнула, откинулась на спинку стула и спокойно сказала: — Понятно.       Гермиона ждала продолжения, но Белла лишь спросила: — Что? — И… всё? Никаких комментариев? — Нет, — Белла снова наклонилась к ней и накрыла её руку своей. — Я совершенно счастлива там, где нахожусь сейчас.       Гермиона расплылась в улыбке: — Какая же ты сентиментальная.       Белла лишь улыбнулась в ответ. — А как насчёт твоих сестёр? Они согласны остаться? — Думаю, да. Энди — определённо, Цисси — пока присматривается. Энди к тому же встречается с кем-то, и, по-моему, из них выйдет милая парочка. — Правда? С кем? — Это секрет, — на губах Беллы играла хитрая усмешка. — Но в целом мы за год более-менее обустроились на площади Гриммо и просто навёрстываем упущенное за три десятилетия. — Кажется, я слышала, как ты упоминала что-то о просмотре фильмов? — О боже, да, Гермиона, — Белла внезапно оживилась, словно готовая взорваться от эмоций. — Я люблю тебя, и я говорю это не в упрёк магглам, но, ради всего святого, почему в их фильмах магия всегда связана со стихиями? То огонь, то вода. И ещё — почему посохи? Палочки-то существуют!       Пока Белла с жаром делилась своими впечатлениями о магии в маггловском кинематографе, Гермиона не могла сдержать улыбку. Этот поток слов, эта искренняя, почти детская увлечённость — всё это было так похоже на ту Беллу, которую она полюбила, и так непохоже на ту Беллатрикс, что когда-то являлась ей в кошмарах. И в этот момент, несмотря на боль, на неопределённость, на все вопросы, вихрем носившиеся в голове, Гермиона почувствовала — что бы ни ждало их впереди, они справятся. Потому что они вместе.