Defying fate/Противостояние Судьбе

      Гермиона медленно открыла глаза после того, что казалось долгой, глубокой спячкой. Оглядевшись, она быстро поняла, где находится.       Она была в Большом зале. Только… не совсем? Там, где в её памяти должны были быть каменные стены, этот зал был ослепительно белым.       Опустив взгляд, она увидела, что на ней школьная форма Хогвартса. — Где же я… — Гермиона!       Она обернулась, услышав эхом разносящийся по залу голос Гарри. — Гарри? — позвала она. — О боже, Гермиона…       Голос Беллы донёсся от входа в Большой зал. Гермиона поднялась на ноги, и позади себя она услышала голос, чистый и ясный, как день: — Привет, Гермиона.       Она обернулась и увидела то, что заставило широкую улыбку озарить её лицо. — Фред!       Фред Уизли стоял перед ней с сияющей улыбкой, раскинув руки для объятий. Гермиона бросилась вперёд и крепко обняла его. — Как ты тут? — спросил Фред, похлопывая её по спине. — Где мы? — Ну… — Фред огляделся, — похоже, в Хогвартсе. — Но… он совсем не похож на Хогвартс. — Разве? Разве мы не в Большом зале? — удивился Фред. — Ну да, но он такой… такой… — Другой? — Да, — кивнула Гермиона, — но в хорошем смысле… — Поверь, я понимаю, о чём ты, — Фред кивнул в сторону. — Пошли. — Куда? — Посмотрим, что ещё тут изменилось.       Они вышли из Большого зала, и Гермионе снова послышался эхом голос: — Мистер Поттер, это что… — Пожалуйста… нам нужна помощь. — Фред, ты слышал? — спросила она. — Хм? — Фред прислушался. — Нет, вроде бы нет. — Это было похоже на… — Ну и ну, так ты Гарри Поттер!       Гермиона и Фред взглянули на одну из дверей, услышав за ней голос очень юной Гермионы. — Это я слышал, — сказал Фред.       Гермиона подошла к двери и открыла её. Теперь перед ней был юный Гарри, Рон и она сама в «Хогвартс-экспрессе». Всё вокруг снова обрело цвет, а сам Хогвартс исчез. — Я Гермиона Грейнджер. А вы…?       Гермиона присела рядом со своей юной версией и наблюдала, как Рон, с набитым ртом, пробормотал: — Я Рон Уизли. — Приятно познакомиться. Вам бы лучше переодеться в мантии. Думаю, мы скоро приедем, — сказала юная Гермиона, вставая и направляясь к двери. На пороге она обернулась к Рону: — Кстати, у тебя грязь на носу. Ты знаешь? Прямо тут.       Рон потер нос, пока юная Гермиона выходила.       На мгновение на лице настоящей Гермионы появилась улыбка при воспоминании, но затем она услышала, как Гарри и Рон продолжили разговор. — Какая чудилка, — сказал Рон. — Она была так груба с тобой, — добавил Гарри.       Пока они говорили за спиной юной Гермионы, на лице настоящей застыла печаль. Вдруг оба мальчика замерли во времени, а Фред вошёл в купе и сел напротив, между ними. — Вау… Гарри и Рон выглядят настоящими засранцами, — усмехнулся Фред, скрестив руки. — …Зачем ты привёл меня сюда? — спросила Гермиона. — Думаю, ты хотела спросить, зачем ты привела меня сюда, — парировал Фред.       Гермиона посмотрела на застывших мальчиков: — Что бы я ни делала, пытаясь быть хорошей, я всё только порчу. — С чего ты это взяла? — Ты же слышал их, — сказала Гермиона. — Они меня ненавидели. — Я слышал их, — кивнул Фред, глядя на них. — Но ты слышала, что они сказали дальше? Как ты можешь знать, что они сказали именно это? Может, они сказали вот что… — он щёлкнул пальцами.       Гарри и Рон «оттаяли», и теперь их лица выражали радость и изумление. — Никто раньше так не чинил мне очки! — сказал Гарри, снимая их и разглядывая. — Если первокурсники на такое способны, представь, что мы сможем к концу года! — восторженно произнёс Рон.       Фред снова щёлкнул пальцами, и они замерли. — Ты сказала, что чувствуешь, будто всё только портишь. Почему ты так думаешь?       «Гермиона…» — эхом прозвучал голос Беллы. — Белла… — Что насчёт неё? — Моя помощь ей привела к смерти Рона и МакГонагалл, разлучила Гарри с Джинни и превратила всю нашу реальность в ту, где победил Лорд. И всё ради чего? Чтобы держать за руку Беллу? — Ты чувствуешь ответственность за все эти события, хотя не могла контролировать исход? — Но я контролировала его. — Как? — Если бы я просто не нашла тот портал, всем было бы лучше… — Всем, говоришь?       Они услышали гудок «Хогвартс-экспресса», и Фред сказал: — Похоже, наша остановка приближается. Если вернёшься… передавай семье привет, ладно? — Что ты имеешь в виду? — Гермиона взглянула в окно и увидела, что теперь смотрит уже не из поезда, а из окна классной комнаты. — Опять витаете в облаках, мисс Грейнджер?       Перед ней, в ослепительно белом классе, стоял Северус Снейп. — П-простите, профессор. — Мне не нужно ваше извинение. Мне нужен ответ, — он указал на доску. — Дайте определение дезадаптивному чувству вины. — Сэр? — Я заикался? — Н-нет, сэр, — Гермиона собралась с мыслями. — Дезадаптивная вина — это когда индивид страдает от преувеличенного, искажённого или неверно воспринятого личного чувства вины, и…       Снейп приподнял бровь: — Вы потеряли дар речи, мисс Грейнджер?       Гермиона медленно покачала головой: — Дезадаптивная вина включает чувство вины за обстоятельства, находящиеся вне контроля человека. — Верно. Примером может служить чувство вины Поттера за смерть родителей или вина Уизли за смерть брата. Или ваше чувство ответственности за то, что вы привели Беллатрикс Блэк в настоящее, не зная, как это повлияет на будущее. Важно то, что вы делаете теперь. — И что же мне делать? — Насколько я помню, я — не вы, мисс Грейнджер. Как и все остальные. У вас есть вы. Только вы сами, — Снейп сделал шаг к выходу. — Идите за мной.       Гермиона встала и последовала за ним. По пути она снова услышала голос:       «Гермиона? Проснись, пожалуйста…» — Профессор, мне кажется, я начинаю сходить с ума. — Опишите симптомы. — Я слышу голоса. — И что эти голоса говорят? — Они…       «Гермиона?» — Они звучат как… Гарри и Белла. — Разум часто слышит тех, с кем у человека есть связь, — Снейп подошёл к двери и распахнул её, открыв больничное крыло. — Зачем мы здесь, профессор? — Это не я привёл нас сюда.       «Предупреждаю, это может шокировать».       Гермиона обернулась и увидела, как в палату входят Гарри и Рон со словами: — Гермиона…       Затем её взгляд упал на одну из кроватей, где лежала окаменевшая юная версия её самой. — Это было на втором курсе… — Да, печально известный Василиск в Тайной комнате, — кивнул Снейп. — Если бы не мистер Поттер, кто знает, сколько бы ещё людей постигла та же участь, если не худшая. Точно так же, как Поттер утонул бы, если бы не мистер Уизли. — Эй, Гермиона…       Гермиона снова посмотрела на кровать. Теперь рядом с окаменевшей версией себя сидела Белла, держа в руках маленькое блюдечко с лимонными тарталетками. — Гарри сказал, что ты их любишь, вот я и принесла немного для тебя.       Гермиона подошла и села рядом с Беллой. — Что здесь делает Белла? — спросила она, глядя на Снейпа. — Понятия не имею, — притворно недоумевая, ответил Снейп. — На этом этапе она должна была бы быть в Азкабане после убийства Лонгботтомов, а её разум — утрачен, если бы не вы. — Я знаю, ты там… пожалуйста… пожалуйста, проснись. — Но я же здесь, — сказала Гермиона.       Белла всхлипнула и покачала головой: — Нет… никаких слёз, Белла…       Повернувшись к Снейпу, Гермиона встала и твёрдо сказала: — Профессор, объясните, что происходит. — Разве это не очевидно? — Нет. Я просто наблюдаю моменты, где чувствовала вину или винила себя. — Жаль, — просто сказал Снейп. — Не обращай на него внимания. Он всегда был немного брюзгой.       Гермиона обернулась и увидела Седрика Диггори, прислонившегося к стене со своей фирменной улыбкой. — Рад тебя видеть, Гермиона.       Она огляделась: — Мы что, на поле для квиддича? — А разве мы здесь? — Седрик осмотрелся. — А, точно, показалось знакомым. Что напоминает мне — мы опаздываем.       Он пошёл прочь. — Опаздываем? Куда? — крикнула ему вслед Гермиона, но ответа не последовало. Она побежала за ним к полю.       На поле она увидела группу людей, стоящих в центре. Узнаваемые лица: Гарри, Джинни, Рон, Джордж, МакГонагалл и многие другие. Все они были одеты в строгие чёрные одежды, и на всех лицах читалась скорбь.       Когда они подошли ближе, Гермиона увидела закрытый гроб, стоящий на траве.       Она обернулась к Седрику: — Мы на похоронах?       Тот лишь пожал плечами, в то время как вперёд выступил Рон. — Она была удивительной женщиной. Лучше любого из нас. Это уж точно… Жаль только, что я не понял этого раньше… — О ком они говорят?       Рон отошёл, и его место занял Гарри. — Как многие из вас знают, она всегда была той, кто держал нас в узде. Следила, чтобы мы делали домашку, приносила пледы, если мы засыпали за учебниками. Были времена, когда мы готовы были перегрызть друг другу глотки, и времена, когда мы болтали до самого рассвета. Она бросала нам вызов не меньше, чем профессора. Во многом она была для нас как мать. Поэтому её уход причиняет такую боль… и я жалею, что не сделал больше. — Гарри замолчал на мгновение. — Я буду скучать по тебе, Гермиона.       Глаза Гермионы расширились. Она посмотрела на гроб, затем на Седрика: — Это… я? — Ну, если ты стоишь здесь, то кто тогда… — Седрик подошёл к гробу и открыл его. Внутри не было никого.       Гермиона отшатнулась, прижав руку ко лбу: — Я… я схожу с ума… — Нет. Ты видишь альтернативу. Такой ты БЫЛА. По крайней мере, такой ты должна была стать тогда, давно, когда ушла в лес. — Если бы не Белла, — прошептала Гермиона. — Вы косвенно спасли друг друга от смерти, — сказал Седрик, глядя на пустой гроб. — Каждое наше действие создаёт новую возможность. Ты, приведя Андромеду и Беллатрикс в настоящее, изменила настоящее. Потом ты вернулась в прошлое, чтобы изменить настоящее. А теперь… теперь ты можешь сделать ещё один выбор. — И какой же?       Седрик посмотрел на неё: — Мы до этого ещё дойдём. — Что ты имеешь в виду? — Должен сказать, дорогая мисс Грейнджер, весьма впечатляет то, что вы сумели совершить за последние месяцы. Вы натворили куда больше, чем мы в нашей юности.       Гермиона оглянулась и увидела Сириуса, сидящего за столом в Большом зале и пьющего чай. Теперь и она сама сидела напротив него, держа в руках чашку. — Сириус, что происходит? — Ну, похоже, мы в Большом зале наслаждаемся чаепитием. — Нет, Сириус, что на самом деле происходит?       Он поставил чашку: — Гермиона… Что ты помнишь последним?       Вопрос, казалось, озадачил её. — Я… Я помню, что была на земле. Помню, что чувствовала нечто странное.       Сириус кивнул. — А потом я увидела звёзды и… почувствовала… — Что? — Облегчение… — Почему облегчение? — Потому что странные чувства ушли, — сказала Гермиона. — Допустим, это может быть облегчением, — Сириус взглянул на вход. — Но что ты чувствуешь сейчас?       Гермиона тоже посмотрела на дверь: — Не знаю… — Почему? — Это… Не знаю. Кажется, в этом и есть главное. Я не знаю, что чувствую… и при этом чувствую так много. Я хочу кричать. Хочу плакать. Я… — она вздохнула, опуская голову в ладони, — Я хочу, чтобы эти чувства ушли… — Но… они уходили. На мгновения, да, но уходили. — Да… — Когда? — Гарри одолжил мне несколько этих маггловских книг, и я, хоть убей, не могу понять, как магглы видят в них магию.       Гермиона не смогла сдержать улыбку при этом эхе: — Когда я была с Беллой…       Она подняла голову и увидела, что Сириус исчез.       Теперь она стояла на перроне Хогвартса. На платформе собрались Сириус, Снейп, Фред, Седрик и многие другие. Во главе группы стоял Дамблдор. — Здравствуйте, мисс Грейнджер. — Профессор, — Гермиона окинула взглядом всех собравшихся, и наконец в её сознании сложилась полная картина. — Так это… — Да, мисс Грейнджер, именно это. — Значит ли это, что я… — Что ж, это зависит от вас, моя дорогая, — сказал Дамблдор. — Полагаю, если вы пожелаете, вы сможете сесть на этот поезд вместе с остальными. — И куда он меня увезёт? — Домой, — сказал Сириус. — Домой, — улыбнулся Дамблдор.       Гермиона наблюдала, как все поднимались в поезд. Дамблдор вошёл последним, и дверь осталась открытой для неё. Она сделала несколько шагов вперёд и взялась за ручку. Она поставила одну ногу на подножку вагона, оставив вторую на перроне.       И в тот момент, когда она уже собиралась войти полностью, она снова услышала эхо. — Гермиона…       Она обернулась к замку. Голос Беллы звучал ясно: — Я знаю, это звучало странно каждый раз, но… думаю, теперь это вошло в привычку. У нас сегодня годовщина. Так что я взяла ещё тех лимонных тарталеток, чтобы разделить с тобой… Не знаю, слышишь ли ты это, но… ты помогла мне стать лучше, и я не представляю, где была бы сейчас, если бы не ты… и… я люблю тебя.       Гермиона посмотрела на поезд и медленно… шагнула назад. Она отошла от вагона. Дамблдор вернулся к двери и замер в её проёме. — Это ваше желание?       Она взглянула на школу: — Да… — Что ж, — улыбка Дамблдора стала ещё теплее. — Удачи. — Профессор… но КАК мне вернуться?       Дамблдор на мгновение задумался: — Всякий раз, когда я оказывался в тупике, я просто внимательно прислушивался… и ждал, пока не услышу чей-нибудь голос.       Гермиона кивнула, подошла и крепко обняла его. — Спасибо вам, сэр… за всё.       Дамблдор тихо рассмеялся, похлопывая её по спине: — Не волнуйтесь… мы ещё увидимся. Когда-нибудь.       Гермиона кивнула и отпустила его. Затем она повернулась и побежала обратно к школе. — Счастливого пути, Гермиона Грейнджер, — сказал Дамблдор, прежде чем войти в поезд.       Гермиона бежала через двор, прислушиваясь к какому-нибудь знаку, и снова услышала эхо. — Гарри показал нам то, что магглы называют „кино“.       Она продолжила бежать на звук. Взбежав по лестнице, она оказалась на движущихся ступенях и снова замерла в ожидании. — Хотела бы я, чтобы ты могла видеть наш дом. Он стал куда лучше, чем когда мы его нашли.       Теперь она уже почти точно знала, откуда доносится голос, и бросилась бегом к гриффиндорскому гостиной.       Локация: Гриффиндорская гостиная       Гермиона вбежала в спальню и услышала громкое, ясное эхо: — Эй, Гермиона…       Она вбежала в свою комнату и увидела его.       Тот самый рисунок Беллы, который та подарила ей много месяцев назад. Теперь он был полностью цветным и ярким. На нём было изображено маленькое озерцо, а в его отражении — лицо Беллы. Гермиона протянула руку и коснулась поверхности воды на рисунке.       Всё вокруг вспыхнуло ослепительным светом.       Локация: Больничное крыло       Гермиона медленно открыла глаза и обнаружила себя в больничном крыле. Была ночь.       Переведя взгляд влево, она увидела Беллатрикс. Та сидела рядом в кресле, читая книгу одной рукой, а другой нежно держа её руку. — Интересная книга? — тихо спросила Гермиона.       Взгляд Беллы медленно поднялся от страниц, а затем её голова резко повернулась. Увидев эти карие глаза, смотрящие на неё, Белла издала сдавленный, радостный крик: — ГЕРМИОНА!       Книга упала на пол, а Белла притянула Гермиону к себе в объятия. Слёзы текли по её щекам, и единственное, что Гермиона могла разобрать сквозь её рыдания, было: — Ты проснулась… ты проснулась, ты проснулась… — Ой-ой-ой, — рассмеялась Гермиона, возвращая объятия. — Белла, я только что очнулась, не придуши меня. — Заткнись, — выдохнула Белла, целуя её в щёку снова и снова. — Белла, — смеялась Гермиона, покорно принимая этот шквал.       Наконец, спустя долгие мгновения, Белла опустилась обратно в кресло. — Мы в Хогвартсе, — констатировала Гермиона. — Мы не знали, куда идти, и решили рискнуть вернуться сюда. К счастью, дела здесь обстоят куда лучше, чем в той временной линии. — А где все остальные? — огляделась Гермиона. — Цисси и Энди на площади Гриммо. Нам удалось кое-как отремонтировать и обустроить дом, мы переехали туда за несколько дней. — Цисси? То есть Нарцисса? Значит…       Белла кивнула, и её голос снова дрогнул от сдерживаемых эмоций: — Сработало. Мы успели в самый последний момент… но сработало…       Гермиона откинулась на подушки, выпустив долгий, облегчённый вздох. — Ты не представляешь, как я счастлива… — Белла говорила, едва сдерживая слёзы. — Мы дежурили рядом с тобой по очереди. Я старалась приходить каждый день, наверстывая врем, когда не могла… Приносила твои любимые сладости, Гарри — книги… Я пыталась каждый раз придумывать что-то новое, о чём рассказать… Даже не зная, доходят ли мои слова до тебя.       Гермиона потянулась и взяла Беллу за руку: — Они дошли, Белла. До самого сердца.       Белла улыбнулась сквозь слёзы, а Гермиона потянула её вниз, в глубокое, долгое объятие. Через мгновение Белла внезапно вспомнила о чём-то и отпрянула. — Мне нужно позвать медсестру и директора! — воскликнула она, поднимаясь. — Я сейчас же вернусь. Обещаю.       Когда Белла выбежала из палаты, в сознании Гермионы пронеслась одна-единственная, кристально ясная мысль:       «Я вернулась…»