Мой мальчик

Арсений помнит свой последний день рождения. Он помнит, как проснулся в 6:30 утра, не услышав будильник, и потом долго-долго ругался на него. Он помнит, как потянулся, потом огляделся, и паника нахлынула на него с невероятной скоростью, когда понял, что Серёги нигде не видно. Но Серёга был в Краснодаре, с мамой, и паника сменилась грустью, когда Арсений понял ещё одну вещь — ему придётся отмечать свой 34-й день рождения без Серёги. Один. В Питере. Конечно, он хорошо поужинал с семьёй и, конечно, получил подарки, которые хотел (и не очень). Конечно, он был счастлив. Конечно. И всё же Арсений помнит ещё одно чувство — когда он вернулся в квартиру и увидел повсюду цветы, шары и разноцветные карточки. И это всё было не просто подарок, нет. Это был квест, который Серёга придумал специально для Арсения — чтобы тот обошёл квартиру, потом район, а потом даже город, до Аничкова моста, где он и нашёл свой подарок. Два билета на The Prodigy. Серёга не был фанатом, и на той последней карточке он написал, что Арсению нужно решить, с кем пойти на концерт, исключая самого Серёгу. Арсений мог пойти с Алёной, но мысленно отпросился, сказав, что она занята с детьми. В итоге поехал на концерт с Валерой — парнем, которого знал ещё со времён театра, а теперь уже является активным танцором, у которого своя хип-хоп-студия. Валера был меломаном, не особо-то и фанатом The Prodigy, но на концерте ему понравилось. Арсений, конечно, был безумно счастлив — потел и пыхтел даже спустя несколько часов, домой поехал уже поздно ночью, а Серёги так и не было видно. Серёга в Краснодаре. Арсений помнит ещё кое-что – как тот самый Валера подошёл к нему в тот вечер и как предложил пойти в бар после концерта. Арсений, в экстазе и счастливый, с радостью согласился. Он помнит, как в какой-то момент общался с Серёгой по фейстайму. Но совершенно забыл, каким Серёга его видел в тот вечер. Потным, с красными щеками, с яркими глазами… и вокруг него были мужчины. И этот Валера. Прошёл уже год, март 2018 года, и приближалось 35-летие Арсения. И всё же Серёга не забыл того самого Валеру, поэтому теперь он был полон решимости сделать всё возможное, чтобы провести это проклятое 20 марта с Арсением. Только вдвоём. Выключенные телефоны, вдали от всего мира. Но он не мог бы себе и представить, что произошло бы всего несколько дней назад. Теперь, с тех пор как Арсений начал жить с Серёгой, тот изо всех сил старался ничего не менять в своей жизни по сути. Он всё так же ходил в клубы — с Арсением или без него; всё так же ложился спать поздно ночью (будем честны, утром) и просыпался ближе к вечеру. Он всё так же возил Арсения по городу и беспомощно вздыхал на его многочисленных фотосессиях и кастингах. И, напоследок, Серёга всё так же бесстыдно флиртовал с разными девушками. На лице Арсения не было никаких признаков недовольства, он даже подшучивал над Серёгой и искренне смеялся вместе с ним и его забавными, не всегда удачными историями с женщинами. Но вот, 16 марта, и Серёга решил поехать в неизвестный бар с двумя молодыми девушками, не старше 20 лет, и утром не вернулся. Он не приехал и на Московский, когда им нужно было успеть на поезд в Москву на съёмки — только чтобы приехать поздно вечером на своей машине. Не взбешенный, не уставший — наоборот, счастливый и… с энтузиазмом. Ничего не рассказал Арсению о вчерашней ночи, только послал ему воздушный поцелуй, но Арсений всё как бы и услышал, когда Серёга поделился приключениями прошлой ночи с одним из операторов ТНТ, который несколько раз тусовался с ними в Питере. Серёга «развлекался» с девушками. С двумя девушками. Одновременно. И собирался «развлекаться» снова, насколько понял Арсений — прямо в эту же ночь, после того, как они вернутся в Питер. И вот тут терпение Арсения лопает. Съёмки нового выпуска «Импровизации» проходят довольно хорошо, за исключением того, что Арсений странно молчалив. Он, конечно, делает свою часть, но с минимальными усилиями и словами, пока его строгий взгляд и почти сердитая реакция во время «Шокеров» с Антоном слегка не выдают его. И Арсений знает, что все это заметят, но, бросившись к бутылке водки сразу после съёмок, он не особо переживает. Выпивает рюмку, затем думает, что есть риск слишком напиться, чтобы вернуться в отель самостоятельно. Поэтому переключается на пиво. Или два. Или три. Меньше чем через полчаса у него уже так сильно кружится голова, что даже и не способен натянуть улыбку, когда Антон представляет съёмочной группе свою девушку — и Арсений слишком дезориентирован, чтобы даже вспомнить её имя (Ирина? Кого, чёрт возьми, сейчас это волнует?). Серёга разговаривает по телефону, смеётся и сияет, и он... он договаривается о встрече с девушкой — Арсений не уверен, та же ли это девушка (девушки?), что и вчера, или новая, но факт остаётся фактом, когда Серёга подходит к нему с ослепительной улыбкой. — Ты уже в хлам, Арсюх, может тебе пора? — Куда? — В отель, конечно. Ты ложись спать... — Я не лягу. — Арс. — Сергей. — Арс, ты пьян, дурак, давай... — Не суди по обложке, я в порядке. — Ну, ты уже слишком философствуешь, так что нет, ты не в порядке. Серёга хихикает, но Арсений приподнимает бровь, опирается на стену позади и допивает третью бутылку пива, быстро потянувшись к четвёртой на столе. Но Серёга быстрее, успевая оттолкнуть бутылку. Арсений, однако, хмурится, цокает языком и шагает вперёд, почти теряя равновесие, снова пытаясь eё схватить. Серёга прижимает ладонью к груди Арсения и не очень-то и нежно отталкивает того назад, почти прижимая и к стене. Арсений несколько раз моргает, пытаясь прояснить затуманенное зрение, затем смотрит на Серёгу. На секунду весь шум, смех и голоса в комнате, полной людей, внезапно затихают. Это... Серёга, только Серёга, больше никто. Арсений пьяно улыбается. — В чём проблема, Арсений? Зачем так много пьёшь? Какого хера ты весь день в таком стервозном и злом настроении? Арсений в ответ только пожимает плечами, пытаясь оттолкнуть Серёгу, но тот быстро убирает руки с груди Арсения на его запястья и грубо сжимает их. Арсений открывает рот, чтобы схватить воздух, и замирает, когда чувствует, как колено Серёги упирается ему между ног и ещё сильнее прижимает его к стене. — Что опять? Что тебя так разозлило на этот раз? — голос Серёги тихий, едва слышный шёпот, и, сглотнув, Арсений следит за завораживающим движением этих пухлых красных губ. — Тебе понравилось? — Что? — Вчерашние девчонки были тоже в хламе. — Серьёзно? — Серьёзно. — Да. Да, понравилось. На этот раз Арсений не обращает особого внимания на чужие движения, сердито срывая с Серёги свои руки и грубо отталкивая его. Ему наконец удаётся схватить четвёртую бутылку пива и помахать Стасу, который подходит к нему для быстрого селфи. Затем выбегает из комнаты. Серёга вежливо улыбается Ирине, посылает ей воздушный поцелуй и быстро мчится за Арсением. Находит его на парковке, когда тот заканчивает телефонный разговор. — Что ты делаешь? — Еду в отель. Только что вызвал себе такси, не беспокойся. Иди трахни ещё одну двадцатилетку, — Арсений поднимает бутылку и громко пьёт. — Арсений, твои сцены необоснованны. — Согласен. Но я ничего не могу с собой поделать. Максимум, что я могу сделать, это пойти в отель и выпить ещё пива, чтобы окончательно свалить себя в сон. Чтобы не думать о твоих сексуальных похождениях с другими людьми. — С «другими»? — Серёга скрещивает руки на груди, — Давай будем честны, Арс, ты злишься, что я не буду проводить всё своё время с тобой или что я трахаю других людей, а не… тебя? Арсений застывает, осознав вопрос. Когда открывает рот, чтобы ответить, такси подъезжает к ним, а он только пожимает плечами и небрежно машет рукой. Серёга цокает языком и отталкивает Арсения в сторону, подпрыгивая к такси и наклоняясь к водительскому окну. Затем такси уезжает, а Арсений дуется. — Иди к машине. — А? — Моя машина. Сейчас. Быстро. Арсений закусывает нижнюю губу, его разум кричит продолжать хмуриться на Серёгу и упрямо отказываться, но тело невольно сдаётся под властным Серёгиным голосом. Поэтому он сам действительно сдаётся, спокойно садится на пассажирское сиденье, пристегивает ремень, кладёт ладони на колени и терпеливо молчит, пока Серёга, пыхтя, везёт их в квартиру. Съёмную квартиру в Москве. — Иди в душ, от тебя воняет алкоголем. — Сер-… — Никуда я не пойду. Иди нахуй в душ. Арсений просто кивает, хватает полотенце, затем без слов и жалоб идёт в ванную. Только чтобы выйти, заметив Серёгу, сидящего на диване в гостиной, с миской арахиса, любимым энергетиком и банкой пива. И телефон уже включён для эфира, пока Серёга что-то живо объясняет экрану. А Арсений просто опирается на дверной косяк и... улыбается. Вот он. Серёга — маленький, крошечный по сравнению с огромным диваном, сидит, скрестив ноги, и восторженно машет в камеру. Несмотря на все всплески Арсения, всё равно выбирает быть с ним. Малюсенький момент, когда Серёга поворачивается и ловит взгляд Арсения, направленный на него, заставляет их обоих на секунду замереть. Невысказанная правда болезненной — необоснованно болезненной — ревности Арсения и спокойствие в карих глазах Серёги, несмотря на то, что телефон Арсения вибрирует с именем Алёны. Девочки засыпают, всё в порядке, Арсений может расслабиться. Но как только Арсений садится, обмотав нижнюю часть тела полотенцем, Серёга что-то невнятно бормочет в экран, быстро машет рукой, затем выключает эфир и полностью разворачивается к Арсению, протягивая ему банку пива. Арсений ухмыляется. — Ты сам сказал, что я пьян, и даёшь мне ещё пиво? — Арсений, однако, не отказывается и быстро открывает банку. Когда поднимает её, чтобы выпить, Серёга кладёт на неё свою ладонь и качает головой. — Тебе нравится квартира? — Серёга машет одной рукой, другой крепко держа банку со своим энергетиком. Арсений быстро окидывает взглядом странные обои на стенах, затем пожимает плечами, — Да, немного тесновато, но пока, я думаю, сойдёт. — Угу. Мы теперь часто бываем в Москве, так что было бы неплохо иметь стабильное жильё в аренду, когда мы здесь. — Если, конечно, оно свободно. — …или переехать сюда. Банка пива в руке Арсения дрожит, и его ухмылка тут же исчезает. Серёга пожимает плечами и нервно смеётся, затем открывает рот, чтобы продолжить, но Арсений сквозь стиснутые зубы останавливает его хриплым «шшшшш». — Ты уже всё сделал, да? — Да, сделал. — Поздравляю, Сергей, — Арсений на этот раз грубо отталкивает Серёгину руку от банки и громко пьёт. — Арс. Арсений. — Знаешь, я бы тысячу раз хотел сказать "иди на хуй", но это я иду на хуй, потому что я, сука, знал, что это когда-нибудь произойдёт. Лучше иметь место в Москве, чтобы трахать фанаток после съёмок, ты абсолютно прав. — Тебе не нужно быть необоснованно грубым, — Серёга тоже делает несколько глотков из своей банки энергетика, когда Арсений смеётся громче, чем нужно, саркастически закатывая глаза, — Ты сам сказал: ты знал, что так и будет. — Я в Питере приехал к тебе жить, ты будешь жить в Москве. Как мне реагировать? — Не знаю, порадоваться за своего лучшего друга? — Я не радуюсь, давай будем честны. А ты? Серёга застывает с открытым ртом. Да, он должен радоваться. Какого хера, он не может этого сказать? Он радуется. Он счастлив. Так ведь? — Арсений, давай отлично проведём вечер. У нас будет эфир и... — Делай что хочешь, мы же у тебя в квартире. У тебя в Москве. — Хочешь поговорить? — Ты мог бы поговорить со мной, прежде чем что-то делать, но не поговорил. Сейчас уже как-то... поздно. — Ты говорил со мной, когда делал предложение Алёне? Арсений так резко переводит взгляд на Серёгу, что кристально-голубые глаза разрезают его на части. Грубо, почти до крови, кусает губу, затем громко хлопает почти пустой банкой пива по столу рядом. Его правая рука грубо обхватывает Серёгину шею и сильно прижимает его к себе, ударяя их лбами друг о друга. — Я тот эгоистичный ублюдок, который думает только о себе, да? Тогда я буду таким до конца. Можешь уехать на грёбаную Луну, если хочешь, но, пожалуйста, дай мне по тебе скучать. Я не могу просто улыбнуться и сказать «удачи в Москве, Серёг, надеюсь, у тебя будет прекрасная жизнь», когда мы провели годы не просто друг с другом, а, ёпта, друг с другом, Серёг, понимаешь? — Арсений сердито выдыхает прямо в рот Серёге, — Боже, я люблю тебя, и я буду защищать тебя, даже если для этого мне придётся себя разрезать попол-… — Арс. — Но! Но клише «если любишь, отпусти» тут работает наполовину. Я, конечно, отпущу тебя, потому что, во-первых, у меня нет выбора, и, во-вторых, как мы оба говорили, я знал, что это неизбежно. Но вторая часть не сработает. Ты не вернёшься. Так же, как ты не дал мне вернуться к тебе. — У тебя двое детей. Причина твоего постоянного места жительства в Питере. И, частично, причина, по которой я хочу, чтобы Москва была моим местом жительства, — Серёга кладёт руки на пальцы Арсения, обхватывающие его шею, — Я не смогу функционировать на 100%, если твои пальцы будут постоянно обхватывать мою шею, Арс. Образно и не совсем, — Серёга усмехается, когда чувствует, что Арсений его освобождает от их хватки, затем быстро хватает руки Арсения и целует его ладони, — Ты мне нужен. Ты мне был нужен несколько месяцев назад, ты мне нужен сейчас, ты мне всегда будешь нужен. Но, в то же время, мне нужно научиться дышать самостоятельно, мы об этом не раз говорили. Плюс, Москва ближе к моему типажу. — Чушь. Лень и медлительность Питера – это твой типаж. — В Питере «мой типаж» только ты, — Серёга усмехается, но серьёзное лицо Арсения по-прежнему не отвечает на шутку взаимностью. Он убирает свои руки с Серёгиных. — Мне нравится квартира, если она тебе нравится. — Ты не устроишь очередной скандал? — Как будто тебя это волнует, — Арсений надувает губы и пожимает плечами. Серёга решает проигнорировать этот комментарий, щёлкнув языком. — Тогда эфир? — Как хочешь, — Арсений быстро встаёт, поправляет полотенце и оглядывается, — Я оденусь и пойду в магазин. — Есть ещё пиво, если хочешь... — Мне нужны сигареты. — Арсений. — Нет. Не надо. У каждого свои механизмы справляться с трудностями. Дай мне самому с этим разобраться, как я хочу, — Арсений подмигивает Серёге, но при этом даже не смотрит на него, выходя из комнаты. Серёга включает эфир, когда слышит, как Арсений выходит из квартиры, быстро отправляя ему сообщение с просьбой купить что-нибудь сладкое, конечно. Ответ — просто быстрое «ок» — без шуток, типа «неужели я недостаточно сладкий для тебя, Серёг?» или что-то в этом роде. А когда через тридцать минут Серёгины уши улавливают щелчок от Арсения, зажигающего сигарету чуть подальше от камеры, его сердце несколько раз переворачивается. Серёга не может не читать комментарии про Арсения, который явно курит, хотя и пытается скрыть это за камерой. Он не может не видеть, как Арсений расстегивает чуть-чуть штаны, откидываясь на спинку дивана, расставив ноги, выпуская густой сигаретный дым. И вот, в ту долю секунды, когда Серёга смотрит на Арсения — на то, как тот расслабляет всё своё напряжённое тело, потирая ладони о свои бело-чёрные брюки, как полузакрывает глаза и облизывает губы после того, как из них вылетает очередное сигаретное облачко, как сглатывает, а его кадык двигается вверх-вниз, уязвимо обнажая его бледную шею... Он прекрасен. Всего в вытянутой руке, но кажется таким далёким, когда смотрит на него тёмно-синими, пьяными глазами, сквозь эти невероятно длинные ресницы и изгибает влажные губы в грустной улыбке. Арсений подмигивает ему, шепча «туалет, продолжай, я через минуту» и грациозно, даже в пьяном состоянии, медленно встаёт, потягивается всем телом и медленно уходит. Пытаясь сосредоточиться на эфире, у Серёги кружится голова. 17 марта, до дня рождения Арсения осталось всего лишь несколько дней, и всё же… Но Серёга снимает квартиру в Москве, планирует потихоньку привыкать к столице и вскоре переехать сюда жить. Арсений останется в Питере, он никогда его не покинет. Не из-за Алёны или девушек, нет. Санкт-Петербург — город Арсения, и точка. И, как бы смешно и пафосно это ни звучало, Санкт-Петербург всегда будет их городом, куда бы Серёга ни уехал. На секунду Серёге кажется, что ему нужно выключить этот чёртов эфир, пойти за Арсением, крепко его обнять и… А что потом? Приедет ли Арсений в Москву? Вернётся ли Сергей в Питер? Ответом на их отношения всегда был «а что, если… но нет». И, несмотря на то, что они всё ещё исключение друг для друга, за этим «а что, если» всегда следовало «нет». Уже за полночь, 18 марта, и Серёга останавливает эфир, когда Арсений возвращается в комнату и тут же хватает ещё одну сигарету, крутя её в своих длинных пальцах. Серёга сжимает его руку и встаёт — намного ниже Арсения, он не может не заметить, как тот инстинктивно сгибается, чтобы минимизировать разницу в росте, и несколько раз моргает, чтобы сфокусироваться на глазах Серёги. Затем устало улыбается. — Не думай о билетах в Питер, я поеду туда с тобой завтра. — А? Думал, ты уже устроился в этой своей Москве. — Арс. — Ладно. Ну и что, — Арсений высвобождает руки из Серёгиных и зажигает сигарету. Серёга следит за грациозными движениями и за тем, как эти губы обхватывают пылающую сигарету. В тот момент, когда она покидает рот Арсения, Серёга резко встаёт на цыпочки, обхватывает рукой шею Арсения, тянет его вниз и буквально врезается губами в его губы. Застигнутый врасплох, Арсений широко распахивает глаза, а затем и рот, выдыхая сигаретный дым прямо в Серёгин. Но абсурд в том, что Арсений кашляет, а Серёга нет. Вместо этого тот углубляет поцелуй, что заставляет Арсения ответить и положить свою свободную руку ему на шею. Арсений первым прерывает поцелуй, скользя губами по носу, бровям и лбу Серёги, затем притягивает его к себе, кладя подбородок на его макушку. Серёга разводит руки и обхватывает ими Арсения, глубоко вдыхая где-то в его потную чёрную футболку. — Считай, что ты курил, — Арсений улыбается, а Серёга хихикает, пожимая плечами, — Блять, я так много выпил сегодня, почувствовал? — Всё, что я почувствовал, это твой язык на моём, Арс. — Тьфу, блять. — Именно. — Серёг? — Я знаю. Ты будешь скучать по мне. — А ты не будешь? — Ни капельки. — Тогда это конец дружбы. — Наконец-то. Серёга, всё ещё улыбаясь, отступает и смотрит на Арсения, невольно убирая руками с его лица липкие волосы. — Всё ещё хочешь провести эфир? — голос Арсения звучит слегка хриплым, и он снова кашляет. — Есть идея получше? — Ты же не трахаешь пьяных. — А ты же всегда был для меня исключением. Арсений ухмыляется и сосредотачивается на сигарете в руке, затем наклоняется к пепельнице и тушит её. Потом, громко плюхнувшись, садится на диван, снова раздвигает ноги и хлопает по месту рядом с собой. — У меня есть идея. Можем позвонить кому-нибудь из друзей, если они смогут присоединиться к эфиру. Так не будешь только ты болтать, и я смогу спокойно пить и курить. — Как же это гениально с твоей стороны! — Нет, ты всё равно можешь трахнуть меня до бессознания, если хочешь. Они смотрят друг на друга чуть дольше, чем следовало бы, что Арсений расшифровывает как зелёный свет и снова начинает скользить вверх по дивану, не отрывая взгляда от Серёги. — Чш-ш-ш... Успокойся, дива, — Серёга кладёт руку на торс Арсения, чувствуя под ладонью чужое сильное сердцебиение, и ухмыляется. Затем садится рядом с ним и тычет телефоном, — Давай сначала эфир. Ещё одно-два пива, и ты уснёшь, я тебя знаю. — Нет, если... — Арсений. Арсений демонстративно надувает губы и тянется за следующей банкой пива, пока Серёга снова включает эфир. В течение следующих нескольких минут голос Арсения на эфире становится сладким, мягким, нежным — на что Серёга шутит, что тот звучит как один из тех терапевтов. И всё же Серёга прекрасно знает этот голос — он чувствует мёд между этими буквами и то, как Арсений улыбается между фразами. Да, Арсений может быть пьяным и курящим, но он прекрасно знает, как использовать своё соблазнительное обаяние и заставить голос Серёги тоже смягчиться и даже немножко подрагивать. Так что лучшее, что может сделать Серёга, — это пошутить по этому поводу. — „Прекрасный голос“ — читает Серёга и тут же добавляет: «Я выебу тебя» — и двое людей в комнате прекрасно понимают, что реплика адресована не тому, кто комментирует на экране. Арсений мурлычет в ответ. И буквально через несколько мгновений происходит то, что предложил Арсений — к их эфиру присоединяется Дима Журавлёв. В этот момент Арсений просто ухмыляется и встаёт, оставляя Серёгу и Диму спокойно болтать, как и планировалось, пока он свободно закуривает сигарету, опираясь на маленькое кухонное окно. Но затем быстро возвращается, когда слышит, как Дима поёт на своей укулеле. „Но расстаться нам с тобой пришлось, кончилась путёвка» Арсений заходит как раз вовремя, чтобы сесть на диван и спеть припев: «Яхта, парус, в этом мире только мы одни Ялта, август, и мы с тобою влюблены» Когда Дима уходит с эфира, после нескольких комплиментов Серёге и Арсению, они с улыбкой переглядываются. А затем идут несколько вопросов типа «Арс, ты чего такой грустный?» — и готовность Серёги ругаться на людей и блокировать их. — Не указывайте мне, чё делать – злиться или не злиться. Я сам решу, когда злиться, когда улыбаться, когда тачку продавать, когда целоваться… И Серёга смотрит на Арсения, который просто поворачивает к нему голову с ухмылкой. Далее следуют комментарии об Антоне и... ещё одна сигарета от Арсения. Разумеется, Серёга знает, что всё это является всего лишь крошечной частью всего дерьма, в которое превратилась эта «шипперская» история. Да, среди всех трудностей, которые у них были с Арсением прямо сейчас, не хватало только этого. — “Арсений ахуенный” — Серёга читает с экрана и пытается сразу сосредоточиться на этом. Недолго думая, выпаливает: — Согласен. Подписываюсь под каждым словом. Потому что… он знает Арсения лучше, чем Арсений сам знает себя. И он знает, что комплимент, даже такой глупый и простой, немного его развеселит. И тут же чувствует мягкую улыбку между сигаретными облаками, даже если и не смотрит на Арсения. От эфира осталось всего несколько минут, Арсений допивает последнюю банку пива и, вздыхая, снова развязывает свои широкие белые штаны с чёрными полосками. Затем наклоняется, почти положив голову на плечо Серёги, и зажмуривает глаза, чтобы сфокусировать своё не так уж и слегка затуманенное зрение на крошечном экране телефона. — „Арсений, будешь со мной встречаться?“ Как будто вокруг мало драмы. — Отвечай. Инстинкт Арсения немедленно сдаться по приказу Серёги опережает его мысли. — Нет. И Серёга смеётся. И Арсений тает. Да, он пьян. Да, сигареты тоже немного затуманили ему разум. Но, чёрт возьми, он бы всё отдал, чтобы просто послушать лёгкий смех Серёги прямо себе в ухо. И, слава богу, от этого эфира осталось всего 40 секунд — наконец-то, наконец-то Арсений может полностью заполучить Серёгу. Изначально Серёга решил включить этот эфир просто для того, чтобы настроение Арсения улучшилось. А получилось ли вообще? Арсений украдкой смотрит на Серёгу, констатируя, что осталось несколько секунд, и Серёга — вдумчивый и добрый человек — автоматически думает в первую очередь об Арсении: может, ему комфортно на эфире, так он не думает о… — Будем ещё один эфир? — Я, скорее всего, буду в комнате, — отвечает Арсений, буквально через несколько секунд после того, как это сказал, понимая, какой может быть потенциальная реакция. Но Серёга не будет так прямолинеен перед камерой, верно? — Скорее всего… я буду…— вот оно, вот оно: Серёга ухмыляется, Арсений облизывает нижнюю губу, — …в другой. И Серёга снова смеётся, и, когда эфир обрывается, и что-то в животе Арсения тоже обрывается, и он снова наклоняется в сторону, на этот раз полностью располагая голову на плече Серёги и уткнувшись носом в изгиб его шеи. — Сергуль, что скажешь, если мы останемся так навсегда? — На этом маленьком диванчике с твоими 190 см? Ни за что. — Но, Сергууууль! — Да ладно, Сеня, тебе надо поспать, пьяный дурак. День был долгим. — Я не могу спать в Москве. — Ой, ёб твою мать, ты всегда спал в московских гостиницах. — Но это твоя квартира в Москве, я отказываюсь принимать этот факт. Арсений надувает губы и украдкой кусает Серёгу за шею, который хихикает и проводит пальцами по его волосам. — Арс, мы будем в Питере на твой день рождения, мы это обсуждали. Не волнуйся. — Я хочу, чтобы ты был в Питере все дни, а не только на мой день рождения. — Арс. — Ладно. — Спи. И я действительно пойду в другую комнату, я не буду спать с тобой в одной кровати, — Серёга машет перед носом и демонстративно кашляет, от чего Арсений резко дёргается и широко открывает глаза. Серёга сдерживает улыбку. — Я всё ещё воняю? — Ага. — И ты мне сейчас об этом говоришь? — Дурак, ты продолжал пить и курить после душа – от тебя пахнет алкоголем и сигаретами, я этого не выношу, ты же знаешь. — Но у тебя же пока проблем не было, Серёг. Я думал, что если это я, то это... нормально? — Скромно, как всегда. — Твоё, как всегда. Арсений ухмыляется, Серёга треплет его по лбу и шутливо посылает воздушный поцелуй. — Кровать. Сейчас. — Ты не присоединишься ко мне? — Арсений начинает быстро-быстро моргать своими нереальными глазами, потом ухмыляется, видя, как Серёга сглатывает и медленно качает головой, — Даже не и в очередной душ? — Попов! — Ладно! — Арсений хмурится, быстро вскакивает (слегка теряя равновесие, совсем чуть-чуть), потом пыхтит, высовывает Серёге язык и задирает подбородок, — Не нужен ты мне, Матвиенко, ты тиран. — Ты пробуешь каждый свой приём, да? Актёр ёбаный. — Поменяй порядок слов, — Арсений снова усмехается, на что Серёга закатывает глаза и указывает на дверь ванной. Арсений громко вздыхает и медленно (ооооочень медленно) буквально волочит к ней ноги. И они действительно спят в двух разных комнатах, хотя... Арсений на самом деле не совсем-то и спит, а периодически «проверяет» спящего (и слегка похрапывающего) Серёгу. Прижавшись спиной к дверному косяку, Арсений всё ещё чувствует головокружение после всего этого пива и сигарет, но и так же всё ещё улыбается, пока грусть сверкает в его глазах даже в тёмной комнате. Он просто смотрит на Серёгу, его мысли уплывают к их первой встрече, их первым общим эмоциям со всей этой новой «импровизацией», их первой ночи вместе в одной квартире, в одной постели, в одних объятиях. К их первому поцелую, даже к их первой ссоре. Но в этом-то и дело. Даже две дела. Это всегда: «их». И Серёга всегда «первый» Арсению. Во всех возможных смыслах. Даже в том, о котором они шутят, но который всё ещё как-то невысказанным и несделанным висит в воздухе. Арсений, смелый и с энтузиазмом подпрыгивающий при каждой новой возможности, пропал бы без Серёги, который мог бы даже молчать и спокойно смотреть на него, и у Арсения внезапно появились бы все силы в мире, чтобы сделать все свои безумства. Только если Серёга будет рядом. Но Серёга сейчас в Москве, и он останется в Москве. Арсений даже может пойти против себя и своей любви к Питеру и тоже переехать в Москву, только если это будет с Серёгой. Но он знает, что Серёга ему этого не позволит. Не из-за Питера, не из-за самого Арсения. Из-за Кьяры и Адрианы. Арсений может быть готов «прыгнуть», только если Серёга держит его за руку и приветствует его в своих объятиях, когда Арсений приземляется после прыжка. Но Серёга не протянет руку, если это означает, что оставляет двух маленьких детей без отца. Когда Арсений наконец засыпает, уже почти рассвет, и он неодобрительно фыркает, когда Серёга трясёт его, поэтому и закидывает одеяло на свою голову. Но рука Серёги украдкой скользит под одеяло и начинает щекотать ноги Арсения, от чего тот кусает нижнюю губу и умудряется спокойно дышать, но затем тёплая Серёгина рука — в резком контрасте с холодной кожей икр Арсения — обхватывает его лодыжку. А потом кончики пальцев медленно начинают подниматься вверх по ноге Арсения. Его голова инстинктивно выскакивает из-под одеяла, когда тот (так же инстинктивно) раздвигает ноги. Серёга усмехается и тут же смотрит на Арсения. — Доброе утро, Спящая Красавица. Готов к поездке? — Готов к… — Арсений! — Серёга нежно шлепает его по бедру, затем толкает одеяло и хмурится, когда Арсений пытается снова натянуть его на себя, — Ты всё ещё пьян? — Могу подуть, если хочешь… — Арсений подмигивает, Серёга закатывает глаза, — Чтобы ты проверил моё дыхание, не воняет ли всё ещё оно спиртным, — Серёга вздыхает и открывает окно. Холодный мартовский ветер заставляет Арсения тут же вздрогнуть и нерешительно снова посмотреть на одеяло, — Или ветер может нас двоих сдуть, закрой это чёртово окно. — Пока ты не поднимешь свою задницу и не оденешься, будет так. У меня дела, не могу тебя ждать. — Ау, какие же мы важные вдруг! Что с тобой, к чему такая спешка? — Арсений потягивается, медленно вставая и сбрасывая одеяло почти на пол. Серёга пыхтит и быстро поднимает его, затем аккуратно застилает постель, в конце похлопывая по подушкам. Арсений сонно улыбается ему, — Боже, как же мне будет не хватать этой твоей аккуратности, Сергуль. — Тебе тоже пора начать быть аккуратным, Арс. — Ты и этому меня научишь, да? — Арсений протягивает руку, указательным пальцем щекоча под подбородком Серёги как-то слишком кокетливо. Серёга снова хмурится, и Арсений вскидывает руки в воздух, — Ладно. Ладно, ёпта. Дай мне пописать, одеться, и поехали, блять. В этот раз ехать на машине из Москвы в Питер как-то… по-другому. Сначала, да, Арсений болтлив, шутит, поддразнивает Серёгу, но после второй остановки на кофе по дороге он просто отодвигает сиденье назад, вытягивает ноги и надувает губы. Серёга краем глаза замечает. — Арс? — ответа нет, — Арсюх? — Ау? — Что такое? — Что ты имеешь в виду? — Ты вдруг слишком замолчал. Мне включить радио? — но снова нет ответа. Арсений просто пожимает плечами и смотрит в окно, — Арс, я знаю, это может быть сложно, но мы привыкнем. Мой переезд в Москву ничего не меняет... — Меняет, Серёг, меняет, — Арсений вдруг бросает на Серёгу суровый взгляд, — Ты помнишь, сколько раз я пытался убедить тебя, себя, весь мир, что после моей женитьбы на Алёне ничего не изменится? — Серёга просто кивает в ответ и сглатывает, устремляя взгляд на дорогу, — Ну и что? Ничего не изменилось, да? — Это не одно и то же. — Это одно и то же. Оба события значимые, меняющие всю жизнь. Нас обоих. — Да, но это совсем другое, Арс. Моё тело переезжает в Москву. Моё сердце и разум от тебя не отдаляются, — Серёга громко цокает языком, когда Арсений пытается возразить, — С тобой всё наоборот. Твоё сердце и разум с девочками, если не с Алёной. Твоё тело со мной. — Это несправедливо, — Арсений качает головой, — Несправедливо с твоей стороны думать, что моё сердце или разум принадлежат кому-то ещё, кроме тебя. — Они по праву принадлежат твоим дочерям, Арс, я тебя не виню. И, прежде чем ты скажешь, что ты сам винишь себя, я скажу за тебя. Если хочешь, молчи, мне не нужна ещё одна ссора по дороге в Питер. Тем более, перед твоим днём ​​рождения. — Мой последний день рождения с тобой, — снова надувает губы Арсений, и Серёга закатывает глаза, постукивая по рулю. — Арсений, умоляю, не драматизируй. Мы оба знаем, что это не последний твой день рождения, который мы будем праздновать вместе. Но Арсений просто дуется и отворачивается от Серёги, закрывая глаза. И, честно говоря, Серёга молча благодарит его за тишину после этого, изредка нарушаемую его тихим храпом всего через несколько минут. Постоянно дуясь, на следующий день Арсений всё же помогает Серёге собрать вещи и одежду из квартиры и положить их в большие коробки, а затем нанять фуру до Москвы. Он всё же едет с ним к хозяину питерской квартиры Серёги, чтобы договориться оплатить аренду и за апрель, так как тот постепенно переезжает и будет возвращаться, чтобы забрать остальное. — Я бы их хранил. — А? — Твои вещи, Серёг, — Арсений тихо поглаживает низкое кресло-диван, в котором Серёга обожает (обожал?) сидеть, листая перед сном телефон, — Я останусь здесь до конца апреля. — Арс, не надо-… — Надо, — прямой взгляд Арсения заставляет Серёгу отвести свои. В такие моменты, когда он буквально видит маленькие блестящие слезинки в уголках этих ярко-голубых глаз, мысль «что, блять, я делаю и куда, блять, я иду?» несколько раз приходит ему в голову. Он протягивает руку Арсению, обхватывает пальцами его шею и тянет вниз, громко целуя в лоб. — Хочешь заказать пиццу? — Серёга проводит рукой по волосам Арсения, но получает в ответ лишь ленивое пожатие плечами. Арсений медленно садится на то самое Серёгино кресло и откидывается назад, зажмуривая глаза, — Или хочешь, чтобы я что-нибудь приготовил? Арс? — Делай, что хочешь, Серёг. Не обращай на меня внимания. — Ох, Арсений... — Серёга не чувствует необходимости продолжать «чрезмерно драматичный» разговор, быстро вытаскивая свой телефон из зарядного устройства, и прокручивая приложения с едой. Выскакивает сообщение с какой-то рекламой, и обычно он даже не смотрит на такое, но, прежде чем закрыть её, одно слово привлекает его внимание. Он ухмыляется. Сюрприз. Завтра 20 марта. Есть выбор: смотреть на надувшегося Арсения или на его растерянную улыбку. А второй вариант Серёга предпочитает гораздо больше, особенно если он сам является причиной улыбки. И замешательства. Сюрприз на день рождения. Серёга просыпается в 10:30 утра, только под звуки того, как Арсений ныряет из душа в кровать, укрывается одеялом, слегка дрожит, а затем, через несколько минут, начинает храпеть. Серёга улыбается себе под нос, крадётся из квартиры, уже одетый (странно, что Арсений, вернувшись с (поздней) утренней пробежки, не заметил), и начинает молча пересчитывать все места, которые ему нужно посетить для осуществления своего плана. Но вот, среди дня, он звонит тому, кому не ожидал позвонить ещё несколько дней назад. Не ей, из всех людей, особенно не и сегодня. — Алёна, извини за беспокойство… — он медленно садится в машину, не очень аккуратно бросает сумки на заднее сиденье, и замирает, держа ключ в воздухе, словно боясь завести машину, — Как дела? — Не уверена, стоит ли поздравлять тебя с этим днём, — хихикает она в трубку, и Серёга наконец расслабленно (ну... почти) вздыхает, — Хорошо, Серёж, всё хорошо. Думаю, у всех всё хорошо. Арсений написал мне о твоём переезде в Москву, не ожидала, что это случится так быстро. — Да… — на секунду Серёга задаётся вопросом о мотивах Арсения переписываться с Алёной, но с другой стороны… он бы поступил так же. К тому же, то, что Арсений и Алёна не жили вместе несколько месяцев, не означало, что они не виделись и не слышали друг друга регулярно. И не только из-за девушек. Некоторые привычки (особенно такого рода) не умирают никогда, — Да, я сейчас в Питере, чтобы забрать кое-какие вещи для переезда. — Ой! Ну, этого Арсений мне не сказал, — они оба замолкают на несколько секунд, — Дай угадаю, ты хочешь забрать девочек на несколько часов? — Да, если это возможно. Ты уже поговорила с Арсом? — Нет, пока нет, я собиралась проверить его чуть позже. Дети когда нужны? — Когда тебе удобно. Арс сейчас спит, так что... — Спит? — Да, у него было... несколько тяжёлых дней. — Не связано с твоим переездом в Москву, я полагаю? — ещё одна пауза, слышно, как Алёна щёлкает языком, — Через полчаса я буду в районе Сенной, ты сможешь там? Он на Сенной рано, что для него, конечно, в новинку. В тот момент, когда слышит пискливое «Сиёёёёёга», он ухмыляется и поворачивается. Первое слово Кьяры было «нет». Второе слово Кьяры было «Сиёга». Алёна не обиделась, она только пожала плечами и заключила: «Прямо как её отец — капризы и… Серёга». Но Кьяре всего два года, и, убегая от матери к Серёге, она едва не падает, если бы не сам Серёга, который в последнюю секунду подхватывает её и поднимает, несколько раз крутя в воздухе. Её смех разносится не только по уже переполненной площади, но и где-то не так уж и глубоко внутри него. Алёна невольно улыбается, толкая тележку с медленно просыпающейся Адрианой. — Помоги с сумками, ладно? Ты где припарковался? — когда Серёга лишь указывает подбородком на машину с включённой аварийкой, Алёна закатывает глаза, — Ты же знаешь, что тебе там нельзя останавливаться, да? Даже всего лишь на несколько минут. — Не хотел тащить девочек в этом хаосе, пошли, — Серёга перекидывает Кьяру на другую руку и тянется к сумкам в руках Алёны, — Дай, помогу, вот. Ты сможешь толкать тележку, да, отлично? Буквально через пять минут они справляются с детскими стульчиками на заднем сиденье, с игрушками, с сумками. «Всё это всего на несколько часов», — думает Серёга, замечая, как Кьяра ухмыляется ему через зеркало заднего вида. — Зоопарк? — она моргает ему, огромные голубые глаза заставляют Серёгу улыбнуться в ответ. — Мы сейчас пойдём праздновать день рождения твоего папы. — Оооо! -ень -аждения! — Сегодня, — вздыхает он, проверяя время. И хорошо, что он проверил, потому что в тот момент, когда открывает входную дверь, девчачий крик разбудил бы даже мёртвого. Арсений, с зубной щёткой в ​​руке, в панике, выходит из ванной босиком, с полотенцем, обмотанным вокруг талии. Кьяра падает, быстро вскакивает, потом снова бежит и врезается где-то в колено Арсения. Тот вопросительно смотрит на Серёгу, который просто пожимает плечами, удерживая Адриану на руках. — Что за... — зубная паста стекает по подбородку Арсения, когда он подсознательно опускается и хватает Кьяру одной рукой, поднимая её. Она громко смеётся, быстро обхватывает его шею своими маленькими ручками и громко чмокает его в щёку. — Паааа, с -нём -аждения, — повторяет она несколько раз, — Па-па. -нём -аждения. — Серёг? — Арсюх? Арсений возвращается в ванную, Серёга слышит, еле-еле чистит зубы, пока Кьяра от всего сердца смеётся в его объятиях. Затем, готовый и сияющий, снова выходит, делает шаг к Серёге, наклоняется и покрывает лицо Адрианы поцелуями. Лицо Серёги получает равное количество поцелуев от Кьяры, подражая действиям отца. Когда Арсений поднимает взгляд на Серёгу, тот делает шаг назад и хмурится. — Только, пожалуйста, не меняйтесь с Кьярой. Хватит целоваться, пожалуйста. — У меня же день рождения, — Арсений почти невинно моргает и смотрит на Кьяру, — Правда? Правда, милая? — Дъа. — Значит, я могу делать всё, что захочу, да? — Бля-… — Серёга щёлкает языком, глядя на Кьяру и Адриану, на Адриану и Кьяру, потом снова на ухмыляющегося Арсения, — Конечно. Всё, что захочешь, именинник. Арсений хихикает, нежно ставя Кьяру обратно на пол, пока она быстро бежит (и снова падает) искать свои любимые игрушки в Серёгиной квартире. Арсений берёт Адриану из рук Серёги, быстро и громко целует его в висок, прежде чем даже Серёга это осознаёт. — Вот почему Алёна сегодня сказала мне быть осторожнее, а? — Она всё же звонила тебе. — Всего пять-десять минут назад. Вы встретились? — Арсений улыбается, когда Серёга кивает, — Удивительно. На какие жертвы ты идёшь ради лучшего друга! — Иди н-… Конечно, — Серёга закатывает глаза, на что Адриана смеётся, и он тут же тает в милой улыбке, — У нас есть три часа, вроде бы. — Но это ещё не конец дня. — В смысле? — У меня всё ещё день рождения, Серёг. — В смысле, Арс? — Я всё ещё могу делать всё, что захочу, да? Серёга сглатывает, тихо расчёсывая волосы Адрианы, затем неуверенно кивает. Арсений дьявольски ухмыляется от уха до уха. — Я хочу в Финляндию. — Это легко. Мы забронируем… — Сегодня. Сегодня вечером. Серёга молча кивает, затем ухмыляется Адриане, которая чуть не даёт Арсению пощёчину, чтобы тот обратил на неё внимание. Обед с девочками, наверное, какое-нибудь развлечение (но не в зоопарке, Адриана слишком мала для этого… пока что), затем дать им немного поспать, пройтись по городу (и купить им игрушки, хотя это у Арсения день рождения — но все подарки всегда достаются им), а потом оставить их с Алёной. А ночью… Финляндия. Их было четверо, когда они «завоёвывали» Европу несколько лет назад. Теперь они вчетвером едут по Питеру. Это был смех Алёны и Маши на заднем сиденье машины; теперь это детское хихиканье. Это был Серёга за рулём, а Арсений дразнил его с пассажирского сиденья. Теперь Серёга всё так же за рулём, когда они пересекают российско-финскую границу, а Арсений сияет посреди ночи, благодаря Серёгу в сотый раз за сегодня. Граница, которую никто из них не хочет пересекать обратно.