Мой мальчик

Арсений оборачивается с тяжёлым вздохом и пыхтит, затем сердито пинает одеяло. Серёга, который всего лишь притворяется спящим, следит за неравной битвой на соседней кровати, пытаясь сдержать улыбку. Прошло больше часа ворчаний, а Арсений так и не уснул, хотя в автобусе от концертного зала до отеля всё время и зевал. — Арс? Арсений чуть не падает с кровати, удивлённый довольно громким голосом Серёги. Пинает одеяло ещё раз, которое теперь полностью его накрывает, поэтому он ругается где-то под ним, и вдруг его макушка выскакивает, когда он раскидывает руки в воздухе. — Что? — Вот и у меня вопрос — что, сука, с тобой не так? — Мне не нравится это одеяло. Серёга всё ещё пытается сдержать улыбку, подтыкая собственное одеяло под подбородок и пожимая плечами. Арсений слегка приподнимается, подпирая спину двумя огромными подушками (одну из которых он украл у Серёги). Кровать, на которой Арсений лежит, находится у окна, и его фигура выделяется тёмным силуэтом, освещённым только лунным светом. Однако Серёга, находящийся всего в нескольких метрах, в другом конце комнаты, может легко обвести контуры не только подбородка, губ или носа Арсения, но даже его сердито трясущихся длиннющих ресниц. — Мягкое и приятно пахнет, мне нравится, — Серёга снова пожимает плечами, на что (он может себе представить) Арсений закатывает глаза. Затем тот натягивает одеяло, махая им Серёге. — Ой, пожалуйста, возьми моё и посмотри на разницу. — Арс. — Оу? — В чём проблема? Арсений снова пыхтит и скрещивает руки на груди, затем смотрит в окно. Серёга провожает взглядом длинную шею, всё так же сияющую под приглушённым лунным светом. — Скучаешь по ним? — Хм? — По девочкам? — пауза. Серёга скользит на кровать, — По Алёне? Арсений резко поворачивается и его взгляд фокусируется на ярких карих глазах на другом конце комнаты, которые буквально тают под уличным светом. Он невольно улыбается и слегка качает головой. — Я не привык много спать из-за энергии Кьяры и криков Адрианы, может, в этом всё дело. Нелепо, что я так сильно устал после концертов, но всё равно не могу уснуть. — Хочешь поменяться кроватями? Арсений снова качает головой, улыбаясь Серёге, который отвечает ему тем же, слегка сдвигая губы вверх. — Хочешь, я поменяюсь с Позом, чтобы ты мог спать с Антоном? — Иди нахуй. Серёга тихонько хихикает, на что Арсений лишь фыркает и сердито откидывает обе свои подушки, возмущённо похлопывая по ним, затем ложится со словами «идите вы все на хуй» и поворачивается к Серёге спиной, в конце концов полностью выбрасывая одеяло из кровати. Несколько минут повисает тишина, затем Арсений слышит ужасный скребущий звук, затем вздох и несколько пыхтений, затем его кровать трясётся. Он быстро оборачивается, но на его лицо набрасывают одеяло, и он яростно его отталкивает, только чтобы его лицо получило вслед и подушку. — Сер-… Серёга, сдвинув свою кровать к кровати Арсения, ложится, что-то пробормотав себе под нос, выхватывает у Арсения свои одеяло и подушку, внимательно их разглаживает и поворачивается к Арсению спиной, почти полностью закрываясь ими. — Серёг? — Заткнись, твою мать. Ты же мне сказал «иди нахуй», теперь заткнись. Арсений, как будто понимающе, кивает, затем оборачивается в поисках своего одеяла, понимая, что оно могло остаться под кроватью на полу. Он осторожно наклоняется вперёд и двумя пальцами постукивает по плечу Серёги. — Серёг? — Я сплю. — Серёг, ты же не спишь. — Я убью тебя. — Серёг, ты же меня не убьёшь. Арсений наклоняется ещё ближе, шепча почти на ухо Серёге. — Покажешь, какое у тебя мягкое одеяло? — Арсений пытается стянуть с Серёги его одеяло, но тот ещё сильнее подтыкает его под подбородок. Последний рывок заставляет Арсения упасть на него. Но вместо того, чтобы отстраниться, тот просто раскидывает свои огромные конечности по всему Серёге. — Арс, ты тяжёлый, отвали. — Нет. Ты не хочешь делиться своим одеялом, а мне нужно моё тепло. — Арс. — Я никуда не денусь. — Клянусь... Серёга резко разворачивается, хватает Арсения за плечи и с силой толкает его на кровать. Подпрыгивает так же быстро, упираясь коленями в обе стороны тела Арсения, буквально впечатывая его в кровать, садясь на него сверху. Арсений широко распахивает свои огромные голубые глаза, которые начинают сверкать. — Либо ты даёшь мне поспать, либо... — Либо? Серёга может продолжать. Он может продолжать говорить и может сказать: «Либо я буду трахать тебя, пока ты наконец не согреешься». Или может продолжать свои действия и сделать то же самое, даже ничего не говоря. Вместо этого он тянется рукой и натягивает на себя одеяло. Затем падает на Арсения и накрывает их обоих одеялом. — Тяжело? — на этот раз шепчет Серёга на ухо Арсению. Тот лишь качает головой, обхватив руками Серёгину талию, — Арс, я знаю, что я тяжёлый, только скажи, и я вытащу твоё одеяло из-под кровати. — Нет. Я нашёл самое тёплое одеяло, — Арсений улыбается ему в шею, его руки блуждают вверх и вниз по шее Серёги, затем замолкает больше чем на минуту. — Тебе серьёзно нормально так спать? — Более чем нормально, Сергуль, это идеально, — пауза и быстрый, почти невесомый, поцелуй в шею Серёги, — Как всегда, ты знаешь, что мне нужно и когда мне это нужно. И впервые Арсений не совсем прав. И впервые не Арсений тот самый эгоист. И впервые не Арсений не засыпает часами. Это Серёга, который, как только Арсений погружается в глубокий сон, скользит вниз по его телу и запускает пальцы в густые спутанные чёрные локоны. Это Серёге нужно, чтобы кровати были сдвинуты во время гастролей, так как он думает и мечтает об этом с тех пор, как они начали гастролировать по городам России. Это Серёге не хватает тепла, которого он так жаждет. Забавно, снова думает Серёга, как он ненавидит спать с кем-то так близко, и всё же... И всё же он не может оторвать рук от Арсения. Он не может не наклониться ближе, его губы почти касаются холодного носа Арсения. И он не может не вздрогнуть, когда Арсений во сне кладёт руку ему на талию. Девочки и Алёна имеют его на бумаге. Серёга имеет его здесь, сегодня вечером, телом и душой. И когда Арсений в 3:20 утра зевает и медленно открывает свои ярко-голубые и дезориентированные глаза (очевидно, привык просыпаться в это время из-за детей), и встречается взглядом с шоколадно-карими глазами всего в нескольких сантиметрах от себя... Серёга понимает, что он может злиться, беситься, ревновать, завидовать Алёне, и он имеет и, в то же время, не имеет права быть таковым. Но у Алёны этого никогда не будет. — Сергуль? — Угу? — Почему ты не спишь? Серёга даже не задумывается над ответом, а просто пожимает плечами. Его рука неосознанно скользит по холодному лбу Арсения, а пальцы убирают его волосы. Затем он наклоняется ближе и целует Арсения — не быстро, как это часто у них бывает, словно поцелуя так и не было. Нет. Этот поцелуй длится достаточно долго, чтобы Арсений успел притянуть Серёгу к себе, а его голубые глаза стали почти чёрными, полностью сосредоточившись на маленьком трясущемся теле в его руках. Когда Серёга отстраняется и быстро чмокает Арсения в нос, тот лениво улыбается. И вот чего у Алёны никогда не будет. — Я скучал по... этому. В эту секунду, с почти закрытыми глазами и дрожащими ресницами, с тёмно-розовыми губами, мокрыми от поцелуя, и бледным лицом и шеей, сверкающими десятками родинок, Арсений — самое прекрасное, что когда-либо видел Серёга. Но такой красивый и уязвимый Арсений — только у Серёги. С Алёной он муж, отец, мужчина. Тот, кто строит, хранит, защищает семью. С Серёгой Арсений снимает всю свою защиту. Сергей — слабое место Арсения. Арсений — сильное место Сергея. Если Серёга хочет что-то сделать, добиться успеха, о котором он сам не всегда осознаёт, ему нужен Арсений. Как бы Серёга ни старался казаться сильным, уверенным и мужественным, на самом деле именно присутствие Арсения рядом с ним — иногда даже едва заметное — позволяет Серёге сделать этот решительный шаг вперёд. И странно, что Арсений всё время повторяет, что ему нужен был Серёга в жизни, чтобы совершить этот «самый важный прыжок», когда… это Серёге нужен Арсений, во всём. Сегодня они спят на двух кроватях, сдвинутых в одну, полуобнявшись в холодном номере провинциальной гостиницы. Неважно, где именно, потому что проходят дни, недели, месяцы, но всегда одно и то же. Антон и Дима в одном номере, Серёга и Арсений в другом. Иногда, просто иногда, Серёга хочет спросить, складывают ли Антон и Дима кровати в одной и в их номере, но то, как Дима гладит Антона по лбу, пока тот сонно трёт глаза по утрам, говорит достаточно. Слабое и сильное место в этом дуэте тоже как-то видны. И как бы хорошо они ни начали работать вместе и узнавать друг друга, это всегда будет оставаться именно таким. Воронеж и Питер. Вместе по отдельности. Арсений неожиданно вскакивает с дивана, услышав, как поворачивается ключ во входной двери, и Кьяра подбегает прямо к нему. Дальше — коляска с только что проснувшейся Адрианой, и Алёна с сумкой продуктов. Она улыбается ему и гладит его по голове, пока Кьяра почти душит его в крепких объятиях. — Не ожидал тебя здесь... — Я тоже не ожидала тебя. Думала, ты уже начал жить с Сергеем. — Не буду врать, эта мысль приходила мне в голову не раз. — Не буду врать, что у меня не было сомнений. Они улыбаются друг другу, когда она садится на мягкое кресло перед ним. Кьяра наконец-то позволяет Арсению вздохнуть, сползает на пол и начинает бегать по комнате в поисках любимых игрушек, которые остались в квартире. — Я пока не готова возвращаться, Арс. Но есть и другие, довольно хорошие новости. — Слушаю. — Я вернулась на работу в банк. — Алён, Адриана ещё слишком маленькая, ты не думаешь, что это... — Мама и сестра помогут с девочками. Мне нужно отвлечься. Арсений ухмыляется, рассеянно следя за возней Кьяры с игрушками и разочарованием Адрианы из-за того, что старшая сестра не играет с ней. — А у «отвлечения» есть имя, я полагаю? — Пожалуйста, сохрани свою ревность для Матвиенко, не разыгрывай это со мной. — Мы оба прекрасно знаем, что у меня есть на то причины. «Причины» стали известны вскоре после первой встречи Алёны и Арсения, кстати, хотя они этого не обсуждали. Бывший парень Алёны — тогда её коллега по банку. Теперь заместитель директора того же банка. И маленькая поправочка, даже — не просто бывший парень, а бывший жених. — Я опять повторюсь — подобные эпизоды иррациональной ревности — это не моё. У тебя есть свой объект для ревности, пожалуйста, сохрани её для него. — Чем больше ты упоминаешь «Матвиенко», тем меньше я верю, что мы придём к «рациональному» решению, Алёна, — он поднимает палец, когда она пытается его перебить, — Нет. Мы можем продолжать притворяться и играть в игру под названием «семья с двумя детьми», которая пока что живёт отдельно, но всё у неё норм, но в конце концов нам придётся решить, что мы будем делать в итоге. Именно ради этих двух детей. — Просто ради детей. — Я больше не буду притворяться, правда. Я люблю тебя, ты моя жена. Но дети – это та причина, по которой мы сейчас и ведём этот разговор. — Причина этого разговора, Арсений, в том, что ты поступил неправильно два года назад и пытаешься обвинить в этом всех, кроме себя. — Я поступил совершенно правильно. У нас двое замечательных детей, и я живу своей мечтой. — Разве? Живёшь один в той крошечной питерской квартире. Разве ты живёшь своей мечтой? Правда? Ты счастлив, когда твои «двое замечательных детей» живут со своей мамой и её родителями на другом конце Питера? Ты счастлив, когда твой... твой лучший друг тоже живёт вдали? Ты действительно счастлив, Арсений? — Что ты хочешь услышать? — Правду. Хотя бы раз. И не только я хочу её услышать, если честно. Не только Сергей хочет её услышать. Тебе нужно сказать это раз и навсегда вслух. Да, это ничего не изменит, скорее всего, но развеет ненужную тайну и страдания, которые ты создаёшь для себя и для окружающих. И Алёна права. Арсений всегда кружил вокруг правды, но так и не определил её чётко — ни вслух, ни даже в своём уме. Он сползает на диване, трёт глаза ладонями и громко вздыхает. — Я всегда хотел быть актёром, как только понял, что мне нравится театр и сцена. Но деньги на телевидении и в кино. А я хочу быть популярным, чтобы меня видели. Вот почему я ходил на все эти телевизионные конкурсы, чтобы заявить о себе, — Арсений пожимает плечами, — Вот почему я прыгнул в авантюру под названием «импровизация». — Это не то признание, которого я искала, если честно. — Знаю. Но это то самое начало, Алёна. Я не могу говорить ни о чём другом, если не упоминаю своё актёрство или импровизацию. Всё началось с этого. С того, что я рискнул всем, оставив семью в Омске и приехав в Питер с театральной труппой. А потом снова рискнул всем, с импровизацией. Я больше не рискую в одиночестве, знаешь ли. Мне нужна безопасность и сила в моей жизни, иногда немного приключений. Вот почему я так пристрастился к Сергею, наверное. Потому что он подарил мне то же приключение, и он был рядом со мной, держа меня за руку, так сказать, когда мы прыгали в ту самую неизвестность. Я могу теперь рискнуть всем, если он рядом со мной, это правда. И да, даже свою семью. — Потому что ты его любишь. — Нет, — Арсений тихо усмехается и качает головой, — «Любовь» - это простое слово, которое не может описать весь спектр чувств. Я люблю тебя. Я люблю Кьяру, Адриану. Я люблю свою сестру и племянниц, я люблю маму и отца. Любовь и Серёга несовместимы. Серёга – это... Серёга. В своей собственной категории. — Твоё слабое место. — Моё самое слабое место. Могу ли я жить без него? Безусловно, пока я знаю, что он счастлив и в безопасности. Вот почему я всегда говорю, что со мной всё будет норм, когда он решит переехать в Москву. Со мной всё будет хорошо, потому что я знаю, что с ним всё будет хорошо. Буду ли я грустить? Несомненно. Но нет ничего важнее в моей жизни, чем знать, что никто и ничто не причиняет Серёге вреда, — Арсений снова поднимает палец, прерывая Алёну, — И да, прежде чем ты скажешь что-то о девочках, даже они не в том положении. Я знаю Серёгу много лет, я знаю его, Алён, понимаешь? Он течёт в моих венах, он дышит в моих лёгких. Я всё ещё привыкаю к ​​своим дочерям. Есть разница. — Твои дети, что бы ни случилось между нами, Арс, всегда будут твоими детьми и рядом с тобой. Серёга не будет. В конце концов, он физически уедет из Питера, может, даже создаст свою семью. Если не с Машей, то с кем-то другим. — Он может делать всё, что захочет, лишь бы он был счастлив. Он может даже поехать на Луну, но я знаю, что, если он позвонит мне в два часа ночи и попросит о помощи или просто о быстром разговоре, я буду рядом. Я всё брошу в ту же секунду и побегу за ним. — Он сделает то же самое для тебя? Арсений улыбается и массирует левое колено, когда Кьяра буквально врезается в него, бегая по комнате. — Ты, вроде бы, тоже его знаешь, но явно недооцениваешь. Это я не доказал, что он для меня значит, а не наоборот. — Потому что ты женился на мне. — Потому что я выбрал то, чего хочет от меня общество, и то, что, как я думал, я хотел для себя. Это правильно, я всегда буду так думать, да. Я женился на тебе, будем честны, когда ты была беременна. Было ли это из-за того, что ты была беременна – да простит меня Господ – я рассуждал миллион раз, но даже сам себе не могу ответить. Но это было правильно, я должен был это сделать. Не жалею. Алёна улыбается ему и кивает, медленно вставая, потирая талию. Он приподнимает бровь. — Всё хорошо? — Да, но напиши, пожалуйста, Сергею, чтобы он дал номер его физиотерапевта, ладно? Мой позвоночник чёт меня убивает. — У тебя же есть Серёгин номер. — Буду с тобой честна – я ничего не имею против Серёги как человека. Но с этого момента я не хочу прямого общения с ним. Кьяра его любит. Уверена, Адриана тоже. Он более чем свободен проводить время с девочками, но давай избегать моих встреч с ним, ладно? Арсений кивает в ответ, доставая телефон. — Хочешь сходить куда-нибудь пообедать? — он быстро стучит по экрану телефона, бормоча Алёне, и она поднимает большой палец вверх, — Хорошо. Рядом есть потрясающий итальянский ресторанчик, я уверен, тебе понравится. — Но, пожалуйста, без пиццы для детей. — Не могу пообещать ни-че-го. — Арс. Прошло уже много времени с тех пор, как они вчетвером в последний раз обедали вместе. И им требуется целый день, чтобы обойти необычно солнечный для этого времени года Питер. Затем Арсений отвезёт их к родителям Алены. — Квартира всегда готова, как только решишь вернуться, Алён, — он быстро целует её, а она кивает. — Ты тоже развлекайся, Арс. Не обязательно с Сергеем, конечно. Кто знает, у тебя много фанаток, в том числе и молодых. — Не совсем уверен, ты сейчас благословляешь или проклинаешь меня. Правда оказывается чем-то между тем и другим. В ближайшие несколько недель «Импровизация» становится всё более популярной, что приводит к очередям фанатов вокруг их отелей или у задних выходов концертных залов. Это о «благословении». «Проклятие» наступает, когда Арсений ясно замечает, как Серёга куда-то уходит с молодой девушкой, которой едва исполнилось двадцать лет, а потом возвращается в их номер почти на рассвете. И история повторяется почти в каждом городе, где они гастролируют. Арсений не задаёт вопросов, просто внимательно смотрит на Серёгино лицо и на его реакцию каждый раз, когда Дима упоминает его «куколок» за завтраком или в гримёрке перед концертами. Серёга светится, Арсений… ревнует. Он всё время ворочается в своей огромной кровати — в их огромной кровати — в отеле, один. И это продолжается часами, в каждом городе. Девушки молодые, разные, но Арсению кажутся абсолютно одинаковыми. И, хотя ему не совсем нравились отношения Серёги и Маши, он вынужден был признать — Маша была той самой, она заслуживала Серёгу, и она была для него прекрасной парой. Ни одна из девушек, с которыми тот бесстыдно флиртовал сейчас (и Бог знает, что ещё делал), не была даже чуточку похожа на Машу. Так в чём же причина его ревности? Потому что неважно, кто был с Серёгой, если это был не Арсений. Его ебучий эгоизм, во всей своей красе. Но именно Серёга, а не Арсений, открывает дверь их гостиничного номера в полночь, едва не врезаясь в Арсения — сонного, но не спящего, на цыпочках крадущегося в трусах в ванную. Арсений окидывает его взглядом, затем заходит в ванную и громко закрывает за собой дверь. Мысль о том, что «Серёга вернулся раньше обычного, она ему не понравилась», заставляет его заметить в зеркале свою нелепую улыбочку, поэтому он пытается стереть её со своего бледного лица, пока моет руки и, нелепо серьёзным, возвращается в номер. Серёга сидит на краю их кровати. — Арс? — Оу? — Ты будешь жить со мной? Вопрос звучит просто, значит, и ответ должен быть таким же простым, верно? У Арсения в горле ком, а в животе порхающие бабочки. Он откидывается на холодную стену за спиной и приподнимает бровь, когда Серёга быстро включает свет. — Ты мне нужен, — Серёга настойчиво смотрит в пол и пожимает плечами, — Все эти ночные приключения, конечно, хороши, я не жалуюсь, но, сука, я чувствую себя потерянным. Ты мне нужен, Арсений, ты мне нужен. — Можешь не повторять это. — Но ты мне нужен. Я не знаю, как идти вперёд без тебя. Я даже не знаю, смогу ли. — Ты самый сильный человек, которого я когда-либо знал, Серёг – конечно, сможешь. Тебе не нужно, чтоб я говорил тебе, что ты сможешь. — Ты мне нужен для всего, Арс, в этом-то и дело, — Серёга наконец поднимает глаза, — Для этого и есть лучшие друзья, да? Быть рядом с тобой, когда они тебе больше всего нужны. Ты будешь рядом со мной? Я знаю, Алёна, дети... — Я буду рядом с тобой, если и когда ты захочешь. — «Но». — Никаких «но». Как только мы вернёмся в Питер, я соберу все свои вещи и перееду к тебе. — Это только потому, что Алёна от тебя уехала с детьми, да? — Серёга тихо смеется, — Как только она захочет вернуться к тебе, ты уедешь и... — Она может захотеть или не захотеть вернуться ко мне. Это не изменит моего решения, пока ты хочешь, чтобы я жил с тобой. — В первую очередь дети, Арс. Всегда было так для тебя, и это правильно, это не должно меняться. — Ради тебя всё изменится. Это и изменилось много лет назад, когда я встретил тебя, это изменится тысячу раз, если понадобится, чтоб с тобой всё было в порядке. — Арс? — Угу? — Я люблю тебя. Арсений улыбается и подходит ближе, слегка пиная ногой лодыжку Серёги, заставляя того отодвинуться в сторону. Затем садится рядом, полностью голый, в одних трусах, и хватает Серёгу за плечи, притягивая его ближе к себе, полуобнимая. Серёга громко вздыхает и роняет голову на плечо Арсения. — Сколько ей было лет на этот раз? — Двадцать шесть. — Ой, теперь ты выбираешь их постарше, всё в порядке? — Ой, иди на хуй. — Если ты предлагаешь... Они смеются синхронно, затем Арсений молчаливо снимает резинку с длинных Серёгиных волос, позволяя им свободно упасть. И начинает массировать ему голову, заставляя того слегка прикрыть глаза и замурлыкать. — Я люблю тебя, — шепчет снова Серёга, и Арсений снова улыбается, пока бабочки в его животе сходят с ума. — Ты всё время повторял, что я тебе нужен, теперь повторяешь, что любишь меня. Что дальше? — Что я тебя оттрахаю, как следует. — Вот это можешь не повторять, я и так голый, — они снова смеются, и Арсений оставляет долгий неряшливый поцелуй на лбу Серёги, — Что такое, Сергуль? Что случилось? — Я просто... — Серёга пожимает плечами, — Я действительно запутался. С тех пор, как ушла Маша. Я не был одержим ею, но я любил её. И я действительно думал, что мы тупо «состаримся» вместе. Я хотел иметь то, что есть у Димы; то, что есть у тебя. Теперь я сомневаюсь, что это у меня когда-либо вообще будет. — Будет. — Я уже слышу, как люди говорят, что не будет, пока ты рядом, — оба замолкают с громким вздохом, — Но я не хочу, чтоб тебя не было рядом, Арс. Я не чувствую себя в безопасности без тебя рядом со мной. Так что лучше трахаться с двадцатилетними, спать в большой квартире и ездить на дорогих машинах одному, но всегда иметь тебя рядом, чем успокоиться с трудолюбивой хорошей супругой и двумя-тремя детьми в Москве, но без тебя рядом со мной. — Москва? — Москва. — Когда? — В какой-то момент, Арс, ты знаешь это. — Ммм, — Арсений кивает, продолжая перебирать влажные и спутанные волосы Серёги, — Я тоже тебя люблю, ты знаешь. И мне жаль, что я так поступил. — Ты правильно поступил. Я могу тебя винить в том, что ты эгоист, но это было и остаётся правильным решением, даже и не сомневайся. Девочки не должны расти без отца, и точка. — Тогда тебе стоит продолжить без меня? — Ты всегда будешь со мной, Арс, — Серёга поднимает взгляд, устало улыбаясь, — Так или иначе, никто тебя у меня не отнимет. Зохан не смог. Эти твои Валеры не смогли. Все актёры, фотографы и танцоры не смогли. Алёна не смогла. И меня вполне устраивает то, что я разделяю твою любовь с твоими дочерями, это не только нормально, но и приветствуется. — Почему ты такой, Сергуль, а? — Милый, красивый, ласковый, добрый, идеальный? — они снова смеются, когда Арсений перекидывает их обоих на кровать. Серёга перебирается через Арсения, удобно устраиваясь на его голом торсе. — Всё это. Понимающий. Любящий. — Я не такой. Я такой только с тобой, для тебя. Вот в чём разница. Ты и есть та самая разница, Арс. Всегда. — Такие громкие слова, после хорошего секса с... двадцатишестилетней. — У меня с ней не было секса, — Серёга фыркает и закатывает глаза. Арсений вскакивает, ища Серёгин взгляд, — Что? — Слишком старая? — Ты старше. — Ты намекаешь, что будет секс со мной, что ли? — Я повторяюсь. — Сергуль. — Сень. — Иди сюда. Арсений так крепко обнимает Серёгу, что у того на секунду перехватывает дыхание. Затем Арсений прижимает губы к его голове и не двигается. — Арсений, знаешь... — Серёга тихо, почти беззвучно выдыхает, на что тот просто мурлычет что-то ему в волосы. — Знаю. — Нет, я имею в виду... Ты победил, Арс. — Хм? — У тебя есть всё, чего ты когда-либо хотел, не так ли? Семья, работа, актёрская карьера... — Не преувеличивай. — Тебя будут снимать в кино, и ты будешь играть театре, я уверен. И я клянусь, когда у тебя будет премьера в кино, я забронирую весь зал только для нас с тобой, чтобы мы посмотрели её вместе, только вдвоём. Арсений смеётся громко, своим колокольным смехом, от которого весь Серёгин мир переворачивается несколько раз. А сам Серёга не может не улыбнуться в ответ. — Хуже всего то, что я уверен, что ты это сделаешь. — «Хуже всего»? — От самого лучшего человека. — Вот так лучше. Две улыбки и две пары глаз, направленных друг на друга. Арсений прижимается подбородком ко лбу Серёги, но поза не кажется нелепой. Она заставляет Серёгу дышать. — Твои победы – моё поражение, Арс. Каждая твоя победа заставляет меня любить тебя ещё сильнее. Потому что... не только потому, что ты мой лучший друг, коллега, поддержка и всё такое. Ты – тот человек, на которого я смотрю. Сила, которая движет мной. — А твои победы на любовном фронте – моё поражение, — Арсений пожимает плечами, когда Серёгин взгляд устремляется на него с вопросом, — Я чувствую себя слабым, когда ты с кем-то другим, ты это знаешь. — Ревнуешь? — Это тоже, но... Не только ревность. Это страх. Что когда меня нет рядом, я не могу тебя защитить. — Я взрослый мужчина, Арс, я сам могу защитить себя. — Ещё несколько минут назад ты так нуждался во мне, Серёг, я могу уйти, если ты передумал... — Арсений слегка шевелится, но Серёга грубо хватает его за запястье. Так сильно, что его маленькая, по сравнению с Арсением, рука оставляет следы на бледной коже Арсения. — Даже. Не. Смей. И Арсений не смеет. Он не смеет пошевелиться, он не смеет заснуть раньше Серёги, не позволяя себе спать часами, пока его голова не падает на голову Серёги и пока его длинные белые пальцы не переплетаются с маленькими тёмными пальцами Серёги. Но Арсений осмеливается собрать все свои вещи из квартиры всего через два дня и принести их в квартиру Серёги. Он осмеливается даже заткнуться, когда видит, как Серёга стоит на коленях на полу с отвёрткой и молотком, собирая кровать. Одна огромная кровать в Серёгиной комнате. Одна на них обоих. — Я не мог себе позволить каждую ночь сдвигать кровати, так что вот, что мы имеем, — Серёга пожимает плечами, волоча себя по полу, пыхтя и поправляя кровать. — Я думал, ты захочешь иметь своё отдельное место для своих «куколок». — Зачем? Смеющийся Арсений вызывает у Серёги серьёзное выражение лица. Улыбка Арсения исчезает, когда тот видит, как Серёга снимает футболку, весь потный и пыхтящий, всё ещё борющийся с кроватью. — Зачем мне привозить сюда своих «куколок», когда ты живёшь со мной? — Только не говори мне, что это ты будешь спать у них. — Арс, ты же меня знаешь – я ни с кем не сплю. Арсений так громко хохочет, что даже складывает своё огромное тело пополам, пытаясь удержать его на дверном косяке. Серёга встречает его взгляд поднятой бровью, и Арсений указывает на кровать. — Ну, ты исключение, ты же знаешь. Исключение из всех моих правил. — Ага. — О, Арс... — Серёга громко охает, привставая, и Арсений тут же перестаёт смеяться, выпрямляясь. — Спина? — Я в порядке, Арс. — Уверен? — Арсений! Всё в порядке. — Н-но твоя с-спина... — Мне не нужно, чтобы ты обо мне заботился, Арс. Мне просто... нужен ты. — И я здесь, — Арсений мягко, почти по-детски улыбается. Улыбка, которую он дарит своим дочерям, пока его голубые глаза тают на Серёге, — Даже когда ты идёшь трахать других людей. — Я купил твоё любимое пиво, кстати. В холодильнике. — Странно, что ты поднимаешь тему моего пива сразу после того, как я упомянул секс. Хочешь меня напоить? — Ну, эту кровать нужно проверить, в конце концов... Серёга в шутку проводит кончиком языка по верхней губе, а затем закатывает глаза, когда замечает, что звонит его телефон. — Это Топольня, мне нужно встретиться с ней для Скрепки. — Мне пойти с тобой? — Разбери здесь свою хуйню, я заберу тебя позже, и мы сможем поужинать с ней и Чеховым. — Я хочу участвовать в Скрепке. — Ну, я не могу тебя обменять. — Я могу оказаться дорогим, знаешь ли, могу быть и полезным для этого вашего дела. — Не заставляй меня сомневаться в моих решениях. Арсений посылает ему воздушный поцелуй и театрально виляет задом, выходя из комнаты. Затем, внезапно, возвращается. — Сергуль? — Ау? — Давай потом закажем что-нибудь. Или ещё лучше – ты приготовь нам свои бургеры. — Я уже сомневаюсь в своих решениях. Какого хуя я тебя забрал к себе, ты же теперь будешь заставлять меня всё время готовить... Арсений почти невинно моргает огромными глазищами, а Серёга закатывает свои. — Ладно, ладно, — Серёга поднимает руку, когда Арсений слишком восторженно лыбится, — Но! Сначала ты нормально разложи свои вещи, не устраивая беспорядка в моих. Потом расстели постель. Затем иди купи продукты для бургеров, я тебе напишу, что мне нужно. — Н-н-но... — А потом, когда я вернусь и приготовлю нам бургеры, мы покушаем и запустим эфир. Хорошо? — Хорошо, — губы Арсения изгибаются в улыбке, — А я выпью своё пиво. — А ты выпьешь своё пиво. — И мы будем спать вместе. — «Спать»? — Ты не же поедешь к своим «куколкам» сегодня вечером, да? Не и тогда, когда это моя первая ночь в твоей квартире, Серёг. — Ну, тогда тебе придётся компенсировать за это, куколка. Не успевает Арсений открыть рот, чтобы ответить, как Серёга посылает ему воздушный поцелуй и подмигивает, схватив ключи от машины и выходя из квартиры. Оставляя Арсения одного, со всеми его сумками и чемоданами. На дворе февраль, на улице идёт снег, поздний вечер в мрачном Питере. Но в квартире тепло, пахнет, ощущается, согревает Серёгой. Арсений улыбается, когда открывает шкаф и видит невероятно аккуратно сложенную Серёгину одежду. Порядок, которого не хватало в жизни Арсения, наступает. И, в итоге, кто кому был нужен?