Мой мальчик

Для Серёги ещё слишком рано, а для Арсения, очевидно, слишком поздно. Зевая, Серёга протягивает руку назад, хватая все четыре паспорта, прежде чем передать их пограничнику. Тот уходит, затем возвращается, смотрит на Серёгу, на паспорта, и наконец прислоняется к окну. — Куда вы все? — пограничник медленно и пристально смотрит на Арсения на пассажирском сиденье и на Алёну с Машей на заднем. — Длинная версия или короткая? — усмехается Арсений, приподнимая солнцезащитные очки. Однако пограничник даже не улыбается. Вместо этого он щёлкает языком, оглядывает Арсения с ног до головы, затем выпрямляется, делает жест в сторону своего коллеги и снова прислоняется к окну. — Я попрошу вас всех четверых выйти из машины, — он указывает на Серёгу, — Вы паркуйтесь там справа, где мои коллеги, и затем присоединяйтесь к остальным. — Ну-ка! — Арсений наваливается на Серёгу, пытаясь высунуть голову из окна, но тот грубо отталкивает его, пронзая суровым взглядом. — Хватит, — бормочет сквозь сжатые губы и стиснутые зубы Серёга, кивая на Машу сзади. Трое быстро выходят из машины, а Серёга паркуется, как и было указано, и присоединяется к ним через минуту. Это занимает у них чуть больше часа. И не из-за какой-то нестыковки или того, что они что-то нарушили. Нет. Просто Арсений спорит с каждым заявлением пограничников. На что те просто упрямо решают задолбать всех их настолько, насколько это возможно в рамках закона. — Нет, — суровый голос Серёги раздаётся в машине, когда они возвращаются через час с чем-то. Он указывает на Арсения, который пытается застегнуть ремень, раздражённо пыхтя, — Ты иди сзади и садись с Алёной. Маша, иди сюда. — Ага, вот щас, — цокает языком Арсений, наконец-то успев застегнуть ремень и откинуться назад, зажмурив глаза. Серёга резко наклоняется к нему, расстёгивает обратно ремень, открывает дверь и грубо толкает его, — Серёг? — Я из-за твоих глупостей больше часа простоял на границе, выходи. Если бы это зависело от меня, я бы тебя тут даже оставил, но скажи спасибо, что девчонки тоже здесь, — он хмурится, когда Арсений невинно моргает ему, — Ой, Арсений, не надо. Садись сзади и всё. У меня больше нет времени на твои игры. Арсений тихонько хихикает, затем театрально медленно выходит из машины, совершенно беспардонно двигая бёдрами, заставляя Серёгу схватиться за руль и отвернуться. Не сейчас. Арсений не может просто так довести его до бешенства, а потом сделать что-то вроде этого — покачивать бёдрами, или стонать, пока садится на заднем сиденье, или облизывать губы, когда ловит взгляд Серёги в зеркале заднего вида. Он не может сделать что-то подобное и ожидать, что Серёга его простит. Он не простит. Или лучше... ему нельзя. Следующие тридцать-сорок минут они едут в полной тишине, пока сзади не раздаётся тихий храп. Серёга снова поднимает глаза на зеркало заднего вида и видит спящую голову Алёны на плече Арсения. Он ловит в зеркале сияющий взгляд того и тут же отводит свой, слегка убавляя громкость радио. Маша кивает ему, устраиваясь локтем на окне, для опоры, затем тоже закрывает глаза. В следующие десять минут Серёга и Арсений понимают, что не спят только они двое, так как Арсений немного ёрзает влево и осторожно кладёт голову Алёны себе на колени, слегка накрывая её тонкой футболкой. — Серёг? — шепчет Арсений, но Серёга не реагирует, — Сергуль? И хотя Серёга по-прежнему не отвечает, Арсений замечает, как у него вздрагивают плечи от его прозвища. Арсений ухмыляется и запрокидывает голову, упираясь взглядом в зеркало заднего вида и только через несколько секунд Серёга тоже смотрит туда. Арсений высовывает язык, затем сглатывает, двигая кадыком вверх-вниз. Серёга снова отводит взгляд, сосредоточившись на дороге. — Меняемся на латвийско-литовской границе, просто чтоб ты знал, — Серёга не шепчет, но голос у него тихий, однако не мягкий. Совсем не мягкий. Арсений снова пытается поймать его взгляд, но безуспешно. Сдавшись, он тоже смотрит в окно, медленно поглаживая голову Алёны на своих коленях. Тихо кивает, и Серёга ухмыляется про себя, — Ничего не скажешь? — Нет. — Хорошо. — Отлично. Они проводят ещё около десяти минут в тишине, прежде чем, к удивлению самого Серёги, он заговаривает первым. Проверяет сзади, но видит ту же картину – Алёна сладко спит на коленях у Арсения, пока тот небрежно смотрит в окно. Маша тоже уснула, накрывшись курткой, слегка прислонившись к окну. — Арс? — никакой реакции, — Арсений? — Ау? — но Арсений даже не смотрит на Серёгу, глаза его по-прежнему в окно. — Зачем ты устроил такую ​​сцену на границе? — вопрос Серёги встречают тихим „хм“, — Это не ответ. — Что сделано, то сделано. Извини. — Это тоже не ответ, — тишина. Серёга делает глубокий вдох, — Хочешь остановимся? — Это ты за рулём, тебе решать. Серёга кусает внутреннюю часть щёки, молчит ещё минуту, пока не замечает заправку. При повороте направо, видит, как Арсений слегка шевелится, гладя Алёну на своих коленях. Она тихо бормочет во сне, тот тихо наклоняется к ней, шепчет что-то в ответ, целует её в нос, и она слегка сползает в сторону, позволяя ему двигаться. Когда Серёга паркуется, первым из машины выходит Арсений и потягивается, зевая. Проходит мимо Серёги, который открывает рот, чтобы что-то сказать, но безуспешно. Стоя в очереди с пакетом конфет и энергетиков, Серёга замечает, как Арсений выходит из туалета и укладывает волосы перед зеркалом, и ухмыляется. Арсений снова проходит мимо, но оборачивается, когда Серёга свистит ему и поднимает конфеты и энергетик. — Хочешь чего-нибудь? — Серёга получает в ответ лишь покачивание головой, — Можешь их взять, я тоже хочу в туалет? — Серёга не очень-то и нежно бросает все продукты в руки Арсения. Затем находит его сидящим за одним из деревянных столов снаружи, слегка прищурив глаза от солнца. Уже почти полдень, солнце логично обжигает белую родинчатую кожу, — Ты намазался солнцезащитой? — Арсений молча кивает, когда Серёга садится рядом, — Уверен? — Да. Алёна мне помогла. У меня слишком много родинок, чтобы рисковать, знаешь, — Арсений толкает Серёге конфеты и энергетики и внезапно встаёт. Серёга успевает схватить его за руку и сжать, заставив его замереть и нахмуриться. — Арс, садись, — Серёга поднимает глаза вверх, но, из-за палящего солнца, вынужден слегка прищуриться. Арсений инстинктивно думает, что никогда не любил сладкое, но именно это и привлекает больше всего в глазах Серёги: эта тающая карамель, — Пожалуйста. Арсений так же внезапно, но грациозно садится, на этот раз неосознанно покачивая бёдрами, на что Серёга судорожно вздыхает и снова сжимает его руку. — Всё-таки расскажешь, что это было на границе? — Серёга пытается найти взгляд Арсения, но вместо этого получает саркастический смешок. Арсений грубо вырывает свою руку из его. — Ты снова об этом. Я же извинился. — Арс, дело не в том, извинился ты или нет, — Серёга слегка повышает голос, заметив, что Арсений закатывает глаза, — Ты не такой. И мы все знаем, что твоя реакция была преувеличенной. Зачем ты это сделал? — Потому что мне захотелось, и точка. Арсений смотрит прямо на Серёгу, и в этих горящих солнечным светом голубых глазах Серёга читает всё. Арсений не получил того, чего хотел изначально – только их двоих в этой поездке. И теперь он подсознательно пытается привлечь внимание Серёги к себе. Только к себе. — Арс, это поездка на твой день рождения, — Серёга улыбается, когда Арсений слегка качает головой, — Что? Правда же. — Да ничего я и не говорил. — Ты привлёк моё внимание в тот момент, когда я предложил тебе этот „подарок“. Тебе не нужно выставлять себя дураком, чтобы я посмотрел на тебя. — Но это у меня получается лучше всего, да? — Арсений скрещивает руки на груди, — Выставлять себя дураком. — Теперь ты ведёшь себя нелепо. — Это я тоже умею делать неплохо. Они молчат, просто глядя друг на друга, пока Серёга не отодвигает все продукты в сторону и не опирается на стол локтями. Его густые брови сходятся в переносицу, и Арсений не может не затаить дыхание при виде этой карамели. — Я сделал всё, о чём ты просил. Взял весь багаж, который нам даже не так уж и нужен. Я следую нашему плану, кто будет водителем в какое время. В машине мы слушаем твои любимые песни, включаем и выключаем кондиционер, когда ты захочешь. Мы забронировали отели, которые ты предпочёл, в городах, которые ты хотел посетить. Мы все даже спланировали поездку в соответствии со всеми твоими желаниями. Ради Бога, Арс, я даже согласился, чтобы мы с тобой только вдвоём провели одну ночь в одном номере, как ты и просил. Что ещё тебе нужно? — Я много раз тебе говорил. Это всё очень и очень тактично с твоей стороны, но я этого не хотел. Я хотел провести время с тобой, Сергей. Только с тобой, — машет руками Арсений, — А теперь, когда нас четверо, да, прости меня, что я инстинктивно пытаюсь привлечь твоё внимание. Прости, что отвлекаю тебя от Маши. — Маша всё поймёт. — Какая она понимающая! Маша прям идеальна. Серёга удерживается от возражений, но то, как Арсений тяжело дышит из ноздрей, его заводит. И он знает, он прекрасно знает, что не должен отвечать, но ничего не может с собой поделать. — Нееет, конечно, это Вы идеальны, Арсений Сергеевич, — издевается он, кивая головой, на что Арсений закатывает глаза и встаёт, снова покачивая бёдрами, — Куда ты, наш разговор не окончен? — Ты до границы, потому что Алёна пока спит. Когда проснётся, поменяемся, мне всё равно, — Арсений бросает в мусорное ведро свою маленькую кофейную чашку, а Серёга даже не заметил, когда тот его вообще купил. — Арсений! — Серёга вскакивает и встаёт прямо перед ним. Карамель тает на фоне шторма в этих синих океанах, — Тебе не нужно ничего делать, чтобы привлечь моё внимание, понимаешь? Я не хочу больше никаких сцен. — Тогда разворачивайся и возвращайся в Питер, — Арсений просто отталкивает его и уверено шагает к машине. Замечает, что Маша уже проснулась, и улыбается, открывая дверь. Затем протягивает ей конфеты и энергетик, слегка приоткрывает заднюю дверь, садится и занимает своё прежнее положение, с Алёной на коленях. Маша чуть-чуть поворачивается. — Всё в порядке? — он просто кивает в ответ, когда она зевает, — Что случилось на границе? — Я веду себя как дурак, — слегка улыбается Арсений и пожимает плечами, когда она поднимает брови, — Извини, Маш, теперь всё в порядке. Мы поменяемся на границе. — Я тоже умею водить, ты же знаешь. — У Серёги есть чёткий план, можешь спросить у него, — Арсений подмигивает ей, когда Серёга садится в машину и молча пристёгивает ремень, поворачиваясь к Арсению. Бросает быстрый взгляд на всё ещё спящую Алену, затем пристально смотрит на Арсения и качает головой. Когда Маша через несколько минут меняет музыку, Арсений ухмыляется в окно, и Серёга тут же это замечает. Потому что… вот оно. Как бы Серёга ни пытался доказать, что всё будет хорошо, что у них будет более-менее лучшее время их жизни, что все будут счастливы, Арсений чувствует первые признаки разочарования. Вот настоящая причина, по которой он выплеснул всё это на пограничников. Потому что он чувствовал себя неуверенно. Потому что, когда Маша обхватывает пальцами Серёгину шею и чмокает его в щёку, а затем несколько минут проводит пальцами по его волосам, Арсений чувствует себя… беспомощным. Он гладит Алёну, которая медленно просыпается прямо перед латвийско-литовской границей, покрывает её лицо поцелуями, потом они все меняются местами — Арсений за рулём, Алёна рядом с ним на пассажирском сиденье. Маша крепко обнимает Серёгу на заднем. И Арсений старается. Он очень сильно старается сосредоточиться на дороге, следить за знаками, даже игнорировать музыку и комментарии Алёны, но его взгляд невольно падает на заднее сиденье, где Маша прижимается к Серёге. И в итоге то, что делает Арсений? Резко тормозит почти прямо на шоссе, затем поворачивает направо и останавливает машину. Отстёгивает ремень и выходит, за ним тут же выбегает Алёна. Серёга на секунду задумывается, что ему стоит делать, но Маша хватает его за руку, когда Алёна выходит первой. — Арс? — Алёна слегка касается его плеча, когда тот делает глубокий вдох и отходит от машины. Затем она проводит ладонью по его спине и похлопывает его, — Ты в порядке? — Всё хорошо, — кивает он, громко вдыхая и выдыхая. Быстро оборачивается и хватает её за руку, нежно целуя костяшки пальцев. Другая её рука гладит его по щеке и лбу. — Я знаю, что ты не любишь водить. Хочешь поменяться со мной или с Машей? Я же поспала немножко, справлюсь. — Всё в порядке, Алён, правда. Ты отдыхай, мне нормально. Наверное, всё из-за жары. Я подышу чуть-чуть и всё будет идеально. Из машины Серёга следит за тем, как Алёна встаёт на цыпочки и целует Арсения; как он обхватывает её талию руками и утыкается носом в её плечо. И в эту самую секунду, на литовском шоссе в этот жаркий летний полдень, он понимает досаду и в целом резкую реакцию Арсения. От жжения в груди у него дрожит нижняя губа. Он чувствует, как Маша гладит его по руке. — Предлагаю вам с Алёной поменяться местами, — тихо говорит она, целуя его в щёку, — Я отсюда не уйду, хочется поспать. А она, как мы видели, и так ужасно устала. Давай, иди. Серёга ничего не говорит, просто кивает с молчаливым «спасибо» в глазах и выходит из машины. Арсений и Алёна тут же реагируют, одновременно поворачивая головы в его сторону. — Маша хочет спать, и ты тоже устала, Алён. Давай поменяемся местами. Так я смогу спокойно ругать Арсения. Все четверо понимают истинную причину. Никто из них не обсуждает её. Серёга его не ругает. Но от взгляда Маши перед тем, как она засыпает на плече Алёны, не ускользает то, как Серёга инстинктивно хватает Арсения за колено, когда тот увеличивает скорость. И она как бы слышит тихий, но звонкий смех с переднего сиденья. Арсений протягивает правую руку и проводит пальцами по затылку Серёги и его волосам. Тот наклоняется к его ладони и широко улыбается. — Смотри на дорогу, Арс, не думай о… — «глупостях»? — Арсений усмехается, но всё равно убирает руку, — Серёг, а можно, как приедем в Варшаву, купить мороженого? Пожалуйста? — Конечно, сыночек, всё, что хочет мой мальчик. — Но клубничное, мне капеееец как хочется, — он глубоко вздыхает, — Давай не будем меняться на границе, я ещё пару часов продержусь. Но нам придётся остановиться, если ты не хочешь, чтобы твои чистые сиденья промокли. — Я сижу с тобой рядом, я думал, они уже мокрые, — Серёга закусывает нижнюю губу, замечая, как Арсений хватается за руль и невольно бросает взгляд на спящую Алёну сзади. Он неловко ёрзает на сиденье и немного кашляет, пытаясь скрыть ухмылку, когда опирается локтем на окно и кусает указательный палец. Но Серёга всё-таки широко ухмыляется. Когда они приезжают в отель в Варшаве, уже полночь, но Арсений, буквально окружённый чемоданами, торжествующе садится на мягкий диван напротив ресепшена, кладёт ноги на низкий столик перед собой и блаженно кушает мороженое, которое Серёга не очень-то и вежливо засунул ему в руки. — Я думал, ты не ешь так поздно, — Алёна хихикает рядом и толкается к нему, а Арсений протягивает руку, чтобы обнять её. Наклоняется, чтобы и поцеловать, а она прижимает ладонь к его губам, — Ой, блин, я не хочу сейчас быть липкой, пожалуйста. Ты не поможешь Серёге с багажом? — Не-а, он большой мальчик. Я столько часов водил машииииину, мне нужно отдохнуть, — мороженое (ну, же, леденец же, скорее всего) скользит у него изо рта с громким чмокающим звуком, странно синхронизируясь со вздохом Серёги рядом. — Я не собираюсь тащить твои вещи, Арс, — Серёга не очень-то и внимательно толкает один из чемоданов Арсения, на что тот фыркает. — Есть лифт, зачем куда-то что-то ваще тащить? — как раз перед тем, как Арсений высовывает язык, чтобы лизнуть леденец, Серёга грубо вырывает его из его рук и бросает в мусорное ведро. Арсений вскакивает, выпрямляясь своим огромным ростом прямо перед Серёгой, — Ну, это уже перебор, тебе не кажется? — Если ты не будешь тащить свои чемоданы... — Что? Усталые голубые глаза Арсения сверкают, когда они пристально смотрят на Серёгу. Оба молчат, но перед там, как Алёна успевает схватить Арсения за руку и утащить его подальше, его взгляд напоследок перемещается на Серёгины губы. И тот замечает. Они на одном этаже, но в двух самых концах коридора, и, когда Серёга захлопывает дверь своего номера, Арсений качает головой. Он извиняется перед Алёной, что устал из-за вождения, целует её в лоб и прижимает к себе крепче. Серёге не нужны извинения. Как раз наоборот — ему нужно выплеснуть эмоции. Не потому, что он зол на Арсения. Потому что он зол на себя за то, что вообще так отреагировал на Арсения. Он закрывает глаза и буквально роняет голову на подушку, нервно закусывая нижнюю губу. Однажды в похожей ситуации его губы произнесли что-то другое. Но это было в Греции. В Польше он произносит правильное имя. Через два дня Маша заявляется быть водителем до их следующей остановки, а именно: Брно, Чехия. Но Серёга так и не добирается до пассажирской двери, потому что Арсений широко её распахивает, с ухмылкой. Снова покачивая бёдрами, он медленно садится рядом с Машей, которая поднимает брови вверх, на что тот пожимает плечами. — Я ж его знаю, он только будет отвлекать тебя, — улыбается Арсений и замечает, как Серёга закатывает глаза на заднем сиденье. Алёна является буквально их поставщиком еды для этого польско-чешского путешествия, даже активно шутя и рассказывая истории своего отца о его воспоминаниях о Чехословакии. Серёга... спит. Почти сразу после того, как они покидают Варшаву, он сворачивается на бок и засыпает. Чувствует, как что-то мягкое (куртка Алёны, наверное) накрывает его несколько минут спустя, затем поворачивается спиной к Алёне и проваливается в сон. В Брно и его окрестностях они проводят плюс-минус три дня. Погода здесь не такая уж жаркая, Арсений даже тащит их в поход, а Серёга предлагает приготовить всем барбекю. В их последний день там, Маша и Алёна готовят салат, время от времени бросая взгляды на Арсения, который пытается поймать последние солнечные лучи, откинувшись на деревянной лавочке, пока Серёга рядом с ним почти засыпает. Правда в том, что прошла уже неделя, и всё не так, как они себе представляли. Точнее, не так, как себе представлял Серёга. Он думал, что поездка станет хорошим подарком Арсению на день рождения — у них будет возможность провести больше времени вместе, не работать, не импровизировать, не в бешеном темпе города. Посчитал, что у Арсения будут его любимые занятия — походы, бег, прогулки по городам и изучение их истории, даже будет пить по барам. Идеально же, да? Но ничего подобного. Арсений уже дважды напивался по дороге, извинялся и, даже не дожидаясь Алёны, уходил в свой номер. Больше ничего. По утрам он всё так же был на своих утренних пробежках. Серёга открывает глаза и проводит ими по аккуратным линиям лица Арсения. Загорая, тот не замечает чужого взгляда, но слегка хмурится, когда Серёга встаёт и отодвигает лавочку. Глаза не открывает, только слышит какие-то голоса рядом. — Девчонки, как дела? — Серёга почти засовывает голову в салатницу, — Отлично выглядит. Я подготовлю мясо, а вы отдохните. — Серёж? — Алёна вытирает руки полотенцем и опирается на его плечо, когда он распаковывает купленные утром в городе стейки. — Угу? — У вас всё в порядке? — её вопрос заставляет его на секунду замереть, и он переводит на неё вопросительный взгляд, её подбородок всё ещё ему на плечо. Она лишь цокает языком, — Ну не знаю… Мы уже неделю путешествуем. Я привыкла, что вы оба постоянно болтаете, шутите, веселитесь вместе. А теперь... Теперь у вас постоянные такие маленькие конфликты. Что-то, кажется, происходит. — Всё нормально. Знаешь, как говорят: «если хочешь остаться другом с кем-то, не отправляйся с ним в путешествие». — Говорят также и не жить с ним, а, тем не менее, ты отдал Арсению ключи от нашей квартиры, — Маша тоже подходит к ним, и Серёга резко оборачивается. Он сам не сказал ей, откуда, чёрт возьми... — Правильно? Они ужинают в (почти) полной тишине несколько часов спустя, никто из них не комментирует вопрос Маши. Только когда все добираются до своего отеля в Брно, Серёга впервые намеренно не обращает внимания на Арсения. Обнимает Алёну, берёт Машу за руку, полностью игнорирует Арсения. Даже не смотрит на него. — Арсений мне рассказал, — Маша снимает лифчик и быстро надевает ночнушку, скользя под простыни. Серёга щёлкает языком. — Спасибо, я понял, — он выключает лампу, быстро целует Машу в макушку и оборачивается, — Спокойной ночи, Маш. — Это всё, что ты мне скажешь? — она ​​трясёт его за плечо, — И нет, ты не устал. Серёж, мы живём вместе, а ты отдаёшь ключи от нашей квартиры другому человеку, даже не сказав мне об этом. По-твоему, я не имею права знать? — От моей квартиры. — А? — Это моя квартира, Маша. Ты переехала жить ко мне. Они молчат несколько секунд, прежде чем она отбрасывает одеяло и садится на кровать. Серёга не оборачивается, его взгляд прикован к стене напротив. — Из всех мест для расставания, трёхзвездочного отеля в Брно я, честно, не могла бы себе и представить, — она ​​щёлкает языком и встаёт, распахивая балконную дверь. Серёга всё ещё не шевелится. Расставание? Прям настолько? Он, наверное, должен теперь почувствовать разочарование, злость, грусть и т. д., но он тупо ничего не ощущает. Внутри пустота. Маша входит обратно в комнату, — Ты серьёзно собираешься лежать и ничего не говорить? — Что ты хочешь, чтоб я сказал? — он наконец поворачивает голову к ней и моргает несколько раз, пытаясь фокусировать взгляд, — Мне жаль? — Нет. Не говори, что тебе жаль, потому что мы оба знаем, что это не так, — она ​​закусывает верхнюю губу. — Нам не нужно расставаться, Маш, ты преувеличиваешь, — он медленно сползает с одеяла, садится на кровати, потирает глаза и зевает, — Арсений явно не переедет в квартиру, он с Алёной. — Тогда зачем ты отдал ему ключи? — Он мой лучший друг, ему исполнилось тридцать. Я хотел сделать какое-то заявление, типа: что бы ни случилось, я всегда буду рядом с тобой, и у тебя всегда будет место, где остановиться. Маша медленно кивает, её брови буквально взлетают вверх, затем она громко, саркастически смеётся. Качает головой. — Он тебе не лучший друг, Серёж, — ​​тяжело вздыхает, глядя прямо на него. Её сарказм смягчается, почти полностью переходя в сострадание, — Ты влюблён в него. Серёга открывает рот, дабы что-то возразить, но тут же его закрывает. Потому что... что он может сказать? Если станет отрицать, будет неправильно. Если согласится, тоже будет неправильно. Он не влюблён в Арсения. Он любит Арсения. В этом и есть та огромная разница. Серёга нервно облизывает губы. — Я люблю Арсения, вот чего ты не понимаешь, Маша, — Серёга снова укрывается одеялом, — Если бы я был влюблён в него, как ты утверждаешь, это прошло бы уже давно. — Но ведь оно растёт и растёт, да? — Но ведь мы здесь, потому что я хотел проводить с ним больше времени, — тишина. Маша тихо вздыхает, — И, потому что я влюблён в тебя, и ты моя девушка, я хотел, чтоб ты поехала со мной. Снова тишина. Он слышит, как она садится на кровать. — Алёна права, напряжение между вами очевидно. Вот в чём и причина, не так ли? Мы с Алёной здесь. Серёга не отвечает, только жмёт глаза. Чувствует, как она ложится на кровать и забирает часть его одеяла. — Давай поменяемся комнатами в Вене. Вы двое побудьте вместе, это может вас немного успокоить, — шепчет она. Серёга ничего не отвечает. Он уже запланировал, что они с Арсением останутся в одном номере в Риме на ночь. А в Вене они планировали остаться на четыре дня. Четыре дня с Арсением в одном номере. В одной кровати. Он сильно-сильно зажмуривает глаза, пытаясь успокоить своё дыхание, крепко обнимая подушку. В основном, до Вены водитель у них Алёна, с небольшими остановками по пути, где в конце она меняется с Серёжей. Арсений ждёт её возле туалета на заправке, на которой они остановились, как только покинули Австрию, и обнимает её за плечи. Она, однако, не обнимает его в ответ, а даже слегка отталкивает. — Что не так? — он гладит её по голове, пока она ей качает. — Я не буду стереотипной женщиной и не скажу «ничего», потому что что-то не так, — она ​​начинает идти к машине, а он бежит за ней. — Но ты так и не говоришь, что именно? Тебе плохо? Что случилось? Ты так улыбались и была счастлива в Польше! — Да, в Польше. До предложения Маши, — Алёна слегка толкает Арсения, когда он пытается схватить её за плечо, но ему всё же удаётся, развернув её лицом к себе. Ничего не спрашивает, просто смотрит ей прямо в глаза, — Арс, у меня день рождения был в феврале. Мне понравился твой подарок от Сергея, да, но посмотри, где мы все сейчас. Это твой подарок, на твой день рождения. — Но ты знала об этом до Польши. — Дело в том... — она ​​вздыхает и скрещивает руки на груди, — Слушай, мы это столько раз обсуждали, но меня всё равно сильно задевает, осознавая, насколько глубока ваша связь. — «Наша»? — Да, твоя и Сергея, — когда Арсений ничего не говорит, Алёна просто кивает и поджимает губы, — Хорошо, что не отрицаешь. — А почему я должен отрицать? — он пожимает плечами, — Но я всё равно не понимаю, почему ты расстроилась. — Где мы сегодня ночуем? — В... Вене. В отеле в Вене. Что такое? — Правильно. Вы с Сергеем будете в одном номере. Арсений моргает несколько раз, потом вглядывается в машину, где сидят Серёга и Маша. Затем, растерянно, снова смотрит на Алёну. Да, Серёга ему обещал, но он говорил про Рим, а не про Вену. Наверняка все пошутили про предложение Маши. Да, ведь? — Маша просто так предложила, не Сергей, — его голос получается резче, чем ожидалось, но Алёна просто продолжает кивать. — Разве? — В чём проблема? — Честно говоря, никаких проблем нет. Я уже привыкла ко всему этому. Но всё равно немного больно. Арсений ещё сильнее хмурится, пытаясь понять. Краем глаза замечает, как Маша выходит из машины и машет им рукой. — Я знаю, как вы близки, Арс, — Алёна оборачивается, услышав, как Маша их зовёт, — Но иногда, просто иногда, приятно вспоминать, что я, как бы, тоже рядом. Когда они добираются до отеля в Вене, Арсений хватает свой и Алёнин чемодан, и почти бежит на ресепшен. Даже не задаёт никаких вопросов, просто молчаливо заполняет бланки, которые ему дают. — Арс, помнишь, о чём меня просила Маша... — Серёга наклоняется через плечо Арсения, но тот скользит по ресепшену, отдаляясь. Закончив заполнять форму, он слегка улыбается и смотрит на Серёгу. — Нас двое в этой поездке? — Что ты имеешь в виду? — Простой вопрос. Нас только двое в этой поездке? — Нет. Девочки с нами. — Не «девочки», Серёг, «наши девушки». И у меня есть обязательства перед своей, — Арсений улыбается администратору, снова хватает свои и Алёнины чемоданы и подмигивает Серёге, — Иди поговори с Машей и не мешай нам. Я хорошо провожу время, спасибо за подарок. Большего и желать нельзя. Но проблема в том... Можно желать большего. Нужно. Когда Серёга и Маша в полной (и напряжённой) тишине заходят в свой номер, он тут же выходит на балкон, опирается на перила, закрывает глаза и делает глубокий вдох. Арсений прав. Эта поездка — вся из-за него, для него. И хоть раз Серёга мог бы и не быть образцовым парнем. Потому что да, в Питере он им является. За исключением тех моментов, когда он рядом с Арсением. Тогда кризис в его отношениях с Машей становится очевидным, как бы он ни старался это скрыть. И вот почему он отдал ключи Арсению — Маша это знает, Серёга это знает. Разница в том, что он хочет скрыть очевидное, а она хочет заявить об этом во весь голос. Это утомительно. Это действительно утомительно, когда всё, чего он хочет — хорошая работа комика, стабильная жизнь с хорошим доходом, весёлые и беззаботные тусовки, крепкая любовь — когда, всё это заключено в одном лишь человеке. И этот человек не его. «Я не собираюсь делить тебя» — сказал ему Арсений. Почему же тогда Серёга отрицает, что может так легко делить Арсения? Не с Алёной, а с любым, кто подойдёт ближе к нему. И вопрос не в ревности, нет. Речь идёт о ненормально отчаянной нужды оглядываться и ловить взгляд Арсения через всю комнату. Речь идёт о тревоге от того, когда не видит его близко, и о колоссальном облегчении, когда слышит это тихое «Сергуль» на ухо. Речь идёт не о ревности, а о маниакальной потребности. Серёга всегда вёл примерную жизнь, без всяких вредных привычек. Не пил, не курил. Пока в его жизни не появился Арсений. Наркотик, убивший его внутренности, который полностью подчинил его. Если он не может принимать свою ежедневную «дозу» Арсения, он не может продолжать и свою обычную жизнь. Серёга считал, что правильный путь — эта поездка. И тогда ему было всё равно, что с ними будут и «другие люди» — он был бы рядом с Арсением, видел бы его, слушал бы его, вдыхал бы его. Но сейчас, когда Арсений так близко, он находится дальше, чем когда-либо. Они видят друг друга во время завтрака в отеле, когда Серёга усаживается за стол Арсения. Тот не поднимает глаз, лишь грубо режет огурцы. — Ты хорошо спал? — Почти. — В смысле? — Прости, если не делюсь подробностями своей интимной жизни, — Арсений наконец поднимает глаза, отказываясь от огурца, отпивая горячий кофе, — Какие планы на сегодня? Едем в Шёнбрунн? — У тебя же есть план, — Серёга усмехается, но Арсений просто пожимает плечами, — Я не спрашиваю о твоей «интимной жизни», но у вас с Алёной всё в порядке? — У вас с Машей всё в порядке? — Арсений перестаёт жевать и бросает на Серёгу дерзкий взгляд, — Это она предложила нам с тобой побыть вдвоём в одном номере. Что-то, наверное, случилось. — Ты случился, Арс, — Серёга наклоняется вперёд, и Арсений замирает из-за прямого ответа, — Маша не слепая, она прекрасно знает, что я не полностью её, когда ты рядом. Думаю, Алёна тоже на это реагирует. — Ну, я же тебя предупреждал, — Арсений старается выглядеть как можно более безразличным, но сердце у него громко колотится в груди. — И, мне неприятно это признать, но ты был прав. Серёга вздыхает, когда Арсений наконец широко улыбается. Вот и всё – признай, что Арсений прав, и он вдруг становится довольным и счастливым. Если ты сделаешь ему ещё и комплимент, счастливее никого не будет. — Не знаю, спал ли ты или нет, но, кстати, хорошо выглядишь, — Серёга не даёт Арсению возможности ответить, — Мне нравится, когда ты в голубом, идеально подчёркивает твои красивые глаза. — Серёг… — Арсений хлопает этими глазами несколько раз, затем отворачивается, румянец медленно покрывает его скулы. Серёга хихикает. Бинго. А говорят, что Арсения трудно разгадать. Разумеется, Серёга фоткает постоянно. И уж тем более, само собой разумеется, что на огромном большинстве этих фоток... Арсений. Позирующий и, что ещё чаще, не позирующий вообще. Арсений, разговаривающий с дамой в кафе. Арсений, идущий по коридору в Шёнбрунне. Арсений, хихикающий с лебедями в фонтанах. Арсений, бегущий по лестнице их отеля. Арсений, Арсений, Арсений. С другой стороны, однажды, пропуская свою «дневную дозу», Серёга мог бы посмотреть эти фотографии. И каждый раз глупо улыбаться в телефон. Но Серёга упустил одну маааленькую деталь по пути, которая становится ясной в Венеции. Пока бродит по узким улочкам и на гондолах, он каким-то образом убеждает остальную часть группы немного отклониться от своего пути и отправиться затем в Верону. Получив первоначальное хмурое выражение лица Арсения и его бормотание «теперь мне придётся изменить планы», предложение всё-таки принимается, понимая, что это даже может быть немного дешевле для них, учитывая разницу в ценах между городами. Но Серёга всё же не упоминает одну вещь. Спонтанно, в Вероне он забронировал номер в другом отеле. Только для себя и Арсения. В Вене не получилось, получится в Вероне. И, сюрпризом является, что всё вскоре разрешается даже без его вмешательства. Арсений напивается. И если в Риме это можно было спланировать, то в Вероне всё воспринимается раздражённым лицом Маши и паническими эмоциями Алёны, когда Арсений падает на одной из узких улочек к их отелю. Реально, Серёга не мог бы придумать ничего лучше, когда предложил девушкам взять такси и поехать в отель, а сам останется с Арсением, пока тот немного не протрезвеет. Их пути расходятся всего в 100 метрах от другого отеля. Того самого, где Серёга уже забронировал номер для них. Обоих. Арсений падает на кровать и с громким стоном накрывает глаза руками. Серёга садится на диван у окна и вытягивает ноги. — Сергуль? — ещё один стон с кровати. Арсений постукивает по простыням, и Серёга слегка приподнимается, бросая ему бутылку воды с тумбочки. Арсений медленно садится, опираясь на дрожащие локти, затем выпивает почти всю бутылку. Потом, вздрогнув, оглядывается на ухмыляющегося Серёгу, — Я где, блять? — Я тебя похитил. Арсений снова оглядывается, затем опять плюхается на кровать и крепко зажмуривается. Когда снова открывает глаза, он поворачивает голову к Серёге. — Мы же не в Риме, да? — Арсений сглатывает, когда Серёга качает головой, — Тогда... Что это? Я очень пьян, я не планировал всего этого. — Но я планировал. — А? — Я забронировал этот номер заранее. Не думал, что ты так напьёшься, но в итоге всё сработало отлично. — Мы договорились о Риме, — Арсений снова садится, опираясь на локоть, — Маша? И Алёна? Где они? — Разве ты не этого хотел? Нас в одной комнате? — Д-... Да. Нет. Я имею в виду, Серёг! — Арсений полностью садится на кровати и прижимается спиной к стене. Делает несколько глубоких вдохов, хмурясь от резкого привкуса во рту. Но рвотных позывов нет, что хорошо. Пока, по крайней мере. — Иди сюда, — Серёга встаёт и открывает балконную дверь. Арсений (снова со стонами, разумеется) медленно сползает с кровати и, слегка зигзагом, идет за Серёгой. Свежий летний воздух бьёт ему в ноздри, и он закрывает глаза, глубоко вдыхая. Чувствует, как Серёга шевелится, вставая прямо за ним, затем, как тот прижимает руки к перилам, обхватывая Арсения между ними. Арсений медленно открывает глаза. Лунный свет, приглушённые уличные фонари, старые дома, булыжники. Даже не будучи актёром, зная этот монолог наизусть, Арсений может легко его рассказать. Балкон Джульетты отражается в крошечных слезах в его пьяных голубых глазах. Арсений прижимается спиной к Серёге, слегка сгибаясь из-за разницы в росте. Чувствует, как его голова взрывается от алкоголя, но сейчас вокруг так много красоты, спокойствия и бесконечной любви, что он боится упустить момент. Инстинктивно прижимает ладони к рукам Серёги на перилах. — Мне не нужен Рим, — шепчет Арсений, откидывая голову назад. И как бы ни было неудобно его высокому телу, он расслабляется, когда затылок ощущает тепло Серёгиного плеча. А висок ощущает тепло его дыхания, — Ты поэтому хотел приехать в Верону? — И да, и нет, — Серёга усмехается, когда Арсений поворачивает голову, чтобы посмотреть на него, но не может сосредоточиться из-за всего алкоголя, текущего по его венам, — Давай, актёр, я жду. Арсений выглядит смущённым, но только на секунду. Затем хватается за перила и собирает все свои силы. Последний взгляд на балкон и, балансируя на перилах, он медленно падает на колени. Поднимает взгляд на Серёгу, и, в любой другой ситуации, тот бросил бы нелепую гейскую шутку, но не тогда, когда Арсений смотрит на него сквозь слёзы именно так, его розовые губы шепчут слова, пока он пытается их вспомнить. И затем его мягкий, низкий голос начинает покачиваться в жаркой веронской ночи.

Ах, если бы глаза её на деле

Переместились на небесный свод!

При их сиянье птицы бы запели,

Принявши ночь за солнечный восход.

Стоит одна, прижав ладонь к щеке.

О чём она задумалась украдкой?

О, быть бы на её руке перчаткой,

Перчаткой на руке!

Серёга замирает, слегка откинувшись назад и опираясь на стену. Прямо перед ним, на коленях, тот Арсений, которого он знает, исчезает из-за того, над кем он всегда шутил. Графа. С пейзажем ночной Вероны за спиной, в белой рубашке и чёрных джинсах, с развевающимися волосами, хотя и пьяный, Арсений выглядит аристократично. Он цитирует не просто Ромео, а всю атмосферу, которая ему так блин подходит. И раньше Серёга бы подумал, что он сам не для этого места, не для этого времени, не для этой обстановки, но, как ни странно, с Арсением — с этим Арсением — он чувствует себя на самом правильном месте. Он здесь, они здесь. Вместе. — Сергуль, скажи „о, горе мне!“, подыграй, — Арсений театрально взмахивает запястьем, и Серёга быстро-быстро шепчет это, его голос теряется где-то в лёгких.

Проговорила что-то. Светлый ангел,

Во мраке над моею головой

Ты реешь, как крылатый вестник неба

Вверху, на недоступной высоте,

Над изумлённою толпой народа,

Которая следит за ним с земли.

Серёга в трансе, где чувствует, как его собственные ноги предают его. Он вспоминает что-то о том, что «Ромео — не тот Ромео» или «не должен быть таким» или «какого чёрта он вообще Ромео» и он как бы надеется, что это правильно, когда Арсений продолжает смотреть на него вот так.

Ромео, как мне жаль, что ты Ромео!

Арсений улыбается так широко и лучезарно, что Серёга невольно вздыхает с облегчением. — Ну, там ещё чуть-чуть есть, но ничего, мы немного сократим, — Арсений кашляет, прикладывает ладонь к груди и делает глубокий вдох.

Не смею

Назвать себя по имени. Оно

Благодаря тебе мне ненавистно.

Когда б оно попалось мне в письме,

Я б разорвал бумагу с ним на клочья.

— Арс... — голос Серёги дрожит. Когда он бронировал номер в Вероне, думая о том, как актёр Арсений будет безмерно счастлив, он не представлял себе... этого. Теперь ему страшно, потому что всё, что он запланировал в этом месте, в этой поездке, в этой жизни, рушится у него на глазах.

Меня перенесла сюда любовь,

Её не останавливают стены.

Нет, это должно прекратиться. Немедленно. Серёга делает крошечный жест рукой, когда Арсений хмурится: из-за своего пьяного мозга, он забыл части монолога. Арсений качает головой, облизывает сухие губы, делает глубокий вдох и громче, чем прежде, заключает:

Святая ночь, святая ночь! А вдруг

Всё это сон? Так непомерно счастье,

Так сказочно и чудно это всё!

— Это сон, Серёг? Это сон? — Арсений отказывается от Серёгиной помощи подняться, полностью садится на колени, отпускает руки. Серёга только качает головой, — Я не мог вспомнить всё, но я ж пьян. Я попробую ещё раз в Риме, обещаю. — Ты молодец, мой актёр, — Серёга улыбается, роняя голову на стену позади, — Такой талантливый. Такой чертовски красивый. — Серёг... — смущённый (и покрасневший), Арсений отводит взгляд. Его глаза задерживаются на тускло освещённом балконе Джульетты, — Посмотри, какой он крошечный, но такой внушительный, на самом деле, — когда Серёга не отвечает, Арсений хихикает, — Прямо как ты. Моё крошечное внушительное чудо. — Крошечное? — Серёг! Не порть момент! — Арсений выдавливает из себя улыбку. Затем делает вдох и подтягивается, опираясь на перила, — Давай лучше к девочкам, правда. У нас будет свой момент в Риме. — Не надо, Арс. Ты пьян, иди спать, я им позвоню. — Не надо ни тебе, ни мне, — Арсений похлопывает Серёгу по плечу, указательным пальцем поглаживая его подбородок, — Но они этого не заслуживают. Но Серёга не слушает Арсения, только делает вид, пока тот не засыпает через пять минут. Он пишет сначала Алёне, потом Маше одно и то же сообщение: «У нас всё хорошо, Арсений не может идти, мы нашли место, где переночевать. Он уже спит, увидимся завтра». И тут же выключает телефон, берёт из комнаты одеяло и садится на стул на балконе. Перед тем, как балкон Джульетты исчезает, когда он медленно закрывает глаза, Серёга думает о свадьбе, которую они провели, или о дне рождения Арсения. «Я не целуюсь с пьяными девушками». Серёга слышит пьяный храп из комнаты, пока Арсений раскинулся на кровати, уткнувшись лицом в подушки. Впереди ещё Рим, но боль уже нарастает внутри Серёги. Поездку из Вероны в Рим все в машине опять проводят почти в полной тишине. Арсений крепко спит на заднем сиденье. Алёна и Маша смотрят либо в свои телефоны, либо в окно. Никто не жалуется даже на то, что Серёга выбирает всю музыку. Однако в какой-то момент Маша хлопает его по плечу. — Алён, твоя идея ещё в силе? — она оглядывается, а Серёга, вздрогнув, смотрит на заднее сиденье через зеркало. Алёна наклоняется к нему, почти кладя подбородок на его плечо. — Да, Серёж, может, поедем в Пизу? Я утром обсудила с Арсением, но он сказал, что всё зависит от вас двоих. Маша уже согласилась. Это небольшое отклонение, но, опять же, мы побывали в Вероне и останавливались в Болонье, так что... Арсений просыпается от криков туристов, потом зевает и потягивается. Бросает вопросительный взгляд на Алёну и следует за ней из машины. Не задаёт вопросов, просто медленно идёт за остальными. Теперь очередь Алёны фоткать их всех у Пизанской башни, пока Маша игриво берёт Серёгу за руку, и они балуются, позируя. Арсений фотобомбит их на почти всех, а никто даже не комментирует. Несколько часов, которые они проводят в Пизе, — это сплошные улыбки, вкусная еда, множество фоток и шуток. То же самое и во Флоренции, где Арсений пытается пробежать по всем лестницам и узким коридорам собора до его закрытия. В следующие почти два часа, которые они проводят в пути до Рима, всё по-другому. Полная тишина снова воцаряется, когда Серёга продолжает вести машину, иногда ругаясь на «глупых водителей» вокруг, и к тому времени, как они добираются до своего отеля, уже за полночь. В переглядках между ним и Арсением на ресепшене сказано всё. И, если они остаются незамеченным для Алёны, то не и для Маши. Однако никто из них не удивлён, когда история в Вероне повторяется снова. Но на этот раз Арсений полностью играет. И играет так хорошо, что на минуту Серёга ему верит. Даже взгляд в этих глазах кажется пьяным и затуманенным — зрачки огромные, ресницы безумно дрожат, Арсений расстёгивает рубашку и веет себе рукой, потея. Если бы он не знал его хорошо, Серёга поклялся бы, что Арсений действительно пьян или находится под воздействием каких-то наркотиков. Но, когда они заходят в номер, в их номер — Арсений тут же меняется и плавно прижимается спиной к стене. Роняет голову набок, а Серёга трясёт своей. — Доволен? — Серёга пытается сдержать улыбку, когда Арсений живо-живо кивает. — Я сейчас не пьян. — Не пьян. Но отлично сыграл, я горжусь тобой. — Насколько сильно гордишься? — Очень сильно горжусь, — Серёга хихикает. Арсений закусывает нижнюю губу и моргает, его длинные ресницы образуют как будто небольшой ветерок. Серёга, увы, хорошо знает этот взгляд, — Арс, это было твоё желание, один номер только для нас двоих. Я сделал. С днём ​​рождения. — Это всё? — Это то, о чём ты меня просил. — Я сейчас не пьян, Серёг, — медленно и внимательно повторяет Арсений, делая акцент на каждом слове. И это будто бьёт Серёгу. Так сильно бьёт, что он буквально на секунду теряет равновесие. — Разве нет пьесы, действие которой происходит в Риме, и ты можешь процитировать монолог?

Желанья ваши — прихоти больного:

Чего нельзя вам, вас на то и тянет.

Серёга, конечно, не может понять, что Арсений цитирует „Кориолана“. Но в этих теперь грустных голубых глазах он может найти объяснение. Делает шаг вперёд, его ладонь инстинктивно скользит по щеке Арсения, шее, затем надавливает на грудь. — Ты просил меня о номере в отеле, вот он, Арс, — шепчет Серёга, когда Арсений наклоняется к его ладони, целуя внутреннюю сторону запястья, — Теперь моя очередь спросить тебя кое о чём. — Слушаю? — Подожди, — Серёга улыбается, когда Арсений широко открывает глаза и бросает на него вопросительный взгляд, — Подожди меня, красавчик мой. И я обещаю, обещаю тебе, всё будет. — Опять «не то место, не то время», Матвиенко? — Арсений улыбается, но грусть в этих глазах давит волнами. Серёга медленно качает головой. — Всегда то место и то время. Но ты заслуживаешь чего-то особенного. — Не надо всё на меня вешать, Серёг, — Арсений слегка отталкивает Серёгиной руки от своего лица и снова прислоняется к стене, — Я люблю тебя. Это вся простая истина. Каждый момент с тобой особенный. Я устал от оправданий. — Чего ты хочешь? — Тебя. — Чего ты хочешь прямо сейчас, в эту самую минуту? Арсений не колеблется, а просто резко прикусывает нижнюю губу, чтобы она не дрожала. — Тебя. Серёга подходит и заключает Арсения в свои объятия. Покрывает поцелуями его плечо, шею и щёку, затем проводит пальцами по волосам. — Не забудь повторить это в Питере, — Серёга подмигивает, открывая дверь номера, — Спокойной ночи, Арс. И вот, под лучиком лунного света, пробивающимся из окна, Арсений остаётся в их номере совсем один. Серёга не заходит к Маше. Он идёт по теперь уже пустым улицам Рима, пытаясь найти ответы, которые уже давно прекрасно знает. Он сбежал однажды. Он сбежал дважды. Теперь это его третий раз. Но он не может бежать вечно. И он не будет.