Мой мальчик

Зохан врывается в комнату, но Арсению быстро удаётся открыть дверцу шкафа и спрятаться за ней. Затем цокает языком и пожимает плечами, качая головой в сторону нервно ходящего вокруг невысокого мужчины. — Я знаю, что мы друзья, и всё, но стук в дверь твоим пальчикам не навредит, — Арсений наклоняется в сторону, всё ещё пытаясь спрятаться за открытой дверцей гардероба, странно переминаясь с ноги на ногу, пока быстренько одевается. Зохан останавливается у окна, нервно оглядывается по сторонам, затем садится на кровать Арсения, на что тут же слышно раздражённое рычание из шкафа, — Чё за драма, Антон? — Нас пригласили на передачу. Арсений несколько секунд ждёт продолжения этого заявления, но, когда оно так и не приходит, тот просто хлопает дверью гардероба. Его пальцы нервно пытаются как бы не надеть футболку наизнанку, но тут же замечает, что глаза Зохана прикованы к его обнажённому торсу. Арсений качает головой, сосредотачиваясь на том, чтобы наконец-то успеть полностью одеться, и сразу после этого практически бросается к зеркалу прямо возле кровати. Проводит пальцами по волосам, мысленно замечая, что, возможно, лучше будет и какой-то гель нанести перед свиданием с Алёной, затем поднимает бровь, глядя на Зохана. — Быстрее говори, ненавижу опаздывать, а Алёна ещё больше бесится, — нет, без геля тоже нормально, как-то пушисто и нейтрально. Ему даже нравится. Зохан вздыхает, кладёт руки за спину и откидывается назад на кровати Арсения. Тот тут же довольно громко цокает языком и хмурится, — Сука, встань с моей кровати. В этой комнате есть два стула и даже стол. Если хочешь, сядь на пол, но… зачем кровать, блин? Ну же? — Похер… — Зохан демонстративно медленно встаёт и прислоняется спиной к стене позади Арсения, ловя его взгляд в зеркале. Затем сканирует его тело, позволяя взгляду немного дольше задержаться на его нижней части. Арсений тут же оборачивается, странное чувство пробегает по спине, — Владимир Натс. Он пригласил нас на свою, скажем так, передачу, на «Международный день радиолюбителя». — Что за «Международный день радиолюбителя»? — Как будто это важно. В середине апреля, у нас есть немного времени. Арсений приседает, пыхтя, одергивает простыни, поправляет подушку, как будто Зохан устроил прям катастрофу на его кровати. — Передача называется «Праздник какой-то». Съёмки тридцать-сорок минут, сказали, плюс-минус. Максимум час. — Нет, это не главное, — снова щёлкает языком Арсений, бросая последний взгляд на кровать (честно говоря, теперь хуже, чем раньше), — Зачем именно мы? — Ну, это обычная передача. Его команда приглашает разных артистов обсуждать разные темы, — когда Арсений не реагирует, Зохан громко вздыхает, хватая яблоко с подноса на столике рядом и подбрасывая его в воздух, прежде чем откусить. Он ясно читает: «Серьёзно, чувак, теперь и моя еда после моей кровати?» в глазах Арсения, но старается не обращать на это внимания, — Ты, возможно, не в курсе, Арс, но мы в Питере чуть-чуууть популярны. — Пока что. — А? — Пока что в Питере, — Арсений выхватывает яблоко из рук Зохана и выходит из комнаты. Тот молча следует за ним на кухню, где Арсений берёт нож и разрезает яблоко на кусочки, а затем протягивает тарелку с яблоком и маленькой вилкой Зохану, — Разве мы не планируем быть популярными и за пределами Питера? — Да таков план, но здесь важно не это, — Зохан суёт в рот сразу несколько кусков и громко их жуёт, — Они пригласили нас троих: тебя, меня, Серёгу. Легкая дрожь на плечах Арсения не остаётся незамеченной Зоханом. Тот сжимает губы и почти с грохотом ставит тарелку на стол. — Если мы станем популярными за пределами Питера, Арс, то нас не втроём будут приглашать на такие передачи. — Нет, не будут, — Арсений тоже хватает два куска яблока и театрально бросает их в свой открытый рот, — Не нас всех, наверное, там будет другой состав. — Я не это имел в виду. — Знаю. Но я также знаю, что, например, Дмитрий и Антон всегда будут вместе. Неважно, кто там ещё будет, — Арсений пережёвывает очередной кусок, — Запомни мои слова, через несколько лет эти двое, возможно, даже сделают своё шоу. Только они вдвоём. — И у вас двоих будет своё, да? — Зохан цокает языком и скрещивает руки на груди, — У тебя с Сергеем. — Ты это сказал, а не я. — В том-то и дело, Арс, я это и имел в виду. Серёга в конце концов уйдёт, а ты нет. — И? — Так что, возможно, было бы неплохо сходить туда-сюда по разным шоу и местам и начать думать о жизни и без Серёги. — В этом нет смысла. — Да ну ладно? — Давай я тебе поясню, Антон, — Арсений проводит кончиком языка по верхним зубам, — Я прожил одну жизнь в Омске. Моё детство, школа, университет. Потом я переехал в Питер и начал ходить на кастинги, в театр, да и «Ужасы Петербурга». Это моя вторая жизнь. С того момента, как я встретил Сергея, началась моя третья жизнь. И я не хочу другой жизни, да и я уверен, что другой жизни у меня не будет. И да, «нет смысла» объяснять это именно тебе, из всех людей. — Это одержимость, Арс, — Зохан качает головой, когда Арсений закатывает глаза, а его щёки постепенно становятся красными. Зохан отлично знает эту реакцию. Через несколько минут будет взрыв, — Серёга твой самый лучший друг, я понимаю. Но у каждого из вас свой собственный путь. — Я не стану его останавливать, если он захочет в Москву или куда-нибудь ещё, мне всё равно. Но его путь – это мой путь. Мой путь – это его путь. Вот так вот. — Что, ты тоже поедешь в Москву? Арсений молчит, затем отводит взгляд, слегка прикрывает глаза, глубоко вздыхает и еле заметно покачивает головой. Зохан саркастически посмеивается. — Когда ты видел его в последний раз, Арс? — Зохан кладёт руку на плечо Арсения и слегка сжимает, когда тот несколько секунд не отвечает. — В начале февраля. — Когда Маша была в Москве со своим отцом? — Зохан отвечает кивком на тихое «угу» от Арсения, — Уже больше месяца прошло, Арс, вы после этого не разговаривали? — Арсений качает головой, но Зохан боится спросить, что случилось. Он лишь ещё раз сжимает чужое плечо, кивает и молча уходит из кухни. А ничего такого и не случилось. Просто десять дней, в которых Арсений не просыпался так рано, как привык. Точнее, он просыпался в своё обычное время, но просто... не вставал с кровати. Потому что так и не мог оторвать глаз от спокойно спящего Серёги, тихонько похрапывающего под тяжестью чужих конечностей. Арсений прерывал свою утреннюю пробежку только потому, что хотел поскорее вернуться в квартиру к Серёге, чтобы попробовать его мастерски вкусный завтрак, обсудить планы на день, а затем не спеша попить чай или кофе. Потом он слушал, как Серёга рассказывал истории из КВН и просил Арсения импровизировать в конкретной ситуации, они вместе её разыгрывали. Что почти всегда приводило к истеричному смеху одного из них или обоих. А это приводило к… боям подушками и бегу по маленькой квартирке, пока Арсений не вытягивал свои длинные руки, не обнимал Серёгу и не прижимал его ближе к своей груди, поднимая его в воздух, а затем приземляясь вместе с ним на мягкую кровать, под Серёгины ругательства и его кашляющий смех. По ночам Серёга рассказывал ему о своём детстве в Армавире, небрежно запуская пальцы в его волосы, пока Арсений мирно не засыпал. В начале февраля ничего такого не случилось. Для Арсения это просто значило весь мир. Одним утром Арсений медленно открывает глаза и тут же потягивает конечности. Всего через несколько секунд он громко чихает, затем ещё два раза, затем зевает. Слышит позади шорох и… хихик? Вздрогнув, он оборачивается, почти закутавшись в одеяло. А там, на столе возле открытого окна, болтает ногами Серёга. Раннее утреннее солнце щекочет его растрёпанные волосы, и он так широко лыбится, что Арсению на несколько секунд кажется, что солнечный свет исходит не с улицы, а от сияющего Серёгиного лица. Арсений трёт глаза, снова зевает и приподнимается на локтях. Затем качает головой и вопросительно поднимает бровь. Серёга продолжает светиться. Арсений хмурится и бросает взгляд на часы возле кровати. Ну ладно, возможно, он пропустил утреннюю пробежку. Но то, что его больше всего удивляет – какого хера здесь Серёга? И какого хера Серёга здесь так рано? — Это сон, что ли? — Арсений зевает шёпотом, на что Серёга снова хихикает. — Ну, я всегда знал, что ты видишь меня во сне, но это хороший каминг-аут, — Серёга свешивает ноги со стола, потом закусывает нижнюю губу, — Не смотри на меня так! Или дать тебе пощёчину, чтоб ты понял, что это всё-таки не сон? — Если бы это было чуть позже, когда я уже как следует проснулся, я бы придумал ответочку на эту твою «пощёчину»... — Арсений отодвигает одеяло и, сквозь очередной зевок, медленно садится на кровать. Вытягивает шею и ещё раз смотрит на Серегу, пожимая плечами. — Тогда включи и её в подарок, — Серёга отводит голову набок, и Арсений моргает на него в очередном растерянном состоянии. Серёга снова кусает губы, затем понижает голос почти до шёпота, — С днём рождения, Арс. Правильно. Его 30-летие. 20 марта. Блять. Арсений снова трёт глаза и медленно встаёт с кровати. В своих боксерах он буквально чувствует щекотку солнечных лучей по всей своей обнажённой коже. И ещё кое-что. Пара пристальных карих глаз. — Значит, это всё-таки не сон? — улыбается Арсений, протягивая руку, чтобы взъерошить Серёгу волосы. Тот надувает краснеющие щёки и качает головой, затем резко поворачивает лицо и целует внутреннюю часть руки Арсения, — Зохан знает? — На часах шесть утра, и ты серьёзно меня об этом спрашиваешь? Нет, он не знает. У меня остались ключи, как ни странно, — Серёга подмигивает Арсению, когда тот начинает наматывать прядь его волос на указательный палец, — Скажем ему, что я пришёл их оставить. — 20 марта он тебе обязательно поверит, — широко улыбается Арсений, на что Серёга хихикает. Затем шире раздвигает ноги, наклоняется вперёд, обхватывает руками талию Арсения и притягивает его ближе, заставляя его почти врезаться в стол, — Утренний секс – моё самое любимое, — Арсений слегка приседает, скользнув носом по чужой шее и глубоко вдыхая. — Тогда мне позвонить Алёне? — Серёга проводит ладонями по позвоночнику Арсения, а тот просто тает в объятиях, буквально раскинув конечности вокруг Серёги, — Или мне это тоже включить в свой подарок? — Ты всё время повторяешь «подарок, подарок, подарок», а я всё ещё ничего не вижу, — Арсений быстро кусает Серёгу за плечо, прежде чем привстать. — То, что я здесь в такое время суток, для тебя не подарок? — Ты не спал, да? Под глазами у Серёги тёмные мешки, он часто-часто зевает, лицо бледное, нижняя губа дрожит. Арсений хмурится, проводит двумя руками по чужим щекам и волосам. — Я тусер, ты ж меня знаешь, — Серёга пожимает плечами и вскакивает со стола, — Даже не задумался пойти домой после вчерашней тусовки. В полночь я понял, что уже 20 марта, и решил, что должен быть первым, кто поздравит тебя. — А ты и правда первый, Сергуль, — теперь Арсений вскакивает на стол, чуть-чуть касаясь пола пальцами своих длинных-длинных ног, — А вот подарка я ещё не видел. — «Видеть»: не то слово, Арс, — Серёга пожимает плечами, но заметно нервничает, неловко переминаясь с одной ноги на другую, крутя пальцы, — Я знаю, что ты никогда не будешь жить нигде, кроме Питера. — Серг-… — Не-не, я имею в виду другое, дай закончить, — Серёга подносит к лицу Арсения указательный палец, кончик которого тот быстро целует. Серёга закатывает глаза, стараясь не улыбнуться, — Но и твоя неугомонная задница не может сидеть на одном месте. Итак, я подумал… — Поездка? — Поездка. — Куда? Владивосток? Или Камчатка? Или… — Чуть-чуть международнее будет, — вздыхает Серёга, когда Арсений хмурится, — И это будет явно не сейчас, когда у нас столько работы и выступлений, а летом. — Финляндия? — Если бы это была Финляндия, Арс, я бы прямо сейчас отвёз тебя туда, и мы вернулись бы завтра утром. Подумай. — Ну где-нибудь в Европе, наверное? — Арсений нервно стучит по столу, вытягивая нижнюю губу и демонстративно вздыхая. Серёга медленно кивает, и глаза Арсения начинают сверкать, — Париж? Рим? — Типа того. — Что значит «типа того»? — Я думал... — Серёга подходит ближе, обхватывая пальцами колени Арсения, а затем скользя ими по его бёдрам, — Берём мою машину и отправляемся в путешествие. Что скажешь? А, Сенечка? Арсений закусывает нижнюю губу, услышав прошёптанное «Сенечка», затем пожимает плечами и заставляет себя выглядеть как можно более занятым, ища свою футболку и джинсы. Серёга хихикает за его спиной, и Арсений собирает все свои силы, чтобы не взглянуть на него. — Не обязательно мне сразу отвечать, я просто... — Только мы вдвоём? — Арсений вдруг останавливается посреди комнаты, в руках джинсы, футболка наполовину надета. Серёга резко прижимается спиной к столу, скрещивая руки на груди, — Серёг, я хочу путешествовать только с тобой. — Я знаю, Арс, — говорит Серёга так мягко, что Арсений лишь кивает с лёгкой улыбкой, — Но мы оба также знаем, что есть ещё какие-то... люди. Они оба добавляют в уме «факторы», но и оба одновременно понимают, насколько грубо это звучит. Потому что ведь нет отрицания того, что Серёга любит Машу, а Арсений любит Алёну. И было бы абсурдно думать, что они будут недовольны, проведя отпуск со своими девушками, которые к тому же ещё и любят друг друга. Но нельзя отрицать и возможную путаницу, к которой всё это приведёт. Вернее, для всех четверых. — Ты слышал о передаче, куда пригласили нас троих? — Арсений решает сменить тему, на что Серёга отвечает почти рычанием, затем кивком головы, — Ну, прости, Серёг, но что мне ещё обсуждать? Ты уже сам для себя решил, что лучшим подарком на моё 30-летие будет автомобильное путешествие по Европе. — Я ничего не решил, Арсений, я тебя спрашиваю, — Серёга закатывает глаза, изо всех сил стараясь не реагировать на внезапно высокий тон Арсения, — Если ты этого не хочешь, совсем просто можешь сказать «нет». И мы придумаем что-нибудь ещё. — Я хочу! Я пиздец как хочу, но не так, Серёг, ты не понимаешь? Тишина и прикованные друг к другу острые взгляды наконец-то заставляют Арсения громко вздохнуть и надеть джинсы, а затем автоматически повернуться к зеркалу, чтобы проверить причёску. — Не хочешь поездку по Европе? Или не хочешь путешествовать на машине? Что из..? — Не из. — А? — Я не хочу, чтобы в этой поездке были другие люди, — Арсений ловит взгляд Серёги в зеркале, затем оборачивается и пожимает плечами, засунув руки в карманы джинсов, — Я хочу только тебя. Только ты и я в этом путешествии. — Арс, я так не могу, — Серёга пожимает плечами. — Можешь. Просто не хочешь, — Арсений наклоняется к стулу рядом, чтобы взять куртку, и саркастически посмеивается. — Ты понятия не имеешь, чего я хочу, Арс, не начинай эту тему. — Не имею, потому что ты никогда мне не говоришь, — Арсений ещё раз повышает голос, — Потому что у тебя есть Маша, с которой можно поговорить и разделить все свои счастливые и грустные моменты. Так есть, что тебе нужно взять её с собой в путешествие, которое по сути является подарком мне на мой день рождения. Неужели настолько не видишь, в чём проблема? — Ты будешь с Алёной, Арс, и все будут рады. — Вот как ты решаешь проблему, да? — Арсений отказывается от куртки и небрежно бросает её на кровать. — Нет никакой проблемы, Арс, это ты её создаёшь. — Я создаю проблему только потому, что хочу проводить с тобой больше времени? — снова тишина. Серёга наконец отходит от стола и становится прямо перед Арсением. — И у тебя будет такое время. У девочек тоже будет своё, у нас своё, каждый будет веселиться, сколько и как захочет. — Я может и чего-то не понимаю, Серёг, но вот ты не понимаешь главного, — Арсений мягко улыбается и поглаживает Серёгу по голове, судорожно вздохнув и наконец внезапно понизив голос, — Я не собираюсь делить тебя. Серёга открывает рот, чтобы ответить, но Арсений останавливает его, качая головой и сжимая его щёку. — Мне сейчас нужно идти в театр. Если ты ещё не говорил с Зоханом об этой там передаче, было бы неплохо обсудить. Увидимся позже. И Серёга разговаривает с Зоханом, они обсуждают, о чём будет передача, как себя вести, что там говорить. Однако, в основном рассуждает Серёга, Зохан же большую часть времени просто сжимает губы и кивает, бросая пару слов тут и там, а затем явно натягивая улыбку. Через полчаса Серёга просто откидывается на спинку кухонного стула и отпивает уже остывший чай. Зохан по-прежнему молчит. — Ладно, чё такое? — Серёгин вопрос явно не имеет никакого значения для Зохана, который просто цокает языком, пока его пальцы играют с маленькой ложечкой в ​​чашке кофе, — Антон? — Чё ты ждёшь от меня? — Зохан бросает на него суровый взгляд, стук ложечки о чашку эхом разносится по комнате, — На этот раз ты оставишь ключи, я надеюсь? — Мы тут, кстати, другое обсуждали, — Серёга шарит в заднем кармане джинсов, достаёт ключи и небрежно бросает их на кухонный стол, — Вот. Но это не я твоя проблема. Чувак, у тебя есть жена. Кстати, ты же не собираешься наконец жить с ней? — Я не совсем понимаю твою логику, извини? — Зохан отхлёбывает глоток кофе и тоже откидывается на спинку стула, скрестив руки на груди. — Арсений может быть слепым, но я совершенно уверен, что ты всё же не переезжаешь с женой только из-за него. — «Арсений может быть слепым» к чему? Серёга может сейчас всё медленно и ясно выложить. Он может сказать, что Арсений слепой, потому что не видит, как Зохан смотрит на него, когда Арсений импровизирует в «Собаке». Он может упомянуть, что Арсений также и глухой, потому что не слышит всех самых нежных комплиментов, которые Зохан бросает в его адрес знакомым и незнакомым, независимо от того, рядом Арсений или нет. Серёга может даже утверждать, что Арсений глупый, потому что тот не понимает, какое влияние он действительно оказывает на оба пола. Но Серёга этого не говорит. Вместо этого он встаёт, выливает свой холодный чай в кухонную раковину и молча моет чашку. Чувствует, как взгляд Зохана прикован к его спине, поэтому медленно оборачивается, выключая воду и вытирая руки полотенцем. Серёга не говорит этого, потому что Арсений всегда оказывал, оказывает и будет оказывать на него самого такое воздействие. И Серёга также прекрасно знает, что, если он сейчас заговорит, Зохан тут же ответит ему реальностью его собственной слабости. Столкнувшись с грубой правдой, Серёга может промолчать, может закусить губы до крови, может даже вылететь из квартиры, но он не может врать. Арсений перевернул всю его жизнь с ног на голову. И, как бы это ни было полезно его взволнованному сердцу, это также самая страшная вещь на свете. Ну, почти так же страшно, как не чувствовать Арсения рядом с собой всё время. Спутанные мысли, проносящиеся в растерянном уме Серёги, отчётливо видны и на его лице, на что Зохан ухмыляется и тоже встаёт. Тянется к Серёге и быстро хлопает его по плечу. — Серёг, не навязывай мне свои чувства к Арсению. — Я ничего не навязываю, Антон, — Серёга отталкивает руку Зохана и выдавливает улыбку, — Я знаю свои чувства. Я давно осознал свои чувства. Я сейчас говорю о твоих. — А это уже не твоё дело, извини. — Когда-нибудь оно будет, ты тоже извини, — Серёга аккуратно складывает полотенце и так же внимательно кладёт его обратно на кухонный стол. Затем смотрит прямо на Зохана, который бросает ему такой же пронзительный взгляд, — Если мы всё уладим с ребятами из Воронежа и действительно попадём на телик, это станет проблемой. — Что именно? — Зохан издаёт резкий смех, который эхом разносится по квартире из-за его обычно низкого голоса, — Давай проясним ситуацию. Арсений - замечателен. Самый добрый и честный друг, который у меня когда-либо был. Отличный актёр. Всё ещё учится, да, но уже видно, что довольно хороший импровизатор. Немного с ебанцой, но совестный сосед по квартире. Весёлый и внимательный человек. Очень лояльный коллега. С ним приятно работать и жить, дружить. — Конечно. — Что ты ещё хочешь, чтоб я сказал? Серёге в очередной раз кажется, что эта дискуссия не то, что никуда не ведёт, а, даже наоборот, она куда-то ведёт — и ведёт она только к нему, к его мыслям, к его чувствам. И если так будет продолжаться, то это приведёт и в опасную зону. Но любопытство медленно ползёт по его телу. Любопытство. Серёга мысленно отказывается признаться, что дело совсем не в любопытстве. — Ревность - ужасная вещь, Серёг, я тебе честно говорю, — цокает языком Антон и хватает какую-то ручку со стола, затем подбрасывает её в воздух два или три раза. Серёга следит за ним взглядом вверх-вниз, вниз-вверх, и громко глотает. — Но это ты не хочешь, чтобы я был здесь. — Но это не ревность, — Зохан ухмыляется. — Правда? Тогда в чём проблема? — Ты живёшь со своей девушкой, Серёг. Тебе здесь всегда рады, но ключи от этой квартиры тебе не нужны. — Арсению нужны ключи от моей квартиры? Зохан слегка кашляет, затем качает головой. — В смысле? — Если Арсений переедет ко мне жить, ты останешься здесь? Без жены? Тишина даёт Серёге нужный ему ответ. Зохан снова ухмыляется и слегка кивает. — Что ты хочешь, чтоб я сказал, Серёг? — машет руками, — Меня это заебало. Сегодня день рождения Арсения, все были счастливы, что такое? —И все счастливы, Антон. Но Арсений сказал мне поговорить с тобой об этой передаче, я это и делаю. Однако другой разговор, между нами с тобой, давно уже назревал, — чувствуя, что Зохан всё равно может «не уловить смысл», Серёга делает глубокий вдох, — Слушай, я люблю Арсения. Я люблю его больше, чем я думал, что могу любить кого-либо, и страшно осознавать, что в моей жизни есть только два человека, которые имеют для меня такое огромное значение: сначала мать, потом Арсений. Вот и всё. И я хочу, чтобы он был счастлив. И также знаю, что он хочет, чтобы мы успели в Москве. И тебе может и не нравиться, что я отвечал за нас троих в Москве, но я сделал это только ради Арсения. — Нет. Ты сделал это ради вас двоих, Серёг, — вздыхает Зохан, — Арсений пойдёт туда, куда ты пойдёшь. И да, даже на ту поездку на машине, которую ты предложил ему, — когда Серёга хмурится в немом вопросе откуда ему про поездку вообще известно, Зохан пожимает плечами, — Ну, ты же знаешь, как тонки эти стены. — Он согласился на эту передачу? — Серёга поднимает большой палец вверх, когда Зохан кивает, — Ну вот и славно. Я тоже буду. Потому что я туда, куда он. И я почти уверен, что ты тоже. Они обмениваются странными улыбками, прежде чем Серёга похлопывает Зохана по спине и выходит из квартиры. Бросает последний взгляд на свои старые ключи на столе, делает глубокий вдох и почти захлопывает дверью. Арсений сделал это однажды, теперь это сделает Серёга. — Что ты тут делаешь? — Арсений останавливается на полпути в коридоре театра, увидев Серёгу, прислонившегося к стене, — Что-то случилось? — Ты родился. Тридцать лет назад, — Серёга улыбается, пробегая глазами по бледному лицу Арсения. В широкой белой рубашке с большими рукавами, обтягивающие чёрные брюки с высокой талией и высокие чёрные ботинки, с растрёпанными волосами, он выглядит... аристократично. Настолько, что Серёга на секунду думает, что у них 1813 год на дворе, а не 2013, — Хотя, глядя на тебя, я начинаю думать, что ты какой-то вампир. Граф Дракула в своём домашнем наряде. — Очень смешно, — Арсений кривится, надувая покрасневшие щёки, на что Серёга хихикает, — Нет, серьёзно, всё в порядке? — Теперь, когда я увидел тебя, да, Арс, — Серёга роется в кармане джинсов, и металлический звук привлекает внимание Арсения, тут же смотрит туда, — Я поговорил с Зоханом. О многом, но и о той передаче тоже. Я буду с вами. — Ууугууу, — взгляд Арсения следует за тем, как Серёга медленно убирает руку с кармана, явно сжимая что-то. — Я не жду, что ты так быстро ответишь мне о поездке, я просто хотел дать тебе кое-что, — Серёга протягивает руку и разжимает её. Ключи, — Мы когда-то играли в эту игру, Арс. Вот. Теперь моя очередь. Ключи от моей квартиры. — Н-н-н-но... — испуганный взгляд Арсения перемещается с раскрытой ладони Серёги на его лицо, а затем обратно. Арсений подсознательно делает шаг назад, и Серёга понимает, что тот дрожит, стоя в холодном коридоре в одной этой тонкой рубашке. Серёга тут же снимает с собой куртку, делает два шага к Арсению, встаёт на цыпочки и накрывает его ею. Арсений грубо хватает его руки своими и подносит их к губам, быстро целуя внутреннюю сторону запястий. Ключи горят в Серёгиной ладони, — А Маша? Серёга ухмыляется, а Арсений заливается смехом. У Серёги в животе что-то сворачивается, и он не может не улыбнуться в ответ. — Ах ты сука! Заманиваешь меня, чтобы я поехал с тобой и Машей в ту поездку, а потом переехал к тебе жить? А как же Москва? — А как же? — Серега продолжает ухмыляться. Арсений отпускает руку и хватает ключи, — Арс? — Сергуль, я сразу согласился на поездку, несмотря на всё, что я наговорил. Я сразу принимаю и ключи. Можешь не просить меня дважды. Серёга тут схватывает Арсения за руки и целует костяшки пальцев. Арсений ластится кончиком носа по чужим пушистым волосам. — Моя капризная принцесса, — хихикает Серёга, а Арсений фыркает, — Тебе нравится устраивать сцены, да? — Арсений тоже хихикает и кивает, слегка задевая подбородком лоб Серёги, — Хорошо. Отлично. Но ты тоже будешь водить. — Пфффф, Серёёёёёг... — Арс! — Ладно. Ладно, блин, — Арсений опускает взгляд, когда Серёга наконец поднимает лицо, — Но у меня есть одно условие. — Разумеется, — Серёга игриво закатывает глаза. — Хотя бы одну ночь мы проведём в одном номере. Только я и ты. — А Алёна и Маша пусть поспят в машине, да? — Серёга пытается сохранить серьёзное выражение лица, но мимика Арсения не позволяет ему этого сделать. — Я актёр, Серёг. — Серьёзно? — Серёга громко смеётся, и теперь у Арсения живот переворачивается. — Я сыграю пьяницу, ты мне подыграешь, увезёшь в номер, и... всё. — Мы оба знаем, что ты не будешь играть. — Да или нет? — Арсений отступает, быстро засовывая ключи в карман Серёгиной куртки, на что тот поднимает бровь, — Я в одежде театра, — поясняет он, — Иначе я их забуду. Заберу их у тебя после репетиции. Да или нет, Серёг? — Да, Арс, как захочешь. — Отлично. Арсений спускает с плеч Серёгину куртку и возвращает её ему, посылая ему воздушный поцелуй. — Я закончу через два часа. Тусовка потом? — Ты сыграешь пьяницу? — оба смеются. — Ещё как. Двигаясь ловко посреди танцпола, Серёга приковывает к себе взгляды всех присутствующих, и это первый яркий момент, когда Арсений понимает, что тот может привлекать внимание обоих полов. И если Арсений иногда ловит себя на том, что сам намеренно «играет с огнём», то Серёга делает это подсознательно. Арсений знает, что Серёга раньше танцевал, что он даже был чемпионом Краснодарского края по бальным танцам, но это здесь не то. То, как Серёга хватает миниатюрную девушку рядом с собой, двигает бёдрами, разворачивает её, проводит ладонью по её талии, затем умело наклоняет её, прислоняясь к ней, одна крепкая нога между её двух трясущихся, как он снова её поворачивает, затем что-то шепчет ей на ухо, когда она быстро кивает, полностью застыв на танцполе. Серёга, потный и тяжело дышащий, возвращается к их столику и приветствует остальных гостей, некоторые из которых только что зашли в бар. Пока сам именинник просто машинально улыбается и кивает всем, благодарит за пожелания и подарки, а взгляд его снова и снова возвращается к Серёге. Но когда тот выхватывает Юлю из их компании и увлекает её на танцпол, у Арсения сердце подскакивает и застревает в горле. В такие моменты рядом обычно Алёна, и он ищет её помощи, но они все вместе решили устроить ему несколько тусовок — всё-таки юбилей — и эта была планирована только для коллег и друзей Арсения по театру. Человек на танцполе — тоже его коллега. Так и есть, ага. А Алёна работает с ним в «Ужасах Петербурга», но коллегой она не является. Тоже очень логично, угу. Когда Серёга разворачивает и Юлю, прижимает её спину к своей груди, кладёт руки ей на бёдра, скользя с ней по танцполу, положив подбородок на её плечо, Арсений окончательно теряет самообладание. Или это из-за очередной рюмки виски, которую он только что допил и чуть не разбил о стол рядом. Он бросает взгляд на Игоря – парня Юлии, на что тот с усмешкой приподнимает бровь. — Не смотри на меня так, это же Серёга и Юлия, — Игорь хихикает и небрежно отпивает из своего стакана, на что Арсений фыркает. Он может ответить, и может ответить грубо, но музыка слишком громкая, чтобы вести нормальный разговор. Поэтому он решает сесть на край дивана, скрестить руки на груди и тихо ворчать, несмотря на всех танцующих и празднующих людей вокруг. Он, наверное, провёл так минуту или пять, пока не чувствует, как его схватывают за плечо и толкают в сторону, чтобы сесть рядом. Поднимает глаза и там, под сверкающими неоновыми огнями клуба, весь потный и запыхавшийся, в чёрной обтягивающей рубашке, ему ухмыляется Серёга. Арсений дуется ещё сильнее, затем хмурится и неохотно отодвигается. Серёга садится рядом с ним и громко охает, чуть не ударив колено Арсения своим. — Почему не танцуешь? — но ответа на вопрос Серёги нет, Арсений просто отворачивается. Серёга не теряет ни секунды, кладёт два пальца под подбородок Арсения и поворачивает его лицо к своему. Внезапная близость заставляет Арсения инстинктивно облизнуть губы, а его ресницы дрожат, пытаясь сфокусироваться на Серёгиных глазах, — Что происходит, Арс, ты в порядке? — Ага, — Арсений старается, правда старается, но не может не перевести взгляд на губы Серёги. — Сколько ты выпил? — Серёга замечает томный взгляд Арсения и щекочет его подбородок, снова приподнимая его, заставляя смотреть ему в глаза. Арсений пожимает плечами, — Три? — Арсений качает головой, — Четыре? — Арсений щёлкает языком, — Арс, пожалуйста, скажи, что ты не выпил больше пяти рюмок виски. — Я только что заказал шестую, — Арсений пытается улыбнуться, но чувствует, как у него всё горит внутри, и вместо этого в очередной раз хмурится. Другая рука Серёги хватает его дрожащее колено и с силой сжимает его. — Хватит. — У меня день рождения. — Хватит, сказал. Огонь в этих почти чёрных глазах, даже в темноте клуба, заставляет Арсения открыть рот и замереть. Серёга не двигается, одна его рука всё ещё на колене Арсения, а другая под его подбородком. — Серёг? — Арсению кажется, что он шепчет, но то, как резко Серёга вдыхает через нос, заставляет его понять, что его услышали. — Чё? — Мне не нужны ключи от твоей квартиры или поездка в Европу. Наконец Серёга убирает руки, и Арсений в панике скользит вперёд, кладя теперь свои на чужие бёдра. — Я имею в виду, я хочу их, конечно... Блять, — Арсений зажмуривается и сильно-сильно трясёт головой, — Я просто... Я имел в виду, что... Ох... Я, ну-... Я не хочу их, потому что я хочу только одного. Тебя. Мне не нужен никакой другой подарок. — Арс, знаешь, ты иногда слишком глупый, красавчик мой? — Серёга поднимает руку и заправляет прядь выпавших чёрных волос за ухо Арсения, — Разве не понимаешь, что только так я могу быть ближе к тебе? Пока что. «Пока что» заставляет Арсения сглотнуть и опустить взгляд на свои руки на Серёгиных бёдрах. Огромные ладони и длинные пальцы на этих, по сравнению, маленьких дрожащих коленях. Арсений ухмыляется противоречиям в Серёге – такой, кажется, маленький, но такой могущественный – держащий неоспоримый контроль над жизнью Арсения. Всего одно Серёгино слово, и Арсений сделает всё, не задумываясь. — Серёг? — Ау? — Я пьян. — Я знаю. — Если я не выйду на улицу, чтоб чуть-чуть подышать, меня вырвет. На тебя, — Арсений кусает губы и смотрит на Серёгу сквозь дрожащие ресницы. Тот понимающе кивает и встаёт, ожидая, пока Арсений тоже медленно поднимется, быстро извинившись перед всеми, и направляясь к выходу, пока Серёга толкает его в позвоночник. Когда они выходят, на улице идёт тихий дождь, и Арсений чувствует, как что-то мягкое падает на его плечи и голову. Его собственная куртка – один Бог знает, как и когда Серёга её схватил из гардеробной бара. Он просто улыбается Серёге и делает глубокий вдох, закрывая глаза и поднимая подбородок. Слышит ровное дыхание рядом с собой и, громко вдыхая ещё раз, немного наклоняется вправо, затем роняет голову на плечо Серёги. — По-моему, Питер-Рим, ты как думаешь? — тихо шепчет Серёга, а Арсений живо кивает, — Что там? Латвия, Литва, Польша, Чехия… — Ты пригласишь меня на бал в Австрии? — Арсений хихикает ему на ухо, и Серёга ухмыляется, — Я просто хочу хоть раз оказаться на месте одной из тех девушек, которые танцуют с тобой. — Ты можешь танцевать со мной в любое время. Всегда, когда захочешь, Арс, — Серёга поднимает взгляд, когда Арсений шевелится, и встречается с ним взглядом, — Для этого тебе не нужно приглашение на бал, мой граф. — Я не могу танцевать с тобой так, — Арсений хмурится, и Серёга замечает его красные щёки, задумываясь: они из-за погоды, из-за алкоголя или из-за… темы, которую они обсуждают. — Как? — Серёг, ты не танцуешь с ними, ты занимаешься с ними любовью. Они молчат секунду, а затем Серёга заметно скользит взглядом по телу Арсения, затем застывает на его полуоткрытых губах. — Помнишь свадьбу кузена твоего друга, которую мы вели? — взгляд Серёги всё ещё прикован к губам Арсения, но тот решает, что это просто его затуманенный пьяный разум выдаёт его собственные чувства. Молча кивает, — Помнишь, что ты мне тогда сказал в гримёрке? — Арсений снова хмурится на секунду, затем быстро прикусывает нижнюю губу. Серёга ухмыляется, но Арсений не замечает ни намёка на сарказм, флирт или обычную провокацию. В этой ухмылке и в этих карих глазах, наконец-то переходящих с его губ на его собственные голубые, есть... грусть, — Мне пиздец как хочется поцеловать тебя прямо сейчас, Арс. Арсений окончательно теряет рассудок и чувствует себя как в трансе, земля под его ногами пропадает и поглощает его. Дрожит, он это прекрасно знает, его сердце начинает биться так быстро, дыхание становится тяжелее, он бледнеет. — Меня сейчас стошнит, Сергуль, — быстро шепчет он, прежде чем повернуться, присев на корточки и выплеснув всё на траву. Серёга ничего не говорит, толкая несколько салфеток с бара в руки Арсения. Тот через минуту медленно встаёт, широко раскрыв глаза, но в то же время заметно дрожа, — Моя специальность. Портить все хорошие моменты. — Вот почему все мои моменты с тобой особенные, Арс, — Серёга хватает одну из салфеток с рук Арсения и быстро вытирает всё с его лица, что тот не смог, — Самый пиздец в том, что мои желания не изменились даже после всего этого. Но лучше ничего не делать, я согласен. — Сергуль... — щенячьи глазки Арсения играют ему на руку ещё сильнее, когда он пьян и (чуть-чуть) потерян, и он это отлично знает. — Арсений, — Серёга со вздохом бросает салфетку в мусорный бак, — Некоторые вещи рано или поздно должны произойти, ты знаешь это лучше меня. — Тогда сделай так, чтобы они произошли рано. Серёга широко улыбается и снова смотрит на Арсения. Непослушная прядь волос вновь падает и запутывается в его длинных ресницах. А Серёга снова протягивает руку, накручивает локон между пальцами и заправляет его обратно за ухо Арсению. И Арсений смотрит на него, в готовности сделать и принять всё, что Серёга ему предложит. Без намёка на вопрос, упрёк или страх в самых глубоких глазах. — Ты хотел быть как те девушки, с которыми я танцую, да? — Серёга снова улыбается, пока Арсений выглядит (не)много озадаченным, — Ну, я не целуюсь с пьяными девушками. Арсений разочарованно вздыхает, понимая логику в словах Серёги. Снова дуется, даже ещё более драматично, чем в баре до этого. — С днём ​​рождения, Сенечка, — Серёга встаёт на цыпочки и громко целует его в лоб, — С днём ​​рождения, счастье моё. Что должно случиться, то и будет. Только не теряй веру. «Только не теряй меня», — мысленно добавляет Серёга, прежде чем утонуть в маленьких слезах в уголках этих голубых глаз. «Только не теряй нас», — мысленно повторяет Арсений, когда через месяц они выходят из студии передачи «Праздник какой-то», пока Серёга садится в машину Маши, а Арсений и Зохан решают прогуляться пешком до своей квартиры. А через несколько месяцев, внимательно положив чемоданы в багажнике машины Серёги, они знают, что не потеряют ничего. Но будет что-то новое.