Мой мальчик

Когда Алёна заходит на маленькую кухню и обнаруживает там мини-хаос, она так от души смеётся, что он краснеет и прячет за спину очередную грязную сковороду. Она подходит ближе, привстаёт на цыпочки, пока он наклоняется с застенчивой улыбкой. Поцелуй недолгий – их улыбки становятся шире, когда что-то падает с кухонного стола. — Я пытался приготовить что-нибудь на завтрак, но, наверное, нам лучше просто купить, — он пожимает плечами, когда ей удаётся выхватить сковороду из его рук и повернуть её в своих. — Сделай нам кофе – это, я почти уверена, ты сможешь, — она пытается скрыть улыбку, когда он отчаянно вздыхает и начинает рыться в кухонных полках, — Я быстренько успею что-нибудь сделать, ты не волнуйся. — Знаешь, тебе пора к этому привыкнуть, — он наконец находит капсулу с кофе и крадёт у Алёны быстрый поцелуй, облокотившись на один из стульев неподалёку, — Блин, даже по утрам ты выглядишь прекрасно, я даже не знал, что такое возможно. — Ладно, ты делаешь мне слишком много комплиментов, что происходит? — она шутливо хмурится, но, увидев его крошечную улыбку и ещё одно пожимание плечами, кивает, — Ты подумал обо всём. — Да. Да, подумал, — Арсений не удивлён, что она знает, о чём он думает, ведь, она уже не впервые умеет читать его мысли. Он тащит стул и медленно садится, запрокинув голову. Нервно постукивая по своим бёдрам, глубоко вздыхает и смотрит прямо на Алёну, которая повернулась к нему спиной и что-то напевает себе под нос, пытаясь как можно быстрее приготовить им завтрак. — Вся эта милота и все эти усилия только для того, чтобы сказать мне, что ты примешь предложение Антона? — она хихикает, но за её улыбающимися глазами скрывается что-то ещё, чего Арсений не может толком разобрать. — Алён, смотри... — он делает ещё один глубокий вдох и всматривается ей в глаза, — Мне очень нравится то, что мы делаем с Зоханом и Сергеем. И я чувствую, что у всей этой импровизации есть хорошее будущее. — Это очевидно, полностью согласна. — Вот, — его губы кривятся в мягкую улыбку, — Ещё, я считаю, что я лично вполне готов ко всем этим юмористическим шоу и конкурсам. — И это тоже правда. — Угу, — ещё один глубокий вдох, и он невольно сжимает колени ладонями, — Возможно, это действительно хорошая идея. Я имею в виду идею Антона. — Хорошая, — Алёна оборачивается с горячей сковородой и быстро раскладывает яичницу на две ближайшие тарелки. — Знаешь, как я обожаю яичницу, блин, — он быстро вскакивает со своего места, хватает тарелку, хаотично целует бледную щёку Алёны и снова садится за столом. — Когда планируешь переехать к нему? — Я с ним не разговаривал, — Арсений громко хлюпает, — Хотел сначала обсудить с тобой. — Как мило с твоей стороны. — Я слышу сарказм или...? — он всё так же медленно жуёт, пристально глядя на неё. Она пожимает плечами и делает глоток своего кофе. Без сахара, — Мы можем это обсудить, я... — Здесь нечего обсуждать, Арс. Ты же сделал свой выбор, я буду его уважать. — Это звучит так, будто мы с тобой расстаёмся, а этого не должно происходить, Алён, — он убирает тарелку и хватает её ладони, наклоняясь, чтобы поцеловать её смуглые пальчики, — Я предложу Зохану, чтоб ты осталась здесь, я уверен, он согласится. Во-первых, эта квартира не будет пустовать. Во-вторых, тебе будет, где остановиться. В-третьих, у него самого будут деньги, а и я, возможно, даже оставлю здесь кое-какие вещи, буду регулярно к тебе приходить. — Теперь похоже, что ты будешь жить там с женой и тёщей, и время от времени будешь приезжать сюда, к своей любовнице. Ты реши, кто твоя жена и твоя тёща в твоей новой квартире, — она встаёт и опирается на дверной косяк, — Рада, что яичница тебе понравилась, приятно слышать. И, кстати, в отличие от тебя, я люблю подслащённый кофе. Арсений вскакивает, как только Алёна выходит из кухни, и большими шагами прыгает за ней в спальню. — Нам реально нужно поговорить. — Ты довольно ясно выразил своё решение, — она оборачивается, размахивая руками в воздухе. И… улыбается? И типа, искренне улыбается, что на секунду его пугает, — Арсений, я тебя ни в чём не виню, пойми меня правильно. Но давай раз и навсегда проясним: то, что я ненавижу больше всего в любых отношениях, — это неясность. Я понимаю, что Сергей важен для тебя, я не собираюсь с этим бороться. — Ты важна для меня. — Я это тоже знаю. Но когда ты делаешь выбор, имей смелость прийти и поговорить со мной. Арсений невольно сжимает руки в кулаки и щёлкает языком. Затем кивает, глубоко вздыхает и смотрит прямо на Алёну. — Я сделал свой „выбор“, как ты это называешь, только вчера вечером. После нашего разговора. И да, ты права, это был выбор, который я давно должен был сделать, а я просто пытался его избежать. — И? — "И“ что? — он пожимает плечами, — Я собираюсь принять предложение Антона. Независимо от того, хочешь ли ты остаться здесь или нет. — Вот это уже похоже на тебя, спасибо, — кивает она и бросает ему ещё одну искреннюю улыбку, которая вновь заставляет его приподнять бровь, — Ты с ним поговорил? — Я только что тебе сказал-… — С Сергеем, я имею в виду, Арс. — Нет, — он сглатывает, — Нет, не говорил. Вечером мы будем выступать в «Бродячей собаке», я уверен, мы там обсудим. Дело не в том, что Серёга и Арсений избегают друг друга, а в том, что Серёга ужасно опаздывает на шоу, выглядит невероятно уставшим, бледным, с огромными чёрными кругами и мешками под слегка опухшими глазами. Он часто-часто зевает, изо всех сил стараясь сосредоточиться на шоу, но его скетчи просто не блистают как обычно, он не очень удачно взаимодействует ни с Зоханом, ни с Арсением, почти полностью игнорирует публику. Во время перерыва он бросается в туалет и открывает окно. Жмурит глаза, позволяя ледяному ноябрьскому ветру почти заморозить его ресницы. За его спиной кто-то кашляет, и Серёга даже не оборачивается, он знает. — Ты выглядишь не очень, всё норм? — голос низкий, мягкий, слегка дрожащий. Серёга делает ещё один глубокий вдох, ледяной воздух ударяет в лёгкие. — Всё норм, спасибо. Хозяин сказал мне в самый последний момент, поэтому пришлось торопиться с паковкой и уборкой, и не успел выспаться, — Серёга пожимает плечами и улыбается, хотя этого и не заметить, — А ты знаешь, как важен хороший сон для меня. Серёга слышит позади себя тихий хихик и ещё раз громко вдыхает через ноздри, затем судорожно выдыхает холодными губами. Ему, конечно, любопытно, и не только – ему не терпится услышать ответ Арсения на предложение Зохана. Но смущает то, что Серёга не совсем уверен, какой ответ ему больше по душе. Если Арсений откажется, это будет означать, что а) его эго всё ещё задето отказом Серёги; и б) что он решил жить со своей девушкой (да, Зохан сегодня упомянул ему о проблемах Алёны, когда Серёга оставлял свои чемоданы в «новой» квартире). Однако если Арсений примет предложение… Это будет означать, что жизнь Серёги перевернётся ещё раз с ног на голову. Потому что а) Арсений поставил бы жизнь с Серёгой выше собственного эго; и б) поставил бы Серёгу выше своей девушки. Разумеется, Арсений отказался, конечно же, по-другому быть и не может. — Ты уже переехал к Антону? — но в ответ вопроса Арсения, Серёга лишь слегка кивает, всё ещё смотря в маленькое открытое окошко туалета, повернувшись спиной к Арсению, — Хочешь и мне помочь? — Хм? — Серёга хмурится, но не шевелится. — Ты видел, сколько одежды и всякой херни у меня дома. Хочешь помочь мне собрать вещи? — Что за-… Когда Серёга наконец оборачивается, он видит Арсения, опирающегося на грязный дверной косяк туалета, скрестив длинные ноги, руки на груди. Он мягко улыбается Серёге, его волосы слегка взлохмачены из тугого хвоста. — Нам нужно подготовиться к «Битве за эфир» и так далее. Так что не стоит терять время, — продолжает Арсений, пока Серёга всё так же хмурится. — Арс, Арс, Арс! Подожди! — Серёга поднимает ладонь и слышит неясный вздох из другого конца туалета, — Зачем тебе моя помощь с твоими вещами? — Антон сегодня и завтра очень занят с родителями, подробностей не спрашивал, явно помочь не может. — Не это был мой вопрос, Арсений, — дерзкий взгляд карих-карих глаз заставляет Арсения застенчиво отвести свой. — Я переезжаю в квартиру Зохана. — Ты принял его предложение? Арсений лишь кивает, и Серёга неосознанно повторяет его реакцию. Но в то же время его глаза расширяются, и он открывает рот, чтобы возразить. Но Арсений быстрее. — Действительно, не стоит терять времени, Серёжа, — и то, как его называет Арсений, оставляет в груди не совсем-то и хорошее предчувствие. Он редко (почти никогда!) называет его «Серёжа». «Серёг», «Серёга», даже «Сергей» и это его мягкое и до безумия милое «Сергуль»… Но «Серёжа»? Серёга ухмыляется про себя. Ах, да, влияние Алёны, вот что, — Скоро соревнование «Битвы за эфир». — О, ты решил поучаствовать? — лишь кивок в ответ, — Она тогда отлично справилась, наконец-то убедили тебя. — Хм? — Арсений хмурится, искренне непонимающе, ища ответ в чужих глазах, — Кто? И убедили меня сделать что? — Алёна. Раньше ты не был уверен в том, что будешь соревноваться в «Битве за эфир», но теперь-то, вижу, захотелось. — И ты раньше не хотел, чтобы мы жили вместе, но теперь-то, вижу, захотелось. Они молчат – играют в эту неровную игру взглядов. А, как и Алёна, Серёга в ней гораздо сильнее, заставляя Арсения отводить в сторону свои глаза-море. — Наконец-то ты это сказал, хорошо, — Серёга выдыхает облако холодного воздуха, затем слегка вздрагивает и бросает вопросительный взгляд на испуганное лицо Арсения. — Позволь мне... — через секунду Арсений выпрямляется прямо перед ним, почти полностью прикрывая всё его тело, и резко пытается закрыть старое окно, — Хорошо…. Теперь всё хорошо, — но Серёга ничего не говорит, просто продолжает смотреть на Арсения с явным вопросом в глазах. Арсений кашляет и ухмыляется, тоже глядя на него, их огромная разница в росте теперь чрезвычайно заметна, — Ты простудишься, нельзя рисковать. Арсений ожидает, что Серёга отреагирует и ответит резко, но тот просто цокает языком, не отводя взгляда. И странно, но несмотря на то, что Арсений стоит перед Серёгой во весь рост, именно он чувствует себя маленьким и ничтожным под этим строгим шоколадно-карим взглядом. — Хочется сказать, что я взрослый мужчина и могу сам решать, когда мне станет холодно, но это бесполезно, — медленно и странно спокойно (учитывая близости Арсения...) произносит Серёга, затем откидывается спиной так, чтоб его затылок упирался в кафельную стену позади, всё ещё глядя прямо в глаза Арсению. Тот не шевелится, а Серёгины губы растягиваются в озорной улыбке, — Но главное, по-моему, это то, что ты хочешь знать, почему я не принял твоё предложение, но был окей с предложением Зохана, — Арсений лишь тихо кивает, — Ответ довольно простой. Мне вообще не хотелось переезжать, не важно к кому. Но мой хозяин сделал мне, мягко говоря, сюрприз. — И ты решил позвонить Антону, а не мне, когда «хозяин сделал тебе сюрприз»? Когда у тебя уже был ключ от моей квартиры. Справедливо. Серёга пытается использовать старые добрые методы оправдания и объяснения, как он это делает со всеми своими девушками. Но, опять же, Арсений совсем не его „девушка“. Кто угодно, только не и один из тех людей, которых он знал и знает. Потому что, клише (и, чуть-чуть даже сопливое, да!), но, жизнь Серёги уже разделилась на два периода – до Арсения и после Арсения. И он принял это в тот же момент, когда согласился на предложение Зохана. Теперь ему нужно жить с последствиями. — Почему тогда ты принял предложение Зохана? — Ой, ты молодец, — хихикает Арсений и слегка опускает голову, так что хорошо знакомый аромат, отпечатавшийся в лёгких Серёги, заставляет его голову снова кружиться, — Теперь используешь мои методы, да? Пытаешься сменить тему и направить всё на меня. Хорошо. Ладно, я тебе скажу, Серёг. Потому что я хочу жить с тобой. И, прежде чем ты скажешь что-нибудь ещё, я действительно имею в виду, что нельзя терять время, а готовить свои задницы к «Битве за эфир». Ты и я. Потому что, блин, я просто хочу всего этого с тобой. Я хочу жить с тобой. Я хочу работать с тобой. Я хочу ездить на соревнования вместе с тобой, но, разумеется, никогда не соревноваться против тебя. — Почему? — звучит прерывистым шёпотом. — Потому что я просто хочу быть там, где ты. Ты всегда хочешь простой ответ – вот тебе, пожалуйста. Я не хочу прожить жизнь без тебя рядом. И если ты хочешь сделать всё именно таким образом, я готов сделать это, как ты хочешь, лишь бы я был рядом с тобой. — Почему? — повторный шёпот. Арсений пожимает плечами, и на тонких розовых губах вдруг сияет усталая улыбка. — Потому что ты для меня единственное, в чём есть смысл, вот почему, — Арсений сглатывает и глубоко вздыхает, затем слегка повышает голос, — Знаешь, Алёна заставила меня задуматься о том, что для меня действительно важно на данный момент, и только тогда принимать своё решение. Но это не просто «на данный момент», это не что-то временное. Если ты мне позволишь, конечно. — «Если я тебе позволю» что, Арс? — Серёга чувствует странный комок в горле, словно вот-вот и слёзы потекут. Особенное чувство, наверное, в последний раз он ощущал его в детском саду? Или нет, когда он уезжал из Краснодара искать новую жизнь в Питер. Ну, вот, он нашёл её. В безбрежном океане глаз, которые смотрят на него прямо сейчас. — Если ты позволишь мне просто быть рядом с тобой. Я не хочу ничего другого. Я просто хочу быть там, где ты, — голова Арсения совсем падает, и его блестящие чёрные волосы находятся всего в сантиметрах от влажных губ Серёги, — Вот и всё. Дыхание Серёги касается волос Арсения, и тот слегка дрожит, на что Серёга не может сдержать улыбку. Ему хочется обнять Арсения, хочется притянуть его ближе, хочется сказать, что он уже позволил ему не только быть рядом, но стать для него всем, хочется… — После шоу я тебе помогу, обещаю, — улыбается Серёга, когда Арсений поднимает на него эти огромные океаны, — Мы соберём все твои тысячи вещей. — Ну, не тысячи... — Арсений машет руками, и Серёга хихикает, на что Арсений останавливается и расплывается в детской улыбке, — Мне не хватало этого смеха. — Тогда давай поработаем, чтоб ты меня рассмешил в «Битве за эфир», ладно? Когда Арсений поднимает голову, Серёга ему устало улыбается. Выглядя неловко маленьким, он не знает, куда смотреть, но то, что Арсений делает дальше, определённо застаёт его врасплох – тот просто поднимает свои длинные пальцы и сжимает Серёгины щёки, широко улыбаясь. — Мы правда собираемся жить вместе? — Арсений шепчет так тихо, что тяжёлое Серёгино дыхание грозит заглушить чужой голос. Серёга только кивает в ответ, его щёки краснеют (конечно, их же сжимают чересчур сильно, нет другой причины!), — Ты и я? — И Зо-хааа-н, техххххнически... — пытается произнести Серёга, на что Арсений так от души смеётся, что голос у него вдруг меняется, и его смех превращается в тысячу маленьких звонких колокольчиков. Серёга тоже пытается улыбнуться, но у него начинают болеть щёки, поэтому он накрывает руки Арсения своими и опускает их вниз. Эти огромные пальцы словно утопают в маленьких-маленьких Серёгиных ручках, — Арс, блять, успокойся. — Я спокоен. — Нет, не спокоен, — Серёга пытается сдержать улыбку, когда Арсений наклоняет голову вправо и тает в очередной детской улыбке. Заплаканные голубые глаза блестят, и Серёга мысленно ругает себя за то, что хозяин не заставил его уйти из квартиры раньше, за то, что не принял предложение Арсения, за то, что теперь всю жизнь, блять, не сможет жить без этих глаз, — Мы втроём собираемся жить в одной квартире несколько месяцев, вот и всё. Но это не всё, и они оба это знают. Они оба прекрасно знают, что, когда соберут багаж Арсения и перенесут его в квартиру Зохана, это будет навсегда. И нет, они не будут навсегда жить в квартире Зохана, втроём, нет. Они навсегда останутся такими. Вместе собирают вещи среди шуток и смеха. Вместе обустраивают (а, если честно, создают ещё больший хаос) свои новые комнаты в квартире. Вместе выступают с «CraZy». Вместе готовятся к «Битве за эфир». Ночь и день, день и ночь. Пока не наступает этот день. Когда Арсений пытается пальцами расчесать волосы, понимая, что они теперь чуть короче и их нельзя затянуть в хвост, и резко закусывает нижнюю губу, ожидая Серёгиных результатов на соревновании, он замечает серьёзность и уверенность в этих карих глазах. Затем, как они сверкают, когда тот уходит со сцены победителем. На несколько секунд Арсений паникует. Совсем один, в маленьком тёмном коридорчике, прямо перед выходом на сцену, в ожидании соревноваться со стольких молодых талантливых комиков. А он, неопытный в комедии актёр из Омска, против них всех. В полном одиночестве. Тишину в коридоре прерывает учащённое (и паническое) биение его сердца. Он может просто развернуться и уйти, и ничего не произойдёт, верно? — Даже не думай об этом, — на секунду Арсению кажется, что это шепчет ему его подсознание, но затем его глаза расширяются, когда он понимает, что в его ушах звенит другой голос. Он чуть-чуть поворачивается, тяжёлое дыхание увлажняет его шею, — Арс, послушай меня. Ты пойдёшь туда и уничтожишь их всех, ладно? — Сер-… — Нет-нет, никаких оправданий, нет пути назад. Выйдешь, сделаешь своё, будешь сиять, как только ты умеешь, и проходишь дальше. Слышь? — Сергуль, я не ты. — Правильно. — Я не так хорош, как ты, — голова Арсения падает, но смуглый указательный пальчик поднимает его подбородок. — Смотришь вперёд, с уверенностью и силой. Это тот Арсений, которого я знаю. А ты хорош, очень хорош, гораздо лучше всех, — Серёга наклоняется ближе, поднимаясь на цыпочки, так, чтобы кончиком носа коснуться холодной шеи Арсения, — Ты пройдёшь, Арсюх, не вылетишь. И тогда мы будем стоить чуть дороже. — Мы? — Мы, Арс. Ты и я. — Если я не вылечу, ты останешься со мной? Тонкий смешок раздаётся в его шее, и Арсений невольно вздрагивает. — Я всегда останусь с тобой. До конца, — поцелуй в шею такой быстрый и невесомый, что Арсений почти не замечает его, — Но, пожалуйста, пусть этот „конец“ не будет сегодня, ладно? И конца нет. Он проходит. Они оба проходят. У них обоих всё получается. И дальше, в последующие месяцы… они оба кайфуют с «CraZy», буквально оседлав волну популярности и успеха в Питере. И да, правда, они начинают стоить чуть дороже, становясь местной популярностью на комедийных сценах. Питерские импровизаторы. Дело не в том, что Зохана нет рядом, нет – без него трио не было бы и вполовину таким успешным. Им постепенно удаётся стать ещё лучше, ещё громче, ещё популярнее. Они разрабатывают новые игры, новые скетчи, новые взаимодействия с публикой. Они даже делают свои «тимбилдинги». Не то чтобы троим нужно кого-то собирать, но организуют их для разных комиков и новорождённых импровизаторов из питерских сцен, и все вместе ездят повсюду. Вместе. Когда, ещё через несколько месяцев, Зохан приходит к ним с предложением поехать вместе в Грецию, никто из них даже не думает отказываться. То, что внезапно чуть усложняет ситуацию, это вновь Серёгин хозяин. Который, накануне их поездки в Грецию, спустя почти года, наконец-то готов с ремонтом Серёгиной квартиры и делает своё очередное предложение. Снять заново. По двойной цене. И Серёга, логично, живя бесплатно в квартире Зохана, работая и развлекаясь вместе с ним и Арсением, чётко знает, что делать с этим предложением. Но затем случается Греция. И, на первый взгляд, это выглядит как обычная поездка для «тимбилдинга» (честно говоря, они даже и работают), но она оказывается ключевым моментом в его новой жизни. Новую жизнь он уже переименовал в своём уме в «жизнь с Арсением», не зная, что именно Греция действительно сделает её таковой. Маша решает присоединиться к ним в самый последний момент, когда у Арсения просто с языка соскальзывает, что Алёна тоже будет с ними. Однако ни Арсений, ни Серёга не обращают на это внимания, решив, что пока они (и Зохан, конечно. Конечно!) будут работать и «тренироваться» с новичками, Алёна и Маша смогут провести некоторое время вместе с другими девушками и жёнами, „изучая“ Грецию, развлекаясь. Но когда они добираются до отеля, и администратор вручает Алёне ключ от их номера с Арсением, а Маша забирает их ключ с Серёгой, это немного будоражит. Впервые почти за год они не будут спать рядом. Совсем. Номер Алёны и Арсения находится на третьем этаже, номер Серёги и Маши — на первом. В двух самых удалённых друг от друга точках отеля, как будто всё это было сделано специально. Они приезжают в отель после обеда, смертельно уставшие, но с диким желанием посмотреть всё и везде, сделать много-много фоток и запланировать свой следующий день. И пока Зохан с энтузиазмом пытается собрать всех, в воздухе происходит что-то странное, что никто из них не может толком осознать, нежели описать. Но молчаливые переглядки между Алёной и Машей говорят достаточно. Той ночью картина начинает проясняться, но к концу поездки она становится пугающе очевидной. Проводя все дни вместе, «золотое трио» так и не осознаёт, что находится (буквально!) на чужой „территории“. Они и там продолжают импровизировать, обучая друг друга, исследуя как новые комедийные скетчи, так и атмосферу вокруг. План довольно чёткий: рано утром купаться в море, пить много-много (мнооого!) пива и узо (ну, не все!), есть свежие морепродукты (ну, не все!), бегать по пляжу и всем камням вокруг. Утомлённые приключениями – как физически, так и эмоционально – потом дойти до своих кроватей в состоянии усталого блаженства, поцеловать своих девушек, а затем… спать. Но одна из последних ночей действительно чуть-чуть другая. — Нравится? — Маша крутится и машет руками в воздухе, затем убирает свои короткие волосы, пощёлкивая языком зеркалу, — Нет, наверное, волосы лучше распустить. — М-м-м, — листает телефон Серёга, сидя на краю кровати, пока предвечерний морской бриз ласкает его обнажённую загорелую кожу под красными шортами. — Серёж, не посмотришь? — А? — он медленно поднимает глаза и широко улыбается, затем подмигивает ей и снова смотрит на свой телефон, — Класс. Здесь купила? — Да. Мы вчера с Алёной гуляли, пока вы все „тренировались“, — она ещё раз оборачивается и цокает языком, проводя пальцами по влажным волосам, — Она купила себе белую, я взяла голубую. — Очень хорошо, подчёркивает твои глаза. Она улыбается зеркалу, затем переводит на него взгляд и складывает руки на груди. Он всё ещё будто приклеен к своему телефону. — Вы провели вместе весь день, встретитесь через минут двадцать снова, за ужином. И всё же, постоянно общаетесь и по телефону. Что такого интересного, Сергей, что ты не можешь провести несколько минут со своей девушкой? — А? — он резко бросает телефон на кровать и смотрит на неё, несколько раз моргая, чтобы лучше сфокусировать. Откидывается на кровать, — Чё такое? — Я думала, нам будет весело в Греции. — А нам не весело? — Я имею в виду нам двоим. Мне и тебе. Он кивает, затем щёлкает языком и смотрит на открытое окно балкона. — Казалось бы, отдых, но мы всё-таки работаем, Маш, ты сама видишь. Думай об этом как о „тренировочном лагере“. Немного веселья тут и там, но и обязательства тоже. — Знаю, мы это уже обсуждали, — она слегка отталкивает его и садится рядом. Он наклоняется ближе и целует её обнажённое плечо, затем кладёт на него свой подбородок. Она улыбается и наклоняет к нему голову, щекоча его волосами, — Но есть причина, по которой я пришла с тобой сюда, Серёг, ты тоже знаешь, я уверена. Я просто хочу провести с тобой немного времени. — Да, ты права, — он глубоко вздыхает, — Что скажешь о ночной прогулке по пляжу после ужина? Несколькими этажами выше Алёна опирается на дверной косяк и так же щёлкает языком, пристально глядя на улыбающегося в телефоне Арсения. Обычно болтающая, теперь она молчит почти минуту, что, наконец, привлекает его внимание, и он поднимает глаза и осматривает её, затем свистит и убирает телефон. Медленно встаёт и ухмыляется, приближаясь к ней. — Что такого интересного в этом твоём телефоне? — она отвечает на ухмылку, пока он облизывает губы, наконец-то возвышаясь прямо перед ней. Она кладёт ладонь ему на грудь, и он слегка наклоняется, целуя кончики её пальцев, не разрывая их зрительный контакт. — Нет ничего более интересного, чем это белое платье на тебе, — она хихикает, когда он невесомо касается её губ, — Выглядишь потрясающе. — Не проси меня ответить на комплимент, — она кусает его нижнюю губу, когда он прерывает поцелуй, и почти добавляет: «Я не похожа на тех, которые могут вскружить тебе голову одним лишь комплиментом», но решает пропустить эту колкость, — Готов к ужину? — Не так уж и голоден. В смысле… — он ещё раз не совсем застенчиво пробегает по ней взглядом, — Не хочется есть… еду. — Господи, ты такой вульгарный, — хихикает она, хлопая его по руке, небрежно тянущейся к её талии, на что он громко смеётся, — Хочешь прогуляться после ужина? — Теперь называем это «гулять»? — Арсений! — Ладно. Лаааадно. Прогулка, — он с улыбкой вскидывает руки вверх, затем неловко наклоняется к кровати, чтобы взять телефон и быстро сунуть его в карман своих джинсовых шорт. Потом добавляет шёпотом: — Надеюсь, не просто прогулка, если честно... — Я всё ещё тебя слышу, Попов! — вскрикивает Алёна из коридора, надевая свои босоножки на платформе. Сидя на двух концах слишком длинного стола, их глаза даже не встречаются. Высокая и обаятельная, Маша почти целиком охватывает Серёгу своим телом, а Алёна растворяется в объятиях Арсения. К половине одиннадцатого Серёга целует Машу в шею, проводит потной ладонью под её платье и многозначительно сжимает её бедро. Она закусывает нижнюю губу, извиняется, что «срочно нужно в туалет», и быстрыми шагами уходит. Арсений делает очередной громкий глоток своего пива, шутя, что если он однажды решится съесть рыбу, то это будет означать, что он очень любит того повара, и поднимает глаза только для того, чтобы увидеть Серёгу, ничуть не извиняясь, тоже спешащего выйти из-за стола. Алёна достаточно быстро следит за этим взглядом и ещё быстрее кладёт руку на его холодные пальцы и сжимает их. Арсений улыбается и целует её в макушку, ловя взглядом тёплые объятия Серёги и Маши вдалеке. И если Алёна и Арсений действительно гуляют по пляжу, то этого нельзя сказать о Маше и Серёге, которые быстро находят хорошее место в дальнем конце небольшого лесика, как раз перед тем самым пляжем, и изолируются. Кончики Серёгиных пальцев скользят по бретелькам её тонкого платья, его губы рисуют изгибы её шеи и плеч, когда она запрокидывает голову. Потом вдруг грубо притягивает её к себе и ещё резче впивается своими губами в её, не очень нежно посасывая нижнюю. Она стонет в поцелуе, обхватив его руками за шею и притягивая ближе к себе, наконец сумев раздвинуть ноги и сесть ему на колени. Когда она снова запрокидывает голову и издаёт громкий стон, он болезненно посасывает её шею. На пляже, играя на цыпочках под лунным светом, пробегающим по песку, Алёна машет руками и от души смеётся. Проведя пальцами по своим распущенным волосам, она подмигивает Арсению и машет ему указательным пальцем, затем указывает на море и многозначительно шевелит бровями. Потом снова звонко смеётся, задирает белое платье выше колен и в экстазе бежит к воде, расплескивая своим крохотным тельцем безмолвные волны. Недолго думая, Арсений бежит за ней, сумев поймать её сзади и поднять в воздух, закрутив, прежде чем они оба теряют равновесие и падают в воду. Он заглушает её следующий громкий смех поцелуем в губы, щёки, нос, вниз по её шее, и она обхватывает его тело руками, её трясущиеся пальцы пробегают по его всё ещё длинным влажным волосам. Носом он касается её, ладони скользят по её талии и бёдрам, слегка отодвигая её мокрое платье вверх и в сторону. Она стонет ему в рот, пока он проводит языком по её верхней губе. Когда, через несколько часов Алёна крепко спит в их номере, Арсений выходит на балкон и закуривает. Неподалёку он слышит смех и бормотание, несколько раз моргает, прежде чем сфокусироваться на голубом платье высокой женщины и маленькой фигурке мужчины рядом, обхватывающего её за талию и притягивающего её ближе к себе. Женщина плотно прижимается к нему, затем наклоняется ещё больше для долгого поцелуя, который она прерывает только для того, чтобы губы мужчины задержались на её подбородке, шее, обнажённых ключицах. Арсений выдыхает сигаретный дым. Всего через несколько дней они вернутся в Питер, и всё это пройдёт. Он не может этого отрицать – то, что Алёна и Маша решили поехать с ними в Грецию, было лучшим решением девушек. Им не только удалось побыть вместе со своими парнями, но и реально провести время с ними, несмотря на все организации и работу с „театром импровизации“. Впервые за несколько месяцев Арсений ощутил, что наконец-то посвятил себя Алёне, и почувствовал себя свободным. То, что он чувствовал сейчас, стоя под лёгким морским бризом, следя за поцелуями Сергея на теле Марии, было давно забыто в Питере. И Арсений действительно надеялся, что это так. Но, увы. Серёга не очень-то и нежно шлёпает Машу по задницу, на что она в шутку его ругает, но быстро прыгает в их комнату (находясь на первом этаже, они иногда заходили в неё через балкон). Серёга хохочет ей вслед, становится на колени, чтобы взять что-то с земли (маленький цветок, замечает Арсений), затем пихает его себе под нос и смотрит вверх. Арсений почти уверен, что Серёга не видит его взгляда, но он точно видит его самого. Одного, в одних трусах, на балконе, и курит. Сигаретный дым слишком хорошо рисует контуры подтянутого тела, и Серёга невольно кривит губы в улыбке, прерывисто вздыхая. Он знает, что Арсений не может поймать его взгляд из такой дали и темноты, поэтому позволяет того самого взгляда спуститься вниз по буквально скульптурной фигуре на балконе. И это странное чувство. У него только что был потрясающий секс с его девушкой, да и по расслабленной позе Арсения он честно может сказать, что тот сам недавно делал то же самое, и всё же… И всё же что-то кажется нелогично неправильным. Всего через несколько дней они должны вернуться в Питер, да и всё вернётся к обычному. Время, которое им обоим нужно было провести наедине со своими девушками, будет уже позади. Таща ноги к своей комнате под пристальным взглядом с того балкона, мысли Серёги кружатся. Он рассеянно слушает, как Маша громко поёт в душе, пока разум его устремляется к тем моментам, когда Арсений принимает душ с открытой дверью ванной, а Серёга то стирает что-то рядом, то просто сидит или шагает вокруг. Шутка «Арсений никогда не принимает душ один» стала слишком реальной. И теперь кончики его пальцев щекочут, потому что он не делал этого уже несколько недель – словно воздержание от смертельной привычки. Она его убивает, но её отсутствие – даже более мучительная смерть. Серёга не слышит, когда Маша выключает душ, когда она выходит из ванной, даже когда она становится перед ним на колени и не так нежно раздвигает его ноги. Он инстинктивно ухмыляется и проводит пальцами по её коротким волосам, прижимая её виски тёплыми ладонями. Она светится, облизывая губы, кончиками пальцев заигрываясь с молнией его шорт. Последнее, что он видит, прежде чем зажмуриться и запрокинуть голову, — это пара двух сияющих голубых глаз. Его пальцы сжимают короткие мокрые волосы, раздаётся ясный хлюпающий звук и… И в этот самый момент его разум ясно представляет другую пару голубых глаз. Серёга открывает рот и невольно издаёт громкий-громкий стон, кадык больно ударяет по горлу. Его рука крепче хватает мокрые волосы, и он притягивает их ближе к себе, ощущая вибрации по всему телу. — А-а-а-р-…. А-а-а-с... — у него пересыхает во рту, и он в упоении проводит кончиком языка по нижней губе. Хлюпающий звук резко прекращается, когда его собственная голова замирает, и он широко открывает глаза, осознание ударяет, как волна оргазма, который он только что испытал. Привставая, Маша качает головой и поднимает к нему ладонь, когда он открывает рот, чтобы что-то сказать. Она возвращается в ванную и не только закрывает дверь, но громко и запирает её на замок. И тут Серёга снова слышит шум воды. Арсений роется в своём чемодане, затем с громким вздохом садится на плетёное кресло в углу гостиничного номера. Яркий лунный свет проходит сквозь его гладкие тёмные волосы, блестит в голубых глазах, затем мерцает в фотке, которую он держит в руке. «Битва за эфир». Где он такой… совсем некрасивый, измученный, но улыбающийся. А рядом с ним Серёга. Уставший, крошечный и чeртовски красивый. Арсений толком не может всё увидеть в тёмном номере, но фотку эту он знает наизусть. Даже не может вспомнить, во что был одет в тот день (темно, чтобы разглядеть, да и не важно), но прекрасно знает каждую улыбку и моргание Серёги. И те тёплые-тёплые объятия, когда Арсений справился. И дрожащий шёпот ему в уши: «Моя ты гордость. Мой мальчик" Алёна что-то бормочет во сне и бросает одеяло, на что Арсений тут же подскакивает с кресла, и быстренько укутывает её. Правая рука ласкает её позвоночник, левая сжимает фотографию в рамке. И Арсений между ними. Действительно ли он сделал какой-то выбор несколько месяцев назад? Действительно выбрал? — Арс? — погружённый в свои мысли, он сначала не слышит её шёпота, но она кашляет, чтобы прочистить горло, и он кладёт фотографию на невысокий столик возле кровати. Наклоняется к ней и нежно целует её обнажённую ключицу. Она сонно улыбается, — Я люблю тебя, ты ведь знаешь, да? — Да, — он сглатывает и утыкается холодным носом в её шею, — Я тоже тебя люблю, Алён. — Угу. Я знаю. — Хорошо, — хихикает он ей на ухо, и она вздрагивает, но тоже улыбается, — Это очень хорошо. Ты умничка моя. — У тебя довольно большое сердце, я тебе завидую. — Хм? — Оно может одинаково сильно любить двоих, а это восхитительно, — она зевает и притягивает к себе одеяло, потом укрывается и через несколько секунд начинает тихонько сопеть. Одинаково сильно. Арсению не нужно выяснять у неё, кто этот «второй человек» — фотка в рамке на маленьком столике говорит достаточно. Он быстро целует то, что видно из Алёниных волос под одеялом, и ложится рядом с ней, руки под голову, устало раздвигая ноги. Его телефон вибрирует где-то под подушкой, и трясущиеся пальцы пытаются вытащить его, прежде чем он щурит глаза из-за яркости дисплея. «Арс, извини, я знаю, что это в последнюю минуту, но кузен женится в следующем месяце и ищет тамаду» Один из его друзей по театру пластики, который тоже решил остаться в Питере. Ну вот и Питер всё ближе, и все рабочие дела тоже. Арсений медленно встаёт и снова тихо выходит на балкон. «Только дай мне дату, чтоб я сказал ребятам перенести запланированные шоу» Арсений поднимает глаза, устало глядя на спокойное море неподалёку. Телефон снова вибрирует в его руках. «Вообще-то будущая жена кузена хочет на своей свадьбе вас обоих» «Нас обоих?» «Тебя и Сергея. Говорит, что вы двое отлично дополняете друг друга» Арсений выдыхает, зависнув большим пальцем над дисплеем, когда замечает крошечную фигурку, идущую к бассейну. Фигурку, которую он может узнать даже в самой тёмной-тёмной ночи. Он печатает на телефоне быстро, его взгляд перемещается с дисплея на бассейн и обратно на дисплей. «Я поговорю с Серёгой и напишу тебе. Спокойной» Он возвращается в комнату, хватает первые попавшиеся на стуле шорты и майку, быстро прижимается к Алёне, чтобы невесомо поцеловать её в волосы, затем на цыпочках выходит из комнаты. Бегая по лестнице отеля, его мысли достаточно ясны – он проверит Серёгу (что-то, наверное, произошло, если он вдруг посреди ночи один у бассейна, да?), потом расскажет ему о предложении друга, обсудят. Вот и всё. Ни больше, ни меньше. Подойдя к бассейну, он замечает Серёгу, сидящего на его краю, ноги в воде. Тот рисует пальцами ног незамысловатые круги и время от времени вздыхает, затем проводит ладонями по лицу и откидывается назад. Арсений подходит ближе и становится чуть позади, чтобы дальний свет отеля мог осветить Серёгино лицо. Слегка улыбается, когда его взгляд скользит по заметно напряжённому чужому телу, полуоткрытому рту и зажмуренным глазам. Он кашляет, и Серёга медленно открывает один глаз, но тут же его закрывает. — Почему не спишь? — Серёгин голос застаёт Арсения врасплох. Не низкий, не высокий. А ровный, суровый, далёкий. — Могу задать тебе тот же вопрос, — Арсений приседает, осторожно касается воды в бассейне, вздыхает, затем садится на его край рядом с Серёгой и ставит в воду сначала одну ногу, потом другую. — Почему ты такой, Арс? — Серёга по-прежнему держит глаза закрытыми, запрокинув голову и болтая ноги в воде, — Почему ты никогда не отвечаешь на мои вопросы напрямую? — Ты о чём? — Я тебя кое-что спросил. „Почему ты не спишь?“ И, сука, вместо того чтобы ответить какой-нибудь ерундой, ты задаёшь вопрос мне. — Потому что, очевидно, Серёг, я не мог уснуть. — А это почему? — Откуда мне знать? Я просто не могу, блять, спать, — Арсений повышает голос, пожимая плечами. — Знаешь, мне с Машей было так здорово… Арсений цокает языком и ухмыляется. Отлично, угу – посмотрите, кто сейчас меняет тему. Он тоже шаркает ногами в воде, невольно касаясь пальцами Серёгиной щиколотки. — И я думал, мы продолжим и в номере… — Пожалуйста, избавь меня от подробностей. — Нет, — Серёга наконец открывает глаза и поднимает голову так, чтобы посмотреть прямо на Арсения. Поскольку тот повернут к нему спиной, Серёга фиксирует взгляд на его лопатках. Даже тёмной летней ночью, когда где-то далеко щекочут лишь несколько лампочек отеля, даже под майкой, Серёгины глаза отчётливо рисуют все лабиринтные дорожки между этими, казалось бы, сотнями родинок на белоснежной спине Арсения. Серёга ухмыляется и приподнимается, вытягивая правую руку и легко, почти невесомо касаясь кончиками пальцев позвоночника Арсения. Тот слегка вздрагивает, затем выпрямляет спину, на что Серёга глубоко вздыхает и начинает водить указательным пальцем между всеми родинками, соединяя их в рисунок, понятен только ему одному. — Сколько у тебя родинок? — Серёга наконец понижает голос, и интонация становится чуть мягче. Арсений снова пожимает плечами, и Серёга ясно видит, как напрягаются лопатки. Он кладёт ладонь на левую, потом снова кончиком пальца поглаживает родинки вокруг, — Посмотри вверх, — но Арсений не шевелится, — Посмотри на небо, Арс. Когда Арсений судорожно вздыхает и, наконец, поднимает голову, Серёга наклоняется ближе. К указательному пальцу он осторожно прибавляет большой и средний, путешествуя по всей спине Арсения. Когда его тёплая ладонь достигает края майки на чувствительной талии Арсения и просовывается под ткань, того начинает сильно трясти. Серёга кладёт подбородок на его левое плечо и прижимается своей бородатой щекой к его мягкой коже. — У тебя на спине столько родинок, что хочется ляпнуть такое клише… — хихикает Серёга в ухо Арсению и прижимает ладонь к его талии. Тот открывает рот, словно хочет что-то сказать, но следующее поглаживание его талии заставляет его невольно издать приглушённый стон, — Видишь, сколько звёзд на летнем небе? — грудь Арсения поднимается и опускается, пока он отчаянно пытается восстановить нормальное дыхание. Лишь быстро-быстро кивает, — Вот столько родинок у тебя на спине... И на шее. Когда Серёга утыкается носом в сгиб шеи Арсения, тот снова так громко и прерывисто выдыхает, что Серёга широко улыбается. Голова Арсения падает на его, и Серёга чуть-чуть выпрямляется, невольно касаясь губами чужой щеки. — А у тебя на щеке бермудский треугольник родинок, — хихикает Серёга, когда Арсений поднимает бровь, — Там моё крушение, знаешь? — Серёг… — Я сделал то, что сделал с Машей, и это было более чем классно. Это было отлично, Арс, понимаешь? Арсений закусывает нижнюю губу и снова кивает. Внезапно Серёги нет, его мягкая тёплая рука тоже уже не лежит на талии Арсения. — Но потом, когда я подумал, что мы сможем продолжить наши „отличные дела“ и в номере, я сделал самую идиотскую вещь, которую только мог сделать любой мужчина, — Серёга пожимает плечами, когда на него падает затуманенный взгляд Арсения, — Я произнёс чужое имя. И Арсений не спрашивает. Арсений знает. Но нельзя говорить об этом. Им нельзя. — Один мой друг... — начинает тот, но его голос выходит низким и крайне хрипловатым, поэтому он кашляет, — Один мой друг написал, что его кузен женится в следующем месяце. — Оу? — А его будущая жена хочет, чтобы мы были тамадами на их свадьбе, — глаза Арсения выглядят потерянными, он пытается осмотреть всё вокруг. Всё, кроме Серёги, — И, прежде чем спросишь, я имею в виду нас. Тебя и меня. — Я понял. — Хорошо. — Ага... — Серёга проводит кончиком языка по нёбу, а потом чуть не прикусывает его, когда он уже скользит по его верхним передним зубам, — Ты не спросишь, чьё имя я произнёс, когда Маша стояла, Боже прости, на коленях передо мной? Взгляд Арсения наконец встречается с Серёгиным. И за эти несколько секунд тягучего молчания они говорят друг другу так много. Однако всё приходит только к одной важной истине – это время в Греции они провели вместе, но, тем временем, не вместе. Да, они вместе работали, вместе веселились и кайфовали, вместе ели и пили, вместе купались в море и бассейне, вместе тренировались. Но никогда только вдвоём. Даже в Питере они были не только вдвоём – и да, правда, наконец, поразила их обоих. Они согласились жить вместе, но подсознательно с Зоханом, чтобы избежать… Чтобы избежать этого. Чтобы избежать этих имён, этих моментов, этих… правд. Арсений качает головой и прижимается лбом к Серёгиным, его длинные пушистые ресницы щекочут чужой лоб. Это не одинаково сильно. Это самое сильное.      И они должны что-то изменить, когда вернутся в Питер.