Мой мальчик

Арсений просыпается первым и, тихо зевая, потягивает руки и пульсирующие ноги. Слева доносится мягкий выдох, и он хмурится, прежде чем повернуться и сразу же покраснеть. Странно, но он этого даже и не почувствовал – чужая нога и рука на своём теле, наверное, физически тяжёлые, но, тем временем, такие абсурдно, блин, невесомые. Пыхтя губами в бантике, правая рука под подбородком, левая на животе Арсения, крепко спит Серёга. Вот и всё. Они просыпаются в одной постели. Одни в одной постели. Арсений тихо ухмыляется и медленно проводит пальцами по Серёгиным волосам, поворачиваясь к нему лицом, а затем кладя руки и себе под щёку. Из-за движений Серёга начинает то бормотать что-то бессвязное, то зевать, то медленно открывать глаза. Несколько раз моргает, прежде чем, наконец, успевает сфокусироваться и… Рядом, нелепо маленький для своих 190 см, лежит Арсений, с длинными пальцами под розовой щекой и такими же длинными чёрными волосами, разбросанными по подушке. Глядя на него, улыбаясь ему. И есть какой-то новый нюанс этих голубых глаз, которого Серёга никогда раньше не видел. Кристально чистые. Как будто-… — За Полярном кругом... — шепчет Серёга, и между бровями Арсения мгновенно появляется тонкая складочка, когда он вопросительно хмурится, — Какие же у тебя красивые глаза… — И тебе доброе утро, — румянец Арсения стекает по щекам к родинкам на шее. Серёга усмехается. — А чё такое? Насколько я помню, вчера ты сам даже напрашивался на комплименты. — Вчера было... — Арсений вдруг замолкает на полуслове и широко распахивает глаза. Приподнимается на локтях и закусывает нижнюю губу, — Сергуль, у тебя вчера был день рождения. — Да. Да, был. — Н-н-но… — Арсений не объясняет, только машет рукой, указывая сначала на Серёгу, потом на себя, потом на кровать, потом на комнату. — Ты был очень хорош, детка, лучший, кого эта кровать когда-либо видела… — пытается сдержать ухмылку Серёга, но Арсений громко фыркает. — Ой, Серёг, я знаю, что мы ничего не делали, блять. Мой вопрос... — О том – хотел ли я, чтоб сделали? Нет, это не был вопрос Арсения, но вопрос Серёги, в свою очередь, застал его врасплох. Взгляд Арсения на стену то теряется, то паникует, то откровенно путается. Тот неуверенно переводит свои глаза на Серёгу. — Я шучу, Господи, Арс, — громко смеётся Серёга и отбрасывает одеяло в сторону, медленно вставая и вытягивая руки, — Как голова? — но Арсений лишь кивает в ответ, — Хорошо. Отлично. Есть предпочтения к завтраку? — Арсений на этот раз только качает головой, — Я посмотрю, что у меня есть в холодильнике. Ты беги в душ и... Серёга быстро роется в одном из ящиков рядом, затем бросает в Арсения полотенце и футболку. — Вот эта тебе будет вроде по размеру, мой друг забыл её здесь несколько месяцев назад, потом переехал в Москву и так и не забрал обратно, — Серёга мягко улыбается, а Арсений громко сглатывает. В груди возникает странное жгучее чувство после собственной непроизвольной ассоциации: «друг жил здесь, с Серёгой, и, зачем-то, разделся, потом забыл свою футболку, а тот заботливо положил её в ящике в своей спальне и помнит о ней». Он смотрит на свои пальцы, нервно теребя одеяло. Прежде чем Арсений успевает открыть рот и сказать что-нибудь Серёге, тот выбегает из комнаты. Оставив Арсения одного. С его мыслями. Арсений не закрывает дверь, когда идёт в душ – привычка, как сразу замечает Серёга, сделана совсем не специально. Торопливо кружа по кухне в отчаянной попытке побыстрее испечь блины, Серёга невольно бегает взглядом на открытую дверь ванной. А звук льющейся воды, который обычно его успокаивает, теперь заставляет его руки дрожать и обжигать пальцы, пока он „подбрасывает“ блины. Он щурит глаза, тут же пытаясь смыть ожог. Но ожог на пальце – это одно. Ожог в груди – это совсем другая история. Вода не успокаивает и Арсения. Он пытается осмыслить всё, что произошло за последние двенадцать часов, но его мозг снова начинает будто пульсировать, и нет, не только из-за всего этого алкоголя. Закрывает глаза и прижимает ладони к двери душа, затем делает глубокий вдох. Серёга ещё не видел коробочку с его подарком, и теперь Арсений даже не знает, что произойдёт, когда он её наконец-то откроет. Куда тот её положил – в карман джинсов? Может быть, она ещё там лежит, может быть, Арсений заберёт её, и они забудут? Может быть… Чего он так боится? Отказа? Глупо, ему много раз в жизни отказывали – он ведь актёр, к сожалению, привык к этому. Подъёбов? Тоже нет, его же высмеивали за его волосы, за его поведение, за его ебанцу не раз, не два, да и не три. Нет, когда Серёга перед сном задал ему тот же самый вопрос, Арсений ответил спонтанно, но правильно. Он теперь боится только одного – потерять Серёжу. Всё так же с плотно закрытыми глазами Арсений пытается представить себя, например, через десять лет. Большая квартира в Питере (нет, он никогда не уедет из этого города), хорошая машина (БМВ, наверное?), может быть, без этих длинных волос, одет в стильную одежду, на телеке – наверное, в каком-то фильме или сериале, или что-то юмористическое, может быть... Женат на Алёне, ребёнок или два – в идеале девочка и мальчик, но это не так важно. Навещает родителей не так часто из-за всех своих рабочих обязанностей. Зарабатывает довольно много, учитывая, как он вообще начинал. Хорошая жизнь, в конце концов, логична. Жизнь, к которой стремятся многие, в том числе и он сам, разумеется. Сглотнув, его вздох теряется среди шума воды, и Арсений представляет себе ещё одну картину. Всё это, но. Большая квартира в Питере, с Серёгой. Хорошая машина, которую они покупают вместе с Серёгой. У него нет длинных волос, но Серёга сам себе их отращивает. На телеке – в юмористическом шоу, вместе с Серёгой. Женат на Алёне, двое детей, крестным отцом которых является Серёга. В гостях у родителей не так часто, но всегда вместе с Серёгой. Зарабатывает довольно много и делится своим заработком с Серёгой. Хорошая жизнь? Арсений выдыхает с невольной улыбкой. Единственная жизнь, к которой он уже стремится. Проведя пальцами по волосам, массируя скальп Серёгиным шампунем, он усмехается, вспоминая их разговор о запахах. Вот он, запах Серёги, шампунь Серёги, но по ощущениям совсем не тот. Может быть, из-за алкоголя он потерял обоняние или... Тут же Арсений поскальзывается и, резко вскрикивая, в самый последний момент умудряется схватиться за ручку душевой двери. Из кухни доносится громкий стук и ещё более громкое «Арс?», затем на двери ванной появляется бледное лицо Серёги. Арсений медленно подползает вверх и глубоко вздыхает, пытаясь сфокусировать взгляд на маленькой фигурке Серёги среди всего дыма в ванной и размытого стекла душевой двери. — Всё норм, Арс? — голос Серёги немного срывается, но он почти кричит, чтоб Арсений его услышал. Тот приоткрывает дверь душа и поднимает большой палец, — Ушибся? — Нет, у меня всё хорошо, всё норм. Не упал. — Хорошо. Оставить дверь открытой? — Да, пожалуйста. Вода на мгновение останавливается, за дверью душа слышно шорох, но Серёга видит лишь контуры тела Арсения. Его голое тело, чёрт возьми. «Человек в душе, Сергей, это самая нормальная вещь», тут же думает он, но нет… Тем временем, это всё совсем не нормально. — А, ты закончил? — с надеждой спрашивает Серёга, вдыхая запах почти подгоревших блинов по своему телу, — Моя очередь. — Дай мне ещё две минуты. — Ладно. Я приготовил нам блины. — Отлично, — снова шум воды, — Серёг? — Оу? — А ты можешь… остаться? Это абсурдно – просить другого мужчину остаться в ванной, пока ты сам принимаешь душ. И если Серёга более-менее привык к сумасшествию Арсения, то вот это не только заставляет его сердце чуть-чуть (совсем чуть-чуть) замереть в груди, но и искренне застаёт его просто… врасплох. — Что, прости? — Серёгин взгляд пытается обрисовать контуры Арсения за дверью душа, — Арс, я понимаю, ты всего в жизни боишься, но это… Это уж слишком, родной. — Я не прошу тебя принять со мной душ, Серёг, просто останься в ванной. Сядь где-нибудь, мне плевать, просто побудь здесь. У меня трясутся ноги, я только что чуть не поскользнулся. — Единственное, что трясётся сейчас, это моё терпение, серьёзно. Но Серёга остаётся. Он сидит на краю унитаза и ждёт. Чего он ждёт – понятия не имеет. Бросая время от времени взгляды на душ, он ясно видит, как Арсений массирует кожу головы, как растирает тело, как выпрямляется... Серёга сглатывает несколько раз – и каждый раз, всё тяжелее и тяжелее. В том, что происходит сейчас, так много неправильного, что он даже не может его назвать. Тем не менее, его тело считает, что это самая нормальная вещь и самое логичное место для него прямо сейчас. Вода глохнет, и Серёга вскакивает и нервно (не то, чтобы он признаётся, конечно) ёрзает на месте. Дверь душа приоткрывается, и в ванную снова поднимается дым из душа. — Ты здесь? — Угу. — Можешь подать мне полотенце? — Арс! — Хочешь, чтобы я вышел из душа абсолютно голым? Не проблема, — и он, блять, это делает. Он выходит из душа. Полностью обнажённый, вода стекает по его мускулистому телу. Серёге удаётся быстро среагировать, зажмурив глаза, но недостаточно быстро, чтобы забыть увиденное. Резко оборачивается и громко ругается, спорадически бросая полотенце в Арсения. — Я буду на кухне. Пожалуйста, оденься. Жду тебя, нам нужно поговорить. Поначалу Серёга не думал, что им придётся разговаривать, если честно, им и нечего было конкретно обсуждать. Но последние пять или десять часов доказали, что он ошибался во всех смыслах. Однако ванная была безусловной вишенкой на торте. И хотя Серёга был небрежным, свободным и непредвзятым, он должен был признать – в его жизни были линии, которые он пересекал довольно часто. Но Арсений – это его красная линия. И они оба не только пересекли, а стёрли её. Давно. Арсений заходит на кухню в своих вчерашних узких чёрных джинсах и собственной футболке, на что Серёга поднимает бровь, но ничего не говорит, а просто молча пьёт свой чай. Арсений тоже ничего не говорит, тихо передвигается на стуле, садиться, медленно выбирает два блина, чтобы положить их в свою тарелку, а затем намазывает один из них клубничным вареньем. Откусывает раз, два, но потом внезапно громко отодвигает тарелку, вытирает рот лежащей рядом салфеткой и откидывается на спинку стула, скрестив руки на груди. — Говори, — голос его строгий, требовательный, прямой. От вчерашнего слащаво пьяного Арсения ничего не осталось. — Ладно, давай, — Серёга повторяет движения Арсения, сидя на стуле слева, ровно так же скрестив руки на груди и откинувшись назад, — Только серьёзно. Что это было вчера? Что на тебя нашло? — Ревность. — К Маше? — Не только. Серёга поднимает бровь. Не то чтобы ожидал от Арсения такой откровенности, но искренне ценит. Он никогда не был так откровенен ни с одной из своих подруг. Но опять же, его подруги – это не Арсений, да? — Я ревную ко всем и всему вокруг тебя, — пожимает плечами Арсений, — И, прежде чем ты осудишь меня за то, что я такой капризный и избалованный, я никогда ни к кому так не относился. — Арс, это звучит как признание, если что, — вздыхает Серёга, на что Арсений лишь тихо кивает, — А это в ванной? — Это из моего детства, я не знаю. В доме нас всегда было много людей, я не привык принимать душ в полной тишине, поэтому и оставляю дверь открытой. — Поэтому ты попросил меня и остаться с тобой? Потому что это две совершенно разные вещи, понимаешь. — Зря остался, тогда, если тебя это так беспокоит. Прямой взгляд Арсения на Серёгу не провоцирует. Это вызов. Потому что да, он имеет право – он мог проверять Серёгу, играть, развлекаться, но он никогда не принуждал его к чему-либо. Это всё было искренним желанием Серёги с самого начала. Если кто-то виноват в этой ситуации, то это не только Арсений, а они оба. — Ты открыл свой подарок? — голос Арсения становится тише, когда он замечает маленькую коробочку на столе, рядом с Серёгой. Тот слегка покачивает головой и щёлкает языком, — Открой. Если мы „разговариваем“, было бы неплохо увидеть твою реакцию собственными глазами. Серёга не спрашивает почему, даже не удивляется. Как и с самого начала, сразу делает то, что просит Арсений, без каких-либо раздумий и колебаний. Потому что он доверяет Арсению. Потому что Арсений знает лучше. Маленькая белая коробочка открывается довольно легко, и Серёга, честно говоря, ожидает увидеть украшение или что-то смешное, в духе их юмористических будней. Но не это. Там спокойно лежит маленький ключик с крошечным жёлтым брелком-смайликом. Серёга тут же поднимает глаза на Арсения, который лишь пожимает плечами. — Мне объяснять или тебе уже пришло в голову, что это ключ от моей квартиры? Очевидно, после этого вопроса Арсения простого „разговора“ будет недостаточно. Серёга переводит взгляд с Арсения на ключ, с ключа на Арсения, и... замолкает. Тем не менее, откладывает коробку в сторону и наклоняется вперёд, резко прижимая локти к столу. Свежий запах печеных блинов и шампуня сидящего рядом Арсения, заставляет его глубоко вздохнуть и посмотреть прямо на того. — Давай подведём итог, ладно? Вчера ты танцевал стриптиз для меня, причём, на высоких каблуках. Потом спал в моей постели. В смысле, мы оба спали вместе в моей постели, потому что ты меня об этом попросил. — А ты мог бы отказаться. — И! — Серёга повышает голос и поднимает указательный палец, — Сегодня ты принял душ, но захотел, чтоб я при этом остался в ванной. Я оставил тебе футболку, в которую можно было одеться, однако ты снова в своей вчерашней одежде, пахнешь потом и сигаретами, — Арсений открывает рот, чтобы ответить, но Серёга иронично смеётся, — Ой, ты ревнуешь к другу, чья это была футболка, да? — Для тебя это всё смешно и просто тупая игра, да? — А как, сука, мне всё это понимать, Арс? Скажи мне! Если у тебя есть опыт с мужчинами, извини, но я не такой, как ты. — О, теперь это мой „опыт с мужчинами", понятно, — Арсений проводит кончиком языка по передним зубам и закатывает глаза, — Конечно. Пидор Арсений, который позволяет мужчинам трахать себя в задницу. — Вот ты и циник. — А ты? Серёга, честно говоря, не хотел, чтобы это заходило так далеко. Но раз они начали… — Арс, мы оба прекрасно знаем, что я не приеду к тебе жить. — Вот почему я вчера сказал, что мне очень жаль. Даже за то, что вообще подумал об этом. — Давай забудем обо всём, — вздыхает Серёга и невольно переводит взгляд на свой обожжённый палец. Арсений следит за это и широко распахивает глазища, заметив ожог, — Ешь свои блины, пока они не превратились в камень, потом можешь делать всё, что хочешь. — Обжёг? — А? — Ты обжёг палец, пока готовил блины? — Арсений медленно скользит вперёд, когда Серёга кивает. Прежде чем тот успевает понять, что происходит, Арсений хватает его за руку, поднимает его палец и внимательно осматривает. Серёга пытается отстраниться, но из-за крепкой хватки, запястье начинает болеть, и он лишь зажмуривает глаза и тяжело дышит, когда Арсений мягко касается обожжённого места. Затем чувствует что-то влажное и тёплое и слышит странный звук, который так напоминает ему… Серёга вдруг открывает глаза. И нет, его инстинкты не подвели. Арсений, глядя прямо на него из-под пушистых длинных ресниц, сосёт его обожжённый палец. — Арс... — Серёга даже собственного голоса (шёпота?) не слышит. Он пытается (разве?) отодвинуть руку, но сосание становится ещё более увлечённым и напористым, и, блин, Арсений даже стонет, таким образом посылая вибрацию по всей руке и спине Серёги, — Арс, прекрати... Арсений! — М-м-м? — палец с громким хлюпаньем выскальзывает изо рта Арсения, и он усмехается, — Лучше? Серёга нервно ёрзает на стуле, понимая, что ему сейчас совсем не до пальца, потому что у него проблема чуть посерьёзнее. В нижней части его тела. Он довольно быстро встаёт, почти подпрыгивает и кашляет, панически оглядываясь по сторонам, не зная, куда деть руки. — Сергуль, позволь мне... — Нет! — Серёга стоит в другом конце кухни и яростно мотает головой, — Нет, всё в порядке. Всё хорошо. — Н-н-но твой палец... Нам нужно его забинтовать. — Мне. Мне нужно его забинтовать. И я забинтую, — снова кашляет Серёга, на что Арсений кивает и откидывается на спинку стула. Он вообще серьёзно сейчас? Сделал то, что сделал, причём, всего несколько секунд назад, и теперь ведёт себя так невинно, как будто это самая нормальная вещь в мире. Он, блять, серьёзно? — Есть планы на сегодня? — Арсений намазывает один из своих блинов клубничным джемом и медленно, очень медленно обхватывает его губами, прикусывая ещё медленнее, затем проводя языком по губам и обсасывая каждый свой длинный палец. Это слишком. — Арсений, чего ты, блять, хочешь? — Что ты имеешь в виду? — Арсений откусывает ещё раз и несколько раз моргает, затем всё так же почти невинно улыбается. Почти. — Всё это, сука, — Серёга указывает обожжённым пальцем на Арсения, на что тот только пожимает плечами. — Забочусь о тебе, пока Маши нет рядом. А вот и другой вопрос, кстати: почему ты не провёл с ней прошлую ночь? Серёга может придумать как минимум пять разных ответов, которые окажутся наиболее подходящими в данной ситуации. Может и обидеться из-за того, что Арсений так очевидно переводит их и так странный разговор на другую тему. Однако-… — Потому что она отправила меня домой. — Ко мне? — К тебе. — Зачем ей это делать? — Арсений снова откидывается на спинку стула, торопливо вытирая рот грязной салфеткой. — Потому что она, в отличие от тебя, не ревнует. И, логично, подумала, что пьяному человеку может понадобиться моя помощь. — Во-первых, я не маленький мальчик, я могу о себе позаботиться, — вздыхает Арсений, когда Серёга закатывает глаза, — Во-вторых, если она такая заботливая, она могла бы послать кого-нибудь другого проверить меня. Это был всё-таки день рождения её парня, ведь если бы я был на её месте, мне бы хотелось провести его с ним. Наедине. — Арс, ты переходишь черту. — Ту, которую ты поставил? Потому что, позволь мне напомнить, это ты тоже перешёл её. Давно. Они просто молчат несколько секунд – смотрят друг на друга, рассматривают, ждут. Серёга цокает языком и громко выдыхает. — У тебя сегодня кастинги? — в итоге, это Серёга переводит этот разговор на совсем другую тему, и отводит взгляд, когда Арсений встаёт и проводит ладонями по узким джинсам. — Нет. Но сегодня вечером я работаю в баре, так что мне лучше перед этим ещё немного поспать, — Арсений быстро моет руки и оборачивается с лёгкой улыбкой, — Спасибо за гостеприимство. Я ценю это, правда. И ещё раз прости за… всё. Серёга только кивает, когда Арсений похлопывает его по плечу. — И да, с днём рождения. Будь… счастлив, Сергуль. Правда. Я серьёзно, — Арсений вновь слегка улыбается, а затем быстро скользит по плитке коридора. Буквально через несколько секунд Серёга слышит громкое «да сука, блииииин», затем Арсений мчится обратно на кухню, — А этот твой друг случайно не оставил тебе кроссовки или чёт такое? Я забыл свои в клубе и не особо хочется идти домой на высоких каблуках. — Вчера они тебе очень даже и нравились, и проблем не было… — Серёг, правда. Давай забудем обо всём этом и не будем больше вспоминать, ладно? — они оба кивают друг другу, а Серёга быстро бежит по коридору и возвращается с парой явно старых кроссовок. — Держи. Моего двоюродного брата. — Конечно. — Ты же сам сказал: «Давай забудем обо всём этом». Давай забудем и о твоей ревности, ладно? Арсений ухмыляется, быстро надевает кроссовки, закатывает глаза, цокает языком, затем отчаянно вздыхает, глядя на себя в зеркало в коридоре, в руках высокие каблуки. — Знаешь... — Арсений запускает пальцы в свои длинные волосы, — Ты помнишь ту женщину на кастинге в Кронштадте? — Серёга лишь кивает в ответ, опираясь на дверной косяк, сканируя взглядом Арсения, который всё ещё смотрит на себя в зеркало, — Она мне сказала, что если я подстригусь, то, возможно, смогу добиться большего успеха на всех этих кастингах. — Ты что думаешь? — Мне моя причёска нравится. — Тогда пошла она, — они улыбаются друг другу через зеркало. — Не знаю, может быть, когда-нибудь я и подстригусь. — Может быть, когда-нибудь я отрасту свои и соберу их в хвост, чё ты думаешь? — Что ты выглядел бы красиво, несмотря ни на что. Серёга пытается сдержать улыбку, но его губы слегка кривятся, на что Арсений хихикает в ответ. Затем внезапно хлопает в ладоши и хватает своё пальто. — Ладно, хорошо, мне пора, — Арсений наклоняется вперёд, но, не дойдя до Серёги, будто отказывается и лишь судорожно вздыхает, — И ещё раз спасибо. Как и сказал, за гостеприимство, за день рождения, хотя я его испортил… — Ничего ты не испортил, Арс. Во всяком случае, сделал его незабываемым. — О, ты всё запомнишь? — Арсений ухмыляется. — Я, наверное, даже во сне всё это буду теперь видеть, — озорно подмигивает Серёга. Но это не шутка. И Серёга впервые в жизни боится идти спать. А он реально боится, когда снова запрыгивает в постель. Сколько раз сказал себе, что слишком устал, чтобы менять простыни, что ему просто хочется хорошо выспаться, что он наконец-то закроет глаза, вот-вот, и, зевая, поспит (как минимум) часик. Но его ноздри щекочут запах, незнакомый для его кровати. Однако не и для него самого. Серёга ворочается, несколько раз пинает одеяло, прежде чем провести потными ладонями по лицу и зажмурить глаза. Яркая картина Арсения вокруг танцевального шеста на высоких каблуках быстро сменяется картиной его мягких чёрных волос, разбросанных по подушке. А потом его голого тела в ванной. А затем… картиной ключа. Серёга хмурится. Да, конечно, думал об этом, но так конкретно? Он может сопливо сказать, что Арсений символически предложил ему не ключ от квартиры, а ключ от своей жизни, но, возможно, это просто Серёга так думает. Они проводят много времени вместе; им по-прежнему финансово тяжело жить в разных квартирах самостоятельно. Им обоим было бы выгодно разделить все расходы, верно? Это единственная причина предложения Арсения, да? Единственная причина предложения Арсения заключается в том, что он уже даже не смеет представить себя без Серёги. Когда возвращается домой и приземляется на кровать, даже не удосужившись снять те самые чужие кроссовки, Арсений вздыхает так громко, что из его горла вырывается почти стон. Да, голова до сих пор пульсирует от алкоголя, хотя аспирин немного помог. Аспирин. Как Серёга о нём заботился. Как Серёга остался с ним в день своего рождения. Как Серёга лёг с ним в одной постели. Как Серёга приготовил им завтрак. Как Серёга остался с ним в ванной, пока Арсений принимал душ. Как Серёга…. Были моменты, когда Арсений честно корил себя за то, что решил подарить Серёге этот «подарочек». Потому что это всё казалось слишком внезапным, как будто он что-то заявлял. Но потом он подумал – он что-то и заявляет. Что это ключ не только от его квартиры, но и, символически, от его жизни. И он хочет поделиться всем этим с Сергеем. Будь то хорошие или плохие моменты, будь то скандалы или смех, будь то юмористические шоу на небольших Питерских сценках или совместное шоу через десять-пятнадцать лет. Он хочет всего этого. С Серёгой. В ту ночь, когда он в изнеможении тащится к бару, его мысли постоянно путаются. Он пытается сосредоточиться, но проливает несколько напитков, ошибается в заказах и путается в счётах. Двадцатиминутный перерыв для перекура только усиливает его беспокойство, поскольку он постоянно проверяет свой беззвучный телефон. Ничего. Ни звонка, ни даже сообщения. От Серёги ни-че-го. Скоро у них очередное шоу в «Бродячей собаке» — может быть, там и поговорят, Серёге всё-таки придётся с ним поговорить. Арсений выпускает густой сигаретный дым, затем сглатывает. О чём же? О чём они будут говорить и зачем Серёге с ним вообще разговаривать? Только для того, чтобы вернуть Арсению ключ и быстро сказать, что это худший подарок на день рождения, который он когда-либо получал? Или посмотреть на Арсения своими шоколадными глазами, в которых тот не сможет узнать и намёка на прежнюю теплоту? Нет, только не это. Арсений умеет жить с неприятием, с непонятностью, с шутками. Но не сможет продолжать, если Серёга когда-нибудь посмотрит на него по-другому. — Арс, тебя кое-кто ищет, — чуть не пугает его одна из официанток, осторожно похлопывая его по плечу. Он быстро тушит сигарету о стену и кивает. Может быть-… — Кажется, девушка твоя, — искренне улыбается и подмигивает ему официантка. И, сглотнув, Арсений снова кивает. Правильно. Алёна. Он находит её у главного входа бара, отчаянно пытающейся заплести волосы в хвостик, на что он ухмыляется и чуть-чуть пугает её, внезапно целуя в шею. Она в шутку закатывает глаза, затем хихикает и оборачивается, но её тут же ловит долгий поцелуй, после чего Арсений трётся носом об её, и обхватывает её руками за талию, притягивая ближе к себе. — Я тоже по тебе скучал, — не то, чтобы это ложь. Просто Арсений скучал не только по ней. — Я никогда не говорила, что скучала по тебе, — она шутливо хмурится, а он пыхтит, пытаясь сдержать улыбку, — Ты выглядишь усталым. — Так и есть. Прошлой ночью не спал, и вот, теперь пытаюсь выжить. Да и клиентов слишком много сегодня, — он целует её в макушку, — А у меня уже закончился перерыв, так что мне, к сожалению, пора. — Я знаю, всё в порядке, — она улыбается и кладёт ладони на его руки на своей талии. Слегка отталкивает их, затем берёт одну между пальцами и целует костяшки его пальцев, — Арс, можно тебя кое о чём попросить? — Что угодно, конечно, — он слегка хмурится, ища ответ в её глазах, — Всё в порядке? — Да, да, разумеется, просто... — вздыхает, — Мне нужно где-нибудь переночевать. — Всё в порядке, Алён? — он делает шаг назад и наконец смотрит ей в глаза. Она пожимает плечами, — Чё случилось? — Я уезжаю от родителей. Что ж, пора уже, наверное, — в её невысказанных словах Арсений замечает обычные детско-родительские проблемы, особенно если ребёнку уже за двадцать, а тот ещё живет с родителями. Она снова пожимает плечами и убирает прядь волос с глаз. — Можешь переночевать у меня, — хотя его искреннее намерение было, чтобы это звучало с энтузиазмом из-за того, что он, наконец, сможет проводить больше времени наедине со своей девушкой, на самом деле всё это звучит... холодно. Как будто он хочет поскорее прервать этот разговор. Алёна улавливает это и щёлкает языком. — Ничего, я уже договорилась с одноклассницами, которые живут на Адмиралтейском, могу пока переночевать у них. И постараюсь найти подходящую квартиру к концу месяца. — Алёна, — он быстро хватает её за руку и слегка наклоняется, чтобы его глаза были на уровне её, — Ты можешь переночевать у меня. Как и сколько захочешь или нужно тебе. — Я думала, ты уже отдал ключи кому-то другому, — прежде чем Арсений успевает опустить её руку и сказать что-то в ответ, она широко улыбается, — Твоя, вернее... квартира Зохана, может, и не такая маленькая, но она чёт слишком мала для троих. Арсений не спрашивает, откуда она знает, даже не пытается спорить. Просто кусает внутреннюю часть щеки и сглатывает, кивая. Слишком мала для троих. Она говорит только о квартире или...? Он пытается отмахнуться, наклонившись для долгого поцелуя, на что она с охотой отвечает, обхватив его руками за шею. Полузакрыв глаза, Арсению хочется утонуть в моменте здесь и сейчас, прежде чем снова потеряться в своих абсурдных мыслях. Когда он, наконец, разрывает поцелуй, быстро проводит пальцами по её волосам и поглаживает её по голове, на что она по-детски хихикает. — Серьёзно, фисташка, ты всегда можешь остаться у меня столько, сколько захочешь, — они кивают друг другу, но потом она в очередной раз пожимает плечами. — Что насчёт него? — Хм? — Серёжи. Ты дал ему ключ от своей квартиры, да? Вы ведь планировали жить вместе у тебя. — Серёжа не имеет никакого отношения к нашему разговору, — Арсений пытается выдавить из себя улыбку, но получается лишь странная гримаса. Алёна качает головой и цокает языком. — Во всех наших разговорах присутствует Серёжа, Арсений. С самого начала нашего знакомства. — Не совсем уверен, что я тебя понял, — он отступает назад и, активируя свой обычный «защитный механизм», скрещивает руки на груди. — А, по-моему, ты всё отлично понял. Серёжа слишком важная часть твоей жизни, чтобы избегать его, я согласна. И однажды наступает момент, когда нужно остановиться и осознать свои приоритеты, когда дело касается всего важного – например, карьеры, привычек, друзей, любимых. — Я всё ещё не понимаю, к чему ты всё это, прости. — Арс... — она громко вздыхает и хватает его за руки, невольно массируя холодными пальцами тыльную сторону его ладоней, — Я знаю, что для тебя значит Серёжа. Ну, может быть, не полностью, конечно, но я думаю, что ты и сам не совсем до конца осознаёшь всего его значения в твоей жизни. И именно с этого нужно начать. Арсений резко отдёргивает руки и невольно сжимает их в кулаки, тяжело дыша. Когда разговор пошёл не так? Он на этот раз даже не упомянул Серёгу, даже не подумал о нём, ради бога! Почему снова? Каждый раз, когда он решает действовать без Серёги, тот „появляется“ из ниоткуда. — Алён, смотри... — его голос становится немного громче и строже, — Ты моя девушка, и мы здесь обсуждаем, как я могу помочь тебе в этот момент. Тебе нужно где-то переночевать, я совершенно логично предложил тебе переночевать у меня. Если не хочешь, просто скажи прямо, я всё пойму. Но тебе не обязательно вовлекать в наши отношения других людей. — Это я привела в наши отношения других людей? — Я не буду продолжать этот разговор, это нелепо, — машет он руками, — Мне пора обратно в бар. Если это всё… — Я подумаю над твоим предложением, правда. Спасибо, — она так лучезарно улыбается, что ему хочется улыбнуться в ответ, но камень в горле не позволяет, поэтому он просто снова сглатывает и кивает, — А ты подумай... обо всём остальном, ладно? Всё всегда может измениться, не забывай. О чём ему подумать? Торопливо разливая напитки клиентам, Арсений всё ещё не может бежать в быстром темпе именно своих мыслей. О чём, блять, подумать? Всего за несколько месяцев его жизнь в буквальном смысле перевернулась с ног на голову. Раньше у него была только одна фиксация, страсть, одержимость – его актёрская карьера. И хотя это всё ещё здесь, его жизнь поглотила другая «одержимость». И он пытается убежать от неё настолько хаотично, что у него начинает кружиться голова. Но даже если он бегает, он бегает кругами. И теперь другие люди тоже начали это замечать. Той ночью он делает то, чего всегда избегал на работе: уходит домой раньше. Просто извиняется, что ужасно болит голова и, скорее всего, у него есть и температура, и уходит на тридцать минут раньше, когда большая часть огромной толпы клиентов уже и начала расходиться. Голова у него действительно болит из-за выпитого прошлой ночью и из-за недостатка сна, но холодный ноябрьский ветер чуть-чуть ему помогает, когда он решает пройтись пешком двадцать-тридцать минут до своей квартиры, практически полностью укутанный своим тонким пальто. Его телефон в кармане джинсов несколько раз вибрирует, но он так и не отвечает, слух и зрение сосредоточены на холодной питерской ночи. Когда останавливается всего в нескольких метрах от своего дома, он наконец скользит ледяными пальцами по дисплею. Пять пропущенных звонков от Зохана. Пока Арсений думает, телефон снова вибрирует. «Арс, блять, ты где, в баре?» «Нет, ушёл полчаса назад. Что случилось?» «Ты где?» «Почти дома, почему?» «У нас небольшая проблемка» «У кого „у нас“?» «У меня. И у Серёги» Сердце Арсения невольно замирает, и он сильнее прижимает телефон к уху. «Что случилось с Серёгой?» Зохан громко смеётся, услышав испуганный шёпот Арсения. «Не спрашиваешь, что случилось со мной, а с Серёгой. Конечно же!» «Антон!» «Ничего такого. Его хозяин вынужден сделать ремонт в квартире – весь дом у них это начал делать, поэтому Серёге нужно найти жильё на ближайшие три-четыре месяца» «Все сегодня ищут себе жильё, что ли?» Арсений вздыхает и проводит холодной ладонью по бледному лицу. Зохан поднимает бровь, как будто Арсений видит его. «Алёна?» «Алёна. Пришла несколько часов назад в бар и сказала. Переезжает от родителей, искала, где переночевать» «Слушай,» — раздаётся громкий вздох, затем Зохан цокает языком, — «У меня есть предложение. По крайней мере, для нас троих. Мы можем пожить у меня какое-то время. За квартиру ты платить не будешь. У Серёги будет местечко, где он сможет остановиться. А у меня… будет компания на следующие несколько месяцев. И, поскольку вам не будет нужно платить, мы просто поделим все расходы. Но готовить будет Сергей» «Антон…» «Да, ну, это моё предложение. И, кстати, я уже сказал Серёге. Позвонил ему раньше, я вспомнил, что ты работаешь в баре, и не хотел тебя беспокоить» Арсений может спросить, каким был Серёгин ответ, может даже догадаться, что он был положительным, он даже почти чувствует и своё собственное согласие, но… Но. Во всём этом скомканном плане столько «но». С финансовой стороны, для него, без сомнения, это было бы очень даже хорошо. Квартира Зохана тоже находится в непосредственной близости от бара, так что и это жирный плюс. Жить с коллегами – ещё один плюсик. Но эмоционально говоря? Жить с коллегой. Окей. И жить с… С кем? С другом? Зохан тоже ему друг. Арсений же хотел жить в одной квартире с Серёгой, но Серёга ему отказал. Может быть, проблема в нём? Может быть, когда Зохан спросил, не было никаких препятствий? «Прежде чем спросишь, он согласился. Но у него и не было другого выбора: хозяин хочет, чтоб он съехал до конца недели» Если бы Серёга только принял этот ключ в подарок, всё было бы сейчас по-другому. И сам Серёга, на другом конце города, торопливо пакуя сумки и чемоданы, тоже не может не думать об этом. Вот она — маленькая коробочка, в которой лежит маленький металлический ключ. Гордая такая, на его кухонном столе. В глубине души он знал – рано или поздно этот момент наступит. Рано или поздно они будут жить в одной квартире. Но, может быть, (просто может быть) сейчас им двоим лучше не оставаться наедине. Трое коллег живут в одной квартире и работают вместе. Идеально. Делят расходы, один убирает, другой готовит, третий… Третий. Вот откуда все его проблемы. И это учащённое сердцебиение каждый раз, когда он думает о нём. Схватив телефон, Серёга колеблется, пристально смотря на яркий дисплей. Что ему сказать? «Слушай, я отказался от твоего подарка с предложением жить вместе, но мы можем всё-таки жить вместе. Ну, и с Зоханом. Тебя это устраивает, да?» Он уверен, что Арсений откажется – его эго не позволит ему на это согласиться. Принятие любезного предложения Зохана для него будет означать, что, видимо, сам Зохан для Серёги гораздо ценнее, чем Арсений. Когда реальность абсолютно другая – Зохан сейчас его спаситель. Буквально – даёт ему место жить; а ещё буквальнее – спасает его от неизвестной ловушки, которую Арсений умело устроил в Серёгиной жизни. Он несколько раз выдыхает, затем садится на пол среди пакетов, одежды и чемоданов и пугающе быстро набирает единственный номер, который его „хуёвая“ память заучила наизусть. Ждёт. И ждёт. Тишина. Серёга может позвонить ещё раз, но не делает этого, убирая телефон и зарывая его вновь под кучу одежды. Арсений, как всегда, поступает правильно – Арсений, в принципе, не может ошибаться, да? Это у Сергея всё всегда наоборот. Даже любовь. К Арсению. Телефон вибрирует под этой кучей одежды, пара носков падает в сторону, и Серёге удаётся уловить два слова только что полученного сообщения. «Алёна». «Извини». Разумеется. Фактор, о котором Серёга забыл вчера вечером, инстинктивно прижимаясь всем телом к пьяному Арсению. Но этот фактор всё ещё здесь, да и будет. Серёга не будет. Он поживёт с Зоханом несколько месяцев, а потом посмотрит, будет ли он продолжать всю эту импровизацию. Потому что то, что он чувствует рядом с Арсением, – это не импровизация. И у него нет сил противостоять, не и сейчас. Тем временем Алёна пьёт чай, сидя на старом диване в маленькой полутёмной комнатке в квартире Арсения. Он массирует её ноги, нежно кладя их к себе на колени, иногда прерывая движения рук поцелуями в её щёку или нос. Она откидывается назад и слегка закрывает глаза, делая глубокий вдох. — Ты в порядке? — его голос звучит почти как шёпот, и она лишь кивает в ответ. Однако комок в его горле становится ещё больнее, — Ты ведь правда можешь остаться здесь не только на ночь. — И, всё же, я опять спрошу. Правда, что насчёт Сергея? — Что насчёт него? — Арс. — Антон позвонил мне полчаса назад. Хозяин Серёги делает ремонт и хочет, чтобы тот съехал до конца недели. — Отлично, — губы Алёны кривятся в улыбке, и она открывает глаза. Ещё один глоток чая. Арсений перестаёт массировать ей ноги и вопросительно смотрит на неё, — Ну, вот, тебе придётся сделать выбор. Рано или поздно этот момент наступил бы. — Какой выбор, Господи? — он вскидывает руки вверх и выхватывает из её рук теперь уже пустую чашку чая, с громким звоном ставя её на стол. Её ноги сползают с его колен, и она их вытягивает, — Антон предложил Серёге переехать к нему жить, вот и всё. — Кажется, это не совсем так. Арсений должен признать – в игре молчаливых взглядов Алёна всегда была сильнее. И сейчас не исключение. Он откидывается на диване, устало раздвигая конечности. Затем добавляет тихим и медленным голосом: — Антон хочет, чтобы мы жили втроём в его квартире. Серёга уже согласился. — Не хочет жить только с тобой, понятно. — Конечно. — Нет, не так, Арс, — она проводит пальцами по его волосам, и он закрывает глаза, позволяя себе расслабиться под её руками, — Ты просто не понимаешь, да? — М-м-м? — Серёга так же напуган, как и ты. Думай об этом как об отношениях. Начать совместную жизнь – один из самых важных шагов в любых отношениях. — Мы с тобой в отношениях, Алён, поэтому мы обсуждали твой переезд ко мне. — И вот твой выбор, Арсений, — Алёна встаёт и быстро целует его в макушку, — Тебе нужно решить, какие отношения тебе важны на данный момент. Спокойной ночи. Но ночь совсем не спокойна. Ворочаясь в кровати, Арсений пытается закрыть глаза, но безуспешно. Он даже обнимает глубоко спящую Алёну, крепко прижимает её к себе, громко вдыхает её аромат. Нет, не то. Но, может быть, потому что он сейчас не пьян, его чувства не такие яркие, да? Или, может быть, потому что это он её обнимает? Или, может быть, потому что… Может быть, потому что. Потому что она не Сергей. Выбор сделан.