Мой мальчик

Абсурдно, но, несмотря на его маленькую фигурку, сцена в баре кажется ещё меньше, когда по ней бежит Серёга. В тот вечер он до нелепости полон энергии, шутит, активно общается с публикой, разыгрывает, общается и с Зоханом, и с Арсением, даже с барменами. Шутливо флиртует практически с каждым, помогает другим создавать свои скетчи,... сияет. Арсений, конечно, делает свою работу, играет свои роли, такой же активный и шутливый, но не может не бросать быстрые взгляды на Серёгу. И не может не улыбнуться сразу после. Потому что это то. Чувство чистой радости и счастья переполняет его, и он думает (нет, он уверен), что в последний раз чувствовал это, когда отец купил ему его самое любимое мороженное, когда они впервые всей семьёй посетили Сочи. Сочи. Юг. Такой же, какой и горит на лице Серёги, по его телу, во всём его существовании. А дальше… Серёга всё так же полон энергии и стремится проявить себя, но в то же время учит Зохана и Арсения. Невероятно восторженные, они, в свою очередь, учатся у него абсолютно всему, и стараются показать ему свои артистические манеры и приёмы, все трое взаимодействуют в таком симбиозе, что после недель и месяцев совместной игры на разных питерских сценах становится трудно понять, что это был изначально за дуэт и был ли он вообще дуэтом. Потому что они становятся золотым трио Питерской импровизации. Золотое трио «CraZy». Так они и начали себя называть. Ни Арсений, ни Сергей больше не поднимают тему совместной жизни. Ни во время, ни после все их «CraZy» приключений и экскурсий, среди всего этого алкоголя, женщин и музыки. Даже когда они впервые оказались в одной комнате, в одной постели. Ну, технически, после тех сумасшедших тусовок на той кровати было ещё куча людей; и, технически, было это не совсем ночь, поскольку они ложились в ту кровать в 4 утра, но всё же, когда Арсений утром открыл глаза, первое, что он увидел, — это растрёпанные волосы Серёги на подушке рядом. И да, он опять не мог не улыбнуться. Будучи пьяным, восторженным и свободным, он не мог не провести пальцами по этим волосам. И слава Богу, что Серёга не проснулся. И тему совместной жизни они не поднимают вообще, до... 13 ноября. Закрыв глаза маской, Серёга от души смеётся над всеми шумными сюрпризами друзей ему на день рождения. И он отчётливо слышит смех Зохана на другом конце комнаты – своего единственного нового друга. Он и… Кто-то хватает Серёгу за подбородок и прижимается губами к шее. И не на секунду или две, нет. Губы не шевелятся, они просто бешено посасывают его шею, громко, издают стоны, чёрт возьми. Пальцы скользят под подбородком, кончик носа под ухом, язык тоже вступает в игру. Когда он слегка поворачивается, чтобы снять маску, и медленно моргает, пытаясь понять, «поздравляет» ли его как следует одна из его новых подружек (та самая «Машка», кстати), его нос упирается в потную темноту мягких волос, запах которых он знает уже практически наизусть. Энергично посасывая его шею и крепко обнимая за талию, стонет Арсений. Арсений, шепчущий ему в шею какую-то чепуху, как только его губы отделяются от неё. Арсений, который проводит носом по той самой шее, громко и судорожно вдыхая потный естественный запах Серёги. Арсений, который быстро целует уголок Серёгиных губ, пока поднимает свои дьявольски ангельские глаза на него и искренне улыбается. Пьяный, но зато от всей души. — С днём рождения, Сергуль, — Арсений как будто и не говорит, а просто раскрывает свои розовые (и мокрые от алкоголя) губы и беззвучно шепчет. Но, блять, Серёга всегда хорошо читал по губам, особенно после всех этих игр импровизаций. И особенно по этим губам. Там, в маленькой-маленькой коробочке, которую Арсений не очень аккуратно (хотя, как ему казалось, незаметно) засунул в карман джинсов Серёги, лежит его подарок на день рождения. Но Серёга не открывает её, окружённый друзьями, барменами, Машкой, другими девушками, случайными людьми, которые просто желают ему самого счастливого дня. Арсения внезапно нет, и Серёга изо всех сил пытается шагать везде, всех поблагодарить, но также и найти его. «Наверное, он курит на улице», — думает Серёга, целуя Машу в щёку и быстренько бормоча что-то о туалете, прежде чем исчезнуть в „тусерской“ толпе. Но нет, Арсений не курит, его даже на улице нет. И да, Серёга забыл одну маленькую, но, как оказалось, весьма важную деталь. Это не просто бар. Это стриптиз-бар. Высокая блондинка улыбается ему, когда он к ней приближается, и, даже не открывая рта, Серёга получает свой ответ. — Он там, — её тонкий палец с красным маникюром указывает на маленькую чёрную дверь в конце коридора. Серёга не спрашивает, откуда она знает, кого именно он ищет, не спрашивает, что этот человек там именно делает. Он просто шагает вперёд, в потерянном трансе, быстро сглатывая и уже чувствуя на кончиках пальцев очередное безумное (или, скорее, CraZy) приключение, задуманное Арсением. Но ничего, ничего подобного, никогда не приходило ему в голову. Он прекрасно знал, что в какой-то момент своей жизни Арсений работал в театре пластики. Да, он это знал, но никогда не обращал внимания на то, что именно может означать «театр пластики». Вот что это значит. Стоя посреди небольшой круглой сцены, рядом с шестом, Арсений невероятно хорошо балансирует на… ёб твою мать, высоких каблуках. — Арс... — это звучит как почти бесшумный вздох, и Серёга яростно мотает головой, несколько раз моргает, пытаясь лучше сосредоточиться. Нет, картинка перед глазами более чем реальна, и дерзкая улыбка, пробегающая по лицу Арсения, только подтверждает это. — Сергуль? — рука Арсения обхватывает шест, и он прижимается красной щекой к холодному металлу, — Как там проходит день рождения? — Ты ведь не всерьёз? Но нет, Арсений серьёзен, когда включает музыку на телефоне, а потом ловко приседает на корточки, чтобы внимательно положить его в другом конце сцены. Затем резко привстаёт, ладони медленно скользят по упругим бёдрам, каблуки блестяще ласкают тонкие-тонкие лодыжки, обтягивающие чёрная футболка и джинсы подчёркивают каждый контур и каждый изгиб стройного, но тщательно подтянутого тела. Вдруг Арсений резко обхватывает шест левой рукой и ногой, и это заставляет Серёгу тоже стать предельно серьёзным. И громко и болезненно сглатывать. И только одна мысль в голове. Пиздец. Это слишком эстетично – то, как Арсений крутится вокруг шеста, как длинные пальцы обхватывают холодный металл, как крепкая икра скользит по нему, как упругий зад плавно подпрыгивает вверх, когда мускулистые руки медленно поднимают эти 190 см (а с каблуками сколько?) вверх почти, кажется, до потолка. Серёга ещё раз сглатывает и забывает выдохнуть, пока музыка не становится громче, а её ритм синхронизируется с его пульсом, эхом отдающимся в его почти глухих ушах. Нет, он не может выдохнуть, не может и вдохнуть – просто-запросто совсем забывает, как дышать, когда Арсений грациозно обхватывает руками шест, чуть-чуть подпрыгивает и разводит ноги в воздухе прямо перед Серёгой. Да, это не идеальный шпагат, но артистичность, с которой Арсений завершает все свои совершенно несовершенные движения, делает это шоу лучше любого стриптиза, который Серёга когда-либо видел (не то, что он их считал, разумеется). А Арсений, между прочим, полностью одет. Блять. Лучшее слово, конечно, поскольку Серёга понимает, что только что сглазил. Те же длинные пальцы быстро перемещаются от шеста к незаметным чёрным пуговицам на обтягивающей чёрной рубашке и начинают контрастно медленно расстёгивать их одну за другой. В голове Серёги до взрыва вспыхивает красный свет, а здравомыслящий разум кричит ему, что он должен поторопиться и физически остановить Арсения. Но ноги у него просто приклеены к полу, а глаза приклеены к Арсению. Который уже полностью расстегнул свою рубашку, вытянул тело, руки теперь в карманах узких чёрных джинсов. Ухмыляется Серёге. Никто из них не говорит ни слова, пока ухмылка Арсения не становится настолько широкой, что он уже странно напоминает Чеширского кота, если учесть ещё и быстрые движения его левой ноги на опасно высоких каблуках. — Арс, что за херня? — Серёга не узнаёт собственный голос, который звучит в тишине сразу после того, как глохнет музыка из телефона. Арсений в ответ пожимает плечами и грубо приседает, небрежно-маняще раздвинув ноги на каблуках. Пыхтит и пытается дотянуться до телефона, но уже явно пьян, а телефон явно не так близко – он же отодвинул его в дальний конец небольшой сцены. Он усаживается на свои колени и скользит по сцене, кончики пальцев наконец достигают телефона... Но Серёга оказывается быстрее, и буквально выхватывает его из рук Арсения. Впервые Серёга выше. Гордо стоя рядом со сценой, с телефоном Арсения в руках, он бросает на него взгляд. Пока тот сейчас стоит на коленях, раздвинув ноги, высокие каблуки блестят в приглушённом свете, несколько капелек пота скатываются по вискам, по длинной шее и по обнажённому торсу. Это. Не нор-маль-но. Совсем. Арсений снова ухмыляется и облизывает верхнюю губу, слегка запрокинув голову назад. — Ладно, музыку выбираешь ты, — Арсений несколько раз моргает, его обычно ярко-голубые глаза теперь становятся опасно тёмно-синими. Он тяжело дышит, его видимо подтянутая грудь поднимается и опускается, а Серёга невольно скользит по ней взглядом. — Арс, у тебя сколько шотов вообще было? — Серёга наклоняет голову набок, когда Арсений фыркает, его ноги заметно устают, лодыжки начинают трястись, да и эти высокие каблуки тоже. — Это реально твой вопрос сейчас? Серёга вскидывает руки вверх, живо-живо жестикулирует и яростно мотает головой. — Ну какое ещё объяснение ты можешь мне дать всей этой хуйни? — Серёга повышает голос, и Арсений откидывается назад, полностью усаживаясь на своих пятках, положив ладони на бёдра. — Это... — голос Арсения слегка срывается, и он кашляет, опустив голову, — Это мой тебе подарок на день рождения. Кроме того в коробочке, конечно. — Да сука! — теперь буквально кричит Серёга, а у Арсения голова дёргается ещё сильнее, — Ты мог бы найти кого-то… Девушку! Блин, я не знаю. — Я просто хотел, чтобы это было смешно и нелепо – любой может найти для тебя стриптизёршу. — Но только ты можешь стать ею? — Для тебя, да, — Арсений наконец поднимает глаза на Серёгу и застенчиво улыбается, — Ты выбрал песню? Серёга вздыхает, кладёт телефон Арсения в задний карман своих джинсов и садится на край сцены. Делает глубокий вдох, не отрывая взгляда от Арсения, и пытается выдавить из себя улыбку. (Что, честно говоря, до сих пор безумно сложно, когда его сердце буквально выпрыгивает из груди.) — Арс, а ты сейчас оденься потеплее, — он поднимает палец вверх, когда Арсений открывает рот, чтобы возразить, — На дворе ноябрь, зима. Одевайся, потом мы с тобой вместе выпьем тёплый чай, чтобы ты хоть немного согрелся и протрезвел. — А потом? — А потом домой, — тепло улыбается Серёга. Арсений на секунду замолкает, потом саркастически хихикает, — Что? — Счастливая девочка. — А? — Серёга поднимает бровь, когда Арсений буквально (и теперь не очень изящно) плюхается на свою задницу, его усталые и трясущиеся ноги раздвигаются неосознанно, он их вытягивает и небрежно начинает массировать лодыжки. Серёга инстинктивно думает, что до сих пор удивляется тому, насколько невероятно гибок Арсений. — Мария. Сегодня вечером она ведь получит именинника только для себя, — ровным тоном заявляет Арсений и похлопывает себя по коленке. — Она моя девушка, Арс. — Разумеется. Серёга замечает, как завораживающе скользят ладони по этим ногам, всё так же их массируя. Арсений громко выдыхает. — Странно, знаешь, — голос Арсения становится всё ниже и ниже с каждым словом, — Мы почти всегда вместе, втроём с Зоханом. А ты нам даже и не рассказал, как вы с Марией начали встречаться и всё такое. — А я должен был? — голос Серёги такой же ровный и низкий. — Неееет, зачееем же? — Арсений пожимает плечами, — Твоя жизнь, да кто же я такой, чтобы вообще спрашивать? — Ты мне рассказывал об Алёне? Мёртвая тишина после этих пяти слов заставляет Арсения тоже замереть и снова поднять глаза на Серёгу. Тот кивает и молчаливо улыбается. Арсений подгибает свои длинные ноги, и его пальцы начинают ёрзать ремешками каблуков. Что-то бормочет себе под нос, скорее всего, ругается, а при этом и хмурится, и на лбу у него образуется морщинка. — Чё делаешь? — Серёга следит за быстрыми и хаотичными движениями чужих рук, пока Арсений каким-то образом умудряется распутать ремешки. — Собираюсь уходить, — бормочет ещё одно быстрое «сукаблять» Арсений, пытаясь снять обувь. Быстрая реакция Серёги и его рука на руке Арсения (которая, разумеется, на его лодыжке) ещё быстрее. Арсений даже не смотрит на него, просто грубо хлопает Серёгу по запястью другой рукой, но тот не шевелится, — Серёг, блин! — Оставь их. «Голос, как из порнофильма», — первая (нелепая!) мысль Арсения. Низкий, хриплый, мощный, строгий. Командует. И Арсений поднимает глаза в трепетном желании подчиняться. Он слегка открывает рот, чтобы что-то сказать, но Серёга, воспользовавшись его минутным замешательством, убирает руку от лодыжки и наклоняется вперёд, застёгивая ремешки обратно на лодыжку Арсения. Это алкоголь, это определённо алкоголь, когда Арсений запрокидывает голову, закрывает глаза, открывает рот и вдруг… стонет. Ощущение мягких и тёплых кончиков пальцев Серёги на его потной коже кажется… пьяно правильным. — Не надо, — всё ещё тот самый голос, и Арсений спешит закрыть рот, чуть не прикусив язык, и открыть глаза. Его взгляд расфокусирован, но тёплые пальцы всё ещё обхватывают его лодыжку, и он… потерян, — Не меняй тему, Арс. — Хм? — Чё мы там говорили об Алёне? — Серёге удаётся найти затуманенный взгляд Арсения, а тот резко сжимает губы. — А чё о ней? — Почему ты думаешь, что я расскажу тебе всё о своей девушке, а ты мне ничего никогда не говоришь о своей? — Она не-… — Не твоя девушка? — Серёга даже не даёт Арсению закончить свою мысль. Пальцы крепко сжимают чужую лодыжку, и он откровенно удивляется, насколько в действительности крепка, казалось бы, хрупкая, белоснежная лодыжка, — Арс, давай серьёзно. Это нормально, нам далеко за двадцать, логично, что мы... — -…в такой ситуации? Арсений откидывается на руки, расстёгнутая чёрная рубашка распахивается и ещё раз демонстрирует его потный торс. Глаза Серёги быстро сканируют его сверху вниз, кончики пальцев постукивают по выпирающей косточке на лодыжке Арсения. — Чё ты хочешь? — голос Серёги становится мягче, но желание подчиняться ему всё ещё не покидает Арсения. — Это у тебя день рождения. Значит, я тот, кто должен исполнять все твои желания, — на розовых губах Арсения снова появляется дьявольская ухмылка, но и пьяные голубые глаза тоже озорно сверкают. Серёга качает головой. — Я хочу отметить свой день рождения спокойно, без всего этого. — "Всё это"? — Я имею в виду вот такие вот сюрпризы, — мизинец Серёги скользит по пятке Арсения, а они оба даже и не замечают, — Не пойми меня неправильно, ты выглядишь-… — Точно так же, как и Мария? Вот оно, даже он заметил, чёрт возьми. Откровение, которого Серёга боялся с первого дня своего знакомства с Машей. Высокая брюнетка с голубыми глазами. Сходство было очевидным, хотя его разум вначале этого не осознавал. Но в тот момент, когда Маша впервые пришла на одно из их выступлений, и он познакомил её с Арсением... В тот момент, когда Маша и Арсений пожали друг другу руки и поприветствовали друг друга быстрой улыбкой, лампочка в его голове загорелась. Его типаж. Высокая, стройная, тёмные волосы, ангельские голубые глаза. И милый, необычный, но тем временем сильный персонаж, с красивой ебанцой. Все свои дни он работал с Арсением, а ночи веселился с Машей. Теперь, встретив этот голубой взгляд, Серёга наконец сложил два плюс два. День или ночь – не важно. Это всегда был один и тот же человек. Потому что даже когда он физически был с Машей, мысленно он представлял себе совсем другую пару голубых глаз. Сосредоточенный взгляд Арсения будоражит Серёгу, и тот, наконец, убирая руку с чужой лодыжки, привстаёт. Однако глаза Арсения не отрываются от его. — Может, я и пьян, но... — тут же останавливает себя Арсений. «Но что»? Что он скажет Серёге? Что Маша ему нравится, потому что она хорошая девочка, умная, красивая, забавная и трудолюбивая, и что он безумно рад, что всё это заставляет Серёги улыбаться? Или что, именно из-за всего этого, он её ещё и ненавидит? Арсений бросает быстрый взгляд на свои высокие каблуки и улыбается тихонько. Идея сделать «всю эту херню» пришла ему всего час назад – когда он смотрел на целующихся Машу и Серёгу и когда замечал, как ведут себя остальные гости в присутствии стриптизёрш. Серёге ведь нравятся шикарные женщины, поэтому ему бы тоже хотелось стриптизёршу, наверное. Но, что это именно должна быть именно женщина – вот это пролетело мимо Арсения. Просто потому, что прекрасно знал, какой эффект он производит на других людей, в том числе и на мужчин. Серёга не стал бы исключением, правда? Неправда. Потому, что Серёга — то самое исключение. Столько разных мужчин и женщин говорили Арсению, что он красив, описывали его голубые глаза разными метафорами, ласкали его, делали комплименты его телу или красивому личику. Он улыбался, благодарил, иногда ещё и гордился собой, вот и всё. Однако Серёга никогда не говорил ему, что он красивый. Да, он время от времени в шутку выкрикивал «красавчик!», особенно когда Арсений делал свой скетч или какой-то актёрский этюд. Но Серёга никогда не комментировал его внешний вид. Иногда Арсений замечал Серёгины взгляды, как эти карие-карие глаза будто сканировали его, но потом они отстранялись, и Арсений не мог расшифровать эмоции в них. Они обвиняли его? Они смотрели с отвращением? Но все мысли исчезали в тот момент, когда эти глаза смотрели на него. И да, Арсений таял под этим тёплым взглядом. И он эгоистично умирал, лишь бы услышать «ты такой красивый» из этих пухлых красных губ. В тот момент, когда он услышал, как Серёга сказал Маше: «ты такая красивая» и поцеловал её в шею, сердце Арсения разбилось на куски. Без сомнения, Маша красива, и многие, конечно, делают ей комплименты, не говоря уже о её парне. И Арсений этому не завидовал. Он был в ярости. Просто потому, что Серёга этого не говорил ему. Подняв глаза на «милую» парочку, Арсений понял, что да, он никогда не сможет конкурировать ни с Машей, ни, собственно, с какой-либо женщиной рядом с Серёгой. Но он может получить его для себя и другим способом. Он сможет сделать это, несмотря ни на что. Его пьяная сущность откровенно не думала обо всей ситуации и всех её последствиях. И в этом и есть проблема. Арсений – тот, кто всегда трижды думает, прежде чем сделать что-то важное в своей жизни, чьи даже риски хорошо продуманы, кто любит быть уверенным перед прыжком. А тут он терял всю свою логику, когда дело касалось Серёги. Маленький камешек, перевернувший весь его мир, разложил его на части, чтобы в итоге сложить тот пазл, которого не хватало в жизни Арсения. Недостающая часть. Убери его сейчас, и всё существование Арсения рухнет. Осознание того, что без Серёги он уже не сможет, пришло к нему после одного из их выступлений в «Бродячей собаке», когда Серёга кланялся под громкие аплодисменты публики. Со своим невысоким ростом, в своих узких джинсах и белой рубашке, он смеялся, махал руками и посылал воздушные поцелуи, и… Арсений снова не мог сдержать улыбку. Но чувство, вырывавшееся из его груди, вдруг ответило на все его даже незаданные вопросы. Он никогда не отпустит Серёгу. Эгоистично, но он даже представить себе не может, какой была бы его жизнь отныне без него. И не так уж и медленно, всего за несколько месяцев, Арсений полностью прилип к Серёге. Они всё время были вместе – на «техничках», на шоу, в кафе и барах, Серёга был с ним на кастингах, Арсений катался на скейте с Серёгой. Затем они расходились по своим квартирам и всего через полчаса писали друг другу сообщения, а в итоге всегда заканчивали часовым звонком, прежде чем заснуть. В последний раз Арсений был так близок с кем-то, практически всё время с человеком и не хотел, чтобы это заканчивалось, когда был в старшей школе. Со своей первой большой любовью. Сходство этих чувств пугало. Но когда появилась Маша, и Серёга прервал эти полуночные звонки, Арсений сначала просто отмахнулся словами «ну нормас, он себе хорошую женщину нашёл, пора уже». Всего после трёх дней бессонницы, Арсений понял, что не может даже закрыть глаза, не услышав усталый голос Серёги перед сном. И тут же начал паниковать. Так он познакомился с Алёной. Нежная и хрупкая, тёмные глаза, каштановые волосы, сияюще улыбающаяся, красивая Алёна. Их коннект был не мгновенным, они даже по сути и не флиртовали. Он только что закончил свою смену в баре, выбрасывал мусор и направлялся домой посреди ночи (точнее, почти утра), когда она переходила улицу. Оба полупьяные, они решили пойти босиком к Неве и намочить в ней ноги, а затем убежать от полицаев, от всей души смеясь. С Алёной Арсений счастлив. Пазл стал ещё более завершённым, и он наконец смог увидеть всю картину – импровизировать, ходить на кастинги, зарабатывать неплохие деньги, жить в любимом городе, быть с милой и красивой девушкой, а рядом хорошие друзья. Всё было на своём законном месте. До этого 13 ноября. Это из-за алкоголя. Это из-за того поцелуя в шею Маши или комплимент ей от Серёги. Но что-то щёлкнуло в голове Арсения, и он… потерялся. Он даже не думал дважды, когда попросил об отдельной комнате и высоких каблуках. И он даже и не спросил, какого чёрта в этом клубе туфли на высоких каблуках 43-го размера – его пьяные мысли были сосредоточены только на одном. На реакции Серёги. Но реакция Серёги — это логичная реакция мужика, увидевшего другого мужика на высоких каблуках. Ни одного милого словечка, ни одного комплимента. И Арсений так и не осознавал, как сильно ему хотелось услышать такое из Серёгиных уст. Всего одно слово, одно-единственное слово. — Да, я пьян, — вздыхает со смирением Арсений, обрывая в голове свой собственный пространный монолог. Он протягивает Серёге руку, — Если ты так не хочешь, чтобы я их снял, то помоги мне встать. — Всего несколько минут назад ты был слишком хорош, сможешь встать и сам, — Серёга поднимает большой палец вверх и улыбается Арсению, который в свою очередь закатывает глаза. Не тот комплимент, который он хотел бы услышать. Но он может спросить об этом; ох, как он может! — Я был? — Арсений ухмыляется и опускается обратно на колени, слегка наклоняясь к Серёге, — Насколько я был хорош? — Арсений... — Серёга медленно покачивает головой, — Комплимента напрашиваешься, дорогой? — Только если он настоящий, — всё так же ухмыляется Арсений. Серёга цокает языком и быстро бросает взгляд на него. — Ну, сначала надо его заслужить. — Ну, ты мне не позволил, — Арсений слегка раздвигает ноги и замечает, как шевелится кадык Серёги, когда тот громко сглатывает, — Я могу быть такииим хорооошим... — Иногда быть плохииим даже лучше, — вот он, снова этот хриплый порно-голос. Настала очередь Арсения судорожно сглотнуть. Серёга хихикает и хлопает в ладоши, — Давай, Сенечка, пойдём тебя одевать. Я отвезу тебя домой. — У тебя день рождения, я возьму такси, — пыхтит Арсений и буквально скатывается по небольшой сцене, свесив с неё свои длинные ноги. — Я не отпущу тебя с другими, — Серёга показывает пальцем на Арсения, который поднимает бровь, — Даже без каблуков, Арс. Ты пьян, не очень-то и окей идти домой один в таком виде. — Я взрослый мужик, я могу постоять за себя. — Ой, я знаю, я видел это много раз, — снова хихикает Серёга, — Но я ещё и видел, как мужчины на тебя реагируют и... — Почему? — вот шанс Арсения, и он его не упустит. Серёга теперь вопросительно поднимает бровь, — Почему они на меня так реагируют? — Не уверен, что я тебя понял, — Серёга следует за решительными движениями Арсения, который спрыгивает со сцены и выпрямляется перед ним, затаив дыхание. Сейчас его рост превышает два метра, и он гордо стоит на своих высоких каблуках. — Есть ли причина у мужчин так на меня реагировать? — Не знаю, есть ли? — ум Серёги достаточно быстр, чтобы понять, к чему Арсений клонит этими вопросами. Он пытается не улыбнуться, кусая внутреннюю часть щёки. — Теперь обвиняем жертву, да? — Арсений скрещивает руки на груди. Серёга всё же улыбается, — Иди, Серёг, веселись со своими друзьями. — Ты тоже мой друг. — Иди веселись со своей девушкой. Серёга слегка кивает и хлопает Арсения по плечу, опасно высоко вытягивая свою руку. Арсений опирается на её и трётся щекой о тёплую кожу Серёгиного запястья, почти мурлыкая. — Ладно, сними их всё-таки, — громко вздыхает Серёга, глядя на каблуки, — Бери своё пальто и дай мне отвезти тебя домой. Я потом вернусь, — он поднимает палец, когда Арсений шепчет себе под нос «ненене», — Без «не»! Иди. Я жду тебя на улице. Арсений, однако, не снимает каблуков, а Серёга закатывает глаза, когда видит, как вытягиваются эти невероятно длинные ноги в его маленькой машинке. Заметка: однажды купить, например, большой Cayenne, ради комфорта этих ног. Нет, не только ради этого, нет-нет. Он же вроде всегда хотел большую машину. Конечно. Серёга кашляет и пытается сосредоточиться на скользкой ноябрьской дороге. Однако тишина в машине и весь алкоголь приводят к своим закономерным последствиям – через несколько минут Арсений засыпает. Серёга бросает на него быстрый взгляд – ладони на коленях, ноги вытянуты и широко расставлены, голова опущена, в глазах вспотевшие волосы. И инстинкт берёт верх, когда Серёга тянется, чтобы убрать прядь волос с мокрого лба. Арсений горячо выдыхает и бормочет что-то неясное во сне. Тормозя на светофоре, Серёга пять раз буквально не замечает зелёный свет, а затем резко поворачивает направо вместо того, чтобы ехать прямо. В этот момент, когда Арсений тихо храпит рядом с ним, Серёга делает то, чего избегал с тех пор, как они встретились, - приводит Арсения к себе в квартиру. Пьяный и слегка растерянный, Арсений всё же умудряется стоять прямо, хотя его рука крепко держит Серёгу за плечо. Его инстинкты срабатывают даже в том состоянии, когда тот видимо изо всех сил старается не нагружать маленького Серёгу тяжестью своего огромного тела, и тот по-странному ему за это благодарен. Но всё это не помогает Арсению, когда он входит в квартиру и… падает. Пыхтя и ругаясь, Серёга умудряется поднять его (честно говоря, Арсений и здесь ему помогает, чем может – по крайней мере, снимая с себя пальто и грубо бросая его на пол), а затем тащит его в свою комнату, отодвигая одеяло в сторону и не совсем нежно толкая его на кровать. Арсений приземляется с громким полувздохом-полустоном и раскидывает длинные конечности. Серёга закатывает глаза, оглядывая расслабленное тело Арсения – туфли на высоких каблуках всё ещё на месте. Убедившись, что Арсений спит (хотя, скорее всего, не так глубоко, как в машине), Серёга бежит в коридор, чтобы снять свои пальто и ботинки, затем мчится обратно в комнату и обнаруживает, что Арсений закинул свои руки за голову, пыхтя во сне. Затем тот раздвигает ноги ещё шире, и Серёга... ничего не может с собой поделать. На этой кровати Серёга видел немало женщин – хрупких, высоких, блондинок, брюнеток, молодых и не очень. Он тоже много чего творил в этой постели с этими женщинами, не то, чтобы он этим хвастался. Но ничто – ничто – в жизни не подготовило его к этому зрелищу и к тому, что он собирался сделать дальше. Серёга делает шаг к кровати и становится перед ней на колени. Аккуратно обхватив пальцами правую пятку Арсения, он поднимает её до уровня глаз и глубоко вздыхает. Хорошо, что из-за спешки при выходе из клуба Арсений не успел слишком туго завязать эти кожаные ремешки – Серёге удаётся довольно быстро их расстегнуть. Затем так же быстро проверяет Арсения, тонкие губы которого теперь что-то шепчут во сне. Сделав еще один глубокий вдох, Серёга медленно снимает правую туфлю и тихонько ставит её рядом с кроватью, одновременно укутывая ногу под одеяло. Судорожно выдыхая, он повторяет те же движения и с чужой левой ногой – обхватывает пальцами пятку, поднимает её… И слышит громкий стон и шевеление, а нога дрожит в его руке. Серёга на секунду зажмуривает глаза, затем широко их открывает и смотрит прямо на Арсения. — Сергуль? — Арсений приподнимается на локтях и зевает, — Всё норм? — но никакой реакции, только кивок от Серёги, — Где мы? И чё ты там делаешь? — Просто продолжай спать, — шепчет Серёга, кончиками пальцев уже быстро разматывая ремешки обуви. Арсений снова двигает ногой в руках Серёги, из-за чего снять туфлю становится довольно трудно, — Арс, дай мне помочь тебе, пожалуйста. — Помогай, — Арсений с пьяной улыбкой наклоняет голову набок и поднимает левую ногу, кладя её прямо на правое плечо Серёги, затем понижает голос, — Помогай. Серёга закатывает глаза и ещё раз обхватывает лодыжку, чтобы снять ногу со своего плеча, но лишь чувствует, как напрягаются мышцы под его ладонью, и он вдруг, оказывается, не в силах сдвинуть её. Вместо этого Арсений передвигает своё тело ближе – так, что Серёга почти целиком оказывается на коленях между его раздвинутыми ногами. — Ну-ну, если помощи нет, мне нужно сделать всё самому? Серёга делает мысленную пометку никогда – ни-ког-да – не общаться с пьяным Арсением, от дьявольской ухмылки которого теперь уже не раз переворачивается весь желудок. Затем делает ещё один глубокий вдох, резко обхватывает пальцами левую лодыжку Арсения, наклоняет к ней голову и быстро трётся о неё щекой. Арсений не может выдохнуть. — Сергуль? — эти пьяно-голубые глаза начинают быстро-быстро моргать, когда наступает очередь Серёги ухмыляться. Ещё раз коснувшись щекой белоснежной кожи хрупкой щиколотки, Серёга оборачивается только для того, чтобы провести по ней кончиком носа. Арсений ёрзает в чужих руках, на этот раз сам пытаясь отодвинуть ногу, но Серёга слишком сильно её хватает. — Чшшш, — выдыхает Серёга в холодную кожу лодыжки, — Тихо, детка, дай мне о тебе позаботиться. Серёга целует верхнюю часть лодыжки, полностью расстёгивая кожаные ремешки. Затем на каждый сантиметр, с которого он снимает обувь, он оставляет поцелуй за поцелуем, иногда просто невесомо, как будто его почти нет, иногда в игру вступает и язык. В итоге, наконец, сняв туфлю, он прикладывает губы к верхней части ступни и всасывает жемчужную кожу прямо между синими линиями двух вен. Арсений запрокидывает голову, дрожаще раздвигая локти, теряет равновесие и почти полностью приземляется обратно на кровать. И стонет громко, слишком громко, закатывая глаза. Зрелище перед глазами Серёги смущает его, но в то же время возбуждает до уровня, которого он не узнаёт. Он практически стоит на коленях, между широко расставленными ногами мужчины, чёрт возьми. И он просто целует верхнюю часть ступни этого мужчины и косточку его лодыжки, и... И самое ужасное, что он не хочет на этом останавливаться. И, блин, он не пьян, но у него такое чувство, будто он теряет сознание. Небрежно массируя пятку Арсения, Серёга снова поднимает взгляд вверх и встречается с этими мутными глазами, голубизна которых почти исчезает под огромными чёрными зрачками. Арсений тяжело дышит, грудь у него поднимается и опускается, опускается и поднимается, время от времени он резко закусывает нижнюю губу. Серёга не любит быть романтичным или просто разбрасываться комплиментами, но зрелище слишком нереальное, блин. Но у него принцип: если ему что-то нравится (он не «любит»; «любовь» — слишком сильное слово) — какого чёрта ему кричать об этом везде и всем? Увы, иногда, однако, он просто сдаётся, иногда эти слова просто вырываются из его рта, даже сам не осознавая того. — Ты хоть знаешь, какой ты красивый... — шепчет Серёга, щекоча указательным пальцем нежную кожу ступни Арсения. Тот слегка кривит губы, но его дьявольской ухмылки уже нет. Вместо этого из внутреннего уголка его левого глаза скатывается единственная слезинка к розовым губам. — Не знаю, — шепчет в ответ Арсений и пожимает плечами, — Ты мне никогда не говорил. — Пфф, — закатывает глаза Серёга, ещё раз громко целует Арсения в лодыжку и нежно кладёт и эту ногу под одеяло, — Столько людей повторяют тебе это каждый день. — «Столько людей» — это не ты, — Арсений слегка двигается под одеялом, когда Серёга заботливо его укутывает, и мягко улыбается. — Так… теперь кто кому делает комплимент? — хихикает Серёга, поглаживая Арсения по потную макушку, когда ему наконец удаётся тепло укрыть его одеялом. Арсений зевает и вытягивает руки, — Я буду в соседней комнате. Если тебе что-нибудь понадобится… Я не знаю, вода, еда… Просто дай мне знать. Туалет – дверь прямо, через коридор. — Ммм… — мурлычет в ответ Арсений и закрывает глаза. Серёга сам зевает, бросает последний взгляд на Арсения, убеждается, что всё не так драматично, как было в клубе полчаса назад, и пыхтит, — Ты же говорил, что вернёшься в бар? Правильно. Бар. В конце концов, у него день рождения. И почему он совсем об этом забыл? А ну, да – причина сейчас ворочается в его кровати. Длинные чёрные волосы выпутываются из тугого хвоста и падают потными волнами на подушку, когда Арсений оборачивается и открывает глаза, снова зевая. Они улыбаются друг другу. — Иди, Сергуль, со мной все в порядке, — ещё один зевок, — У меня мой beauty sleep, всё-таки. Я щас посплю, а, когда ты вернёшься, меня уже не будет, обещаю. — Арс-… — Я правда обещаю, — рука Арсения вылезает из-под одеяла и похлопывает Серёгину, — Иди. Твои друзья ждут тебя. Маша ждёт тебя. Когда Арсений оборачивается и аж с головой накрывается одеялом, Серёга ещё две минуты просто молча наблюдает за ним. Услышав наконец тихий храп, он встаёт и… уходит. Возвращаясь в бар, Серёга чувствует себя будто в трансе. Он не понимает, что ему говорят люди, не особо реагирует на все поздравления и звуки. Его тело бездумно движется под какие-то неведомые ритмы, длинные руки Маши обвивают его шею, её мягкие губы касаются его, затем скользят по его груди. Но как бы она ни старалась молчать и наслаждаться вечером, Маша не глупа. Не глупа, когда почти в четыре утра Серёга извиняется, что ему срочно нужно сходить в туалет, а выходит на улицу. Сидя на поребрике, он играется телефоном в руках и с громким вздохом нервно постукивает по его дисплею. — Он большой мальчик, с ним всё будет в порядке, не волнуйся, — раздаётся её мягкий голос сзади, и она похлопывает его по спине, садясь рядом. Наклоняется ближе и кладёт голову ему на плечо. Он улыбается и целует её в макушку. — Прости, правда, — снова вздыхает Серёга, — Я вернусь через две минуты. Иди в бар, здесь холодно. — Серёжа... — она выдыхает ледяной вздох, — Уже утро, действительно мороз, — она хихикает, когда он начинает неосознанно массировать её плечи, пытаясь её согреть, — Поехали домой. Некоторые люди внутри уже спят, можно сказать, довольно в зюзю. Они оба тихо смеются, когда она целует его в щёку. Он продолжает ласкать её спину. — Маш-… — Я знаю, что он у тебя дома, не волнуйся, я возьму себе такси. — Я отвезу тебя домой, — качает он головой, когда она начинает отвечать, — Никаких отказов, обсуждать не буду. Я отвезу тебя домой. И останусь на несколько… часов, — он пытается ухмыльнуться, но она лишь надувает губы и изгибает их в еле заметной улыбке. — Нет, не отвезёшь и не останешься, — она проводит кончиками пальцев по его бровям, когда он хмурится, — Я тебе сейчас не нужна. И ты сейчас нужен не мне. Иди домой, Серёж, правда. Я возьму такси, всё в порядке. Просто иди к нему. Маша ни на секунду не упомянула его имени, но они оба знают, о ком она говорит. О том, о ком она говорит уже несколько месяцев, с тех пор как впервые встретила Серёгу. Ей понадобилось меньше недели, чтобы понять, что Сергей – лучший парень, о котором только может мечтать любая женщина – заботливый, любящий, милый, джентльмен. Вдобавок ко всему, невероятно хорош в постели. Просто мечта. Но его мечта была иной. И Маше потребовалось всего несколько дней, чтобы осознать, что среди его сумасшедшей жизни, полной беззаботности и веселья, была, есть и всегда будет одна константа. И никто никогда не сможет с ней конкурировать или заменить её. Арсений. Она знала, что Серёга в неё влюблен – это было видно по его отношению, его жестам, вообще его поведению. Даже по тому, как он прикасался к ней, она чувствовала, насколько он осторожен и хочет, чтобы всё было просто идеально. И это было. Есть. С небольшим нюансом. Когда Машина подруга пошла с ней на одно из шоу «CraZy», правда ударила по лицу. Подруга искренне спросила, не родственники ли вообще Маша и Арсений. Во-первых, видимое сходство во внешности. Во-вторых, к чему Маша до этого была слепа, — то, как Серёга смотрел на них обоих. С тех пор этих взглядов в сторону Арсения избежать было невозможно. Как и того простого факта, какое значение они явно имеют для Серёги. Были (и есть) времена, когда Маша думала, что Серёга гей или как минимум би, если честно. Потерявшись в его взглядах и прикосновениях к Арсению, она ясно видела всю ту доброту и заботу, которую замечала и по отношению к самой себе. Но затем, на реакцию Серёги, полную гнева и явного и искреннего отвращения к любому видимому проявлению гомосексуальных отношений, Маша получила свой ответ. Это были не мужчины. Это был просто Арсений. И нелепость была в том, что сам Серёга это ясно видел, но избегал и отрицал. Поэтому Маша – из-за любви, которую она смиренно питала к Серёге – инстинктивно взяла на себя роль подсознательно подталкивать его к Арсению. Как будто ему когда-нибудь был нужен этот толчок. Но сегодня вечером она его делает. Серёга целует Машу в щёку, потом долгий поцелуй в губы, слегка закусывая её нижнюю, затем касается её носа своим и вскакивает, махая рукой медленно проезжающему такси. — Напиши мне, когда будешь дома, ладно? — он игриво шлёпает её по заднице, а она хихикает и торопливо бежит к такси и машет ему рукой. Серёга делает глубокий вдох и громко выдыхает, облака дыхания колышутся в морозном воздухе. Руки в карманах, он медленно идёт к своей машине, причём, честно говоря, делает всё это будто неосознанно. Неторопливо едет домой, даже по дороге слушает какую-то фиговую музыку по радио. Доезжает, паркуется, выходит. Сам не зная почему, решает подняться по лестнице, всё так же медленно, потом открывает входную дверь, снимает пальто и ботинки, аккуратно убирает их в шкаф. Делает шаг к своей комнате, другой, а на пятом, прямо перед дверью, останавливается. Из комнаты не доносится ни звука, когда он плавно открывает дверь. Первое, что видит, — туфли на высоком каблуке рядом с кроватью. Затем длинные ноги, которые раскинулись по почти упавшему одеялу. Серёга прерывисто выдыхает, инстинктивно думая: «Всё норм, он ещё здесь», словно от этого зависит его жизнь. Так же тихо подходит к кровати, убеждаясь, что Арсений крепко спит, затем открывает шкаф, чтобы взять ещё одно одеяло и футболку. Когда закрывает его, дверца слегка скрипит, на что с кровати доносится логичное пыхтение. Арсений оборачивается, прикрывая потный лоб и зажмуренные глаза левой рукой. Одеяло полностью спадает с кровати, и Серёга инстинктивно одной рукой тянется, чтобы поднять его и накрыть им Арсения. В комнате раздаётся громкий «бип», и Серёга закрывает глаза, шепча «блятьсука». Хаотично роется в карманах джинсов, мысленно ругаясь, что забыл выключить звук телефона, затем его взгляд быстро сканирует Машино «Дома. Целую. Спокойной ночи, красавчик». Пишет «Целую» в ответ, и напоследок выключает звук, кладёт телефон обратно в карман и снова кидает одеяло на тело Арсения. — Который сейчас час? — хриплый голос Арсения слегка пугает его, и рука Серёги замирает, даже не осознавая, что она вроде бы держит одеяло, но лежит у Арсения на бедре. — Почти пять утра, — шепчет в ответ Серёга, — Поспи ещё. — Ммм... — Арсений зевает и потягивает руки, — Ох, чёрт! — он вдруг хмурится и корчится от боли, — Голова взорвётся. — Ничего удивительного, — закатывает глаза Серёга и кладёт одеяло и футболку на стульчик рядом, — Аспирина хочешь? — Не откажусь, — Арсений устало поднимает большой палец вверх, пока Серёга спешит из комнаты. Когда возвращается, Арсений сидит на кровати, с одеялом между всё ещё широко раскинутыми ногами, и явно пытается сделать что-то, чего видимо никак не получается. — Серёг... — моргает щенячьими глазками Арсений, когда неуверенно берёт стакан растворённого аспирина, — Я попрошу тебя о помощи, но, пожалуйста, не шути и забудь об этом сразу, ладно? — Серёга поднимает бровь, когда Арсений убирает одеяло. Ах, вот оно. Молния на его джинсах. Застряла в его… трусах, — У меня трясутся руки и реально взрывается голова. — Хочешь, чтоб я снял твои джинсы? — Серёга пытается скрыть улыбку, но даже в тёмной комнате видно, как Арсений краснеет и кивает, шепча тихое «просто расстегни, пожалуйста». Серёга вздыхает и садится на кровать, подтягиваясь ближе и не очень нежно отталкивая руку Арсения от молнии. Наклоняется вперёд, — И как же ты это умудрился натворить... Арсений пожимает плечами и глотает аспирин. А в следующую секунду замирает, когда тёплые пальцы Серёги касаются холодной кожи нижней части его живота. Всё ещё пьяный мозг Арсения начинает быстро крутиться, и он резко закусывает нижнюю губу. Тёплые пальцы скользят по его животу, затем… Из-под дрожащих пушистых ресниц Арсений пристально смотрит на Серёгу. Тот теперь пыхтит и хмурится, явно сосредоточившись на задаче, не думая ни о чём другом. А в голове Арсения всё рушится. Под тонким лунным светом, с его короткими каштановыми волосами, распущенными и хаотичными, с гладкой кофейной кожей, контрастирующей теперь с собственной молочной, с нервным смешком, наполняющим маленькую комнатку, с тёплыми нежными пальчиками, щекочущими его холодный живот… сидит Серёга. От осознания того, что Серёга с ним сейчас, сердце буквально выпрыгивает из груди. От осознания того, что Серёге нужно принадлежать только ему, у него перехватывает дыхание. И в ту секунду, когда молния наконец расстёгивается и трусиковая резинка слегка прижимается к его чувствительной коже, Арсений осознаёт это. Он может прочитать всё в этих тающих карих глазах, которые сейчас смотрят на него с усталой улыбкой. Он запал на Серёжу. Безвозвратно. — Увы, не забуду, — шепчет Серёга, когда румянец Арсения стекает по щекам к шее. Но тот ничего не говорит в ответ, — Что? Без шуток? Без провокации? — но Арсений только медленно качает головой и смотрит прямо на Серёгу, даже не моргая, — Как голова? Арсений только кивает, по-прежнему молча, затем проглатывает остаток аспирина и грубо суёт стакан в руки Серёги, всё ещё не разрывая зрительного контакта. — Что такое, Арс, ты в порядке? — вот она, паника в этих карих глазах. Арсений ещё раз качает головой, чувствуя, как потные волосы жгут кожу. — Мне так жаль, — Арсений почти не слышит своего голоса, когда он вдруг пропадает в тишине комнаты, — Реально, Сергуль, мне очень жаль, прости. — Зачем? Немедленная и искренняя реакция приводит Арсения в замешательство, и его глаза встречаются с Серёгиными. — За тот беспорядок, который я устроил. За дурацкую идею на твой день рождения. За то, что ты здесь со мной. — Технически, это ты со мной. Это же моя квартира, — посмеивается Серёга, но Арсений только кивает, сжимая губы так, словно собирается заплакать. — И за это тоже прости. — Арс,.. — Серёга ставит стакан на подставку рядом с кроватью и похлопывает Арсения по плечу, — Действительно, не о чём жалеть. Давай поспим несколько часов, тогда ты протрезвеешь, и всё будет хорошо. Да, Сень? — И я жалею о том, что попросил тебя сделать, — но Арсений просто продолжает. Серёга демонстративно вздыхает. — Арсений, хватит. Всё хорошо. Вот почему я так ненавижу алкоголь, понимаешь? — Серёга улыбается, когда Арсений кивает. Но никто из них не осознаёт, что пальцы Арсения начинают бегать по руке Серёги. — И мне есть ещё о чём жалеть. — О, Боже… — О том, о чём я собираюсь тебя спросить. — А, нет, я тебе уже джинсы расстегнул, дальше ты сам, — лыбится Серёга. Пальцы Арсения обхватывают его руку и слегка тянут к себе. — Побудь со мной эти несколько часов, — нижняя губа Арсения дрожит, когда его большой палец ласкает тыльную сторону Серёгиной ладони, — Пожалуйста. Я буду спать на одном конце кровати, ты на другом. Но, пожалуйста, останься. Со мной. — Опять боишься? — Серёга убирает свою руку из рук Арсения, когда тот кивает, —Темноты? — Арсений качает головой, — Новых мест? — ещё раз качает, — Того, что слишком пьян? — и опять качает головой. Тишина. Арсений нежно улыбается, и его сердце не так спокойно замирает в груди, когда Серёга инстинктивно заправляет его выпавшую прядь за ухо. — Потерять тебя, — шепчет Арсений. Пути назад нет. Серёга на секунду не дышит. Потом отодвигает одеяло, а за ним и тело Арсения. Молча, Серёга ложится и поворачивается к нему, а тот неуверенно улыбается. Тёплые смуглые пальцы быстро убирают крошечные слезинки с уголков голубых глаз. — А теперь спи, мой драматический актер, — хихикает Серёга, когда Арсений тает в пьяной улыбке, кладёт щёку на ладонь Серёги и закрывает глаза. Твой. Только твой. С днём рождения, Сергуль.