Мой мальчик

Серёга просыпается от звука текущей воды и запаха сгоревших яиц. Буквально вскакивает с весьма неудобного дивана, а поясница и, походу, вся спина, тут же пронзает его острой болью. А затем он чуть не падает, когда спотыкается о два одеяла на полу, потом ещё раз, когда его большой палец натыкается на мокрые кроссовки в коридоре. И, наконец, Серёга стонет, крепко хватаясь за дверной косяк кухни. Арсений широко ухмыляется, машет ему всякой посудой, затем продолжает что-то непонятное напевать себе под нос, слегка покачиваясь из стороны в сторону. Серёга слишком сильно трёт глаза, потом громко зевает (на что Арсений, в свою очередь, громко напевает), и наконец фокусирует взгляд на него. Вернее, на этих покачивающихся бёдрах. Краем глаза Серёга замечает, что сейчас 7:14 утра, и сильно-сильно кусает нижнюю губу, сжимая руки в кулаки, пытаясь поуспокоить своё дыхание. — Хочешь объяснить? — его голос звучит строго, определённо не так уж и спокойно, и достаточно громко, чтобы Арсений перестал жужжать и напевать, но недостаточно уверенно, чтобы остановить движение его бёдер. Серёга откашливается, всё так же опираясь на дверной косяк, скрестив руки на груди, — Хм, Сень? — Чё? — даже если Серёге этого не так ясно видно, то он может поклясться, что Арсений снова ухмыляется. — Семь, твою мать, утра! — Серёга изо всех сил старается не повышать голос, но чуть-чуть (совсем чуть-чуть, да ладно!) теряет свой контроль, поскольку покачивание бёдрами продолжается на полной скорости. Более того, он слышит тихий смешок. — Семь пятнадцать. — Пошёл на хуй. — Предлагаешь? Серёга не совсем уверен, как и когда он привыкнет к провоцирующим комментариям Арсения (и сможет ли вообще когда-нибудь), но так странно найти человека, который кажется слишком невинным, но может одной фразой заставить тебя усомниться в твоей стопудовой гетеросексуальности. Или с одним грациозным движением своих упругих бёдер, с одним нежным прикусыванием розовых губ, или с одним морганием этих огромных голубых глаз с этими пушистыми ресницами. Не то чтобы Серёга сомневается. Он непоколебимый как скала. Как сталь. Под солнцем. Но, увы, солнце – это всё ещё широко-широко улыбающийся Арсений. И Серёга, сука, плавится. Он снова кашляет и поднимает бровь на горящую сковороду. Демонстративно принюхивается и цокает языком. — Опять поджигаешь свою новую квартиру? — он закатывает глаза, а Арсений вздыхает и по-детски дуется. — Вчера тебе удалось спасти мои спагетти, но боюсь, эти яйца уже ничто не спасёт. — Ну, твои я, возможно, смогу спасти. Один-один, чувак. Серёга ухмыляется, когда Арсений наконец смотрит на него широко открытыми глазами, пока та самая горячая сковорода дрожит в его руках. Это же, в конце концов, факт, что, сила Серёги именно в сексуальных и чуть-чуть провокационных шутках, которые многие зачастую игнорируют или, честно говоря, довольно часто жёстко критикуют. И если он привык к такой реакции и к своему предпочтению провоцировать скорее всего женщин, то сейчас он всей своей натурой кричит, чтобы как можно больше и чаще провоцировал и дразнил Арсения. Потому что, Господи Боже мой, видеть, как эти бледные щёки покрываются нежной румяной тенью, и как эти ледяные голубые глазища становятся теплее и нежнее, и как эти белоснежные пальцы нервно играют с тугим чёрным хвостом... О, это тааааак этого стóит. Или стоѝт. Серёга сам не совсем уверен. И это, блин, откровенно пугает. — Какой план на сегодня? — хмурится Серёга, пытаясь вилкой украсть подгоревшие яйца. Наконец он сдаётся и просто плюхается на стул, тут же покачиваясь назад. Арсений пыхтит и изображает лицо Серёги, а затем отодвигает сковородку. — Ну, да, признаюсь, нам нужно купить чё-нибудь на завтрак, — Арсений виновато щёлкает языком, на что Серёга пожимает плечами, сдерживая улыбку, — У меня «Ужасы» после обеда, но потом у нас шоу в «Подвале Бродячей Собаки» в 9 вечера. Итак, у тебя есть прекрааааасная возможность приехать и самому на нас посмотреть. У Серёги в груди внезапно ползёт странное чувство. С одной стороны, ему любопытно узнать, что представляет собой этот «Театр импровизации» и может ли он стать удачным шагом вперёд в его собственной карьере на комедийной сцене. С другой, он как бы, лишь чуть-чуть, паникует. Интуиция практически кричит ему, когда он ждёт, пока Арсений расчёсывает свои длинные волосы и собирает их в тугой хвост, затем проверяет себя как минимум раз пять в зеркале и, наконец, ловит Серёгу в коридоре. А интуиция кричит и кричит, что вот-вот что-то произойдёт, и Серёга не знает, готов ли он вообще к этому. Он не знает, что это именно будет, как и когда, но он знает, что это произойдёт и боится, что может упустить лучшую возможность просто так, наивно. Вопрос в том, что это за «возможность»? Это то, что он присоединится к их «Театру импровизации» и пойдёт вверх по карьерной лестнице? Или что он позволит Арсению открыть, так сказать, дверь в его жизнь? Серёга с ужасом уверен, что тогда, когда он недавно взял трубку, был именно тот самый момент, когда он действительно открыл эту дверь. И теперь солнечная беда по имени «Арсений» не уйдёт. По крайней мере, сам Серёга не захочет, он это уже знает. Но Серёга, конечно, не может знать, какое место Арсений займёт в его жизни и как долго он будет там, но осознаёт, пока Арсений звучно ест свою пышку на Невском, что у него внезапно возникает желание испечь ему пышки каким-то ранним утром, а после приготовить ему Карбонару. Утомительное зрелище. Серёга делает себе мысленную пометку, что ему нужно проверить, что именно делает Арсений и в этих его «Ужасах Петербурга». Но сейчас… Серёга пока просто следит за каплей кофе, скатывающейся по верхней губе Арсения, по его точеному подбородку, и инстинктивно тянется, чтобы вытереть её большим пальцем. Арсений застенчиво улыбается и грубо вытирает себя грязной салфеткой. — Про два шоу я понял, но это всё после обеда, — пожимает плечами Серёга, пока Арсений вытягивает свои длинные конечности на старой лавочке в одном из маленьких Питерских садиков, — А до обеда? — Мне через полчаса нужно идти на кастинг на Петроградку. Ты можешь присоединиться ко мне, если хочешь? — Напомню, что я, в отличие от тебя, не актёр. — Нет-нет, я имею в виду просто... Быть рядом, — Арсений полузакрывает свои чувствительные глаза, когда солнечный луч светит прямо на них, — Просто для поддержки и немного смелости. — Опять боишься? — посмеивается Серёга, а Арсений, запрокинув голову, слегка кивает с мягкой улыбкой, — Ты говорил, но откуда ты вообще, из Омска? — Из Омска. Быстрый ответ не заставляет Серёгу врасплох. То, что его удивляет – это его собственная ассоциация между Сибирью и Арсением. То, что эти голубые глаза действительно похожи на два ледяных сибирских озёра. Одна только мысль об этом абсурдном сравнении вызывает у него мороз. Сибирский мороз. — А ты? — парирует Арсений и неодобрительно стонет, когда Серёга отталкивает его на лавку и садится рядом, — Наверное, с юга? — Если угадаешь откуда я, я тебе дам-... — Просто дай, — усмехается Арсений, когда Серёга ругается себе под нос, — Шучу. Краснодар? — Очень близко. Там живёт мать, — вздыхает Серёга и передразнивает Арсения, закрывая глаза и запрокидывая голову, купаясь в редкостном питерском солнце. Он лишь слышит, как рядом с ним вопросительно мурлычет Арсений, — Ты, наверное, родился и вырос в Омске? — Ага, даже учился там в универе, я ж тебе говорил. — Ну, я родился в Новокубанске, вырос в Армавире, немного жил в Краснодаре. — Получается, я правильно догадался о юге, я ж знал, — хихикает Арсений и чувствует толчок в правой руке, — Что? Это написано на твоём красивом загорелом личике. — Красивом? — Серёгу это слово не особо шокирует (он, скромно говоря, слышал его не мало раз). Тот просто удивляется, что такой шедевр, как Арсений (не то, чтобы он его так воспринимает, просто… объективно говоря) называет его «красивым». — Ну, объективно говоря, — ухмыляется Арсений, и Серёга закатывает глаза, пытаясь скрыть собственную застенчивость. — Ну, по крайней мере, у меня нет нелепого хвостика, — кашляет Серёга, и Арсений ухмыляется ещё шире. — Никогда не говори никогда, — и подмигивает, потом вздыхает, ловя взгляд Серёги своими розовыми скулами, — Но да, ты выглядишь очень даже хорошо. — Чувак, я 169 см, внешность кавказца или армянина, большой нос, грубые черты лица. — Чувак, ты ведь не знаешь моего вкуса, — эти голубые глаза озорно сверкают, а румянец на щеках скатывается по покрытой родинками белой шее. Вот она – снова та самая провокация Арсения. Но ещё более смешным и абсурдным кажется то, что, пока Серёга идёт с ним на кастинг и следит за Арсением и его взаимодействием с другими людьми, его поведением, мимикой, жестами, голосом и интонацией, он просто не видит этого. С Арсением открыто флиртуют девушки (и, о, Боже, мальчики!) разного возраста – факт, который невозможно скрыть. Однако от самого Арсения это как-то скрыто. Он вежливо улыбается, отворачивается и даже внезапно уходит. И когда издалека ловит взгляд Серёги, который шевелит бровями и указывает подбородком на группу девушек, явно активно обсуждающих Арсения и застенчиво посмеивающихся, Арсений в ответ поднимает свои брови. Вопросительно и немножко растерянно. Неожиданно (и, разумеется, по ошибке) берут Серёгу в качестве участника того самого кастинга, дают ему номер 20, и теперь наступает его очередь растеряться. Арсения вдруг не видно; он, логично, потерялся в толпе, а Серёга, мягко говоря, начинает беситься. Но тут на небольшую импровизированную сценку впереди выскакивает высокая стройная фигура, и Серёга замирает. Арсений искрится. От его собственной персоны нет и следа, поскольку он резко и полностью перевоплощается в роль. А Серёга не узнаёт ничего, даже не пытается обратить внимание на эту сцену – его просто поглощает странное сияние, исходящее от Арсения. «Эта сцена для него слишком маловата», — думает Серёга, пока Арсений торопливо передвигается, настолько отчётливо различимы его мимика и жесты. — Он хорош, да? — шепчет ему почти на ухо невысокая девушка рядом, и Серёга даже и не замечает, как кивает медленно. Она хихикает, потом громко вздыхает, — Мы с ним, кстати, уже виделись на других кастингах. Ему обязательно нужно стать кем-то большим, у него есть потенциал. Серёга снова кивает, на этот раз с чуть большим энтузиазмом. Арсений – актёр. И хотя он сам ему так говорил чуть ли не с самого начала, теперь Серёга, кажется, наконец-то понимает весь смысл сказанного. Вот поэтому он так мастерски провоцирует его – просто играет с ним. Что-то острое покалывает грудь Серёги. Потому что, блин, он не знает, то ли ему льстит, что Арсений «играет» только с ним, то ли злиться по этому поводу. Когда Арсений заканчивает свою часть и возвращается к своей обычной застенчивости, нервно ёрзая пальцами, Серёга невольно улыбается. «Он бы выглядел так потрясающе на всех сценах», — быстро приходит ему в голову. «И, сука, я хочу быть рядом с ним, чтобы увидеть это своими глазами». И нет, эта мысль его больше не пугает. Наоборот, она его мотивирует. Арсений хорош, да. Он очень даже хорош, особенно в своей робкой улыбке после исполнения своей роли, когда слишком театрально кланяется и быстро-быстро хлопает своими длинными ресницами. Нервно играет кончиком хвоста и кусает нижнюю губу, пока режиссёры резко заявляют: «Мы Вам перезвоним». И тут его солнечная улыбка резко пропадает, он дуется, и буквально пролетает мимо Серёги и краснеющей девушки, и напоследок выбегает из зала. Выходя из здания, Серёга замечает, как Арсений прижимается своим огромным телом к белой стене, локти трясутся, а пальцы пытаются обхватить зажжённую сигарету. Потом Серёга ясно видит движение этих губ и то, как Арсений медленно-медленно выдыхает дым, эти огромные голубые глазища, широко смотрящие на точно такое же голубое небо над собой. — Ты в порядке? — слишком тихо выходит из Серёги и тот кашляет, чтобы прочистить внезапно пересохшее горло. Арсений лишь небрежно пожимает плечами и издаёт саркастический (или обиженный, Серёга пока не может точно определить) смешок, — Если спросишь меня, ты там был хорош. Очень даже хорош. — Я тебя не спрашивал, — так же тихо отвечает Арсений и ещё раз дымно выдыхает. — Как же потрясающе мило с твоей стороны, спасибо, — Серёга тоже прижимается своим маленьким телом к стене, поднимая глаза в поисках взгляда Арсения. Тот, наконец, смотрит вниз на Серёгу, и его нахмуренное лицо вдруг расслабляется. Опускает голову и шмыгает. — Ты услышал, чё мне сказали, да? — мягко, нежно, почти шёпотом. Серёга не осознаёт, что у него по спине быстренько пробегает волна мурашек. — Что они тебе перезвонят? — Они все так говорят, — кивает Арсений и ещё раз подносит сигарету к своим тонким губам, — Угадай, звонят ли они вообще. — Арс, то, что я тебе сказал... Я и правда так думаю, — Серёга протягивает руку и грубо давит Арсения на плечо. И не может не заметить, насколько маленькой выглядит его рука по сравнению с пропорциями Арсения, — Ты большой молодец. И однажды, я абсолютно уверен, ты справишься. — Это только ты. — А? — В меня веришь только ты, — Арсений поднимает свои лазурные глаза, и Серёга тут же улыбается, сжимая его плечо, — Но ты тоже уйдёшь. И тогда мне снова придётся бороться в одиночку. — Мы только что вчера познакомились, Арс, — вздыхает Серёга, и в груди вновь сильно-сильно жжёт, — Не делай из меня такую важную фигуру в своей жизни. — И всё же ты не отрицаешь, что однажды уйдёшь от меня. — И всё же, я и не подтверждаю, — Серёга подмигивает Арсению, который просто смотрит на него, затем слегка кривит губы в неловкой улыбке и снова опускает голову. Серёга инстинктивно скользит маленькими пальчиками по плечу, шее и волосам Арсения, пытаясь собрать в хвост непослушную прядь волос. Арсений дрожит под его ладонью, а Серёга делает ещё одну абсурдную вещь – привстаёт на цыпочки, наклоняется вперёд и быстро чмокает Арсения в макушку. Наступает оглушительная тишина: они оба на секунду перестают дышать, затем стук пяток Серёги, и быстрое биение обоих сердец. Внезапная милота этого жеста приводит Арсения в состояние растерянности (разумеется!) и странной отчаянной потребности в бóльшей близости. Он ластиться ещё ближе, буквально прижимаясь всем телом к Серёге, обхватывая его крошечное тело своими длинными руками. Серёга сначала не отвечает, затем вздыхает где-то между уха и плечом Арсения и тоже пытается обхватить тело Арсения маленькими ручками. Понимая, что невысокому человеку это может быть физически тяжелее, Арсений наклоняется вперёд ещё сильнее и кладёт лоб на плечо Серёги, а его длинные волосы щекочут чужие щёки и подбородок. Руки Серёги наконец обхватывают Арсения, одна ладонь медленно скользит вверх и вниз по его позвоночнику. — Чё такое? — шепчет Серёга в волосы Арсения, и тот обжигает Серёгу горячим дыханием. — Мне это так нужно было, — бормочет в ответ Арсений, ещё крепче обнимая Серёгу. Тот кашляет, пытаясь скрыть улыбку. — Нужно оставить меня без воздуха или что? — он хихикает, когда растерянный Арсений резко приподнимается, слегка отпуская руки от тела Серёги, не сводя с него глаз. Его потные длинные волосы спутаны и прилипают к нахмуренному лбу и родинкам на щеках. Серёга наконец приулыбается, — Чё такое, Сень? — Ну я-… — дуется Арсений, нижняя губа скрывает верхнюю. Он пытается пожать плечами, но вместо этого его касание на талии Серёги становится крепче, — С тех пор, как я приехал сюда из Омска, мне просто нужна поддержка. — А этот Захарьин тебе не помогает? — Серёга борется с желанием убрать эти потные пряди волос со лба Арсения. Слава Богу, тот снова хмурится и запрокидывает голову, чтобы пошевелить ими. Хотя у него не совсем и получается. — Помогает. Помогает, конечно, но... — наконец, Арсению удаётся пожать плечами. Однако руки его по-прежнему крепко держат Серёгу за талию, кончиками пальцев рисуя бессмысленные круги по чужой футболке, — Не знаю. Да, мы с тобой только что встретились, но… — Но такое ощущение, как будто мы знали друг друга вечно? Клише, да? — Серёга усмехается, но Арсений снова хмурится и качает головой. Наконец, перед Серёгой блестит его белоснежный лоб, без непослушных волос. И он не может не представить, как бы выглядел Арсений с более короткими волосами. Нет, эти голубые-голубые глаза выделялись бы ещё больше, это было бы убийственно. — Не совсем, — Арсений несколько раз моргает, словно слыша мысли Серёги о своих глазах, затем улыбается, — Такое ощущение, как будто мы действительно можем сблизиться. — Ты снова будешь со мной флиртовать, да? — Только если ты захочешь, — лыбится Арсений и наконец делает шаг назад. Кончики его пальцев всё ещё слегка задерживаются на талии Сереги, — Начнём с самого начала, — когда Серёга в лёгком недоумении поднимает бровь, Арсений протягивает к нему руку, — Попов Арсений Сергеевич. 26 лет. Родился и вырос в Омске. Изучал экономику, затем получил высшее актёрское образование. По стандартам многих я просыпаюсь очень рано, для своей обычной утренней пробежки. Не ем сладкие продукты, уделяю слишком много внимания перед зеркалом и в ванной. Работаю в «Ужасах Петербурга» и в новом «Театре импровизации», который мы создали с моим другом Антоном Захарьиным. Иногда подрабатываю и в одном питерском баре. — Это похоже на предложение, Попов Арсений Сергеевич, — улыбается в ответ Серёга, но смотрит на строгое лицо перед собой. Протягивает тоже руку и пожимает Арсению, — Матвиенко Сергей Борисович. В ноябре исполнится 26 лет. Родился в Новокубанске, жил в Армавире. Не так и давно играл в КВН и хочу так же продолжать развиваться на комедийной сцене. Моё самое-самое любимое занятие на свете — это спать. Если прервёшь мой сон, я прерву твою жизнь. Я люблю готовить, если, конечно, есть время, и люблю, чтобы всё было чисто и опрятно… ну, насколько это возможно, иногда сам создаю беспорядок. А, и да, мне капец как нравятся красивые машины и шикарные женщины. — Потрясающий конец, — закатывает глаза Арсений, и Серёга лыбится в ответ, — И звучит как... — Предложение? — Серёга приподнимает бровь, а Арсений кивает, — О совместном проживании? Арсений кусает нижнюю губу и дрожит, сам даже не осознавая. Он бы солгал, если бы мысль о совместной жизни с этим мужчиной уже не приходила ему в голову хотя бы несколько раз. И даже не с момента их первой встречи, а с того момента, как он услышал этот голос по телефону. И это как-то пугает, но все свои самые важные решения в жизни он принимал, на первый взгляд, не задумываясь. Чистый риск, а почти всегда ведущий к его лучшим моментам. Он позволяет своим губам чуть-чуть изогнуться в лёгкой улыбке, и Серёга мягко улыбается в ответ. — Я обожаю жить один, спать и вообще отдыхать столько, сколько хочу, — Серёга скрещивает руки на груди, и Арсений кивает. Конечно, о чём он вообще думал? Что он представлял? Серёга переедет к нему жить в хорошую, но очень маленькую и старую хрущёвку? Жить с человеком, с которым он только что познакомился, ага, — Смотри, Арс, давай двигаться медленнее и постепенно. Мне тяжело платить аренду за двоих, да, так что посмотрим, как выглядит эта ваша импровизация, смогу ли я тоже в неё погрузиться, а потом… Потом всё потихоньку встанет на свои места. Арсений снова кивает. И это странно. Странно, что Серёга выбрал именно это выражение. Как ни сопливо, но это звучит как дешёвый ром-ком: Серёга — тот самый недостающий кусочек в пазле Арсения. И теперь, когда тот наконец появился в его жизни, «всё встанет на свои места». Но когда у Серёги вибрирует телефон, и тот с ехидной улыбкой отходит в сторону, а затем меняет строгий голос на хриплый флиртующий, пока разговаривает с «Машенькой», Арсений понимает, что это совсем не дешёвый ром-ком. Странное жгучее чувство пробегает по его венам, и он начинает нервно играть своим хвостом. Мысленно отмечает себе, что надо бы начать пользоваться другим шампунем – может быть, тем же, которым пользуется Серёга, волосы у него красивые, наверное, мягкие и приятно пахнут, и… «Машка» смешит Серёгу, а у Арсения желудок вот-вот и перевернётся. Блин, если они когда-нибудь заработают или (и?) заживут вместе, слышать и, что ещё хуже, видеть, как Серёга развлекается с другими людьми, будет тяжело. И почему же, блять? Как это вообще произошло? Зачем этот мужик стал таким важным фактором в его жизни? Когда??? Серёга кладёт трубку, и Арсений изо всех сил старается выглядеть абсолютно незаинтересованным в этом звонке. Он хмурится, а потом быстро лыбится, что, честно говоря, не успокаивает Серёгу, а, наоборот, заставляет его поднять бровь в немом вопросе. — Каким шампунем пользуешься? — и Арсений тут же проклинает себя в голове. Серёга секунду строго смотрит на него, а потом взрывается в таком громком-громком смехе, почти срываясь на пол. Затем, когда поднимает улыбающиеся карие глаза на Арсения, просто щёлкает языком и качает головой. — Ты потрясающий, Сенечка, просто потрясающий, — и то, как он это говорит, заставляет Арсения растаять (буквально «растаять») в застенчивой улыбке. Ему всегда нравилось получать комплименты, факт, но услышать такое честное доброе, так спонтанное, слово от Серёги, даже услышать это нежное «Сенечка», которое он обычно так ненавидит, а теперь так заставляет сердце трепетать… Ну, короче, Арсений тает, правда. — Я тебе тоже куплю, если ты поделишься со мной своими духами, — подмигивает ему Серёга, и Арсений пыхтит, прежде чем заметить хитрую ухмылку на чужом лице, — Хотя это всё твоя кожа так потрясающе пахнет. Наконец, первым провоцирует Серёга, и Арсений вдруг теряется. Его глаза начинают панически бегать то влево, то вправо, бледное лицо краснеет, и он смотрит вниз, нервно играя пальцами. Его 190 см теперь кажутся такими крошечными-крошечными, что Серёга чувствует внезапное желание ещё раз обнять его покрепче и прижать к груди. Он делает глубокий вдох и, как ему кажется, забывает выдохнуть. — Хорошо, я проверю эти твои «Ужасы», потом буду в зале для этой вашей «импровизации». И встретимся наконец с этим твоим другом, как его фамилия… — Захарьин. — Ага, — Серёга вздёргивает подбородок, — Давай купим себе шаверму и пойдём тебя наряжать для шоу ууууужасов. — Ты правда будешь смотреть? — Ты меня там даже не заметишь, я смешаюсь с толпой. Но Арсений его замечает. Он видит, как ладонь Серёги прижимается к губам, когда Арсений в своей «ужасной» роли пытается напугать людей. А Серёга не боится, нет, но он в восторге. Внимательно следит за реакциями, движениями, мимикой, жестами Арсения. Он видит, как меняется это лицо, как его голос то дрожит, то суров и мощен, как темнеет его в принципе звонкий смех, как крадётся из тени эта стройная тонкая фигура не для того, чтобы напугать его, а для того, чтобы изумить своим величием. Арсений вновь завораживает, и Серёга понимает простую истину – этот мужчина скрывает в глубине души что-то ценное; сокровище, давно потерянное даже для него самого, и он может засиять ярко-ярко, если ему удаётся подходящая возможность. И… Серёга будет рядом с ним, чтобы помочь ему сиять. И, в конце концов, они будут сиять вместе. Потому что Серёга эгоистически чувствует на кончиках пальцев, что Арсений поможет вырасти и ему самому. И ощущение покалывания в груди — это что-то новое для него, но в то же время нечто так сильно желанное. Когда Арсений выбегает из гримёрной с усталым бледным лицом, но сияющими детским энтузиазмом голубыми глазами, Серёга инстинктивно похлопывает его по плечу. Под ладонью он чувствует, как тут же расслабляются чужие напряжённые плечи. — Я знаю, что ты скажешь. «Не моё шоу», бла-бла… — закатывает глаза Арсений, живо жестикулируя руками и пальцами. — Скажу, — поджимает губы Серёга, — Меня не напугаешь. — Даже не испытывай меня, — внезапно взгляд Арсения полностью меняется. Его измученное лицо вдруг розовеет, кончик языка скользит по тонкой красной верхней губе, пушистые ресницы трепещут, а голубые глаза теряются в расширяющихся зрачках. Серёга шумно сглатывает. Актёр, блин, настоящий актёр. — Я-… — Серёга откашливается, и Арсений ухмыляется на его реакцию, — Я считаю, что нам лучше пойти в зал до шоу, чтобы мне встретиться с этим твоим Захарьиным. — Он не мой, — «флиртующий» Арсений ушёл, а «усталый» теперь зевает и потягивает плечи. «Может быть, ты его», — думает Серёга, когда они выходят из здания, и чувство жжения снова начинает ползти в груди. А вдруг и этот Захарьин видел сияние Арсения? А вдруг они слишком близки друг к другу – ведь мужчина отдал Арсению свою квартиру? Что, если между ними есть что-то ещё? — Ты понял, что я люблю тусоваться по ночам. Ещё я тебе говорил, что мне нравятся машины и женщины, — Серёга нервно засовывает руки в карманы джинсов и пытается ускорить шаг рядом с огромными шагами Арсения, — А тебе? — А? — Тачки? Женщины? — О нет, — Арсений незамысловато качает головой, и Серёга вдруг замирает, останавливаясь на полпути, среди спешащего по тротуару народа. Арсений широко распахивает глаза, внезапно осознав, что только что ляпнул, — Нет, я имею в виду... Блять. — Послушай, для нас обоих будет лучше, если мы всё сейчас же изъясним. — Я не особо люблю водить машину, вот и всё, — Арсений не решается поднять глаза на всё ещё застывшего Серегу. — А что тебе ещё „не нравится“? — Мне нравятся женщины, — простая фраза, но она не успокаивает Серёгу, — Мне очень нравятся женщины, Сергуль, блять. Впервые он слышит, чтоб его имя коверкали так, и чувство жжения в груди внезапно ощущается как тающая лава. Серёга закусывает нижнюю губу и смотрит в сторону, прерывисто дыша. Между этим Захарьиным и Арсением явно что-то есть, он просто это чувствует. Поэтому ему необходимо увидеть всё это своими глазами. И, блять, действовать. А зачем – он сам и не понимает. Серёга лишь ухмыляется, а Арсений моргает, и моргает, и моргает на него своими щенячьими голубыми глазищами. И дело не в том, что он не доверяет Арсению – Серёга понимает. Проблема в том, что он ему верит, да, однако внутри него есть необъяснимое чувство, что он желает, чтобы он-… — Ну, у каждого правила есть свои исключения, — продолжает ухмыляться Серёга, и Арсений приподнимает бровь. — Либо ты планируешь научить меня водить ну прям ралли, либо… — Либо, — строго подтверждает Серёга и внимательно следит за испуганным лицом Арсения и за тем, как шевелится его кадык, когда тот громко сглатывает. Серёга хихикает и хлопает в ладоши, — Хорошо, я готов встретиться с твоим… другом. Арсений, к счастью, решает не слишком зацикливаться на ответах Серёги, но, пока они идут рядом, молчит, даже когда Серёга комментирует всё вокруг, и это, разумеется, привлекает Серёгино внимание. Первое важное замечание – Арсений чувствительный. И если Серёга с самого начала их знакомства понимал, что Арсений в большей или меньшей степени интроверт, а сам Серёга – экстраверт, то теперь пришёл к выводу, что это всего лишь первые впечатления. Но сейчас Серёга медленно осознаёт, что Арсений мягок и уязвим, слишком уязвим, чтобы его просто так оставить в одиночестве в этой жизни. Или даже в этом городе. Серёга быстро протягивает руку к Арсению и грубо толкает его в сторону, как только тот, не глядя, выходит на дорогу. Мимо быстро проезжает машина, и Арсений хватает Серёгу за запястье, поднимая на него огромные испуганные глаза. Но никто этого не комментирует – просто продолжают идти в полной тишине, каждый в своих мыслях. А, как ни странно, каждый думает о другом. И не только это – думает о своём месте рядом с другим. Идея о том, что может быть – просто может быть – они смогут работать и даже жить вместе, уже не кажется такой наивной, как раньше. Им обоим. Мужчина, которого Арсений представляет Серёге, невысокого роста – такое первое впечатление от Серёги, и это какая-то нелепая шутка со стороны мужчины ростом 169 см. А вот этот Антон (или «Зохан», как слышал Серёга, что называли того люди) ещё ниже ростом, невероятно энергичный, с самым низким, самым басистым и самым хриплым голосом, который он когда-либо слышал. И Серёга не знает, впечатляет ли его весь этот энтузиазм или слегка отталкивает всё движение и (странно упорядоченный) хаос вокруг. Но жжение в груди вызвано тем, чего он и именно ожидал – Зохан и Арсений близки. Действительно близки. Серёга не может не заметить блеска в глазах Зохана, когда тот откидывает голову назад, чтобы поймать взгляд Арсения. И как невысокий мужчина буквально полупрыгает вокруг высокой слабой фигуры. И как он на него опирается всем своим маленьким телом. И как они оба шутят и солнечно улыбаются друг другу. Если Серёга решит присоединиться к этому, чёрт возьми, «импровизационному» приключению, какова будет его роль именно? — Лишний, — внезапно шепчет вслух Серёга, и на него сразу смотрят две пары глаз. — А? — Зохан поднимает бровь, а Арсений цокает языком. — Кажется, вы близки, — выходит сквозь стиснутые зубы, что Серёга осознаёт и слегка покашливает. Ощущение в груди не проходит, а, наоборот, щиплет ещё больнее. Зохан, блять, буквально расцветает ещё раз в улыбке, а затем похлопывает Арсения по плечу. А Серёга, блять, видит, как ладонь Зохана проходит по позвоночнику Арсения и замирает на его пояснице. Серёга кусает губы и по-детски думает: «Там моя рука выглядела бы намного лучше и правильнее», и тут же хочется дать себе пощёчину за эту мысль. — А какое определение этого «близки»? — улыбается Зохан, а Арсений застенчиво посмеивается. Серёга понимает, что тот поймал его взгляд на руке Зохана на его талии, и сразу же пытается отвести взгляд. Но Арсений оказывается быстрее, делая шаг в сторону. Зохан держит руку при себе, сунув её в карман джинсов. И, слегка задумавшись, решает совсем сменить тему, — То, что ты играл в КВН-… — Испортит ваши планы? — Серёга резкий, прямой, чуть-чуть даже грубый, и его действия даже ему самому немного неприятны. Но гораздо неприятнее то, что вызывает у него Зохан, а, точнее – эти его взгляды на Арсения. Да, Серёга знает, что он испортил бы их планы. Вернее, планы Зохана. Потому что нет, он не допустит, чтобы сцена перед его глазами повторилась ещё раз. — Нет, совсем нет, — и Зохан наконец чувствует напряжение, отводя глаза от Арсения и направляя их прямо на Серёгу, — Как раз наоборот, ты мог бы нам помочь. Ну, мы же оба актёры. Это здорово, да, но по сравнению с тобой наше «образование» и «опыт», скажем так, слишком разные. — А вы участвовали в каких-то юмористических проектах или конкурсах? — Тут и там да, опыта у меня в этом немного больше, чем у Арса, но хотелось бы и даже побольше, конечно. Серёга кивает и бросает быстрый взгляд на Арсения, надеясь, что тот не заметит. Но голубые глаза направлены прямо на него, словно прожигают дыру в его груди. Смотрит, наблюдает, ждёт. — Посмотрим, что там у вас, — Серёга пытается изогнуть губы в улыбке, но понимает, что это выглядит скорее устрашающе, чем искренне радостно. — И будем надеяться, что тебе понравится, — похлопывает его Зохан по плечу, а затем посмеивается Серёге на ухо, — И под "оно" я имею в виду "не только участники". Ох, «участник» (не во множественном числе!) нравится Серёге. Арсений хорош в своей импровизированной мимике и действиях, шутит на ходу, невероятно хорош и в общении и взаимодействии с залом, независимо от пола и возраста людей. Однако его шутки довольно странные, и, судя по реакции окружающих, Серёга не единственный, кто так думает, даже если он сам их понимает и чувствует. У Зохана чуть-чуть легче получается, но опыт оправдывает себя – он рассчитывает на импровизацию во всех смыслах и аспектах. Арсений рассчитывает на себя. Полностью. И вот над чем Серёге, наверное, придётся поработать и сосредоточиться – проникнуть в эту скорлупу. Если тот согласиться, конечно. Если. Когда потный Арсений быстро проходит мимо него и бежит в туалет умываться, Серёга молчаливо следует за ним. Он ловит полузакрытые глаза Арсения в грязном зеркале бара и открывает рот, чтобы что-то сказать, но мимо проходят ещё двое мужчин и... И один из них внезапно кладёт руку Арсению на талию, а другой хихикает рядом. — Вы двое там выглядите нелепо, — говорит мужчина сбоку, — Я видел Антона и раньше, но, блин, ты выглядишь слишком хорошо, чтобы стоять рядом с ним. — Мы не конкурс красоты делаем, — застаёт Серёгу врасплох строгий голос Арсения. Вот и ещё одна вещь, которую он пока не заметил. Но замечает, как резко, но тем временем грациозно Арсений удаляется от двоих мужчин, — Шоу понравилось? — Сейчас шоу нравится гораздо больше, — облизывает губы мужчина, чья рука всего секунду назад была на талии Арсения, пока его взгляд скользит по всему его телу, — Я живу рядом, хочешь попьём пивасика у меня дома? — Кажется, у тебя уже есть компания, — Арсений кивает подбородком на другого мужчину и приглаживает волосы. Когда эти двое делают шаг вперёд, Арсений отступает и невольно упирается спиной в грудь Серёги. Тут же напрягается, сжимая руки в кулаки, и оборачивается, явно готовый ударить, но видит Серёгу и внезапно расслабляется. Первое, что чувствует Серёга, — это чужие длинные пальцы на запястье. Затем замечает хитрую улыбку на розовых губах, когда Арсений обратно поворачивается и смотрит прямо на мужчин, — А у меня есть своя компания, с которой… попить пивасика. Когда Арсений быстро буквально выталкивает Серёгу из туалета бара, они натыкаются на Зохана, и да, Серёга уверен, что Арсений тут же побежит к нему. Но нет. Вместо этого Арсений просто быстро кивает Зохану, притягивает Серёгу ближе к себе, всё ещё обхватывая его запястье пальцами, а затем грубо выталкивает его и из здания. Они идут ещё рука об руку, молча во тьме летней Питерской ночи, потом Арсений вдруг поворачивает за угол и останавливается. Громко вдыхает, и Серёга думает, что вот оно, наконец, отпустит руку, но всё равно нет. И у Серёги запястье начинает гореть. Совсем буквально. При этом по всему телу струится холодный пот. Арсений даже не спросил его, когда они ушли, и, несмотря на лето, они оба в тонких футболках стоят в богом забытом тёмном углу какого-то внутреннего дворика где-то в каком-то непонятном месте, и трясутся. — Ты не возражаешь, если я... — Серёга шевелит запястьем между пальцами Арсения, но тот, наоборот, ещё сильнее сжимает его. Серёга хмурится и ловит серьёзный взгляд Арсения. — Я возражаю, да, — потом он точно так же обхватывает другую руку Серёги и притягивает его ещё ближе к себе, — Я... — Опять чего-то боишься? — Ты дашь мне закончить? — глаза Арсения почти чёрные, и Серёга уверен, что это из-за тёмной ночи. Да? Да? Он кивает и сглатывает, наконец позволяя своим рукам буквально утонуть между пальцами Арсения, — Я знаю, что всё это кажется тебе странным, удивительным, даже чуть-чуть жутким, но… Я также знаю, что мы должны быть вместе. Прекрасный подбор слов, конечно, и Арсений мысленно ругает себя, но что сказано, то сказано, и он только пожимает плечами, чтобы отмахнуться от этой мысли. Однако Серёга его понимает. И вот почему – вот, чёрт возьми, почему – Арсений вообще это предложил. Потому что за эти чуть больше суток Серёга понял его, как никто другой за всю его жизнь. И даже сейчас эти шоколадно-карие глаза, смотрящие на него, понимают его беспокойную душу и хаотичные мысли. — Насчёт театра не могу пообещать, для меня это всё очень и очень новое, — шепчет Серёга, незамысловато гладя своими большими пальцами тыльную сторону ладоней Арсения, — Но мне безусловно приятно. И интересно. И это же приключение тоже, конечно. Я бы попробовал, — Арсений лишь живо-живо кивает на тихий монолог Серёги, — Но тебе нужно чуть-чуть научиться шутить. — Я всё-таки актёр, а не комик, — пожимает плечами Арсений, когда Серёга фыркает. — И потрясающий актёр, если честно, — Серёга не может сдержать ухмылку, когда длинные ресницы невольно дрожат и Арсений застенчиво отводит от него взгляд, — Но тебе, чисто как комику, всё равно надо кое-что усвоить. — И ты будешь моим учителем? Вот и он. Момент истины, как бы банально это ни звучало. Длинные пальцы крепко сжимают маленькие запястья. Громкие дыхания. Острый взгляд голубых глаз, тающих в паре шоколадных. Обнадёживающая улыбка Серёги и вздох облегчения Арсения. — «Мы должны быть вместе», да? — Серёга качает головой, когда Арсений открывает рот, чтобы что-то сказать, — Я тебе не нужен, Арсюх, я видел в туалете, на что ты способен. Ты такой слабый, стройный, грациозный, пластичный, такой невероятно… — Серёга сглатывает молчаливое «красивый» и вместо этого просто делает паузу, — И всё же ты был готов их буквально избить. — Если бы мы были вместе, я бы избил их всех ради тебя, — ответ, даже не задумываясь. Позвоночник Серёги дрожит, и он инстинктивно наклоняется вперёд к Арсению, который прижимается спиной к холодной стене здания. Уличный фонарь вдруг освещает его бледное лицо, и Серёга выдыхает это «красивый», от которого розовеют чужие щёки, — Начнём с обучения? — И продолжим с..? — Жизнью вместе. Прежде чем Серёга успевает открыть рот, дабы ответить что-то типа «привет, ты такой красивый, давай дружить», громкий хохот Зохана пронзает его уши, и он воспользуется растерянностью Арсения, чтобы высвободить запястья и сделать шаг назад. Зохан грубо приобнимает обоих и прижимает их ближе к себе, всё ещё заливисто смеясь. Арсений тоже улыбается Серёге, который сглатывает и отводит взгляд. Чужие слова до сих пор звучат в его голове и, как ни странно (хотя к этому уже пора бы привыкнуть), они не кажутся ему такими уж и нелепыми. — Как тебе, Серёг? Думаешь, сможешь нам помочь? — Зохан сжимает Серёгино плечо, грубо массируя его. Его хриплый голос и громкий смех заставляют Серёгу чувствовать себя странно. И если тихий смех Арсения заставляет его внутренности трепетать, то смех Зохана заставляет его чувствовать себя… принятым, как будто он дома. Хотя да, то странное чувство, когда Зохан осматривает Арсения с ног до головы, до сих пор горит у Серёги в груди. — Я не думаю, что вам двоим моя помощь в чем-то нужна, — Серёга задирает подбородок и отталкивает себя от Зохана, растягивая руки и плечи. Бросает быстрый взгляд на Арсения, который всё ещё смотрит на него. По тому, как сверкают эти глаза в ожидании, Серёга вдруг понимает, что Арсений ждёт ответа. Но не на вопрос Зохана. Арсений ждёт подтверждения от Серёги того, что сам ляпнул около минуту назад. В темноте тишины раздаётся громкая вибрация, и Зохан театрально пыхтит, похлопывая себя по карманам джинсов, прежде чем найти свой телефон. Поднимает указательные пальцы на Серёгу и Арсения, чтоб они замолчали и подождали, и подмигивает им. — Наверное, это тот парень из бара, где я пытался организовывать наши регулярные шоу, подождите, — отвечает Зохан громким «алё?» и отходит на несколько шагов. Затем тишина охватывает Серёгу, он смущённо засовывает руки в карманы джинсов и сосредотачивается на безумно интересной пыли на носках своих лоферов. Арсений кашляет рядом с ним, а Серёга жмурится. Потом сглатывает и смотрит прямо на Арсения. — Я смогу присоединиться. — «К вам» или «к тебе»? — быстрый обмен словами и взглядами. Тонкая линия румянца пробегает по скулам Арсения, и Серёга чувствует покалывание на кончиках пальцев, вот-вот умирая прикоснуться к ней и стереть её с идеального лица. — Чего ты хочешь, Сень? — шепчет Серёга. Арсений улыбается, наклоняясь вперёд, густая прядь длинных волос выпадает из тугого хвоста и скользит Серёге по лбу. Впервые в жизни Арсения кто-то спрашивает, чего он хочет. И, Бог знает, он не упустит случая не только ответить на тот вопрос, но и заполучить тот самый „ответ“. — Тебя. Рядом. Один взгляд этих завораживающих голубых глаз, и Серёга знает. Он уже сдался.