На тонком льду

Утро в профессиональном спорте не начинается с кофе. Оно начинается с резкого звука будильника в 4:45, хруста затекших суставов и ледяного воздуха, который обжигает легкие еще на подходе к катку. Наташа Лазарева стояла у входа в Ледовый дворец, когда город еще кутался в синие сумерки. Её группа — Михаил, Александра и Виктория — выглядели как тени самих себя. Михаил зевал так широко, что, казалось, сейчас вывихнет челюсть, а Саша Лдово, возвышавшаяся над всеми подобно ледяной скале, молча сверлила взглядом закрытую стеклянную дверь. — Где Эдуард Янович? — сонно пробормотала Виктория, поправляя тяжелую сумку на плече. — Он обещал, что сегодня лед наш с шести до восьми. — Идет, — Наташа кивнула в сторону припарковавшейся машины. Эдуард Перец вышел из автомобиля стремительно, на ходу проверяя что-то в планшете. Его лицо выражало крайнюю степень сосредоточенности. Для него утренние тренировки были временем «стерильной» работы, когда никто не мешает оттачивать технику до звона в ушах. — Быстро внутрь, разминка в коридоре, через десять минут выходим на лед, — бросил он, прикладывая пропуск к турникету. Команда двинулась за ним, но стоило им войти в холл, как тишина утра была разбита звуком громких голосов, доносившихся со стороны раздевалок. Эдуард Янович резко остановился, и Наташа едва не врезалась в его спину. В другом конце коридора, у выхода к катку, стояла группа людей, которых они меньше всего хотели видеть. Константин Финансов, опираясь на свою вечную трость, что-то негромко, но властно выговаривал Даниэлю Ломбарди. Рядом Влада Ламина проверяла шнуровку, а Булат Мухаметов пытался скрыть зевок за спиной Нугзара Гибадуллина. И, конечно, Тоня. Она стояла чуть поодаль, прислонившись к стене. В свете люминесцентных ламп её кожа казалась фарфоровой, а тренировочный костюм идеально подчеркивал каждый контур её фигуры. Она пила воду из спортивной бутылки, и её взгляд, ленивый и вызывающий, тут же скрестился со взглядом Наташи. — Что это значит, Константин Сергеевич? — голос Эдуарда прозвучал как удар хлыста. — У нас сегодня официальное время по расписанию. Финансов медленно повернул голову. Его старческое, покрытое сетью морщин лицо не выразило ни капли удивления. — Эдуард... — протянул он. — Ты всегда был плох в логистике. Администрация пересмотрела график. Подготовку к шоу решили ускорить. Теперь мы делим лед. — Делим? — Эдуард усмехнулся, подходя ближе. — Мои фигуристы не будут кататься в толпе. Нам нужно пространство для прыжков в четыре оборота, а не для... — он пренебрежительно кивнул на команду Финансова, — танцев с бубном. — Твои «прыжки» скоро превратят каток в строительную площадку, — парировал Константин. — Моим ребятам нужно отрабатывать скольжение и связки. Пока тренеры обменивались колкостями, напряжение между командами росло. Михаил и Даниэль стояли друг напротив друга, скрестив руки на груди. Саша Лдово смотрела на Владу Ламину сверху вниз, а та лишь дерзко поправляла хвост. — Значит, делим? — вдруг подал голос Нугзар Гибадуллин. Он сидел на скамейке, расслабленный и, кажется, единственный, кто получал удовольствие от ситуации. — А давайте сделаем это интереснее. Раз уж мы все равно здесь, и лед один, а тренеры не могут договориться... устроим баттл. Эдуард и Константин замолчали, одновременно посмотрев на Нугзара. — Баттл? — переспросил Эдуард. — Да. Четыре пары. Короткие импровизации или прыжковые элементы. Кто победит в большинстве дуэлей, тот забирает себе основную часть катка, а проигравшие жмутся по углам и не отсвечивают. Судить буду я, — Нугзар широко улыбнулся. — Я сегодня всё равно с легкой травмой, кататься в полную силу не могу, зато глаз у меня острый. Константин Финансов хмыкнул. — В этом есть зерно здравого смысла. Азарт подстегнет их лучше, чем твои крики, Эдуард. Перец посмотрел на Наташу. Она была наэлектризована. В её глазах горело желание стереть улыбку с лица Тони здесь и сейчас, без судейских протоколов и камер. — Хорошо, — отрезал Эдуард. — Пары распределяем так: Булат против Вики. Саша против Влады. Даниэль против Михаила. И... — он сделал паузу, — Наташа против Тони. — Согласен, — кивнул Константин. — Нугзар, садись на судейскую лавку. Остальные — на лед. *** Холод катка в шесть утра всегда кажется более пронзительным. Нугзар вальяжно устроился на скамейке у борта, положив перед собой блокнот. Остальные выехали на центр, разбившись по лагерям. — Первая пара! — скомандовал Нугзар. — Булат и Вика. Прыжковый элемент на ваш выбор. Булат Мухаметов, самый юный в команде Финансова, выкатился вперед. Он был быстрым и гибким. Его двойной аксель был чистым, но простым. Виктория ответила тройным риттбергером. Она была выше и мощнее, её прыжок был тяжелее, но высота впечатляла. — Булат, красиво, но мелко, — вынес вердикт Нугзар. — Вика, за мощь и уверенность. 1:0 в пользу команды Перца. Виктория победно посмотрела на Булата, тот лишь пожал плечами и вернулся к своим. — Вторая пара! Саша и Влада. Дорожка шагов. Это была битва стилей. Саша Лдово использовала свой огромный размах, перекрывая половину катка за два толчка. Её движения были резкими, почти агрессивными. Влада же, будучи пониже, брала невероятной сложностью ребер. Она буквально вычерчивала кружева на льду, не теряя скорости ни на секунду. — Влада, — заключил Нугзар через минуту. — У Саши мощь, но у Влады — искусство. 1:1. Атмосфера накалялась. Тренеры стояли у борта, и каждый из них едва сдерживался, чтобы не начать давать указания. Но правила были четкими: только импровизация самих спортсменов. — Третья пара. Мужской разговор. Даниэль и Миша. Каскад. Михаил Тимофеев вышел с настроем «убить». Его каскад три-три-два был выполнен с такой силой, что лед под ним, казалось, стонал. Даниэль Ломбарди ответил каскадом с тройным лутцем, добавив в конце элегантный выезд в ласточку. — Сложный выбор, — Нугзар постучал ручкой по подбородку. — Миша прыгнул чище, но Даниэль сделал это эстетичнее. И всё же... за технику — Миша. 2:1 в пользу Перца. Наташа почувствовала, как по телу пробежал ток. Теперь всё зависело от неё. Она посмотрела на Тоню. Та медленно снимала тренировочную кофту, оставаясь в облегающей майке. Её движения были неторопливыми, почти ленивыми, но Наташа знала — это тактика. — Ну что, примы, — Нугзар подмигнул им обеим. — Финальный раунд. Свободная программа на две минуты. Делайте что хотите, но убедите меня, что вы — лучшие. Музыку! Звукорежиссер, который тоже пришел пораньше, включил случайный трек из плейлиста для тренировок. Зазвучало тяжелое, ритмичное танго. Тоня и Наташа разъехались в разные стороны. Наташа начала первой. Она была как сжатая пружина. Каждый её прыжок был вызовом. Тройной флип — чисто. Двойной аксель — идеально. Она двигалась по льду с невероятной скоростью, её вращения были такими быстрыми, что цвета её костюма сливались. Она была воплощением технического совершенства, о котором всегда говорил Эдуард. Она видела лед как систему координат, в которой она была главной константой. Когда она закончила свою связку, она остановилась прямо напротив Нугзара, тяжело дыша. Её взгляд был прикован к Тоне. Тоня начала плавно. Она не спешила прыгать. Под звуки танго она заскользила так, будто лед был продолжением её собственного тела. Она не просто ехала — она танцевала. Её движения были наполнены той самой «душой», о которой она говорила вчера на банкете. Она сделала сложнейшую связку шагов, переходящую во вращение, а затем, почти без видимого усилия, зашла на тройной лутц. Высота была такой, что на мгновение показалось, будто она зависла в воздухе. Она закончила свою импровизацию в метре от Наташи. Они стояли друг напротив друга, две лучшие фигуристки страны, две непримиримые соперницы, и воздух между ними, казалось, вибрировал. — Ну что ж... — Нугзар замялся. — Это было мощно. Наташа — ты машина. Твоя точность пугает. Тоня — ты сегодня само вдохновение. — Нугзар, решение, — сухо бросил Константин Финансов. — По баллам за технику Наташа впереди, — Нугзар посмотрел на свой блокнот. — Но по общему впечатлению... я отдаю этот раунд Тоне. 2:2. Ничья. — Что?! — Наташа сорвалась с места и подъехала к борту. — Какая ничья? Ты видел мой флип? — Видел, Наташ. Он был идеален, — спокойно ответил Нугзар. — Но Тоня заставила меня забыть, что я сижу на холодной лавке в шесть утра. Тоня усмехнулась, проезжая мимо Наташи к своей команде. — Техника не всегда заменяет катание, помнишь? — негромко сказала она. Наташа была готова взорваться. Она посмотрела на Эдуарда, ожидая, что он вступится, потребует пересмотра, но тренер лишь молча смотрел на лед. Его лицо было бледнее обычного. — Раз ничья, — подал голос Константин Сергеевич, — значит, делим каток пополам. Эдуард, твои — на правую сторону, мои — на левую. И чтобы никто не заезжал за красную линию. Тренировка началась. Это было самое странное утро в жизни Наташи. Две команды, разделенные невидимым барьером, работали параллельно. С одной стороны — грохот приземлений и резкие команды Эдуарда. С другой — классическая музыка (которую всё-таки включил Константин) и плавные линии его учеников. Наташа зашла на очередной прыжок, стараясь не смотреть в сторону Тони. Но её внимание против воли возвращалось к левой половине катка. Тоня отрабатывала вращения. Она выглядела такой спокойной, такой уверенной в себе, что это приводило Наташу в бешенство. В какой-то момент Наташа потеряла концентрацию. Она зашла на тройной аксель слишком близко к разделительной линии. В этот же момент Тоня, выполняя широкую спираль, пересекла ту самую черту. Они увидели друг друга слишком поздно. Наташа уже была в воздухе, когда поняла, что приземление придется прямо туда, где через секунду окажется Тоня. В голове промелькнула паническая мысль: «Упаду». Она приземлилась на одну ногу, лезвие чиркнуло по льду, и её по инерции повело в сторону. Тоня успела среагировать, резко затормозив, но столкновения избежать не удалось. Они столкнулись плечами, и обе, не удержав равновесия, рухнули на лед. На катке мгновенно воцарилась тишина. Музыка была выключена через секунду. — Наташа! — крикнул Эдуард, перепрыгивая через борт. — Тоня! — Константин поспешил к своей ученице так быстро, как позволяла трость. Наташа сидела на льду, потирая ушибленное плечо. Холод льда пробирался под одежду, но ярость внутри была горячее любого огня. — Ты что, слепая?! — выкрикнула она, глядя на Тоню, которая сидела в паре метров от неё. Тоня, которая при падении, кажется, ударилась локтем, поморщилась, но взгляд её остался ледяным. — Я была на своей стороне. Это ты влетела в меня со своим акселем, как снаряд. — Твоя сторона закончилась три метра назад! Они обе вскочили на ноги одновременно, несмотря на боль. Эдуард и Константин оказались между ними. — Довольно! — рявкнул Эдуард. — Вы ведете себя как дети. — Это небезопасно, — Константин посмотрел на Эдуарда. — Ты видишь, что происходит? Они убьют друг друга до начала сезона. — И что ты предлагаешь? — Эдуард скрестил руки на груди. — Разойтись? Ни за что. Константин долго молчал, глядя на Наташу, потом на Тоню. На его лице появилось выражение, которое не сулило ничего хорошего. — Федерация хочет шоу, — медленно произнес он. — Они хотят чего-то необычного. Я вчера разговаривал с руководством. У Наташи внутри всё похолодело. Она знала этот тон Финансова. — И? — Эдуард нахмурился. — Они предложили совместный номер. Для открытия чемпионата. «Лед и пламя». Две лучшие одиночницы в одном выступлении. Синхронные элементы, парные связки... — Нет! — выкрикнули Наташа и Тоня в один голос. — Вы с ума сошли? — Наташа сделала шаг к тренерам. — Мы одиночницы. Мы ненавидим друг друга! Какое совместное выступление? — Это приказ федерации, — отрезал Константин. — И если вы хотите получить финансирование на международные старты в этом году, вы это сделаете. Эдуард Перец, к удивлению Наташи, не стал возражать. Он лишь посмотрел на свою ученицу долгим, тяжелым взглядом. — Это может сработать, Наташ. Твоя техника и её... — он запнулся, — манера. Если мы соединим это, никто не сможет вас превзойти. — Я не буду с ней кататься, — Тоня развернулась, чтобы уйти. — Будешь, Антонина, — голос Финансова был тверд как скала. — Или можешь забыть о путевке на Чемпионат Европы. Мне не нужны капризные звезды. Мне нужны чемпионы. Тоня остановилась. Её плечи напряглись. Она медленно повернулась назад. Её взгляд встретился с взглядом Наташи. Две минуты назад они были готовы растерзать друг друга за столкновение на льду. Теперь им предстояло стать единым целым в программе, которую увидит весь мир. — Тренировки по совместной программе — каждый день в это же время, — скомандовал Константин. — Эдуард, завтра обсудим хореографию. Тренеры ушли, уводя за собой остальных членов команд. На огромном, пустом и холодном катке остались только две девушки. Наташа смотрела на свои коньки. Лед под её ногами казался тоньше, чем когда-либо. — Ты же понимаешь, что это будет катастрофа? — тихо спросила она, не глядя на Тоню. — Это будет война, Лазарева, — ответила Тоня, поправляя растрепавшиеся волосы. — Но постарайся хотя бы не падать мне под ноги. Тоня развернулась и заскользила к выходу, оставляя Наташу одну в круге света. Шесть утра закончились. Начиналось время, которое должно было либо сломать их обеих, либо превратить их вражду во что-то, для чего в спорте еще не придумали названия. Наташа посмотрела на след, оставленный коньком Тони на льду. Он пересекал её собственный след, образуя крест. «На тонком льду», — подумала она. — «Мы обе стоим на очень тонком льду».