Что я значил

Скучная однако, жизнь получается, когда кроме работы нет ничего и никого. Серая квартира, с ободранными обоями, разбитой посудой на полу, грязный стол и заполненная до краёв пепельница. В ванной плесень по всем углам и маленький кусочек белого мыла. Постель на которой грязная простынь, матрас посерел, а одеяло вечно валяется на полу. Шторы пожизненно закрыты, стоящий на комоде телевизор давно разбит, а вокруг шкафа разбросаны грязные вещи. Одна и та же картина, которая до боли в груди заставляет в одиночку биться затылком о стену, держа в руках раскуренную сигарету. Считать минуты, пока не придёт время идти на работу, стало самым главным звоночком. Задерживаться до поздна, вошло уже в привычку, как и вечные пазлы в голове. — Сходи в бар, а лучше в клуб — говорил Бомгю каждую пятницу, уходя минута в минуту со своего рабочего места. Виски всегда есть дома, в холодильнике вместе с закусками, а в морозилке полно льда. Громкая музыка иногда орала из колонки, когда омеге приходилось брать на себя смелость «попытаться расслабиться». Воры, угонщики, насильники, убийцы, педофилы, которых он видел каждый день, со временем стали неотъемлемой частью серых будней. Ни одна ситуация уже не могла его задеть, будь то даже самое кровавое месиво среди бела дня. Старший детектив. Было бы чем гордиться, возможно, было бы проще жить. Завидно иногда смотреть, как кому-то из сотрудников звонит контакт «Любимый» или просто «Мой». Больше даже тогда, когда Бомгю рассказывал про очередное свидание, на которое его пригласил постоянный партнёр. Нельзя было отвлекаться от работы, чтобы по случайности не забыть, что всё же какую-то пользу обществу он приносит. Хотя бы такую, сажать за решётку всяких ублюдков. Но все они были такими, какими их видят все вокруг. Омега всегда детально разбирал каждого, помнил по именам, адресам, даже по лицам. Каждый, кого он посадил, был для него чем-то большим, чем просто преступником. Ведь у каждого из них была своя жизнь, до момента пока они не переступили опасную черту. В глазах детектива это были истории, написанные на реальных событиях. У одного была жизнь тяжелее другого, а у третьего и вовсе фильм ужасов. Он никогда их не защищал, но всегда хотел знать правду. Ему было мало раскрыть дело и посадить его, ему нужна была истина. Хотелось наконец понять, где та самая черта, которую нельзя переступать. Слушать Бомгю иногда приходилось. Когда уже всё начинало валиться из рук, а слёзы сами текли по щекам, растворяясь в горячей воде набранной ванной. Это мог быть единственный повод собраться, уложить волосы, подкрасить глаза, натянуть лучшую одежду и отправиться в заказанное такси. Иногда удавалось действительно отключиться, когда градус алкоголя уже не ощущался, лишь приятным теплом разливаясь в пустом желудке. Плохо было после, но главное не тогда. С каждым разом было противнее от самого себя, от того как каждый раз рядом появлялся новый альфа. Всё как по сценарию, выпивка за его счёт, пару стаканов, а после дешёвый отель или уютная квартира на другом конце города. Вот здесь омега был абсолютно неразборчив. Ни имён, ни фамилий, а уж тем более личных данных. Так было проще. Был лишь один альфа, с которым Ёнджун задержался больше чем на один раз. Получилось случайно, просто потому что утром было ужасно тошно, а голова раскалывалась хуже чем раньше. Вставать было ужасно тяжело, но раздражающий каждую клетку тела будильник, вынуждал себя пересилить. Он всегда ставил его заранее, зная что может по нелепой случайности даже не вспомнить об этом. — Может, скажешь хотя бы имя? — говорил тогда альфа, прежде чем высадить его на дороге возле дома. Тяжёлый взгляд и простая мысль «Может попробовать?», вскользь пролетевшая поверх сознания. — Ёнджун — лишь кое-как вылезло из уст омеги. Тот период, был из ряда вон выходящих. Он лишь назвал имя, а настойчивый альфа всё же нашёл его раньше всех, стоило омеге зайти на следующий раз в тот же клуб. По простому обменялись номерами, но ту ночь Ёнджун впервые провёл без постели, проведя всё время за вип-столиком с новым знакомым. Подарки, причём далеко не дешёвые, видно подобранные со вкусом и не просто так для вида. Альфу он всё же смог чем-то зацепить, хотя Чхве упрямо не понимал, чем именно он мог так понравиться. Долгое время они ходили на встречи, болтали в кафе, ходили в кино, гуляли в парке. Вот только омега не чувствовал ничего, хотя видел чужой влюблённый в себя взгляд. Он думал, что возможно и сможет в него влюбиться, ведь этот альфа был очень далеко не обделён внешностью, выделялся своим плотным и накаченным телосложением. Ёнджун даже мог бы признаться, что ему было интересно с ним разговаривать, альфа был довольно силён в разных сферах, начиная с футбола, заканчивая сопливыми мелодрамами. Детектив продолжал приходить домой один, хотя в руках часто приносил с собой подарки, которые в скором времени скопились на комоде за телевизором как очередной ненужный хлам. Правда, одна тонкая серебрянная цепочка всё же смогла впасть ему в душу. Он надел её один раз, а больше не снимал. Просто понравилось, как тоненькие ниточки металла переплетались между собой, а между ними был внутренний ряд таких же. Выглядело действительно дорого и поистине красиво. Особенно понравилось как это выглядит после горячего душа, когда мокрая цепочка стекает по ключицам, задевая собой маленькие капли воды. Прошло тогда почти четыре месяца, когда детектив мягко попросил альфу больше его не тревожить. Никаких вопросов, попыток как-то задержать его возле себя, альфа просто молча кивнул головой. По его взгляду Ёнджун видел, что он расстроен, но всё же не так сильно огорчён. Возможно, он понимал, что серьёзных отношений с Ёнджуном не получится. А может быть, чувствовал заранее, что омега рано или поздно его оттолкнёт. В любом случае, он был благодарен ему за его молчание и вежливое прощание, альфа действительно больше не писал и не звонил. — Если вдруг захочешь встретиться, просто позвони, я не стану удалять твой номер — единственное что тогда он тогда сказал Ёнджуну, когда тот уже выходил с его машины. И омега правда звонил, два раза в период течки. Было стыдно, было неловко, но было плевать что и как о нём подумает альфа. Но он приехал, причём в считанные минуты, провёл с ним все дни, а время когда Ёнджуну было немного легче, готовил ему вкусные блюда. Ещё и готовил прекрасно, ну просто идеал. Но не для него. Больше детектив себе такого не позволил. За последний год ни слуха об альфе, а сам он и не хотел тому о себе напоминать. Он его забыл, всё же удалив его номер, чтобы для верности больше его не тревожить. Всё же ему было стыдно, ведь этот альфа был первым, кто трепетно и с нежностью к нему относился, даже в ту первую ночь, которую они провели в постели. Ёнджун искренне желал ему найти настоящую любовь, которую он заслуживал, но которую сам бы дать ему не смог. — Ты в порядке? — постоянный вопрос от Бомгю, который тот задавал каждое утро последние два месяца. Стало совсем хреново. Он не знал, как заставить себя общаться с людьми вне работы, да и как вообще построить счастливую личную жизнь. Возраст уже давал о себе знать, хотелось семью, хотелось хотя бы просто человека рядом, чтобы крепко обнимал и говорил «Всё будет хорошо». Но омега упорно уверял себя, что не сможет полюбить. Что все эти преступники, единственные кто останется с ним на всю жизнь. Шли дни, а взгляд детектива становился всё более пустым и безжизненным, но зато очень профессиональным. С каждым делом, его все больше уважали в собственном отделе и за его пределами. К тридцати четырём годам, когда уже любая мысль, не касающаяся работы сразу отвергалась не успев зародиться, Ёнджун прекрасно научился себя контролировать. Утро, назойливый будильник, отброшенный в сторону телефон, а после горячий душ. Чашка крепкого кофе и две сигареты на балконе. Ни о чём не думать. Путь до работы в заполненном автобусе, но даже кучи людей, которые так любили толкаться и орать друг на друга, уже его не раздражали. Рабочий стол, Бомгю рядом за соседним, и очередное дело. Допросы, улики, цепочки событий, расписанные в блокноте, судебный процесс. Всё кружилось по кругу, а Ёнджун чувствовал себя всё более опустошённым. Неделями ему было вполне нормально, даже месяцами. Даже течки, ему иногда удавалось провести в одиночестве с кучей таблеток. Стабильно раз в две недели он ходил в клубы, напивался, а после искал с кем провести ночь. Но всё равно временами накрывало, причём с такой силой, что порой крики в квартире, казалось, слышны во всём доме. Всё начиналось безобидно, он как обычно ложился спать, а потом в один момент к горлу подступал противный ком, с глаз невольно катились слёзы. В мыслях всегда крутилась фраза «Неужели я так и умру в одиночестве». Это добивало изнутри, вырывая тяжёлые охриплые крики из горла и ужасные истерики на всю ночь. С ними тоже со временем получилось справляться. Когда он чувствовал, что состояние становится потихоньку хуже обычного, начинал пить лёгкие успокоительные по несколько дней. Потом этот период проходил легче, щёки горели от слёз, но он уже не кричал. Переворачивался на бок и смотрел в темноту. Выходил на балкон покурить, запивал бокалом виски для верности и ложился спать. Он только пришёл на работу, поставил на стол купленный на другой стороне улицы стаканчик с кофе, и уселся на стул. На столе часто он находил плитку молочного шоколада, иногда был букет цветов, которые он отдавал Бомгю как истинному любителю. Через раз были какие-то сладости в красивых коробочках, а временами и какие-нибудь пирожные с кремом. Только кто их оставлял Енджун так и не понимал, даже пару раз в месяц думал пойти запросить записи с видеонаблюдения, но как-то желание быстро пропадало. Плитки шоколада он забирал домой, кушал и запивал алкоголем, остальное же по привычному чаще передавалось младшему напарнику. Бомгю приветливо вошёл в помещение после него. Как обычно трещал что-то о предстоящей свадьбе, а после показал свою руку, прямо перед лицом детектива. — Представляешь? — радостно замурлыкал он, а в глазах так и писалось нескрытое счастье. Омега мечтал об этом, всегда с приятной улыбкой рассказывал о своём альфе, которого так честно и открыто любил. Наконец, на его пальце красовалось аккуратное кольцо с мелкими камушками по всему периметру. Лёгкое, нежное и без лишних деталей, идеально подходящее Бомгю. Ёнджун натянул яркую улыбку, глядя на восторженного младшего. Он обнял его, бодряще погладив по спине. — Я очень рад за тебя — говорит детектив, потрепав волосы на макушке своего напарника. — Свадьбу будем делать через два месяца — оповещает звонкий голосок, мечтающе подняв глаза на потолок — Это будет лучший день в моей жизни. — Не сомневаюсь — произносит Ёнджун, удовлетворительно кивая головой, а после всё же поворачивается к своему столу, включая рабочий компьютер. — Так что, жди приглашения — подвинувшись к нему, говорит Бомгю, чем удивляет детектива. — Я? — в изумлении спрашивает он, повернувшись к омеге. — Ну да — как ни в чём не бывало, отвечает второй — А как же моя свадьба без тебя? Уже столько лет работаем вместе, что я наверное тебя вижу чаще чем кого-либо. Здесь он, конечно, прав. С самого начала пути, Бомгю случайно оказался возле Ёнджуна. Но в отличии от второго, омега никогда не стремился занять высокий пост, лишь желал работать во благо правосудия. Здесь они с Ёнджуном и сошлись, оба всегда горели честностью и правдой. Бомгю сначала работал вместе с ним в патруле, затем попал с ним в один офис, а когда Ёнджун занял наконец своё нынешнее место, то сам попросил Бомгю стать своей правой рукой. Почти одиннадцать лет уже, половину из которых Бомгю пытался вывести Ёнджуна в свет человеческий, но дальше клубов он его продвинуть не смог. Зато сам он просто зависел от всякого рода гулянок, социума и близких людей. Поэтому они и сработались, потому что Ёнджун разговаривал только с ним и подозреваемыми, а все переговоры с коллегами и начальством лежали на плечах Бомгю. Хоть дуэт двух омег слабо внушал доверие вышепоставленным лицам, спустя время они смогли показать себя. Бомгю как и раньше с теплом душевным относился к детективу, а Ёнджун только недавно стал прятать свои колючки и начал более менее мягко разговаривать с ним. Хотя сейчас это уже не имеет значения. Как бы Ёнджун не прятался от этой жизни, она всё равно продолжает бить по самым болезненным местам. Бомгю, всего лишь маленькая колючка, давно прилипшая к нему. Он не раздражает, никак не действует на нервы. Несмотря даже на то, как координально они отличаются и как много порой говорит Бомгю. Но ему очень больно, время от времени слышать разговоры за спиной. Ёнджун проходит в соседнее помещение, слегка нагнувшись достаёт из шкафчика пластиковый стаканчик, и подносит его к кулеру. Одна рука спрятана в карман, а вторая держит сосуд под тонкой струйкой воды. Детектив в шёлковой тёмно-синей рубашке, чёрных классических штанах свободного кроя, на поясе плотно затянут кожаный ремень с небольшой серебрянной пряжкой. Первые две пуговицы расстёгнуты, а на шее болтается та цепочка, которую он не снимает уже пару лет. Эти штаны правда сидят на нём шикарно, самому нравится, но носит он их крайне редко. — Только глянь — слышится тихий низкий голос позади. Ёнджун стискивает зубы, слегка ударив по кулеру, который как всегда отказывается работать без пинка. Вода вновь капает в стакан, но ещё более медленно, чем прежде. — Да, тело у него очень сладкое — с усмешкой говорит другой альфа. Омега глубоко вздыхает, наконец поднося стакан к губам. Жадно глотает прохладную воду, что слегка проходится неприятным морозом по горлу. — Задница что надо, жаль не поддаётся — говорит вновь первый голос, после чего следует смех второго. Ёнджуна наизнанку выворачивает. Он замирает на месте, сжимая пластиковый стаканчик в руке. Под настиском пальцев бывший сосуд издаёт пронзающий треск, который альфы даже не замечают, заливаясь гадким смехом. — Я бы его оттрахал, чтобы встать не смог. А то вечно ходит с недовольным лицом, раздражает — снова добавляет первый, но ещё тише, видимо все же боится что омега их слышит. Детектив бросает скомканный стаканчик в мусорку рядом. Он разворачивается к альфам, убирает руки в карманы штанов, смотрит осуждающие, с неприкрытой неприязнью и отвращением. Оба альфы замирают, глядя на него. Говорить бесполезно, абсолютно бессмысленно. Таким как эти двое хоть поэмы напиши, расскажи и засунь бумагу в глотки, всё равно ничего не поймут. Игнорирование не менее бессмысленно, их фактически постоянное обсуждение омег, просто их смысл жизни. Если им показать, что ты в упор их не замечаешь, на следующий день они будут говорить громче. Единственный вариант, по крайней мере пока проверенный и актуальный, лишь пустой ненавистный взгляд, прожигающий сначала одного, а затем второго. Первый неловко прокашливается и сразу удаляется куда-то в следующее помещение, а второй сразу разворачивается спиной, открывая какую-то папку, первую схваченную со стола. Сжатые кулаки так и хотят пройтись по самодовольным мордам тех, кто постоянно смотрит. С Ёнджуном даже не здороваются, считают странным и недалёким, да и слогают легенды как он в отделение попал через постель. — Забей на них — говорит Бомгю, проходя рядом, направляясь куда-то в сторону начальства. Омега проходит обратно к своему месту, наконец собравшись написать отчёт о проделанной работе. Очень хочется нагло спихнуть это гиблое дело на Бомгю, но совесть у Ёнджуна всё же играет. Не портить же настроение человеку, которому только что сделали предложение руки и сердца. На передние два стола прилетает альфа, наверное, единственный во всём участке кто спокойно относится к Ёнджуну и Бомгю. Хотя, может ему просто приходится, ведь они работают почти за одним столом. Следом слышны шаги второго альфы, который лишь слегка напрягает своей нередкой грубостью. Первое время, с ним ругани было много, а главное на бытовом уровне. Папки не туда положил, ручки не туда кинул и всё прочее. Первый, до невозможности спокойный, тихий и неконфликтый, но выделяется своей необычной внешностью. — Скажи что он красивый, тогда я пойму что ты правда человек — говорил как-то давно Бомгю, когда Кай только устроился к ним. Не сказал, чем расстроил Бомгю, но зато увидел как со смущённой улыбкой сидел Кай, склонив голову над столом, выписывая какие-то даты в журнал. — Иди домой — как-то с жалостью, часто говорил Кай, уходя домой. Он тоже часто задерживался, по вине своего напарника, который убегал даже раньше Бомгю. Длинные пальцы касаются выключателя лампы, стоящей на столе, и вынуждают поднять глаза на альфу. Ему правда было его жаль, а Ёнджун из-за этого чувствовал себя убогим и никому ненужным. Последние два дня прошли довольно тихо, пока у других полный завал. По помещениям носятся другие детективы, следователи, изредко ходит начальство. Подушечки пальцев плавают по клавиатуре, а глаза так и бегают оттуда к экрану и назад. Всего за три часа, он заканчивает отчёт, отправляя его на печать, и поднимается с места, проходя к пыльному принтеру, который кажется готов цвести плесенью. Чёрная краска с каждой секундой добавляет строку, слегка искажённым звуком добавляя за ней следующую. Механизм непонятно и неприятно скрипит, а листы всё дольше выходят с печати. Видимо, этому принтеру живётся не более сладко. Снова рабочее место, непишущая ручка, и глубокий вздох. Он забирает ручку Бомгю, подписывая задним числом бумаги и ставит свою подпись. Стоит только отодвинуть их на край стола, как прямо перед ним, глухим звуком падает плотная папка, разгоняя лежащую пыль. Ёнджун нахмуривает брови, даже не читая названия, и поднимает строгий взгляд на впереди стоящего. Тэхён выглядит напряжённо, можно сказать будто нервничает. Альфа ставит руки на стол, сгибается в спине, и склоняется к Ёнджуну. — Помнишь его? — спрашивает Кан, кинув короткий взгляд на папку. А омега так и сидел с разведёнными в стороны руками и злым взглядом, пока он не решается наконец посмотреть. Быть этого не может. Конечно, он его помнит, до самой дрожи в коленях. Помнит как рыдал, когда посадил его. Всего два года колонии строгого режима, но за последние шесть лет, от него не было ни одного напоминая. Он вышел условно через год после того как попал в тюрьму, Ёнджун не мог об этом не узнать. К сожалению, Тэхён был единственным посвящённым в этот чёрный омут затянувшейся проблемы Ёнджуна. — Помню — кивает омега, не отрывая глаз от имени, а самого пробивает мурашками по всему телу, да так что плечи заметно вздрагивают. — Его дело дали нам с Каем — поясняет Кан, обходя вокруг стола, и присаживается возле омеги на стул Бомгю — Но если захочешь, я передам его вам, естесственно под свою ответственность. Альфа видит как тот даже не хочет дотрагиваться до папки, доверху забитой всякими бумагами, не содержащими ничего хорошего. Он явно задумался, явно жаждет встречи, но явно боится. Ёнджун в жизни не признается, о том как страшно было ему представить снова эту папку на своём столе. Тэхён замечает, как тот задерживает дыхание, и откидывается на спинку стула. Впервые за долгое время, омега ощущает смешанные чувства, не подлежащие логическому объяснению. Хочется ли ему вести это дело? Нет, потому что тогда придётся вплотную контактировать с этим человеком. Требовать от него чистосердечнего признания, записывать его слова, слушать как всегда плохие рассказы о нём от потерпевших. Но хочется ли ему его увидеть? Определённо да, желательно не в участке, а где-то наедине. — Ёнджун? — осторожно произносит альфа, коснувшись одними кончиками пальцев его плеча. Взгляд омеги координально изменился, где-то в темной пустоте радужки заиграла неприкрытая подавленность в перемешку с радостью. Он знает, что сможет его увидеть, но боится что тот даже и не вспомнит о нём. — Что он натворил? — лишь тихо спрашивает детектив, вновь глядя на написанное имя. — Вчера вечером угнал автомобиль, в компании с друзьями. На пешеходном переходе сбили человека. Он в тяжёлом состоянии, в реанимации. Кто был за рулём, пока неизвестно, но он и его друг засветились на заправке. Личность второго ещё устанавливаем — говорит Тэхён, вздёрнув бровями. Он не ожидал такой тяжёлой реакции, хотя понимал, насколько это до сих пор открытая рана на душе омеги. — Его уже допросили? — вновь задаёт вопрос Ёнджун, коротко глянув на Кая, который проходит из-за стола и уходит в сторону соседнего помещения. — Дело мне дали только сейчас — поясняет Кан — Я решил, что должен сначала сказать тебе. Ёнджун молчит, а в груди бешено колотится сердце, разжигая внутри огонь. Он понимает, что на этот раз, он точно не выдержит, не сможет довести дело до конца. — Я так понимаю… — начинает Тэхён, аккуратно притягивая папку к себе. — Нет — выдавливает из себя Ёнджун, через противный стоящий в горле ком. — Хорошо — кивает альфа, поднимаясь со стула. — Тэхён — произносит детектив, прежде чем тот отходит от его стола — Спасибо — поджав губы, добавляет он. — Знаешь — чуть приподняв уголки губ, вновь обращается к нему Кан — Мне кажется, он мог сильно измениться, поэтому слабо верю что за рулём был он. Омега в согласии кивает, хотел бы он думать также. За рулём точно был он, а после тюрьмы он просто стал более умён, но он не мог измениться. Такие как он, не меняются, а уж тем более в лучшую сторону. Они умеют залечь на дно, исчезнуть в любой момент и бросить на произвол судьбы даже свою семью. Они живут в своё удовольствие, с такими же как они сами и их не переделать. Пытаться лезть в их жизнь, можно сказать, равносильно самоубийству. — Ёнджун, нас вызывают — появляется голосок Бомгю рядом. Убийство в соседнем квартале, прямо среди бела дня. Вот только теперь, детектив не может собраться, так сложно, когда в голове появляются лишние мысли. Они выезжают туда с другой группой следователей. Жертва уже мертва, а подозреваемый сидит рядом. Окровавленный нож в руке, страх на лице, он явно не верит в то что натворил. Впервые Бомгю делает всё сам, видя что Ёнджун явно не в состоянии работать. Детектив отходит к бетонному высокому забору, из-за которого сверху выглядывают густые ветви деревьев. Щелчок зажигалки, первый, второй, третий. Огонёк наконец загорается, опаляя край сигареты, зажатой между губ. Не мог он случайно попасть именно в их участок, попросту не мог. В груди омеги странное предчувствуе, не обещающее ничего хорошего. Вокруг бегают работники, а сигарета постепенно тлеет до середины. — Подпиши — произносит Бомгю, протягивая ему какую-то бумажку и ручку. Даже не спрашивает и не читает что это. Ставит свою подпись в правом нижнем углу и второй омега убегает обратно к машине. Пальто продувает насквозь, а застёгивать передние пуговицы нет желания. Волосы рассыпаются в разные стороны, падая на глаза. Первые две стоящие машины уезжают, забирая с собой несколько свидетелей. Вернувшись в участок, на входе они натыкаются на двух альф. Тэхён специально ловит взгляд Ёнджуна, давая понять что едут они именно туда. Кай уныло плетётся за ним, даже не поднимая головы, лишь застёгивая замок своей кожаной куртки. Бомгю крутится где-то рядом, кружит от компьютера до принтера и обратно. Видимо уже расписал все улики и написал весь процесс. — Может кофе? — неожиданно спрашивает омега, подлетая к нему, чуть ли не падая тому на шею. — Было бы неплохо — кивает детектив, так и сидя дальше со стеклянным взглядом, сверлящим дыру в компьютере Тэхёна напротив. Но он сразу тянется за телефоном, лежащим в заднем кармане, чтобы перевести тому денег за кофе. Бомгю вырывает его сотовый прямо из рук, блокируя его, нажав на кнопку сбоку. — Я угощаю — с милой улыбкой говорит омега, быстрыми шагами покидая их помещение, по пути накидывая джинсовку на плечи. Нельзя так себя распускать. Детектив тянется к стопке бумаг, аккуратно сложенных на столе второго, и перетягивает их к себе. Читает составленый протокол, показания свидетелей и прочую ерунду. Его многое напрягает. Несостыковки кажутся собственной паранойей, но более чем реальной. Бомгю сделал всё более чем правильно, но явно не обратил должного внимания на некоторые особенности дела. Омега поднимается со стула и вновь накидывает на плечи пальто. Короткое «поехали» в сторону только что вошедшего Бомгю, и снова этот взгляд. Второй омега знает что он значит, он означает его косяк. Служебная машина, за рулём Бомгю, пробки, недовольные лица в стёклах соседних авто, а лицо младшего сильно изменилось. Ёнджуну даже ничего говорить не нужно, чтобы тот понял что сделал ошибку, отчего настроение обоих летит к чертям. Центр анализа крови, в который заранее был отправлен нож на экспертизу. Вежливый и до тошноты приторный администратор, который сразу прячет глаза, увидев двух детективов. — По коридору направо, кабинет двадцать четыре — без приветствия произносит он, явно знает зачем они приехали. Ёнджун был прав, на ноже действительно была другая кровь, не совпадающая с группой жертвы. Потерянный Бомгю в коридоре, с опушенной головой и трясущимися руками. Детектив выходит из кабинета с полученными анализами, шоркая подошвой по идеально вымытому синему кафелю. — Я не знаю, как я это проглядел — сразу оправдывается второй, ударившись затылком о стене позади. — Нормально всё — успокаивает его старший, потянув за руку в сторону выхода — Разберёмся — добавляет он напоследок, уже усаживаясь на пассажирское сиденье машины. Как всегда злобные взгляды в участке, недовольное начальство, всё ещё растерянный Бомгю. Ёнджун проходит в комнату для допроса, где уже сидит тот самый подозреваемый. Омега сразу делает для себя выводы, стоит ему присесть на железный холодный стул напротив него. Закатывает рукава почти до локтей и щёлкает автоматической ручкой, открывая блокнот. — Я его не убивал — шёпотом произносит альфа, смотря на царапины на металлическом столе. Он слегка звенит короткой цепью наручников, переминаясь на стуле, и омега заинтересованно наблюдает за ним, откинувшись на спинку стула. — Я знаю — уверенно отвечает детектив, положив ручку в середину блокнота. Конечно, следует удивлённый, но облегчённый взгляд со стороны второго, а Ёнджун говорит правду. — Чья кровь была на ноже? — в лоб спрашивает детектив, глядя в глаза альфы. Он вновь опускает голову, скрывая лицо за длинной густой чёлкой, а омега постукивает пальцами по столу, намеренно раздражая его. Снова куча бумажек, гора записей и скрипящий принтер. Бомгю снова за рулём, снова пробки и вызов другой группы. В тёмной квартире тихо, но воняет словно в морге. Ёнджун слегка морщит нос, сразу натягивая одноразовые перчатки. Горит свет в ванной комнате, куда он сразу направляется, отправив Бомгю в другую часть квартиры осмотреться. Стоит омеге зайти в маленькую обложенную белым кафелем комнату, в нос ударяет ещё более противный запах. Брызги крови по всему полу, безжизненное тело прямо в ванне. — Умер от потери крови — бездушно предпологает Ёнджун, услышав шаги второго омеги позади. Бомгю прижимается грудью к его спине, вытягивая голову повыше, оглядывая помещение. — Можно было спасти — шепчет вновь первый, разворачиваясь и проходя мимо второго обратно в коридор. — Его кровь была на ноже, а убила его наша жертва — говорит Бомгю, топая за детективом. — Пришёл к нашему подозреваемому и отдал ему нож — дополняет детектив, останавливаясь перед разбитой рамкой с картиной. — Пытался подставить? — спрашивает Бомгю, нахмурив брови, обращая взгляд к окну, из которого слышен первый гром. — Сомневаюсь, на нём не было следов борьбы — отмечает Ёнджун, глубоко вздохнув, поднимая взгляд на пожелтевший потолок. — Ты ему поверил, да? Правда думаешь, что он сам себя убил? — продолжает второй, расстёгивая замок кофты под джинсовкой. — Он не врёт — твёрдо отвечает детектив, доставая из кармана пачку сигарет — Получим видео с камер наблюдения и ты в этом убедишься. Он выходит из квартиры на лестничную площадку, по ступенькам которой поднимается вторая группа. Закуривает, под осуждающие взгляды экспертов. Бомгю снова приносит бумаги на подпись, составленные приехавшей группой. На этот раз Ёнджун внимательно всё проверяет, отчего второй стыдливо отворачивается. Детектив одобрительно кивает, когда уже не находит никаких извилин или недочётов. Второй омега явно с облегчением выдыхает, наблюдая за ним. Остаток дня приходится снова провести за бумажной волокитой. Ёнджун повторно проверяет все собранные нюансы. Теперь уже ничего не смущает, хотя Бомгю явно подкосило, что остаётся заметным до конца дня. — Иди домой, Ёнджун — как-то умоляюще говорит Кай, выключая его настольную лампу. Омега лишь успевает поднять глаза на высокого альфу, который смотрит сверху вниз. Он уходит, оставляя его одного при блёклом свете одной лампочки на линии коридора. Душно, по шее стекает одинокая капля пота, стекая за ворот рубашки, разбиваясь о цепочку и мелкими остатками спускаясь дальше. Наконец-то тихо, в участке остаются лишь охранники, сидящие на рабочих местах вдоль каждого выхода. Омега наперекор Каю включает обратно свою лампу. Всё же он решается закончить всё это сегодня. Мысли полностью погружаются в работу, а пальцы уже на автопилоте переворачивают листы один за другим. Наконец, ничего не тревожит, а внутреннее беспокойство, не покидавшее его весь день, пропадает где-то в пучине документации. — Так и знал, что ты до сих пор тут торчишь — говорит недовольный голос рядом. Омега сразу его узнаёт, даже глаз не поднимает, лишь закрывает папку, убирая её в выдвижной ящик стола. — Я думал, ты уже уехал — отвечает Ёнджун, вместо той доставая другую папку и раскрывает её перед собой. — Уехал, но решил что не смогу ждать до завтра — говорит Тэхён, снова занимая место Бомгю рядом с ним. Омега заинтересованно поднимает глаза, сталкиваясь с тёмными чужими. Альфа кажется в плохом настроении, что в принципе и не удивляет, ведь стрелки на часах уже приближаются к полночи. — Ты ведь знаешь где он — с упрёком, произносит Тэхен, отчего тот сводит брови к переносице. — Вы его не нашли — вздыхает омега, наконец уловив суть слов альфы. — Адрес, где он жил раньше, уже не актуален — говорит он, опираясь локтём на стол и заглядывает тому в глаза — Пробили по базе, он нигде не прописан. — Думаешь, подался в бега? — усмехается Чхве, грустно приподняв уголки губ. — Ёнджун — с тяжёлым вздохом и неодобрительным качанием головы, произносит альфа, вынуждая поднять на себя взгляд — Ты с ним связывался? Омега не может сдержать истерического смеха, откинувшись на спинку стула и слегка сползает вниз. Глаза смотрят в потолок, а в душе даже обидно, что альфа мог так про него подумать. — Извини — отвернувшись в сторону, говорит Тэхён, по его реакции сразу понимая ответ на своей же вопрос. Ёнджун поднимается, выпрямляясь в спине, и закрывает папку, резко откидывая её на край стола. Вновь это чувство, которое только недавно оставило его в покое. — Ты виделся с ним? — тихо спрашивает альфа, будто опасаясь что тот сейчас просто сбежит, не желая продолжать разговор. — Знаешь же, что не виделся — убирая с лица упавшие волосы, отвечает Ёнджун, хотя уверен что тот спрашивает это лишь для галочки. — Он даже не пытался тебя найти? — продолжает Тэхён, но уже более уверенно, омега словно дал ему одобрение на продолжение разговора. — Я сменил номер — говорит Ёнджун, закрывая глаза ладонями и выпуская из лёгких тяжёлый вздох. — И переехал для верности, да — кивает Кан, поджав губы — Только давай честно, он наверняка знает где ты живёшь и в какой участок перешёл. — Может ты и прав — шёпотом произносит омега, слабо кивая. В груди что-то сжимается, перекрывая доступ кислорода. Он отворачивается от альфы, приоткрывая рот в попытке поглубже вдохнуть. — Ёнджун, если завтра мы его не найдём, то мне придётся подать заявление на розыск — говорит Тэхён, прикусив нижнюю губу, а глаза его выглядят как никогда печально. — Что ты от меня хочешь? — грубо спрашивает омега, повернувшись к нему. — Он придёт к тебе — твёрдо произносит Кан, опустив глаза — Ты ведь понимаешь, будет лучше если он придёт и сам во всём признается. — Не придёт — раздражённо шепчет Ёнджун. Он сгибается пополам, наклонившись к нижнему ящику стола. Среди всего хлама, который валяется друг на друге, в самом углу позади стоит небольшая бутылка коньяка. Два стеклянных стакана, крепкий напиток до середины, настороженный взгляд Тэхёна. Альфа даже не сопротивляется, выпивая всё до последней капли одновременно с омегой. — Почему ты так думаешь? — сморщившись от резкого привкуса во рту, произносит Кан. — Я ему не нужен — отвечает Чхве, разливая повторную партию алкоголя по стаканам. Альфа молчит, так или иначе опровергнуть эти слова он не может. Аргументов нет даже чтобы отказаться от третьей партии отборного коньяка. Всё же Ёнджун разбирается в алкоголе, да и пить он умеет, легко залпом опусташая стакан, даже не скривившись. — Зато он нужен тебе — говорит Тэхён, выпивая четвёртый стакан. Тело приятно окутывает тепло, разливаясь по всему организму. Кончики пальцев легко покалывает, альфа должен признаться, что не привык пить так, как пьёт Ёнджун. Слова его, бьют по самому больному месту. Омега доливает остатки в свой стакан, отводя глаза в сторону. На глазах слёзы наворачиваются, он чувствует подступающую истерику. Рановато для ежемесячных пары дней страданий. Всё из-за него, только он так резко мог пробудить в нём всевозможные чувства, начиная с радости, продолжая опасениями, заканчивая горьким осадком. — Иди ко мне — шепчет альфа, потянув его за руку к себе. Омега укладывается головой на его плечо и закрывает глаза, цепляясь пальцами за тёплую спортивную кофту альфы. Кан хоть и чувствует, как уже менее здраво мыслит, да и перед глазами уже начинает немного мутить, но крепко обнимает его, гладя по спине. Чёртов придурок. Такси альфы приезжает быстрее и хоть он пытался настоять, чтобы поехать вместе, Чхве упрямо настоял на своём. Он не хочет чтобы Тэхён стал одним из тех, кем пользуется Ёнджун. Хоть Кан и был в начале холоден и груб, но доверять ему пришлось. Кроме взаимной моральной поддержки между ними не было ничего. Относительно это напрягало, потому что стоило им начать говорить не о работе, омега тут же раскисал на глазах. Все их темы были болезненными, но не могли оставаться внутри, время от времени вырываясь наружу. Скрывать это общение была вынужденная мера, узнай об этом Бомгю, точно бы обиделся, а Кай может и вовсе бы с психу поменял напарника. Молчаливый таксист, любезно разрешивший покурить в окно, ночной город, холодный осенний воздух. Мечтать было вредно, особенно когда дома снова ждёт пустая постель. Надо завести кота, может хоть кто-то будет ждать его возле порога, хотя бы просто потому что в миске закончился корм. Чхве ощущает тяжесть в груди, с каждой новой тяжкой, но не от дыма, пронзающего лёгкие. Странное чувство тревожности, что руки тресутся хуже чем после клуба. Беспокойство? На границе с ним болтается расслабленность от алкоголя, а рядом ближе к сердцу что-то новое. Неужели снова проснулась надежда, в перемешку с заранее приготовленным растройством? Снова эта проклятая квартира. Снова его тянет выпить, а затем закурить сразу две. Он сбрасывает с себя рубашку и садится прямо на пол кухни. Разбитый стакан, влетевший в стену возле стола, большие глотки алкоголя прямо с бутылки, голова перестаёт соображать. Сигарета падает прямо на вторую руку, слегка обжигая кожу, прежде чем омега смахивает её в сторону на пол. Он заливает её каплей виски, чтобы потушить. Выпитое просится наружу, желудок сводит до болезненных спазмов. Ёнджун на коленях доползает до ванной комнаты, наконец добираясь до унитаза. Внутри всё обжигает, а горло и вовсе горит. Больно, сильнее от того что некому даже принести воды. Попытка подняться на ноги, руки цепляются за каждую стенку рядом, а колени сгибаются прямо перед кухонной столешницей. Второй стакан, в котором уже была налита вода выскальзывает из рук, звонким треском разбиваясь о паркет. За ним падает омега, скривив лицо от резкой боли в позвоночнике. Будильник, а тело совсем слабое, не слушается и слушаться не собирается. Настолько плохо ему давно не было. В ногу врезается осколок стекла, вызывая сдавленный вскрик. Он кое-как добирается до постели, понимает что не сможет сегодня выйти на работу. Впервые за всё время на своём посту, он просит больничный на три дня. Заранее рассчитывав, что за три дня Тэхён успеет разобрать дело сам. Так будет легче обоим. Точнее, им троим. Начальник с неприкрытым удивлением, расспрашивает о состоянии детектива и просит незамедлительно направиться в больницу. Но больничный ему одобряет. Тут никакая больница не поможет, разве что сразу в психиатрию. Звонок Бомгю, короткое объяснение и просьба не волноваться. Омега хоть сразу и начал серьёзный допрос, также быстро остановился, видимо понял что тот не настроен разговаривать дальше. Труднее было набрать альфу, от которого уже пришло пара сообщений с вопросами о самочувствии. — Подавай в розыск, делай всё как положено — говорит Ёнджун, как только Кан отвечает на звонок. Он никому не делал поблажек и рушить свои принципы не собирается, хотя наверное, очень бы хотелось. Особенно когда на ставке стоит вся твоя личная жизнь. — Мы установили личность второго, адрес уже выяснили, так что собираемся к нему — говорит голос Тэхёна из динамика телефона — Пока будем разбираться с ним, у тебя есть время до вечера. — На что? — спрашивает омега, томно вздохнув, поудобнее устраиваясь на подушке. — Попробуй сам его найти — отвечает Кан.