Просвещение командира

      Вечер имел оглушительный успех.       Инквизитор и трое её спутников покинули Скайхолд на следующий день под звуки всеобщего одобрения и поддержки. Они направились в Священные равнины, чтобы стабилизировать обстановку на разрозненной от войны территории. Но в салоне Вивьен Эми узнала и другие причины.       — Этот маг-самоучка, Солас, настоял, чтобы она помогла ему разыскать друга. Я пытаюсь убедить её, что если она продолжит так публично демонстрировать свои отношения, то не добьётся расположения двора, но она меня не слушает. Эми, дорогая, может, ты с ней поговоришь?       Куртизанка была своего рода миротворцем, воплощением доброты и в нужный момент жёсткости. Хоть Эми и была рада разрешать постоянные ссоры знати, какими бы глупыми они ни были, хоть и была не против честно и открыто поговорить с их лидером, если это так необходимо, но она никогда не вмешивалась в дела сердечные. Особенно теперь, когда Инквизитор позволила ей служить здесь.       — Возможно, это не лучший политический ход, но я не могу винить Инквизитора в том, что в наши трудные времена она ищет общения. Солас напоминает ей о клане и её наследии. Я бы ни за что не позволила себе сказать ей, кого любить, а кого — нет.       Дипломатичный ответ Эми немного успокоил Вивьен.       — И то верно. Что ж, посмотрим, что выйдет из дела Гаспара. Инквизиция должна участвовать в мирных переговорах. А за столом нам нужна трезвая голова.       Эми напрягла плечи. Рука Вивьен сочувственно опустилась на колено Эми, извиняясь за упоминание его имени. Куртизанка хотела бы забыть о её последнем ужасном покровителе.       В Скайхолде жизнь практически не поменялась с отсутствием Инквизитора. Сюда всё так же стремились толпы посетителей как высших, так и низших слоёв общества. После откровенного разговора с Железным Быком об их шпионских тактиках Эми не могла не задаться вопросом, чьи цели были более злостные. Благодаря помощи куртизанки в организации салонов, вечеров и карточных игр, знать теперь почти не докучала послу своими пустяковыми проблемами. Эми начала принимать клиентов, редко больше двух в месяц, тем самым мужчины стали сдержаннее и больше не приставали к кухаркам.       Однако главной гордостью и радостью Эми было почти ежедневное преподавание в школе. Они уже наняли учителей по математике и грамоте, а сёстры-мирянки обучали детей истории и религии. Эми же предоставили шанс преподавать юным ученикам географию, иностранные языки и этикет. К этой должности она относилась очень ответственно и приглашала выступить с докладами учёных из Сообщества магов, Андерфелса, Тевинтера и университета Орлея.       Эми откладывала приглашение докладчика из армии в глупой надежде, что после совместной ночи командир, возможно, будет с ней более общителен. Что он, возможно, подойдёт к ней не ради её благосклонности, а просто как к другу, с которым можно поговорить. Сблизившись с ним, Эми могла бы попросить его об этой услуге.       Но он её избегал.       Командир ни разу не взглянул на Эми с того вечера месяц назад. Даже во время её еженедельного отчёта на военном совете о слухах и мнениях знати Каллен не обмолвился и словом, отводил от неё взгляд или оставался формально вежливым.       Эми хотела посчитать это необычной чертой командира, но нет. Она знала его типаж.       — Он чувствует себя униженным, — смиренно подумала она.       Благородный командир позволил себе момент слабости, момент естественного и прекрасного совокупления, а сейчас, скорее всего, был готов встать на колени перед Андрасте и, возможно, перед Вестницей, моля о прощении.       — Какая глупость, — подумала Эми. — Я не буду пренебрегать образованием учеников только из-за чувства обиды.       Вздохнув, она аккуратно написала приглашение, которое позже должна была подписать мать Жизель. Это был не первый раз, когда Эми чувствовала себя «использованной», и явно не последний. Эми возьмёт себя в руки. Она же профессионал. Она сохранит воспоминания о ночи в его объятиях, оставит их только для личных размышлений. Это было не более чем приятное воспоминание, которое со временем забудется.       — Создатель, пора! — воскликнула Эми, заметив заходящее солнце.       К счастью, Дориан, с которым у неё была встреча в библиотеке, простит ей это новомодное опаздывание. Несмотря на время, Эми успела сменить простую одежду преподавателя на наряд, подобающий её положению.       Ее «уроки» с Дорианом проходили почти каждую неделю. Поначалу основной целью Эми было улучшить уровень тевинтерского, от которого Дориан был в восторге. Не считая старого мастера из Сообщества магов, она была одним из немногих людей в Скайхолде, кто говорил на его родном языке. Их уроки превратились в книжный клуб, затем — в дегустацию вин, а теперь эти встречи напоминали не более чем болтовню хороших друзей.       Этот вечер как раз и был одним из таких дней.       Но когда Эми приблизилась к маленькому уголку Дориана, она удивилась, увидев командира, который с расслабленным видом разговаривал с альтусом. Было необычно видеть командира где-то, помимо ставки командования или его продуваемой башни.       — Командир, — тепло поздоровалась Эми, полная решимости держаться невозмутимой, несмотря на тихое трепетание в животе.       Непринуждённость исчезла с лица командира, когда он увидел её. Его глаза осмотрели Эми с головы до ног.       — А я как раз уходил! — пробормотал мужчина и направился к лестнице, ведущей в кабинет Лелианы.       Эми моргнула, чтобы справиться с эмоциями, и попыталась проигнорировать боль от его поспешного отступления.       — Неужели я ему настолько противна? — подумала Эми, чувствуя лёгкую горечь из-за того, что командир изо всех сил старался её избегать.       — Ты спугнула его! — громко пожаловался Дориан, сидя на стуле.       Отбросив разочарование, Эми одарила друга своей, как она надеялась, доброй улыбкой.       — Ничего страшного. Вот, я раздобыла выдержанное ривейнское красное вино, которое мне уже не терпится открыть.       — Теперь ты понимаешь, почему я уехал из Тевинтера. Там стало слишком скучно.       Дориан, её самый красноречивый друг, продолжал свою невнятную речь, допивая четвёртый бокал. Эми пила медленнее. Она наслаждалась вкусом и терпеть не могла головные боли после вина.       — Инквизитору повезло, что у неё есть ты, — сказала Эми Дориану, который томно развалился в кресле.       — А что привело тебя сюда, моя восхитительная синяя пташка? — спросил Дориан, указывая на необычный парик и соответствующее его цвету платье. Платье было многослойным, как и вся её одежда, но в него нужно было заворачиваться, тем самым она сэкономила время на переодевание. — Это твой первый опыт в качестве независимого агента?       — Да, я отработала свои десять лет в гильдии. Если я скажу, что просто хочу начать всё сначала, то слукавлю.       — Значит, за этим есть какая-то история.       — Есть, — немного понизила голос Эми. — Моим последним покровителем был Гаспар. Да, тот самый, — сказала она, услышав удивлённый вздох Дориана. — Он не хотел любовницу или подругу. Ему просто нужен был кто-то, на кого он мог сорваться, если сражения проходили не в его пользу. За шесть месяцев у нас ни разу не было секса.       — Ах, бедняжка!       — Я была так счастлива, когда освободилась от него.       Дориан задумался:       — Возмутительно, ты разве не рассказывала никому о его жестоком обращении? Как реагировала гильдия?       Эми покачала головой:       — Да ладно. Кто поверит шлюхе, а не Великому герцогу?       Печальный кивок Дориана лишь подтвердил её слова.       — А что касается гильдии, если бы я попросила их вмешаться, то должна была бы отработать это время. Я не хотела отдавать им ещё полгода своей жизни, ведь я была так близка к свободе.       Её друг замолчал и задумался.       Эми не хотела портить ему настроение, поэтому быстро сменила тему:       — В любом случае что было, то прошло. Если вдруг кто спросит, почему я ушла, скажу, что влюбилась. Романтичные истории полезны в работе.       Дориан поднял бокал, и они чокнулись.       — Твоему оптимизму можно позавидовать.       На этот раз Эми сделала большой глоток, заглушая болезненные воспоминания. Что может быть лучшей демонстрацией власти, чем оскорбление той, которую все считают неприкасаемой? Эми считалась жемчужиной Орлея и двора императрицы Селины, но время с этим вспыльчивым человеком затмило её блеск. Её оптимизм, несмотря на похвалу Дориана, был наигранным.       К счастью, безудержное желание друга поговорить прервало тишину, которая повергала Эми в уныние.       Он спросил, покручивая усы:       — Почему же Инквизиция? Единственной куртизанке в Минратосе уже около шестидесяти. Если бы ты решила перебраться туда, то стала бы невероятно богатой женщиной.       Она ответила, пожав плечами:       — У меня ещё много времени подзаработать денег. Сейчас есть дела поважнее.       — Ах да, твоя история. Ты сегодня уже упоминала о ней. Как благородно с твоей стороны, — подмигнул Дориан, но Эми проигнорировала его намёк.       Эми предполагала, что тайный канцлер могла знать правду, но никто, даже Жозефина, не был в курсе её истории. Пусть оно так и будет.       — Сестра рассказывала в письмах об Инквизиции и слухах, что её возрождают. Она хотела присоединиться.       — Она тоже куртизанка?       — Моя сестра была магом. Я уверена, она бы тебе понравилась.       — Была?       — Она погибла на Конклаве. Поэтому моя служба здесь — это способ почтить её память.       — А.

***

      Каллен должен был уйти, но продолжал стоять на этаж выше, подслушивая разговор. В основном он был скрыт тенью, но даже с этого места мог наблюдать за Эми, пока она оживлённо что-то рассказывала. Она выглядела словно произведение искусства, бесценная картина в голубых, фиолетовых и золотых тонах, словно художник знал, что только самые дорогие краски передадут её великолепие.       Обычно он успевал взять себя в руки до того, как Эми появлялась в ставке командования, скрывая свои желания глубоко внутри. Но сегодня Каллен выставил себя полным дураком, когда Эми неожиданно поздоровалась с ним. Её платье соблазнительно подчёркивало грудь в декольте. Этот вид мгновенно пробудил в нём воспоминания об их страстной ночи. Каллен видел, что скрывалось под этой изысканной одеждой, целовал и посасывал груди, которые сейчас раскраснелись от вина. Он жадно смотрел на них из тени.       — Я больной, — подумал Каллен с угнетающим отвращением к себе.       Он уже подслушал достаточно много деталей их разговора, но всё никак не мог уйти. Теперь понятно, почему Лелиана выбрала эту башню. Звук отлично слышался наверху.       — Выпьем за новые начинания и конец твоего воздержания, — радостно воскликнул Дориан, и пара подняла тост.       Когда Дориан вновь заговорил, Каллен узнал этот тон — поддразнивающий, который он часто применял во время шахматных партий.       — Говоря о конце воздержания… Птичка нашептала мне, что в этом трудном деле тебе помог не кто иной, как наш любимый командир. Не прокомментируешь?       Лицо Каллена стало таким же пунцовым, как и его плащ.       — А у этой птички, случайно, нет густой растительности на груди? — игриво спросила Эми.       Ничуть не смутившись, Дориан продолжил:       — Ты должна рассказать мне, как тебе это удалось. Этот мужчина — яркий пример сдержанного храмовника.       Эми, невозмутимая под пристальным взглядом, красиво уклонилась от ответа:       — Он бывший храмовник. Кроме того, куртизанки никогда не целуются и не делятся.       — То есть ты признаёшь, что целовала его?       Каллен услышал, как Эми рассмеялась от этого комментария и разочарованного ворчания Дориана.       — Ты ничего из меня не вытянешь! — воскликнула она.       — Давай говорить гипотетически. Мне нужно знать, какой из себя любовник наш храбрый командир.       Эми сделала глоток вина.       — Предположим, что командир всё же стал моим клиентом — я не буду это ни подтверждать, ни опровергать, — я всё равно бы не знала, какой он любовник.       Дориан нетерпеливо наклонился к Эми, готовый удивиться.       — Это ещё почему? А, он предпочитает смотреть? Какой развратник. В тихом омуте…       Эми хихикнула:       — Нет, нет! Всё просто: мужчины не занимаются любовью с куртизанками, они их трахают.       Это стало словно пощёчиной. Каллен уже предпочёл бы, чтобы она похвасталась его умениями.       — Его умениями, — молча посмеялся он над собой.       Эми точно понравилось — некоторые знаки её тела было невозможно подделать, но он не был щедрым любовником и получил больше удовольствия, чем дал взамен.       Они их трахают. С тех пор как Эми стала куртизанкой, с ней жестоко обращались. Несколько месяцев она была без заботы и внимания, а он. Он…       Прости его, Андрасте, но сейчас ему было так стыдно за то, что он попросил Эми отвернуться. За то, что набросился на неё, как животное, а ведь она была верхом изящества и манер. Создатель, он говорил ей такое, прижимал её к себе так, что по-другому, кроме как «трах», это не назовёшь.       — Командир?       Каллен подпрыгнул от внезапного вторжения:       — Я не подслушивал!       Лелиана выгнула бровь в ответ на его оправдание.       — Правда. Я ждал тебя. Твой помощник сказал, что ты пошла выпустить птиц. Поэтому я ждал. Здесь… Дыхание Создателя.       Тайный канцлер проскользнула к месту рядом с Калленом и посмотрела вниз через перила на беседующую пару, которая совершенно не подозревала о молчаливых наблюдателях.       — Да, а потом меня так сильно избили палкой, что я ещё два дня не могла сидеть, — весело сказала Эми.       — В Тевинтере мы называем это прелюдией, — пошутил Дориан.       — Вот почему Бык тебя так любит.       — О, тише!       Лелиана отошла в сторону и жестом пригласила командира проследовать к столу.       — Если уж на то пошло, я считаю, это пойдёт тебе на пользу, — заявила Лелиана.       — Не понимаю, о чём ты говоришь. — Каллен опустил взгляд на ботинки.       Лелиана едва заметно улыбнулась:       — Ты теперь не такой сварливый.       — Я не сварливый! — раздражённо процедил Каллен, понимая, как же по-детски это прозвучало.       — Да, я так и сказала. Ты не был сварливым с нашего торжества. Интересно, с чего бы это.       Каллен фыркнул и ущипнул себя за переносицу.       — У тебя есть ещё какие-нибудь необоснованные замечания или, возможно, новости?       — Да, завтра возвращается Инквизитор.       Как ни странно, новость о прибытии Вестницы почти его не взволновала.       — Миссия прошла успешно? — спросил Каллен скорее по привычке, чем из интереса.       — Да, но от разведчиков я узнала, что Солас с ней не возвращается.       — О?       А вот это интересно.

***

      Вестница вернулась совсем не в духе. Обычно являясь оплотом спокойствия и хладнокровия, она была неожиданно резка со всеми членами ближнего круга. На встрече советников она расспросила Лелиану, куда ушёл Солас, идёт ли он обратно и как скоро они смогут его обнаружить. Сэра, казалось, сильно разозлилась, высказав дерзкий комментарий о том, что эту парочку заботит только «эльфийская слава», а не бедственное положение или проблемы людей.       Всё это навеяло мрак на крепость, который Эми и Жозефина доблестно старались развеять небольшим турниром по стрельбе из лука и театральным вечером. Инквизитор могла просто сидеть на троне и молча размышлять, не давая придворным пищи для сплетен. Каллена такие развлечения не интересовали, но было приятно отвлечься игрой в шахматы с Дорианом.       Ночь с куртизанкой определённо помогла ему возродить уверенность в себе. Каллен видел, как его друзья пытаются выпытать причину его столь необычно самоуверенного поведения, но он всегда уклонялся от вопросов.       — Командир, вы похожи на кота, который только что объелся сливок. Что вас так обрадовало?       Эми хранила его тайну, и Каллен, в свою очередь, не мог предать её доверия, рассказав об их ночи даже общему другу.       Когда Филаур’эль прервала их игру, у Каллена даже хватило смелости спросить её, не хочет ли она поиграть. Она согласилась, и они остались наедине во второй раз с момента их прибытия в Скайхолд. В первый раз он рассказал ей о своей попытке преодолеть зависимость от лириума. Хоть Инквизитор и выглядела немного рассеянной, когда поглядывала в сторону входа в сад, она оставалась достойным и умелым противником.       Они играли, говорили о своих семьях, флиртовали. Это был приятный день, который напомнил Каллену об их пребывании в Убежище до того, как титул Инквизитора начал давить на неё, до того, как она выбрала другого.       — Нам нужно больше времени проводить вместе.       Каллен растерялся:       — А как же Солас?       Он проклял свой вопрос, как только тот слетел с языка. Каллен был рад снова привлечь её внимание. Но он, видимо, также был полон решимости разрушить позитивный шаг на пути к отношениям, которых так хотел.       — А что насчёт него? — сухо спросила Вестница. Будто она сама не стремилась к его обществу, будто их расцветающие отношения не были предметом разговоров в крепости последние месяцы.       — Я решил…       — Его здесь нет. А ты — есть, — пожала плечами эльфийка.       Каллен нахмурил брови:       — Думаю… мне бы хотелось.       — И мне, — произнесла она.       В другой момент Каллен, скорее всего, посчитал бы это милой оговоркой, но он не мог избавиться от неприятного чувства в груди. Он должен был прыгать от радости. Её просьба определённо означала, что его симпатия всё-таки не была безответной. Неужели он и все остальные неправильно поняли их отношения? Какова бы ни была причина внезапно вернувшегося интереса, Каллен недолго думал над её предложением. Хоть его аналитический ум жаждал обдумать каждые слово и жест Инквизитора, преподобная мать попросила его выступить сегодня в их церковной школе. Каллен открыл дверь, почти не обращая внимания на людей вокруг.       Но там оказалась она.       Не Вестница, про неё он уже забыл. Каллен так старался избегать Эми, а точнее, избегать похотливых мыслей, которые появлялись у него каждый раз, когда она была рядом, но теперь он убежать не мог.       — Жак, пожалуйста, сядь. Мэйзи, это нельзя есть. Mon Dieu, вы сегодня такие непослушные, — пожаловалась Эми, рассаживая дюжину маленьких детей полукругом на полу.       На ней была простая серая юбка в клеточку и белая рубашка. Волосы без яркого парика были завязаны лентой сзади, чтобы они не падали на лицо. Шоколадные волны свободно струились каскадом по спине. Каллену нравились её волосы, нравилось чувствовать их между пальцами, нравилось, как они разметались на подушке, когда он уложил её на кровать, нравилось, как она прижалась к его руке, когда…       — Я должен объявить, что я здесь, — подумал он.       — Я-я, — начал Каллен.       Наконец Эми заметила его.       — О, командир, вы как раз вовремя! — воскликнула она бодрым голосом, в котором слышалось лёгкое облегчение от его прихода.       Каллен прочистил горло, которое сжалось от её приветливой улыбки.       — Леди Эми, вы учитель? Я не знал.       — Да, у нескольких классов.       Наклон её головы говорил о многом. «Только не делай из этого проблему, пожалуйста. Только не при детях», — хотела сказать Эми. И Каллен, отчитанный лишь её взглядом, следующие два часа играл роль храброго генерала Инквизиции и учителя.

***

      — Спасибо за то, что уделили нам сегодня время, командир, — искренне поблагодарила его Эми.       Оказалось, Каллен прекрасно ладил с детьми. Эми не могла понять: молчали ли они из-за его присутствия или рассказов? Но в любом случае это была самая тихая и интересная пара часов в её классе.       — Мне было нетрудно. Я всегда был благодарен за своё церковное образование. Не следует прерывать учёбу только из-за войны.       — Я полностью с вами согласна. — Эми поддержала его чувства, ожидая, что Каллен закончит любезничать, как только последний ребёнок выйдет из класса.       — Вам тоже дала образование Церковь? — спросил Каллен с неподдельным интересом.       Сейчас ему так нравилось говорить, и Эми не могла понять почему.       — Ах, нет, у меня с молодых лет были наставники.       — В гильдии?       — Ага, — уклонилась Эми от ответа, но это было не совсем ложью.       Отойдя в сторону от пристального взгляда, она начала собирать и раскладывать разбросанные пергаменты.       — Позвольте вам помочь, — предложил Каллен и стал прибирать класс. Эми решила его не останавливать, поэтому они быстро закончили.       Эми была озадачена поведением Каллена. Неужели командир думал, что она не заметила, как он избегал её? На прошлой неделе в библиотеке Каллен чуть не убежал от неё.       — Доброта превыше всего, — вспомнила Эми, подавляя раздражение, когда командир вновь заговорил с ней:       — Р-рад был видеть вас.       Впервые за месяц Каллен встретился с Эми взглядом.       — Я тоже была рада вас видеть, — искренне ответила она. И тут же Эми вспомнила, почему командир в таком хорошем настроении.       В крепости поползли слухи о том, что Инквизитор и многоуважаемый командир вновь сблизились. Люди шептались об их шахматных партиях в саду и долгих взглядах в коридорах. Эми была рада за командира, но не могла отказать себе уколоть его после откровенно грубого отношения.       — Как продвигается ваш эльфийский? — невинно спросила Эми, но лёгкая ухмылка выдавала истинный смысл её слов.       — Ах… — Каллен тут же покраснел.       Эми развеселило его смущение.       — Отдыхаете, как я вижу? Упорство — ключ к познанию, командир. Не бросайте. С вашими прекрасными навыками устной речи вы точно преуспеете.       Эми сдержала смешок, когда Каллен пробормотал «Дыхание Создателя» и потёр затылок. Ей и правда было с ним весело. Жаль, что Эми его не интересовала.       — Как же Вестнице повезло, — подумала она.       — Что ж, мне нужно подготовить класс к завтрашним занятиям. Думаю, что и у вас есть работа?       — Да, — ответил командир, но не спешил уходить. — Да. Я тогда пойду, если…       Эми увидела, как Каллен сглотнул, глядя на неё и не решаясь задать вопрос, который вертелся у него на языке. Эми подошла, положив руки на его нагрудник, и Каллен затаил дыхание. Она потянулась и прижалась к нему. Запах Каллена был таким же приятным, как и в их совместную ночь. Это не остановило Эми.       Она тихо прошептала ему на ухо:       — Хорошего дня, командир.       Каллен оттолкнул Эми. Споткнувшись, он отступил два шага назад, переступил порог, и она тут же закрыла за ним дверь. Эми развернулась и прижалась спиной к потёртому дереву. Её сердце учащённо забилось.       — Если? — растерянно подумала она. — Что Каллен имел в виду, говоря это и смотря на меня такими голодными глазами?       Эми очень хорошо знала этот взгляд, но продолжала следовать правилами. Каким бы сексуальным ни был командир, он влюблён в Инквизитора.       А Эми ему не игрушка.

***

      Хороший день перешёл в плохую ночь.       Как только на небе появилась луна, у Каллена поднялась температура — ужасный побочный эффект от отмены лириума. Он уже давно бросил попытки доделать работу и поднялся в прохладную спальню, где ветер обдувал обнажённую горячую кожу.       Несмотря на всю его неловкость рядом с женщинами, Каллен совершенно не стеснялся своего тела. Годы, проведённые в казармах Круга, и регулярные тренировки без рубашек с другими храмовниками вселили в него уверенность.       — Кстати о привлекательных женщинах. — Каллен застонал от стыда, вспомнив своё поведение рядом с Эми.       Хоть он был не из тех мужчин, кто придерживался определённого типажа фигуры, он мог признать, что гибкие изгибы Эми, идеально сочетающиеся с её узкой талией и тонкими руками, что-то в нём пробудили. Вот почему он должен всеми силами избегать её. Каллен только сегодня согласился проводить больше времени с Инквизитором, но он всё ещё не был уверен, в дружеском или романтическом плане. Он не должен, он не может влюбиться в другую, когда Филаур’эль снова проявила к нему интерес. Не важно, насколько доброй, терпеливой и восхитительной была для него Эми. Она учит детей, нет. Нет. Он должен выкинуть из головы куртизанку.       Эми сама сказала, что он должен продолжать свои попытки сблизиться с Инквизитором, — Каллен заметил огонёк в её глазах. И он продолжит. Изучение эльфийского как раз станет одним из шагов.       Каллен взял с прикроватной тумбочки разговорник, который не открывал с того дня, как Эми пришла к нему в кабинет. Но он всё ещё помнил ту страницу. Ар лат ма, венан. Нежный и мелодичный голос Эми эхом звучал в голове.       — Ар лат ма, венан, — повторил Каллен по наставлению Эми, вспоминая, как счастлив и горд он был от её ободряющих улыбок и слов похвалы.       Каллен также был счастлив видеть, как сегодня широкий кожаный пояс стягивал её талию и подчёркивал изгибы. И как Эми наклонилась над его столом и её свободная рубашка открыла ему восхитительный вид на округлую грудь.       Каллен небрежно бросил книгу на пол, когда образы Эми разожгли его возбуждение. Ему стало жарче, чем от лихорадки. Он не мог больше игнорировать эти чувства. Каллен закрыл глаза, обхватив ладонью твердеющую длину, и медленно погладил, снова думая об их уроке по эльфийскому.       Пухлые карминовые губы произносили слова с нарочитой медлительностью, тем самым давая Каллену восхититься тем, как соблазнительно её ротик издавал тихие охи и ахи, а язычок высовывался наружу, дразня его. Он думал, что, возможно, именно так выглядят её прелестные губы в порыве страсти, но это оказалось в разы лучше. Каллен вспоминал, как изящно менялось от удовольствия лицо Эми во время их греховной ночи. Он застонал при мысли о том, как Эми стоит на коленях с его членом во рту.       Просто руки было недостаточно, чтобы приблизиться к ощущениям той ночи. Каллен хотел сымитировать влажность, тепло её тела, когда она скользила по всей длине. Он потянулся к прикроватной тумбочке за флакончиком с маслом, который был под рукой как раз для таких случаев, и вздохнул, когда ему в руку попала длинная чёрная лента.       Это лента Эми. Каллен нашёл её на следующее утро в кабинете на полу. Сквозняк задул ленту в одну из дырок между досками. Сначала он хотел вернуть её. Но стыд за то, как он обращался с Эми, а затем непреодолимые желания помешали ему. Обернув чёрную ленту вокруг костяшек пальцев, Каллен снова взял член. Капельки масла быстро потеплели на ладони, и теперь он мог скользить кулаком по всему стволу.       — Эми, — простонал Каллен, когда в сознании всплыли новые образы, развратные и наполненные страстью.       Он представлял, как нагибает Эми над шахматным столом, все фигуры разлетаются в разные стороны, а он входит в её податливое тело. Или, возможно, в классе он мог бы сидеть на парте, пока она доставляет ему удовольствие, вновь взяв его член в рот. Сосёт, лижет, давится членом, пока он не прольёт своё семя в её изящное горло.       — Чёрт! — произнёс Каллен, приблизившись к краю от этих образов.       Но этого было недостаточно. Больше всего Каллен хотел увидеть, как Эми распадается на части перед ним. Он никогда не простит себя за то, что не занялся с ней любовью, когда у него была возможность. Почему он трахнул её, а не занялся с ней любовью нежно, как она того заслуживает? Милая, добрая, нежная Эми.       Каллен знал почему. У него давно ничего не было, и он так изголодался по прикосновениям.       — Когда она снова будет со мной… — зарычал Каллен, дёрнув бёдрами.       Этого больше не случится, а даже если ему повезёт, он не мог пообещать, что будет нежен. Не тогда, когда всё его естество требовало, чтобы он нашёл её, наполнил её, взял её.       Застонав от мучительного разочарования, Каллен перевернулся на живот. Он не мог снова овладеть Эми, он не сможет овладеть ею так, как она того заслуживает. Но по крайней мере, Каллен может дать волю развращённому воображению.       Каллен застонал и вцепился в простыни. Лента всё ещё была туго обмотана вокруг пальцев, когда он двигал бёдрами. Если бы он закрыл глаза, то мог бы представить, что трогает её нежную кожу и плавные изгибы. Каллен представлял, как бы тяжело вздымалась и опускалась грудь Эми после того, как он довёл её до экстаза.       Его ягодицы напряглись, когда он двигал бёдрами. Дыхание участилось от жаркого трения. Если бы Каллен уложил Эми на спину, то увидел бы, как подпрыгивают груди при каждом проникновении, увидел бы, как усиливается её румянец, а губы приоткрываются в стоне.       Теперь Каллен в бешеном ритме вдавливал бёдра в матрас, а влажный член скользил по скомканным простыням. Эми извивалась под ним, умоляла о большем, а затем с пронзительным криком распалась на части вокруг его члена. И Каллен хотел с любовью наблюдать за этим. Он бы прижал Эми к себе, пока она дрожала и выкрикивала его имя, и, почувствовав сжатие стенок и услышав её сладкие крики, последовал бы за ней в бездну.       Каллен выкрикнул её имя, когда оргазм накрыл его. Белые липкие струйки спермы стекали с всё ещё твёрдой длины и пропитывали простыни. Тяжело дыша, Каллен не шевелился, пока не пришёл в себя. С разочарованным лицом он откатился подальше от устроенного им беспорядка, печально вздохнув.       — Эми, — прошептал Каллен в тишине одинокой спальни.