Просвещение командира

      — Был ли вообще шанс? — думал Каллен с нагнетающейся горечью в груди, наблюдая из окна башни за возвращением Соласа в крепость.       Пара горячо поприветствовала друг друга. Их нежные улыбки и румянец на щеках Вестницы говорили о многом. Было больно, хоть этого стоило ожидать. Когда они удалились в ротонду, Каллен вернулся в кабинет и схватился за стол, пытаясь совладать с эмоциями, которые бурлили внутри.       — Нужно работать, — упрекнул он себя.       Может, Каллен и не стал её любовником, но он всё ещё был командиром, поэтому не мог позволить личным чувствам встать на пути его долга.       Бумажная работа стала первой пристанью в океане эмоций. Бесчисленное количество ночей Каллен провёл зарывшись в кучу отчётов Инквизитора из Изумрудных могил. Победа над Самсоном и конец безумию бывших братьев должны быть его приоритетом, и несколько дней работа приносила утешение. По крайней мере, до утра. Когда начинали болеть глаза от чтения, а голова раскалывалась, Каллен признавал, что такое усердие уже не улучшит его настроение.       Оставаясь в тишине, Каллен смирялся с чувством, что его использовали. Когда Вестница вновь проявила к нему интерес, он, несмотря на всю осторожность, позволил сердцу надеяться на большее. Его использовали и раньше. Сначала маги крови в Кинлохе — они жестоко пытали его разум и тело. Затем в Киркволле — им воспользовалась лидер, женщина, которой он доверял, для подавления магов, тем самым подпитывая свой фанатизм. Хотя игра Филаур’эль с чувствами Каллена была не такая жестокая, как-то, что он пережил раньше, отголоски этого бередили старые раны.       Даже Райлен, один из его ближайших друзей и заместитель, больше не дразнил Каллена и посоветовал ему разобраться с негативными эмоциями.       «Вы пугаете новобранцев до полусмерти, а если мы хотим выиграть войну, они нам нужны живыми».       После этого Каллен стал сдерживать своё раздражение при своих людях. Им не нужно было знать, в каком конфликте с собой он находился, да и Каллен признавал, что был не в лучшем расположении духа. Каллену казалось, что, работая, он искупляет грехи, прощение за которые, как он был уверен, никогда не получит. Каллен работал, чтобы искупить многовековые преступления Ордена, которым он когда-то дорожил. Работал над созданием армии практически из ничего, при этом был уверен, что на эту должность должны были взять сотни других, более опытных людей. Работал, работал, постоянно работал.       Каллен искренне считал, что единственным разом за последние месяцы, когда он чувствовал покой, уверенность в себе и в своём пути, была ночь с куртизанкой. Возможно, Эми этого не понимала, но она и их ночь стали бальзамом для его души. Эми — добрая, скромная, вдохновляющая. С тех пор Каллен почти не обращал на неё внимания.       — Так было нужно, — печально подумал он.       Тот день, когда Каллен увидел её в классе, подтвердил для него это. В присутствии Эми он выставлял себя дураком. Разум был охвачен ею, тело переполняло вожделение, и в таком состоянии не было места ни для кого другого, даже для Вестницы. И Каллен, как трус, прятался от Эми. Так же, как сейчас он прячется от проблем под нескончаемой кипой отчётов, заявок и обращений.       Такой прорыв в работе оказался полезен и подпитал его уверенность. На следующий день, во время военного совета, Каллен увлечённо рассказывал, что напал на след Самсона у карьера в Эмприз-дю-Лион.       — Я советую Инквизитору немедленно отправиться туда. Это не только даст нам информацию о силах Корифея, но и, возможно, приведёт к его генералу.       Жозефина кивнула и начала записывать распоряжение, добавив:       — Отличная идея. После нашей экспедиции в Священные равнины я уверена, что этот шаг поможет нам получить приглашение на мирные переговоры.       Филаур’эль тихонько откашлялась. Обычно эльфийку не интересовали военные советы, поэтому её вмешательство удивило советников.       — Простите, командир, но я планирую вернуться в Изумрудные могилы. Солас хочет исследовать несколько интересных руин.       Челюсть Каллена сжалась, и он заговорил сдержанно, но отрывисто:       — Инквизитор, я советую вам не медлить. Этот шаг критически важен, и на карту поставлены жизни людей.       Филаур’эль скрестила руки на груди.       — Командир, не вижу причин такой срочности и думаю, что ваши личные чувства к Самсону мешают здравому смыслу, — холодно произнесла она.       — Что? — неожиданно для всех огрызнулся Каллен, взбешённый её чёрствостью. — Руины простояли там уже несколько веков и, несомненно, всё ещё будут стоять, когда война закончится, но вы ставите желание узнать об истории своего народа выше, чем помощь людям.       Краем глаза Каллен заметил, как Жозефина поморщилась, но то, что она не перебила его, доказывало её согласие, несмотря на такую дерзость. Филаур’эль по-прежнему молчала, но теперь со слегка хмурым лицом. Инквизитор не привыкла, что с ней так разговаривают, особенно человек, который раньше не проявлял к ней ничего, кроме уважения.       — Красный лириум воздействует не только на храмовников. Он уничтожает землю и всё живое, что, по вашим словам, священно. — Каллен раздражённо хлопнул по столу, и все маркеры на карте затряслись от вибрации. — Простите меня за откровенность, Инквизитор, но, если вы немедленно не начнёте действовать, кто знает, сколько ещё жизней мы потеряем. — Его призыв был скорее эмоциональным, чем рациональным, что, как ему показалось, смягчило Инквизитора.       Она посмотрела на него, затем на добрые, умоляющие глаза Жозефины и суровое, бесстрастное лицо Лелианы и, не услышав других возражений, наконец заговорила:       — Я направлюсь в Эмприз после того, как исследую Изумрудные могилы.       Каллен открыл рот, чтобы возразить, но Инквизитор подняла руку:       — Это растянет нашу экспедицию лишь на несколько дней. На этом всё. И если вам не нравятся мои решения, тогда не надо было назначать меня Инквизитором. И позвольте прояснить: несмотря на то что я стремлюсь помочь всем людям в эти трудные времена, я всегда буду ставить интересы долийцев превыше чьих-либо других.       — Хорошо, Инквизитор, — дипломатично пробормотала Жозефина, пока Филаур’эль уходила.       Вся обида и разочарование, что таились в душе Каллена, быстро превратились в бешеный гнев. Как Каллен, отдавший всю жизнь служению, ставивший превыше всего дело Инквизиции, мог видеть в этом поступке что-то, кроме эгоизма? И теперь к внутреннему отвращению к себе и сомнению в его достоинстве добавилось сокрушительное осознание, что для неё он был «другим». Было неважно, как хорошо он говорил на эльфийском и знал историю её народа. Даже если бы Солас не вернулся, Каллен всё равно остался бы для неё лишь временной заменой, пока не появился бы партнёр получше.       Каллен в ярости выбежал из ставки командования.       — Я слишком долго отдыхал, — подумал он, услышав знакомый лязг металла во дворе.       Нет лучше способа выплеснуть весь гнев и разочарование, чем ударить что-то. Сильно.

***

      Эми правильно делала, что держалась подальше от прекрасного командира. Она правильно поступила, вытолкав его из класса, когда по заиканию и блуждающим глазам стало ясно, что он восхищается ею. Но лишь Создатель знал, как сильно она восхищается им в ответ.       Эми могла взмахнуть ресницами и заключить командира в объятия. Но она этого не сделала, потому что в глубине души знала, что он её не хочет. Совсем нет. Она лишь обслуга и ничего более. Он воспользовался ею, чтобы скоротать ночь после того, как был отвергнут. Поэтому Эми избегала командира, а он избегал её.       — Это правильно, — говорила себе она.       Несмотря на жаркие воспоминания о его виртуозном языке и приятном растяжении, когда он наполнил её; несмотря на его ненасытность и щедрость, самое яркое удовольствие от работы за долгое время, Эми была счастлива узнать, что командир и Инквизитор снова сблизились. Это придавало благородности её жертве. Эми никогда не встала бы на пути истинной любви и никогда не ревновала.       Среди знати почти сразу распространился слух, любезно рассказанный одним сплетником-гномом, о том, что скоро они перестанут скрывать свои отношения. Эми смирилась с тем, что ей придётся радоваться за них на расстоянии и таить любые неприличные мысли о командире от всех, кроме неё самой и Андрасте. Но вернулся Солас. И все усилия от её действий сошли на нет, когда день ото дня Скайхолд всё реже видел командира.       Когда Эми всё-таки увидела его, командир выглядел таким усталым, с тёмными мешками под глазами и отросшей щетиной. Он был по-прежнему прекрасен в глазах дам, но Эми беспокоилась за мужчину, скрывающегося за этим обликом. Она заботилась о нём, несмотря на его грубые манеры и временами хамское поведение. Командир проявил к Эми неподдельный интерес, когда преодолел свои предубеждения о её профессии, и она тоже заинтересовалась им.       — Разочароваться в любви, — вздохнула Эми, — это больно, поэтому командиру сейчас как никогда нужны друзья.       Эми перекинулась парой слов с Райленом. Он пообещал поговорить с ним, и она надеялась, что этого будет достаточно. Она бы с радостью предложила командиру своё тело для утешения, но это должен был быть последний способ. По крайней мере, до тех пор, пока Эми не поверит в то, что не захочет большего…       Конечно, Эми была первой, кто услышал о незапланированном спарринге командира, и с надеждой приписала эту перемену в поведении разговору с Райленом. Эми приложила немало усилий, чтобы подружиться почти со всеми слугами, и поэтому, когда юный паж сообщил ей эту новость, она с радостью распространила эту информацию.       — Дамы. Сегодня наш многоуважаемый командир будет сам руководить тренировкой. Мы давно этого не видели, да и летний воздух сегодня такой тёплый. Не хотите ко мне присоединиться?       Обмахиваясь веерами и шурша тонкими шелками и бархатом, половина знати последовала за Эми во двор. Самые нетерпеливые наблюдатели подошли вместе с ней к деревянному ограждению площадки, — в конце концов, обувь можно было почистить, а грязь на подоле платья стоила того, чтобы понаблюдать за командиром вблизи.       Дамы и джентльмены восторженно защебетали, когда увидели, что начинается тренировочный бой, да и сама Эми не могла сопротивляться его чарам. Командир сбросил плащ, доспехи и, к большому удовольствию толпы, рубашку.

      Одна молодая дама драматично упала в обморок от этого зрелища. Лицо Эми озарила удивлённая, но равнодушная улыбка. Никто не мог представить, как заёрзали её ноги под ярко-зелёной юбкой, когда первые мурашки возбуждения пробежали по позвоночнику. Эми обрадовалась своему решению не надевать парик, потому что ей вдруг стало жарко, очень жарко.       Командир двигался по рингу, словно зверь в клетке. Он яростно наносил удары солдатам вокруг, будто приказывал атаковать его быстрее, сильнее, один за другим. Когда солдаты бросались на него с мечами, командир парировал, отклонялся, уходил в сторону и отражал атаки с лёгкостью и изяществом. Это почти напоминало танец.       — ЕЩЁ РАЗ! — скомандовал он, когда победил всех мужчин по разу.       И они снова атаковали. И снова. Лоб командира блестел от пота, когда он парировал удар за ударом. Используя инерцию сталкивающихся клинков, он вращался и наносил стремительные удары по врагам.       Конечно, Эми слышала истории о доблести командира. О том, как после взрыва Конклава он три дня сдерживал орду демонов, пока Вестница достаточно не оправилась, чтобы закрыть брешь. Как он сплотил солдат и магов во время нападения на Убежище, нанеся урон силам врага и тем самым обеспечив выживание Инквизиции, хотя все думали, что они проиграют. Эми никогда не придавала большого значения историям, ведь она жила в мире, где мужчины любили хвастаться. Но кто бы ни сочинил историю о могущественном Льве Ферелдена, командующем армией Инквизиции, он, несомненно, был прав.       — Он великолепен, — признала Эми.       Её глаза скользнули к его идеальной форме, когда командир блокировал жёсткую атаку молотом, и, двигаясь быстрее, чем Эми реагировала, свалил солдата на землю. Солдаты устали от безжалостного натиска командира, несмотря на то что их было около дюжины, и они по очереди сражались с ним.       Эми знала, что у командира статное, подтянутое тело. Хотя она смогла рассмотреть его при свете свечей, это было ничто по сравнению с тем, чтобы увидеть его при ярком свете во время работы. Не было никаких сомнений в том, что все мускулы дались ему тяжёлым трудом. И чего Эми раньше не замечала, так это бесчисленное количество бледных шрамов на соблазнительных впадинах и выступах тела. Она вспомнила ощущение его тела в её объятиях. Твёрдые мышцы и соблазнительные изгибы. Он был гибкий и мощный, когда двигался над ней. Неосознанно Эми прикусила губу.       — Наслаждаешься видом, паричок?       Эми быстро пришла в себя и приятно улыбнулась сверху вниз своему собеседнику.       — Мастер Тетрас. Я бы предпочла, чтобы вы называли меня немного иначе, — сказала Эми, указывая на свои ничем не украшенные тёмные волосы.       — Я предлагал «леди», но тебе не очень понравилось, помнишь? — отрывисто ответил он, но Эми проигнорировала его, откинув волосы с плеч.       Командир закричал от боли, когда ему нанесли грубый удар по руке. Эми беспокойно наблюдала за командиром, заметив, что плохо затупленное тренировочное оружие проткнуло ему кожу и теперь струйка крови стекала по руке. Командир зарычал, пересиливая боль, и поверг дрожащего солдата «глухим ударом» плоской стороной клинка.       Когда последний человек наконец сдался, командир торжествующе воскликнул, и зрители, обезумевшие от волнения, зааплодировали. Гортанный рёв на самом деле выражал его гнев. Для толпы это прозвучало как выражение победы. Но для Эми это прозвучало скорее как крик обиды и боли.       — Командир, — печально произнесла она, никто её не услышал из-за оглушительного шума.       Казалось, он не слышал буйных фанатов, он почти не видел их, когда приказал посыльному забрать доспехи на чистку и отпустил солдат. Но куртизанка видела всё.       — О, Кудряшок. — Варрик, стоявший рядом, казалось, тоже забеспокоился и ушёл в крепость.       Никто из ликующей толпы, хлопавшей в ладоши, не подошёл поздравить его лично, никто из солдат словно даже в малейшей степени не переживал о его ране. Только Эми, прижав руку к сердцу, смотрела, как командир в одиночестве удаляется в свою башню.

***

      Каллен заметил Эми в толпе. Она выглядела потрясающе в своём летнем ярко-зелёном платье, которое подчёркивало изгибы. Отвлёкшись, Каллен пропустил обрушившуюся на него атаку, из-за чего повредил руку.       — Ошибка новичка, — подумал он и как солдат, и как мужчина.       После пренебрежительного отношения к Эми Каллен не думал, что она когда-нибудь снова подойдёт к нему, как и не знал, наберётся ли смелости когда-нибудь вновь попросить её благосклонности…       — Что ж, я сжёг мосты, — сердито отчитал себя Каллен.       Его люди знали, что после напряжённого боя его нельзя беспокоить, поэтому он не спешил переодеваться. Вместо этого Каллен взял с книжной полки бутылку белого рома и маленький стакан и достал коробочку с лекарствами из ящика. Он положил всё это на стол и сделал глоток, прежде чем промыть рану. Раздражение усиливалось, пока Каллен пытался обработать левую руку. Разозлённый своей неуклюжестью, он не услышал ни стука, ни скрипа двери кабинета.       — Это было потрясающее зрелище, — искренне прозвучал нежный голос куртизанки, но Каллен, всё ещё поглощённый самобичеванием, не мог должным образом поприветствовать её.       Он лишь грубо ответил:       — Я рад, что смог развлечь гостей.       Он сделал ещё глоток крепкого белого рома и плеснул немного на руку, зашипев от боли.       — Позвольте мне помочь. — Эми подошла к Каллену, сидевшему на столе.       Каллен не стал сопротивляться и закрыл глаза, пока нежные руки обеззараживали рану.       — Сегодня вы можете собой гордиться, — сказала Эми, мягко прикасаясь к неглубокому порезу, вытирая его насухо, чтобы наложить повязку. — Честно говоря, вы лучший боец, которого я когда-либо видела. Ваши движения так грациозны и точны. Вы владеете длинным мечом, словно рапирой, — ласково добавила Эми и вздохнула оттого, что командир оставался молчаливым и задумчивым.       Несмотря на её похвалу и успокаивающую ауру, Каллен всё ещё злился. Если он будет чувствовать себя так же ничтожно, как сейчас, то никакие спарринги и сражения не избавят его от гниющей ямы отвращения к самому себе внутри. Казалось, ничто так не подавляло его ярость, как лириум. Возможно, давно пора было начать снова принимать его.       Моя ошибка сегодня доказала, что я не в лучшей форме, я должен…       Словно почувствовав, как в нём бушуют эмоции, Эми туго затянула концы повязки. Каллен не только застонал от боли и вышел из раздумий, но и обратил внимание на то, что остался в башне наедине с женщиной, которую поклялся избегать.       — Мне не нужна забота, — прорычал Каллен и стряхнул её нежные руки.       — Конечно нет. — Эми подняла ресницы. Она выглядела твёрдой и бесстрашной, несмотря на суровый и хмурый взгляд, которым он одаривал её. — Что вам нужно, командир?       Как он мог ответить на этот вопрос? Нахмурив брови, он оторвался от её глубоких зелёных глаз. В хорошие времена у него была неплохая жизнь, здоровье, вера и дело. Он ни в чём не нуждался, но, возможно, это было не то, о чём Эми спрашивала.       — Нуждаться и хотеть — две разные вещи, — дипломатично ответил он, надеясь, что на этом они закончат.       Каллен чувствовал её запах. Он уже давно исчез с его простыней, но эта манящая смесь надолго запечатлелась в памяти и разжигала угольки его возбуждения. Если ему и было что-то нужно, так это то, чтобы Эми ушла, иначе он не сможет оставаться джентльменом.       — Хорошо, чего вы хотите? — спросила она, наклонив голову.       Увидев то, как она вытянула шею, Каллен опустил глаза. Он сглотнул и отвёл взгляд, остро ощущая, как напрягается член в кожаных штанах.       — Оставить вас в покое? — догадалась Эми.       Он по-прежнему молчал, пока его разум боролся с желаниями сердца.       — Я уйду, — произнесла она, и тут же его рука схватила её за локоть.       Уверенность, которая, казалось, в её присутствии достигла пика, желание просить и признаваться в чувствах без страха осуждения пробуждались в венах.       — Вы правда хотите знать, чего я хочу?       — Да, — ответила Эми, её грудь начала быстро подниматься и опускаться.       Я могу быть честен с ней.       — Моя кровь кипит, я зол, возбуждён и хочу трахаться.       Губы Эми приоткрылись, когда она выдохнула, щёки вспыхнули, и она опустила взгляд на его руку, крепко сжимающую её локоть.       — Вам больше не к кому обратиться? — тихо спросила Эми.       — Я не знаю, возможно. — Каллен знал, что у него есть поклонницы, но он не любил ухаживания. — Но я не хочу их, — настаивал Каллен.       Эми понимающе кивнула, заявив:       — Вы хотите Инквизитора.       — Как ни странно, нет, — внезапно заявил Каллен и почувствовал облегчение, наконец признавшись.       Это была правда. Каллен устал бегать за Филаур’эль, и теперь его добычей была другая. Он шагнул ближе, и его хватка переросла в ласки.       — Я хочу куртизанку. Страстную, милую и готовую сделать всё, что я прошу, без осуждения.       Каллен стоял неподвижно, как камень, пока Эми переваривала его слова.       Он заговорил тихо, впервые почувствовав себя спокойнее за последние несколько недель:       — Я прошу о вашей благосклонности… пожалуйста.       Эми слегка одобрительно хмыкнула и подняла руки, коснувшись его тела. Она медленно скользила по выступам и впадинам пресса, и Каллен был готов дать ей прикасаться к нему столько, сколько она пожелает. В тот момент он был готов дать ей всё. Ощущение её прохладных пальцев на разгорячённой коже одновременно успокаивало и возбуждало. У Каллена перехватило дыхание, когда Эми проследила дорожку волос на его теле вниз, скользнув к поясу и твердеющей плоти.       Она наклонилась, приблизила губы к его уху и прикусила мочку зубами, смягчая жжение языком. Каллен ахнул. Он выгнулся как кобра. Всё его тело напряглось, а чувства обострились, пока он ждал её ответа.       — Я в вашем распоряжении, — вздохнула Эми, и Каллен, дрожащий от предвкушения, но нуждающийся в одобрении, поднял её подбородок, посмотрев в глаза.       — Я не смогу быть нежным, — сказал Каллен, молясь, чтобы это не было концом её благосклонности.       — Вам и не нужно, — ответила Эми, поглаживая рукой его заросший щетиной подбородок, и добавила: — Вам никогда не нужно притворяться со мной.       Каллен закрыл глаза, когда Эми соединила их губы. Внезапная волна её одобрения и понимания нахлынула на него от нежного прикосновения к коже.       — Спасибо, — тихо застонал Каллен, прежде чем ярость, скрывавшаяся за тонкой оболочкой, наконец не вырвалась наружу.       Почти с ненасытной силой Каллен прижал Эми к себе, отчего она взвизгнула, и опустил её на стол, заключая в объятия. Создатель, с ней было так хорошо, она словно была создана для его объятий.       Каллен поцеловал Эми с той же яростью, что продемонстрировал на поле боя. Она приподняла лицо, когда он лизал её рот. Её тихие стоны отдавались прямо в паху, и член стремился вырваться из узких штанов. Каллен отстранился ровно настолько, чтобы быстро развязать шнурки. Член был твёрдым и готовым выскочить наружу. Эми довольно замурчала, и, прежде чем Каллен успел попросить её, она развернулась и наклонилась над столом.       Её руки подняли тяжёлые юбки. Каллен с восхищением наблюдал, как перед ним обнажаются длинные ноги, обтянутые шёлковыми персиковыми чулками. Эми посмотрела на него через плечо, ресницы скромно опустились, а губы приоткрылись в страстной мольбе. Каллен почувствовал, что у него пересохло во рту при виде того, как Эми предлагает своё тело в такой первобытной манере.       — Командир, — простонала она, слегка покачивая бёдрами.       Её кружевные трусики выглядели как прекрасная обёрточная бумага, и Каллен нежно погладил их, почувствовав влажность.       — Т-ты уверена?       — Пожалуйста, будь уверена, я не смогу остановиться, — подумал он, просунув один палец под трусики, поглаживая щель и размазывая влагу.       Эми кивнула, и длинные волны волос упали с плеч на стол.       — Возьмите то, что вам нужно.       Получив команду, Каллен не мог больше сдерживаться ни секунды. Не было времени расстегнуть её чулки и стянуть трусики. Вместо этого Каллен отодвинул тонкую ткань и прикоснулся своим набухшим кончиком под ободрительные всхлипывания Эми.       — П-пожалуйста, командир. Я хочу вас внутри, — прошептала Эми, когда он раздвинул складки, покрывая член влагой.       — Я хочу вас внутри, — сказала она, и после этих слов разум Каллена окутал красный туман. Но не от гнева, а чистого плотского желания. Туман был густым, как смола, и скрыл все оставшиеся мысли. Ничего не имело значения, только она.       Каллен чуть не застонал от удовольствия, когда вошёл в неё. Он откинул голову, наслаждаясь ощущением её лона. Это было нечто большее, чем просто физическое облегчение. Ему казалось, что Эми отпускает ему грехи, забирает боль и заменяет её раскалённым до жара удовольствием. Прежде чем начать двигаться, Каллен наклонился и, нежно взяв Эми рукой за подбородок, запрокинул её голову так, что её позвоночник выгнулся дугой.       Каллен завладел её губами и, когда они соединились в двух местах, медленно отстранился. Отодвигаясь до тех пор, пока внутри не остался только кончик. Затем, резко дёрнув бёдрами, он жадно наполнил её. Каллен заглушил тихие вскрики Эми губами, повторяя фрикции снова и снова, чередуя изысканно медленные движения, усиливающие предвкушение, со скольжением в её страстное и жаркое лоно, отчего у него кружилась голова от желания. Он тонул в её губах, насыщая своё тело. Двигаясь почти инстинктивно и наслаждаясь влажным сжатием стенок, Эми скользила по всей длине.       Отпустив её подбородок и губы, Каллен обхватил пышные бёдра и начал самозабвенно входить в неё. Держа Эми неподвижной и прижатой к себе, он жёстко и быстро трахал её над столом. Её ягодицы подпрыгивали каждый раз, когда Каллен входил в неё, и этот вид завораживал его. Он был очарован видом твёрдого члена, блестящего от соков, и её кожи, порозовевшей от его хватки. Всё тело Эми, казалось, содрогалось, пока он пытался насытиться.       Эми стонала всё громче, звуки удовольствия заполняли тишину комнаты и нарушались лишь его периодическим ворчанием.       — Да, командир! — захныкала Эми, когда Каллен провёл руками по её бокам и нашёл край бюстье.       Её спина снова выгнулась дугой, когда он крепко сжал грудь и вслепую разорвал перед платья. Застонав, Каллен наконец обхватил тяжёлые груди. Руки сжимали их, пока Эми не застонала. Он впился зубами ей в плечо и теперь двигался ближе к концу.       Каллен одобрительно зарычал, когда Эми опустила руку между ног и погладила прикрытый тканью клитор.       — Я так близко, — ахнула Эми, пока Каллен продолжал безжалостно входить в её тело, не смягчаясь, даже когда она начала содрогаться в его объятиях.       — Кончи для меня, Эми, — приказал Каллен.       — КОМАНДИР! — закричала Эми, согнув одну руку и схватившись за его растрёпанные кудри, другой лаская свою жемчужину, и вот она рассыпалась вокруг него.       Её тело содрогнулось, стенки сжались, и бёдра Каллена замерли, когда он достиг оргазма. Это была почти эйфория освобождения и блаженства, когда он кончил в неё. Каллен опустился и обнял Эми, крепко прижимая к себе и сохраняя чистоту их связи, пока он не смягчился внутри.       Эми пошевелилась в его руках, поправила юбки и заправила его член в кожаные штаны. Каллен потёр затылок.       — Прости, если был груб…       — Ш-ш-ш. — Эми приложила палец к его губам. — Тебе не нужно извиняться за свои желания, они — часть тебя. Да и мне нравится немного грубо.       — Снова одобрение. — Каллен почувствовал, как его захлестнула волна эмоций, и он снова притянул Эми в объятия.       — Тебя послал Создатель, — пробормотал он ей в шею.       — Теперь вновь будем друг друга игнорировать? — наконец спросила Эми.       — Надеюсь, нет, — ответил Каллен. — Но я постараюсь следовать твоим правилам. В следующий раз я должным образом попрошу о твоей благосклонности.       — В следующий раз? Так уверен? — краснея, произнесла Эми, и они оба рассмеялись.       Каллен почувствовал лёгкость. Следующий раз обязательно будет. Всё его существо жаждало этого.       — Я думаю, что ты замечательный командир. И я должна сказать… — Эми отвела взгляд и в нерешительности прикусила нижнюю губу.       — Да? — настойчиво произнёс Каллен.       Её улыбка была доброй и непринуждённой.       — Тебе не надо сильно меняться. Ты прекрасный человек, и твоя возлюбленная, кто бы она ни была, должна любить тебя таким, какой ты есть.       — Эми… — хрипло сказал Каллен.       Их прощальный поцелуй был медленный и чувственный, и Каллену хотелось, чтобы он не заканчивался.