Шепот о главном.

Он отложил вилку, будто взвешивал ее ответ. — Вы, — сказал он просто. В воздухе снова повисла тяжесть. Это прозвучало не как вежливый комплимент, а как утверждение. Прямое, хрустально-чёткое. Фурина почувствовала, как становится трудно удерживать на нём взгляд — но отвести его тоже не могла. Она чуть наклонила голову, будто переспросить. Хотя прекрасно слышала. Слишком хорошо. — Что? — одними губами прошептала она. Слово вырвалось хрипло. Она сделала глоток напитка и прочистила горло, надеясь скрыть волнение. Он лишь прикрыл глаза, едва заметно улыбаясь. — Позвольте объясниться… Полгода назад режиссёр Мельбон Рэй поставил пьесу. В ней вы играли главную роль, — начал он, делая короткую паузу, чтобы оценить её реакцию. Фурина не ответила — только повернула ложку с десертом в пальцах, притворяясь, будто слишком увлечена вкусом. — Позже мне удалось встретиться с вашим… наставником, полагаю? Пусть будет так, — подумала она и коротко кивнула. Хотя на её факультете и в театральном отделении в основном набирают курс режиссеры, поэтому такая формулировка, была почти уместна. — Он рассказывал о вашей помощи в его проектах. Ваше творчество меня заинтересовало. Фурина сделала ещё один глоток. Да, она действительно участвовала в той пьесе — и действительно переписала почти все диалоги персонажа, которого она играет. Её герой казался ей настолько нелепым, что она не выдержала и принесла новый текст за пару дней до премьеры. Мельбон тогда едва не сорвал спектакль. Но — как часто бывает — именно это всё спасло. С тех пор он таскал Фурину повсюду, как «аварийный план Б». Её это раздражало до глубины души. Ему бы в голову пришло, что у неё тоже есть личная жизнь и то что она не единственная у него на курсе. — Интересно… — протянула она. — Но разве этого достаточно, чтобы доверить такой объём работы студентке? Ответ последовал без колебаний, твёрдо: — Не вижу в этом проблемы. Я в вас уверен. Фурина усмехнулась. Это прозвучало самоуверенно. И, как ни странно, приятно, но обсуждать свои достижение с незнакомым человеком для нее весьма неловко. — Насколько я помню, действия новой постановки будут происходить… в Фонтейне? Расскажите мне об этом городе, стране, регионе?.. — Она достала блокнот и ручку, — Как вы его видите? Нёвиллет ненадолго задумался, но с ответом не затянул. — Фонтейн… — медленно начал он. — Это город воды и справедливости. Сердце города — суд. Там правосудие — не кара, а понимание. Там каждый ищет истину, пусть даже не всегда осознаёт это. Люди стремятся к справедливости, но платят за неё личной болью. И всё же они продолжают идти вперёд…Можно сравнить с рекой. Жители идут вперед, словно течение реки. Фурина на секунду замерла. Для нее это сравнение показалось странным. Сжав ручку, она где-то в глубине души пыталась подавить странные чувство. Эти слова… она уже слышала их. Или подобная пьеса уже была, а может роман? Она приняла решение, что дома перечитает все свои записи в дневнике по поводу своих снов. И Фурина понимала, что это довольно бредово, и ей казалось, что это глупое совпадение, но она не понимала, почему же такое дежавю. — С вами всё в порядке? — спросил он, наклонившись чуть ближе. — Всё хорошо. Просто, перевариваю информацию, — Моментально ответила она, отводя взгляд. — И всё же… какое у вас мнение о Фонтейне? — продолжил он мягко. Фурина опустила глаза на блокнот. Несколько слов, записанных машинально, цеплялись друг за друга: реки, правосудие, личная боль. Она вдохнула. — Приговор, пророчество. — Пророчество? — переспросил он, с лёгким удивлением и… вниманием в голосе. — Вы что… — Я… — перебила она, пряча неловкость за натянутой улыбкой. — Не знаю, почему это сказала. Простите. В последнее время слишком много всего навалилось. Думаю, мне просто очень понравилось ваше описание. Оно… впечатляющее. Нёвиллет на миг задержал на ней взгляд. Тихо. Слишком тихо, чтобы это можно было назвать просто профессиональным интересом. Она снова почувствовала эту странную тяжесть. Ведь это не тот обычный взгляд, которым на нее смотрят, нечто большее, будто проверка какая-то. Фурина на мгновение перевела взгляд на вид позади него, после перевела тему. —Я позволю небольшую вольность, и задать вам.. возможно личный вопрос? Вы же идете к статусу верховного судьи? —Да, но на это понадобится немного больше времени чем я ожидал. Нёвиллет ответил почти мгновенно, будто заранее подготовил эти слова. Фурина задумалась: в их первую встречу она заговорила о верховном судье, совершенно не подумав. И всё же она была уверена — где-то раньше уже слышала его имя. —А как вы пришли к такому выводу, ну… Что хотите быть именно верховным судьей? Её голос прозвучал спокойно, почти небрежно, но взгляд не отпускал его — цепкий, будто ловил не ответ, а реакцию. Он сделал глоток напитка. Движение было выверенным, медленным — как пауза, за которой прячется нечто большее. Впервые за весь разговор он перевёл взгляд на её блокнот. — В этом мире нельзя купить справедливость. Но не все это понимают. Это печально. Возможно, поэтому эта тема и увлекла меня. Фурина слабо кивнула. Ответ звучал просто, даже скупо, но в его интонации было что-то… обрывочное. Как будто он говорил не всё — только вершину айсберга. — Вы правы, — едва слышно прошептала она. Она заправила выбившуюся прядь за ухо — жест нервный, но привычный. Мысль о том, что пора завершать встречу, уже оформилась в голове. Но что-то удерживало её. — Получается, теперь вы должны ответить на мои два вопроса? Для Фурины его слова прозвучали довольно резко. — Что?.. И каких же? — поинтересовалась она, хотя понимала: он прав. За всё в этом мире приходится платить. — Пожалуй, пока приберегу их при себе, — добавил он чуть тише. На его лице мелькнула тень улыбки. Или, может, это игра света? Она вдруг засомневалась — была ли она вообще? — Это… намёк на то, что это не последняя наша встреча? Едва проговорив, она сжала зубы, прикусила внутреннюю сторону щеки. Почему она снова сказала это вслух? — Извините. Просто… неважно. — Все мы люди, леди Фурина. Никаких эмоций. Только пауза, в которой воздух будто стал гуще. Он что-то знал. Или просто умел делать вид, что знает. И хуже всего было то, что она этого не могла понять наверняка. Только, если не спросить прямо. **** — Ты должна же была вернуться завтра, — прошептала Фурина, заметив в небольшом коридоре фигуру подруги. Одри стояла у двери на кухню, ее длинные, прямые розовые волосы, собранные в высокий хвост, Фурина даже могла признаться, что завидовала ее прямым волосам. Зеленые глаза с игривым блеском смотрели прямо на нее. — Так, так… Во-первых, я никому ничего не должна. Или ты что-то от меня скрываешь? Твоего брата здесь нет… — Потеряв интерес к этой теме, она заговорила— Ну, в общем, — Одри плавно прошла на кухню и, не спеша, продолжила: — Завтра мне сдавать ту самую зимнюю сессию по сценичной пластике… Просто кошмар. Фурина лишь медленно последовала за ней. — Но это ещё не всё, — сказала Одри, присев на стул и скрестив стройные ноги. — Я познакомилась в интернете с одним парнем. — Парнем? — перебила Фурина с легким недоумением, — Это уже третий за этот месяц. — Надо же как-то строить свою личную жизнь, — засмеялась Одри. — Он такой милый, да ещё и симпатичный… В общем, у него скоро день рождения, и он пригласил меня на праздник. А я не хочу идти туда одна. Пойдёшь со мной? Одри закончила рассказ, а Фурина, не задумываясь, ответила: — Я подумаю. — Его зовут Адриан, и его день рождения во вторник на следующей неделе, — напомнила Одри, — у тебя есть время подумать до выходных. — Это все что ты знаешь о нем?— заметила Фурина.— Но завтра же суббота… Одри лишь улыбнулась в ответ. —Сколько вы уже общаетесь? —Сегодня уже, как три дня.. Фурина сделала слегка вымученный вдох. —Даже так… **** Вода капала с потолка — мерно, гулко. Фурина стояла в зале, границы которого расплывались, будто воздух был слишком влажным, чтобы удерживать форму. Стены — стеклянные, и в их отражениях виднелось нечто, не совпадающее с реальностью. Чужие лица, пустые глаза… И её собственное лицо — с чёрной вуалью, словно на похоронах. На ней снова было то самое платье — тёмное, будто сотканное из шёпота и глубины. Волны воды мягко касались её босых ступней — прямо здесь, в этом зале. Она не понимала, откуда вода. Но она поднималась, медленно, неумолимо. На стенах — надписи. Слова, которые невозможно прочитать. Буквы шевелились, словно были живыми. Казалось, они шептали её имя, но на другом языке. Фурина… Она обернулась. Позади — лестница, ведущая вниз. Хотя логика подсказывала, что лестница должна вести вверх. Она начала спускаться. Каждый шаг отдавался в голове, как удар молота. Внизу было темно. Воздух пах морской солью и чем-то старым, гниющим. Там, в тени, стояло зеркало — высокое, в золочёной раме, с трещинами, похожими на паутину льда. Фурина подошла ближе. Но прежде чем она успела разглядеть отражение, зеркало разбилось. В воздух взвились брызги стеклянной пыли. Она наклонилась и подняла один из осколков. В отражении — её лицо. Или не её? — Не иди туда… — прошептало отражение. Фурина вздрогнула и уронила осколок. Он звякнул о каменный пол. Сердце бешено забилось в груди. Она резко обернулась — и увидела длинный, чернильно-чёрный коридор, который появился там, где раньше не было ничего. **** — С каких это пор ты начала разговаривать во сне? — послышался настойчивый голос Одри прямо у неё над ухом. Фурина резко распахнула глаза. Сердце стучало в груди, дыхание сбилось. Её ладони дрожали, словно тело не могло отпустить остатки сна. — О боже… Подожди, я сейчас принесу воды, — всполошилась Одри, вскочила с кровати и исчезла в темноте коридора. Она осталась одна, в полной темноте. И почему-то именно в эту минуту тьма в комнате показалась особенно густой, как будто что-то давило на грудь, не давая вдохнуть. Она сжалась в комок, глядя в сторону окна, за которым не было видно ни звёзд, ни луны. Спустя меньше минуты Одри вернулась — с фонариком в одной руке и стаканом воды в другой. Свет ослепил Фурину на миг, но он же вернул ощущение реальности. — Можно я… можно я посплю сегодня с тобой? — тихо спросила она, голос дрожал едва заметно, но по взгляду было понятно — это не просьба, а крик о помощи. Одри растерянно кивнула и протянула ей воду. Фурина сделала глоток и опустилась обратно на подушку. Руки ещё тряслись. Сон рассыпался в голове, как разбитое зеркало. И самое странное — впервые за всё это время она не записала его. *** Фурина всё-таки приняла предложение Одри. Её слегка наивная подруга не знала всей жестокой морали жизни. Идти на день рождения к малознакомому человеку, заранее понимая, что её споят и… неизвестно, что сделают? Даже звучало бредово. Но, тем не менее, новый знакомый Одри показался Фурине… не таким уж опасным. Понтуется — ну и что? Сейчас так половина мира живёт. И вот, спустя час после начала вечеринки, Фурина в одиночестве стояла на небольшой террасе с бокалом красного вина. Лёгкий ветер трепал её волосы, а напротив простирался аккуратно подстриженный сад. Всё казалось таким вымученно-спокойным, как дешевая декорация, за которой прячется что-то совсем иное. — Снять целый отель ради одного дня рождения… Это интересно, не находите? — раздался за спиной незнакомый, но спокойный мужской голос. Фурина обернулась. Парень был среднего роста, худощавый, но не болезненно. Вечерний свет прятал детали, но она различила тёмные волосы, чуть вьющиеся, и такие же тёмные глаза. В его взгляде было что-то странное — Фурина не могла понять, отталкивает он её… или наоборот. — Кому как, — ответила она настороженно. Он усмехнулся. Легко, будто от самой себя она ждала слишком многого. — Вам не комфортно здесь? — спросил он, вставая рядом. Его взгляд, как и у неё, скользил по саду. — Просто не в настроении, — коротко бросила она. Он не был пьян. И выглядел даже дружелюбно. Хотя… кто знает. — А вам? — спросила она скорее ради вежливости. — Я редко бываю в таких местах, — с лёгкой усмешкой ответил он. — Тут всё пропитано грехами. Кстати, можно на «ты»? Фурина на мгновение затаила дыхание. Слово «грех» словно вспоролось внутри неё, словно по живому. Она выпрямилась чуть резче. — Мне будет комфортнее на «вы». Он лишь кивнул, но продолжил на «ты». — Если ты не в настроении… что тебя держит? — А вас? — Увидел тебя и решил, что стоит подойти. Искал себе идеальную компанию, — он засмеялся. Смех прозвучал звонко, неожиданно чисто. Фурина посчитала это просто неудачной шуткой, но вслух сказала: — Зачем? — Сколько бы я ни проходил мимо — ты всё стоишь тут одна. Подумал, что, может, тебе скучно. Она молча кивнула. — Представься, — предложил он. — Фурина, — ответила она и сделала глоток вина. — А меня зови Мор. Ты режиссёр? Она чуть не выронила уже опустошений бокал. — Откуда вы знаете? — Твоя подруга… она не скрывает. Болтала о тебе — Фурина, режиссёр. Вот и сложил пазл, — он слегка усмехнулся. — Мне тоже эта тема знакома. Так получилось, что они заговорили. О поступлении, об учёбе, даже о неловких ситуациях с актёрами. Фурина понемногу расслаблялась, чувствуя в нём неожиданную остроту мысли. Но всё оборвалось в один момент — разговор ушёл в совсем иную, мрачную сторону. — Знаешь, когда актёры становятся воистину прекрасными? — вдруг спросил Мор. — Когда с ними играет смерть. Только тогда они искренни. До конца. Фурина ощутила, как холод пробежал по спине. — И ради этого… ты мог бы убить, чтобы запечатлеть их игру? — Возможно. Я же говорил — это место полно грехов. Но ради настоящего искусства… можно пойти на многое. — Это ужасно. Это… — она не договорила, когда увидела, что его смех и смеющийся глаза пропали. Он замолчал, а потом произнёс с тенью усмешки: — Почему ты так считаешь? — Убийство ничем не может быть оправдано. — Хм. Думаешь? — он смотрел прямо в неё, и в глазах впервые появилась острая, почти болезненная ясность. — Каждый может стать убийцей. Даже такой светлый человек, как ты. — Я… светлый человек? — выдохнула она, отступая. — Этот разговор зашёл слишком далеко. Вся ложная симпатия испарилась. Она почувствовала, будто мимо неё прошёл холодный ветер — и забрал с собой весь уют. — Все мы делаем выборы. И за каждым выбором идут последствия. Но я — человек. Не ангел. И не демон. Не убийца. До свидания. Фурина уже собиралась уйти, но его рука резко сомкнулась на её запястье. Она едва не вздрогнула. — Удели мне пять минут. Ты же режиссёр? Любишь контроль. А когда он ускользает — теряешься. Признайся. Она замерла. Мор взял пустой бокал из её рук. — Если я скажу, что на этой территории есть два бездомных животных… — его голос стал низким, почти шепчущим. — Их избили. Люди. Одна — собака. Другой — кот. — Вот, смотри. Он достал телефон. На экране была фотография. Собака: сбитая, у неё выбит глаз, рваная рана на боку, шерсть свалялась от крови. Её взгляд — полумёртвый. Следом — кошка. Бледная, исхудавшая, с поломанной лапой, лежит на тряпке у стены, будто уже умерла. Фурина ахнула, холод пробежал по позвоночнику. Эта картина выглядела отвратно. Внутри всё скрутилось в тугой узел. Её вывернуло бы, если бы она не сдержалась. — Вы… вы больной. Что за… чёртов бред?! — выдохнула она, отступая. — Я не шучу. Время на исходе. Я могу спасти только одного. — Да пошёл ты. — Фурина, я тоже опечален. Я действительно хочу помочь… Но кого ты выберешь? Его голос вдруг стал печальным. Почти настоящим. Почти. — Идите к чёрту. Я не собираюсь отвечать на ваш бред! Она развернулась и шагнула к двери. В этот момент — звон. Разбившийся бокал. Вслед за этим — дикий кошачий визг. Потом… собачий скулёж. Фурина замерла. Она, как в тумане, подошла к краю террасы и посмотрела вниз. Ничего. Только осколки стекла на плитке. Никаких животных. — Ты сделала свой выбор, Фурина, — произнёс Мор спокойно, с какой-то странной грустью. — И только ты будешь нести последствия. Она выругалась про себя и быстрым шагом направилась обратно в зал. Ей нужно было найти Одри. Срочно. Фурина с трудом пробиралась сквозь плотную толпу. Люди смеялись, обнимались, танцевали — праздник жил своей жизнью, в которой для неё уже не было места. Наконец, среди мельтешащих лиц она заметила Одри. Та сидела за столиком, склонившись к своему новому знакомому, и с сияющими глазами что-то взахлёб рассказывала. Её голос звучал так беззаботно, словно весь этот мир был ей другом. Фурина подошла. Сердце стучало в горле, как будто рвалось наружу. Она хотела вывалить всё — всю жуть, весь холод, всё это безумие, которое только что пережила. Рассказать про того парня, про угрозы, про мёртвых… Но стоило ей взглянуть в умиротворённое лицо подруги, как слова будто застряли в горле. И она вымолвила только: — Одри, я поеду домой. Мне нужно пересмотреть тот сценарий, который я недавно писала… Одри поднялась, легко обняла её и улыбнулась. — Ты всё думаешь про учёбу… Тебе нужен отдых, серьёзно. Я это устрою, вот увидишь. Но… — она бросила взгляд на парня рядом, — точно не сегодня. Увидимся. — Увидимся. Пока, Майк, — натянуто улыбнувшись, сказала Фурина собеседнику Одри и отвернулась. Она шла прочь, не оборачиваясь. Внутри всё стыло — ни жара, ни звуков, ни людей. Только он. Только его слова. “Ты сделала выбор, Фурина.” Только они, эти глаза, будто насквозь видящие душу. И фото. Боже, фото… Руки дрожали, когда она достала телефон. Набрать отчима. Просто сказать: «Забери меня». Она свернула к саду, туда, где музыка звучала чуть тише. Воздух был прохладнее, чище, и казалось, будто всё происходящее вот-вот окажется сном. Она подошла к фонтану, вглядываясь в темноту, развернулась к отелю… И тогда заметила. У кустов — два силуэта. Сначала неразличимые, словно часть теней. Фурина прищурилась, сердце ударило раз — глухо, тревожно. Она медленно достала телефон и включила фонарик. Луч света выхватил из тьмы кошмары. Кот и собака. Лежали рядом, словно уснули. Но в этом сне не было ни покоя, ни жизни. У собаки была зияющая рана на боку, вся морда в засохшей крови, выбитый глаз — словно кто-то методично бил, ломал, добивал. Кошка выглядела ещё страшнее: её тело было истощено до ужасающей худобы, лапа подломлена под неестественным углом, глаза наполовину открыты, будто даже смерть не закрыла их до конца. Кто-то помог им умереть. Без боли — уже. Но слишком поздно, слишком грязно, слишком жестоко. Фурина онемела. Она отступила назад, нога дрогнула, и она чуть не потеряла равновесие. Дыхание сбилось — грудь ходила ходуном, будто тело забыло, как дышать. Пальцы затряслись. Фонарик задрожал в руке, дрожь будто пробежала по венам и забила в сердце. Это не может быть… Не может быть правдой… И тут — звук уведомления. Её телефон мигнул. Она машинально глянула на экран. Одно сообщение от неизвестного номера: «Это последствия твоего выбора. Наслаждайся.» Мир сжался. В одно мгновение, в одну точку — будто кто-то вдавил в её грудь острый предмет. Фурину вырвало прямо на статую у фонтана. Она инстинктивно прикрыла рот рукой, опустилась на корточки, стараясь не завалиться набок. Желудок сводило. Глаза жгло. В голове звучал только один голос — его. — “Ты сделала выбор.” Только через несколько долгих минут, за которые дыхание вернулось, а горло перестало сводить, она с усилием набрала нужный номер. Пальцы дрожали, голос не шел. Но она всё-таки произнесла , почти, монотонным тоном: —Вечером так цены на такси повысились. Забери меня… пожалуйста.