Шепот о главном.

— Ри-Ри! Голос прозвучал как-то сонно, будто издалека, и сперва она даже не среагировала. Но он был до боли знакомый, домашний, тот, что не перепутаешь ни с чем. — Тут какой-то Мельбон названивает уже… Мальчик не успел договорить — она резко распахнула глаза и рывком села на кровать, чуть не сбив его локтем. Под её рукой смялась подушка, соскользнул плед. Резкие движения, будто в ней сработал внутренний будильник. Паника. — Я опять опаздываю! Но я же… Телефон завибрировал второй раз, глухо, как нервный тик в комнате. Звук показался ей громче, чем был на самом деле. — Сегодня же воскресенье. Какая учеба, Ри-Ри? — с невинным недоумением произнёс мальчик, который протягивал ей телефон двумя руками, будто нечто важное и священное. Она замерла. Глубокий вдох — как глоток воздуха после долгого погружения. Всё же воскресенье. Выходной день. — Спасибо, Эри, — пробормотала она и взяла телефон. Она машинально оглядела брата: вихры на голове, пижама с динозаврами, тёплый взгляд и еле заметное закатывание глаз — устал он, видно, от её вечно бешеного ритма. — Здравствуйте, мистер Мельбон. Вы мне звонили? — голос дрогнул, хоть она и старалась придать ему деловой оттенок. На том конце послышалось раздражённое дыхание: — Я с утра пытаюсь до вас дозвониться, Фурина. Вы мне очень нужны. Мельбон. Только не он. Фурина сжала челюсть, стараясь держать себя в руках. Он не из тех, кто звонит просто так — и тем более не из тех, кому можно сказать “нет”. Было бы проще, если бы это был куратор. Или декан. Или пожарная тревога. — Через полтора часа — выезжаем в колледж, с которым мы сотрудничаем. Подробности на месте. Без опозданий. Щелчок. Звонок оборвался. Ни тебе “до свидания”, ни “спасибо”. — Ри-Ри? — снова позвал Эрик, и в его голосе прозвучала лёгкая тревога. Фурина медленно опустилась на кровать, будто вся энергия, которая у нее была, вытекла сквозь пальцы. Она смотрела в окно, где по стеклу стекали тонкие дорожки дождя, и думала о том, как же быстро могут меняться планы. И как мало в её жизни осталось дней, когда можно просто… ничего не делать. — Одри у родителей… — вслух сказала она, больше себе, чем брату. В голове пронеслась цепочка возможных решений, но всё упиралось в одно — с кем оставить Эрика? Она украдкой взглянула на него — тот сидел на краю кресла, обняв колени, и пытался сделать вид, что не переживает. Девять лет, а уже слишком многое понимает. Хорошо это или плохо — Фурина сказать не могла. — Не хочешь к маме вернуться? Пораньше? Зачем она это спросила — сама не знала. Ответ был предсказуем: Эрик тихо покачал головой. Фурина прикрыла глаза, задержала дыхание и тихо выдохнула, ведь больше вариантов нет. — Тогда ты едешь со мной… *** — Мы уже пришли? — в который раз спросил Эрик, глядя на сестру снизу вверх. Фурина сдержанно вздохнула. Терпение тонкой ниткой натягивалось всё сильнее, но она знала — он не нарочно. Или нарочно. Но сейчас не время выяснять. — Да, пришли. Она машинально поправила выбившуюся белую прядь за ухо и направилась к знакомой фигуре, стоящей у входа. Узнав его силуэт ещё издалека, она глубоко вдохнула, как перед нырком в холодную воду. — Здравствуйте, мистер Мельбон, — прозвучало ровно, без лишней теплоты. Он обернулся — лицо, как всегда, сдержанное, почти каменное. Почти седые пряди у висков придавали ему ещё больше строгости, и даже рукопожатие было формальным. Мельбон лишь слегка кивнул, затем перевёл взгляд на мальчика, прятавшегося чуть позади сестры. — Это мой младший брат. Не с кем было его оставить. Но он никому не помешает, обещаю, — коротко пояснила Фурина. — Надеюсь, — сухо отозвался Мельбон и, не теряя времени, направился к зданию. Его голос снова зазвучал, уже в деловом тоне, когда он начал объяснять суть задания. — Бу-бу. Фурина застыла на полушаге. Она сразу узнала этот тон — озорной, насмешливый, но по-своему ласковый. — Эрик… — с лёгким укором произнесла она, обернувшись. Мальчик стоял чуть позади, едва сдерживая довольную ухмылку. Он прекрасно знал, что вывел её из равновесия. И именно поэтому снова шепнул: — Бу-бу. Фурина закатила глаза, но на губах всё равно мелькнула улыбка. *** Колледж представлял собой творческое пространство с разветвлённой архитектурой: несколько корпусов, узкие переходы, стеклянные двери, витыми коридорами, которые будто не имели логики. Внутри пахло бумагой, кофе и старой штукатуркой. Фурина едва ориентировалась в этом лабиринте. Главная по ЦК, женщина средних лет с доброй улыбкой и живыми глазами, отвела Фурину в пустующий кабинет, освободив его специально для обсуждения их предложения. Свет от хмурого неба просачивался сквозь большие окна, размазывая по полу бледные полосы света. Мельбон объяснил, что колледж собирается ввести видео-визитки как часть вступительного экзамена. Это должно было помочь отсеивать студентов по подаче, харизме и способности самовыражаться. Им нужен был пример — что-то, что можно будет показать будущим кандидатам. — Поняли? — спросил незнакомец, отвечавший за эту идею. Он всё ещё перебирал бумаги и технику, почти не глядя на неё. Его имя вылетело из головы Фурины сразу после знакомства. Она, почти, на автомате кивнула. — Начните с простого. Представьтесь и расскажите неожиданный факт о себе. Можете даже пошутить — главное, заинтересовать. Фурина обвела взглядом пустую аудиторию. Сердце колотилось, но она поднялась со сцены, на которую села чуть раньше, и, заставив себя улыбнуться, сказала: — Всем привет. Меня зовут Фурина, мне двадцать два года… и я не помню ничего, что происходило со мной до десяти лет. Мужчина поднял голову, нахмурился, скрестил руки. — Это даже неплохо. Умеете заинтересовать, уже начиная с вашей харизмы. Импровизация у вас тоже неплохая. Она сглотнула. Это была не импровизация. Это была правда — вырвавшаяся слишком легко, почти между делом. Слова прозвучали просто, но внутри всё сжалось. Иногда Фурина задумывалась: а если бы они узнали? Действительно узнали, что у неё официально диагностирована амнезия. Допустили бы её сюда — в место, где ценится память, структура, стабильность? Где каждая деталь важна, где нельзя забыть даже мелочь? Ответа она не знала. Но почти уверена: нет. В школе это уже стало проблемой. Слишком много взглядов, шёпотов за спиной, подозрений. А началось всё с одного утра, когда после аварии она открыла глаза в больничной палате — и первым её вопросом было: «Кто я?» Это ощущалось как провал в пустоту. Будто мир начался заново — без основы, без корней. Всё вокруг было чужим: голоса, лица, даже запахи казались ненастоящими, искусственными. Но, на удивление, собственное отражение в зеркале не пугало. Оно казалось… знакомым. Смутно. Будто она уже видела это лицо когда-то — в забытом сне или на выцветшей фотографии из чужого альбома. И в этом было странное утешение. Может, она действительно знала себя? Когда-то. И, возможно, однажды воспоминания вернутся. И всё же, в подростковом возрасте, каждый раз, когда она смотрела на себя, где-то глубоко внутри шевелился тихий, неуверенный вопрос: —А если я всё вспомню… понравится ли мне та, кем я была? Врачи тогда говорили, что память вернётся. Обнадёживающе, мягко. Со временем, уверяли они. Нужно лишь подождать. Это было первое бессмысленное обещание, которое она запомнила. — Жду ваш сценарий, а после ваше видео по нему. На его основе будем показывать, как должен выглядеть идеальный образец, — добавил он уже спокойнее. Фурина смиренно кивнула. Час тянулся вечностью, каждый звук казался громче, каждый взгляд — изучающим. *** На выходе из аудитории её ждал Мельбон. Он о чём-то негромко разговаривал с женщиной, та самая из ЦК. — Вы можете отвести меня к брату? — спросила Фурина, подойдя ближе. Женщина с улыбкой кивнула и жестом пригласила её за собой. Уже собираясь идти, она услышала голос Мельбона: — Фурина. Я жду вас на улице. День ещё не закончен, — произнёс Мельбон с вежливой улыбкой. — Нам ведь всем интересно, на что вы действительно способны, не так ли? Она кивнула, не сказав ни слова — потому что сказать хотелось совсем другое. Зайдя в гардеробную, Фурина едва сдержала улыбку. Среди хаоса костюмов, старых декораций и разбросанных бумаг, посреди всего этого творческого беспорядка, тихо торчала одна коричневая макушка. Эрик сидел на маленьком стуле, сгорбившись над блокнотом и что-то увлечённо выводил карандашом, подперев щеку рукой. Пол под её ногами предательски заскрипел, и мальчик тут же обернулся — с карандашом наготове, будто рыцарь, защищающий свои владения. — Я смотрю, ты тут совсем устроился, как у себя дома, — усмехнулась Фурина, прислонившись к стене. — Ты же вся в штукатурке будешь, дурёха! — заметил он с серьёзным выражением, указав на то место, где она прислонилась. — Ну вот, снова спас мою жизнь, настоящий герой, — фыркнула она и потянулась. — Но, герой, пора собираться. Нам уже нужно идти. Эрик недовольно зафыркал, но встал и протянул ей свой блокнот. — На, посмотри. Это я тебя нарисовал, Ри-Ри. Похожа — одно лицо. Фурина взяла блокнот и взглянула. На листе красовалась ведьма в мантии и с метлой, с хитрой улыбкой и растрепанными волосами. Если присмотреться, то в чертах и правда что-то угадывалось — особенно глаза. Она покачала головой, изо всех сил делая вид, что возмущена. — Ты издеваешься? Это кто такая страшная? — Ну ты же! — с довольной улыбкой сказал он. — Тут ведьма — но добрая. Она всех ругает, но спасает мир. Фурина уже хотела рассмеяться, но прикусила внутреннюю сторону своей щеки. — Так, всё, марш вперёд, пока я не превратила тебя в жабу. — Жаба — это ты! — парировал он и засмеялся, запихивая блокнот в рюкзак. Они вышли из гардеробной, и Эрик, как всегда, шагал немного впереди, но всё равно то и дело оборачивался — проверял, идёт ли она за ним. Фурина смотрела ему в спину, и в груди щемило — но не от боли, а от чего-то тёплого, почти светлого. Она вдруг поняла: у неё есть опора. Хоть и не тихая и навязчивая, но настоящая. В её голове уже была не одна лишь пустота — больше не зияла черная дыра на месте прошлого. Появилось новое прошлое. В котором были люди. Новые люди. Моменты. Маленькие, хоть и плохие или же простые бытовые детали, за которые можно было держаться. И это пугало меньше. Возможно. **** Фурина сидела в привычной аудитории, расставленная мебель была такой же, как и всегда: стулья, кресла и, конечно, небольшая сцена, в уголке, где иногда устраивались репетиции. Эрик сидел в другом конце аудитории, склонившись над блокнотом, как всегда увлечённо рисуя что-то своё. — За этот проект тебе выделят значительную сумму, — сказал Мельбон, будто между прочим. Фурина оторвалась от мыслей. — Почему именно я? Сессия уже дышит в спину, и вдруг — предложение такого масштаба. Мельбон поднял на неё взгляд, собираясь ответить, но на полуслове осёкся. — А ты думала, что поступишь сюда и будешь… — Он вдруг остановился. Его лицо словно сжалось, а взгляд сменился: от холодной иронии — к чему-то почти изучающему. Не по себе стало. Тишину прорезали шаги за дверью. Фурина обернулась. Кто-то вошёл — дверь мягко закрылась, и тень скользнула вглубь аудитории. Она не успела как следует рассмотреть мужчину — свет падал сбоку, а он стоял в полумраке. — Мисье Нёвиллет, присаживайтесь, — произнёс Мельбон. Его голос… изменился. Неуловимо. Там было нечто мягкое — или слишком вежливое. Имя будто бы было ей знакомо. —Нёвиллет.— Беззвучно произнесла она. Мужчина сел ближе. Свет коснулся его лица: высокий, спокойный, сдержанный. Белая рубашка, чёткие линии брюк, небрежно собранные белые волосы. В нём не было ни суеты, ни нужды нравиться. — Здравствуйте. Верховный судья? — с оттенком вызова спросила Фурина. — Пока нет. Время покажет, — ответил он, не моргнув. Мельбон снова заговорил, уже в прежнем тоне — плавно, монотонно. Голос, от которого внимание ускользает. Фурина чуть не зевнула. — Покажет, — вставил Мельбон с лёгкой усмешкой. — Просто Фурина любит задавать… ну, скажем, нестандартные вопросы. Не только мне. В его тоне мелькнуло что-то: не просто сарказм, а словно…Проверка? — Прошу выйти, если будем нуждаться в вашем присутствии, мы вас позовём, — произнёс Нёвиллет в его сторону. Она не наблюдала за его реакцией, но в конечном итоге преподаватель лишь кивнул и вышел, оставив пару фраз и усталое ощущение напряжения в воздухе. — Теперь никакие чужие уши нам не помешают, если не считать… — начал мужчина, но его голос замер на полуслове. — Его зовут Эрик, и он не помешает, — ответила Фурина, заметив, как её брат весело поигрывает с блокнотом. Она открыла сумку, но, посмотрев внутрь, осознала, что её блокнот не на месте. — Эри…к, отдай, пожалуйста, мой блокнот. — Она попыталась не выглядеть раздражённой. — Ну, Ри-Ри, я ещё не дорисовал, — сказал Эрик, подойдя поближе с его рисунком. — Здра…Здравствуйте, — быстро произнёс он, слегка смущённо. Фурина посмотрела на него и заметила, как он ещё больше растерялся, когда увидел Нёвиллет. Нёвиллет лишь кивнул с лёгкой улыбкой, а Фурина по-прежнему не могла понять, почему её брат так спокойно реагирует на такие встречи. — Ты можешь вырвать листочек и дорисовать, — предложила Фурина, но Эрик вдруг протянул ей блокнот с уже доработанным рисунком. К ведьме добавилась маленькая жаба, словно ожившая из фантазий её младшего брата. — А вы, Эрик, прекрасно рисуете, — сказал Нёвиллет, взглянув на рисунок с уважением. Фурина почувствовала лёгкий румянец на щеках и попыталась скрыть его, но не смогла. — Спасибо, а можно я буду называть вас… — начал Эрик, не замечая, как Фурина уже готова была утонуть от стыда. — Ну, начинается… — прошептала она себе под нос, готовая провалиться в землю. — Ви-Ви? — добавил Эрик, с непониманием смотря на старшего. Фурина в этот момент захотела исчезнуть. — А почему бы и нет? — Нёвиллет чуть склонил голову и обратился к Фурине. Его взгляд стал интенсивным. Он смотрел на неё, а глаза были такими странными — синий и лиловый, и Фурина не могла понять, были ли это линзы или же гетерохромия. Она старалась не отводить взгляда, но почему-то не могла удержаться от его взгляда. — Сегодня мы можем обсудить лишь дату и в каком театре это будет происходить, — произнёс он, будто решая какой-то важный вопрос. Фурина лишь вздохнула, пытаясь вернуть свои мысли в порядок. — Хорошо. Как вам будет удобно, — ответила она, сложив руки на столе и всё ещё немного теряясь в происходящем. Не прошло и секунды, как она вымолвила: —Я хотела спросить насчёт сюжета… В каком времени он вообще будет? Это что-то связанное с историей Франции? Или, может быть… —Всё потом, — перебил её мужчина, сдержанно, но без резкости. — Но скажу одно: действие будет происходить в вымышленном регионе. В Фонтейне. Фурине показалось, будто он нарочно делает паузу, словно наблюдает за её реакцией. Она почувствовала это своим чутьем?…Странную внимательность, выжидание с его стороны. Что он хочет увидеть в её глазах? —Что-то вроде фэнтези? — спросила она осторожно. —Возможно, — уклончиво ответил он. Всё это было слишком туманно. Когда раньше Фурина участвовала в проектных работах — особенно на втором курсе, в командной постановке — им сразу давали весь пакет: синопсис, афишу, задачи. Сейчас же — лишь обрывки. А ещё этот обмен номерами, встречи вне расписания. Всё шло как-то… иначе. **** Позже, вечером, Фурина сидела на кухне за ноутбуком, пытаясь сосредоточиться на сценарии для видео-презентации. В квартире было тихо, только изредка потрескивала батарея. Подруги, Одри, до сих пор не было — она уехала к родителям в другой город и обещала вернуться только к концу следующей недели. Клавиши негромко щёлкали под её пальцами, когда позади послышались шаги и тихий голос: —Ри-Ри… Фурина не сразу обернулась. Эрик стоял в дверном проёме с листком в руке, на его лице играла невинная, но хитрая улыбка. —А это кто рядом с колдуньей? Его раньше не было, — спросила она, взглянув на рисунок. —Это Ви-Ви! Не узнала, что ли? — гордо сказал Эрик. — Хорошо, что он выгнал того зануду, который к тебе прилип, как пиявка. Фурина приподняла бровь, прикусила внутреннюю сторону щеки и кивнула, будто серьёзно обдумывая услышанное. —Эрик… если я сейчас встану, ты будешь читать параграф по математике. Вслух. И дважды. Мальчик театрально закатил глаза, прижал к груди рисунок и сделал шаг назад. —Без права на вычеркивание? — уточнил он. —Без права на жалость.