I hate you with all my heart

She swore that she'd love me, no never would she leave me

But the devil take that woman yeah for you know she tricked me easy.

Эдди Каспбрак, живя в доме Тозиеров, быстро усвоил три главных правила выживания. Первое из них звучало просто: никогда, ни при каких обстоятельствах не говори вслух, что идёшь мыться первым. Потому что если скажешь — этот придурок Ричи мгновенно материализуется в коридоре, влетит в ванную и оккупирует её на целых три часа. Три часа! Даже если промолчишь, он всё равно словно весь день следит за тобой, выжидая подходящий момент, чтобы испортить жизнь. А на все разумные доводы Эдди — «Я быстрее, у меня пять минут» — Ричи только ухмыляется и выдаёт коронное: «Мне надо первым, чтобы скорее помыться и сесть за игру. Логика, Спагетти, логика». И каждый раз, когда Ричи наконец выходил из ванной, довольный и напевающий какую-то дурацкую песенку, Эдди мысленно планировал, как бы ему сломать ноги. Пол был скользким, как каток, — капли воды повсюду, будто там не мылись, а устраивали потоп. Воздух стоял тяжёлый, душный, пропитанный паром от кипятка, в котором, похоже, Ричи варился заживо. Эдди открывал окно настежь, морщился и тихо матерился, вытирая пол тряпкой. Три часа ада ради того, чтобы «быстрее поиграть в игру». Логика Ричи Тозиера была непобедима. Второе правило выживания в этом ужасном доме: всегда закрывай свою комнату на ключ. Эдди поначалу сильно переживал из-за этого. Вдруг мама спросит: «Солнышко, зачем ты запираешься? Ты что-то скрываешь?» Или, хуже того, обидится, решит, что он не доверяет ей в новом доме. Но время шло, а Соня ни разу не задала этот неудобный вопрос. Видимо, списывала всё на подростковые заморочки или просто была слишком занята своими делами с мистером Тозиером. А вот Ричи не церемонился вообще. Он вваливался в комнату Эдди, как к себе домой: без стука, с ухмылкой и полным игнором любых протестов. То выбросит «ненужный хлам» (который на самом деле был важной вещью Эдди), то позаимствует зарядку, книгу или даже толстовку «на пару дней» — и забудет вернуть. Однажды Эдди застал его за тем, как тот рылся в ящике стола, якобы «искал свою старую флэшку». Это было последней каплей. С тех пор дверь комнаты Эдди всегда на замке. Ключ висит на цепочке на шее, как талисман. Пусть Ричи хоть выносит дверь — внутрь он не попадёт. По крайней мере, пока Эдди сам не откроет. И это правило работало безупречно. Ричи пару раз дёргал ручку, фыркал за дверью: «Ой, какие мы секретные, Спагетти! Дрочим да!?», но быстро сдавался и уходил. А Эдди наконец-то мог выдохнуть в своём маленьком, но надёжно защищённом пространстве. Потому что в этом доме личные границы существовали только тогда, когда ты их отстаивал сам. Зубами и замком. Третье правило выживания в доме Тозиеров Эдди сформулировал для себя очень быстро и твёрдо: никогда не оставляй свои вещи без присмотра на общем пространстве дольше чем на пять минут. Потому что если оставишь — они исчезнут. Или изменятся до неузнаваемости. Рюкзак на диване? Через полчаса в нём окажется чья-то жвачка или пачка чипсов с крошками по всем учебникам. Ингалятор на кухонном столе, пока пошёл за водой? Ричи «позаимствует», чтобы «проверить, как он работает», и вернёт с загадочной ухмылкой и запахом мяты в десять раз сильнее обычного. Даже тарелка с едой на подносе — риск: стоит отвернуться, и кто-то (всегда один и тот же человек) доест твою порцию, оставив записку «Спасибо, Спагетти, было вкусно!». Эдди пробовал разные стратегии. Сначала просто напоминал: «Ричи, не трогай мои вещи». Ответом был невинный взгляд и «Я? Да я даже не подходил!». Потом начал уносить всё в свою комнату сразу — но не всегда получалось: учебники, зарядка, наушники, даже носки иногда оставались в гостиной или на кухне. И каждый раз, возвращаясь, он находил следы вмешательства. В итоге правило стало железным: если вещь не в твоей комнате за закрытой дверью — она уже не твоя. Всё, что нужно, Эдди теперь носил с собой в рюкзаке или сразу убирал наверх. Даже на кухне, если выходил из-за стола, забирал тарелку с собой, чтобы допить чай в комнате. Ричи, конечно, заметил эту паранойю и не упускал случая подколоть: — Ой, Спагетти, ты что, боишься, что я твой ингалятор в унитаз брошу? Эдди только холодно смотрел в ответ и молча забирал свои вещи. Потому что знал: третье правило работает. И пока оно действует — хотя бы часть его жизни в этом доме остаётся под контролем. Возможно, существовало и четвёртое правило… но оно казалось Эдди слишком личным, почти запретным. При одной мысли о нём щёки начинали гореть, и он тут же злился — на себя за эту слабость и на Ричи за то, что тот вообще её вызывал. Четвёртое правило: никогда не смотри на спящего Ричи Тозиера. Звучит глупо, даже смешно, но Эдди знал, почему оно появилось. Ричи имел привычку засыпать в самых неожиданных местах — уткнувшись в диван, положив голову на кухонный стол или прямо в кресле с контроллером в руках. И каждый раз, когда Эдди случайно натыкался на эту картину, что-то внутри него замирало. Спящий Ричи был… другим. Лицо расслабленное, без вечной насмешливой ухмылки, очки съехавшие на кончик носа, волосы растрёпанные. Черты смягчались, и в голове Эдди против воли всплывало дурацкое, абсолютно неприемлемое слово: «милый». От этой мысли он мгновенно краснел, сердце колотилось, в груди возникало странное давление — почти как приступ. Он хватался за ингалятор, хотя астма тут была ни при чём. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Эдди Каспбрак, ты не считаешь Ричи Тозиера милым. Он гребаный демон, который нарочно портит тебе жизнь, вваливается без стука, трогает твои вещи и доводит до белого каления. Именно это тебя бесит. Только это. Он повторял это про себя, как мантру, пока краска не спадала со щёк, а дыхание не выравнивалось. И тогда злость возвращалась.Она помогала заглушить всё остальное. Потому что четвёртое правило было самым важным. И самым опасным. — Эй, Эдди, всё в порядке? — спросил Билл, внимательно глядя на друга, который сидел за столиком в школьной столовой, нервно оглядываясь по сторонам. Эдди вздрогнул, оторвался от созерцания своего подноса и выдавил неловкую улыбку. — Ну, если не считать, что здесь воняет жареным жиром на весь зал… то вполне. Главное — надеяться, что я ничего не подхвачу. Самый верный способ словить вирус — это скопление людей, а тут их сотни! — Он громко фыркнул и понизил голос до заговорщического шёпота. — И далеко не все моют руки. С мылом, Билл. Понимаешь? С мылом! Билл слегка покраснел, не зная, как реагировать на этот поток, и только кивнул. Внезапно сзади раздался спокойный, чуть удивлённый голос: — Ты боишься микробов? Эдди и Билл одновременно обернулись. За их спинами стоял Стэнли Урис — аккуратный, как всегда, с прямой осанкой и внимательным взглядом. Он смотрел преимущественно на Билла, и это не укрылось ни от кого. Эдди мысленно нахмурился: зачем вообще здороваться с ним, если глаза прикованы к другому? — Привет, Эдди, — произнёс Стэнли ровно— И… Билл, да? Билл неловко улыбнулся, слегка заикаясь: — О, д-да. П-привет… Эдди почувствовал, как сам готов провалиться сквозь пол от этой неловкости. Билл явно хотел бы сейчас оказаться где угодно, только не здесь, и Эдди был с ним полностью солидарен. Он покосился на Стэнли, потом на Билла, и в голове мелькнула мысль: «Ну вот, теперь точно никуда не денемся». — Надеюсь, вы не против, если я присяду с вами? — спросил Стэнли, спокойно глядя на них и уже ставя свой поднос на стол. Билл и Эдди снова переглянулись. С чего вдруг Стэнли Урис — аккуратный, серьёзный, из компании Ричи и Беверли — хочет сесть за их столик? За столик, который в школе давно окрестили «столом неудачников». — О, д-да, конечно, сад-д-дись, — быстро ответил Билл, чуть сдвигаясь в сторону, чтобы освободить место. Стэнли кивнул, сел напротив и начал аккуратно разбирать свой обед. Повисла неловкая тишина. Стэнли выглядел абсолютно спокойным — будто ничего необычного не происходило. А вот Эдди и Билл явно не знали, как себя вести. Эдди нервно крутил в руках вилку, косясь по сторонам: несколько одноклассников уже заметили новенького за их столом и перешёптывались, бросая любопытные взгляды. О Господи, подумал Эдди и поморщился. Он вдруг остро осознал, что за последние недели привык к этому месту — к «столу неудачников». Здесь было тихо, спокойно, без лишних подколов и чужих ожиданий. Бен, Билл и он сам никогда особенно не парились из-за ярлыка: они просто сидели вместе, болтали о книгах, о уроках, о чём угодно — и этого хватало. Их уверенность в том, что всё нормально, постепенно передалась и Эдди. А теперь вот Стэнли — и всё снова кажется странным. Билл кашлянул, пытаясь разрядить атмосферу: — Чем обычно интересуешься? — спросил Билл, пытаясь поддержать разговор. Стэнли спокойно ответил: — Да много чем, на самом деле. Философия, психология, научные книги… ну и птицы. — Птицы? — Билл удивлённо приподнял брови, но тут же покраснел: Стэнли посмотрел прямо ему в глаза, внимательно и без отрыва. Чёрт возьми, подумал Эдди, я здесь явно лишний. Стэнли открыл было рот, чтобы продолжить, но в этот момент позади него появилась Беверли Марш. — Стэнли, ты чего нас бросил? — весело спросила она, ярко улыбнувшись. Затем повернулась к остальным: — Привет, ребята! Она без церемоний села рядом со Стэнли, ставя поднос на стол. Билл и Эдди снова переглянулись, пытаясь понять, что вообще происходит. Эдди готов был поклясться: несколько человек в зале уже шептались, косясь в их сторону. Ну конечно — два популярных ученика внезапно пересели к «неудачникам». Что не так с этим миром? — Надеюсь, вы не против? — тут же спросила Беверли, заметив их растерянность и то, как они переглядываются, задавая друг другу немые вопросы. — Да, мы… особо не против, — пробормотал Эдди, краем глаза взглянув на привычный столик компании Ричи. И тут же встретился взглядом с самим Ричи Тозиером. Тот смотрел холодно, почти враждебно — глаза прищурены, губы сжаты в тонкую линию. У Эдди сердце на миг пропустило удар, стало не по себе. Он нахмурился и упрямо уставился в ответ, не отводя глаз. Понятно: Ричи зол, что два его друга внезапно пересели к нему, Эдди. — А почему он злой? — невольно вырвалось у Эдди вслух. — Кто? — переспросил Стэнли. Эдди кивнул в сторону Ричи, но в ту же секунду замер. Этот гребаный клоун вдруг разразился громким смехом — будто и не он секунду назад сверлил Эдди ледяным взглядом, словно тот разрушил ему всю жизнь. Теперь Ричи хохотал над чем-то, что сказал Майк, хлопая его по плечу. Эдди стиснул зубы. Как же это бесит. Как же он бесит. — Ричи на самом деле забавный парень, — вмешалась Беверли, улыбаясь уголком рта. — Конечно, иногда сильно перегибает. Эдди, если он достанет — просто скажи ему «Бип-бип, Ричи» или «Бип-бип, балабол». Работает безотказно. — А у него своих мозгов не хватает, чтобы самому понять? — не выдержал Эдди, скрестив руки на груди. Стэнли слегка кашлянул и снова посмотрел на Билла — спокойно, но внимательно. Тот тут же отвернулся, притворяясь, что внезапно заинтересовался содержимым своего подноса. — Я хотел бы извиниться за прошлый раз вместо него, — тихо сказал Стэнли. — Вот увидите, Ричи на самом деле не против вас. Просто ему нужно время, чтобы привыкнуть к… новым людям. Билл вдруг вскинул голову, глаза расширились, и он почти отчаянно повернулся к Эдди: — Э-э-эди! Вспомнил! Мисс Карен просила нас...зайти ..к ней сразу после обеда, помнишь? Эдди на миг замер, но тут же уловил намёк — взгляд Билла ясно говорил: «Соглашайся, если хочешь жить». — Д-да, точно! — подхватил он, театрально вздохнув и разведя руками. — Простите, ребята, нам правда пора… Они одновременно встали, подхватили подносы и сделали шаг назад. Потом ещё один. А потом почти бегом направились к выходу из столовой, оставляя Стэнли и Беверли в лёгком недоумении. Только оказавшись в коридоре, Эдди выдохнул и покосился на Билла. — Спасибо. Я уже думал, что мы там навсегда застряли. Билл слабо улыбнулся и пожал плечами. — Н-не за что. Иногда б-бежать — самый лучший план. — С чего бы им вообще садиться к нам? — буркнул Эдди, швырнув рюкзак на плечо и ускоряя шаг по коридору. — Мы же для них как… невидимки. Или прокажённые. Билл шёл рядом, слегка сутулясь, и нервно теребил ремень сумки. — Не знаю… Но я чувствую себя так неловко, когда Стэнли на меня смотрит. Постоянно. Почему он вообще смотрит? Эдди задумался на секунду, потом глаза его расширились от внезапной догадки. — Может, ты ему что-то плохое сделал? Обидел как-то случайно? Или, стой, хуже — он хочет денег? Или… о господи, самое страшное: он хочет, чтобы мы присоединились к их компании! Билл резко остановился и оглянулся — убедиться, что никто не подслушивает, — а потом шёпотом продолжил: — Быть того не может! — Он снова пошёл, но уже тише добавил: — Я ничего не понимаю. С чего вдруг им захотелось, чтобы мы были с ними… Я, конечно, не против дружить — Стэнли кажется нормальным, и Беверли тоже, — но это слишком внезапно. Эдди фыркнул, пнув носком кроссовка невидимую пылинку на полу. — Вот именно. Популярные ребята не садятся к «неудачникам» просто так. Тут точно какой-то подвох. Может, Ричи их подговорил, чтобы потом посмеяться над нами? Билл слабо улыбнулся, но в глазах всё ещё было беспокойство. — М-может, и не подвох… Может, они правда хотят дружить. Но я… я не знаю, как себя вести. Вдруг скажу что-то не то и всё испорчу. — Тогда будем держаться настороже, — решительно заявил Эдди. — Если снова подойдут — улыбаться, кивать, но не расслабляться. И никаких присоединений к их «клубу». Мы и втроём нормально. Билл кивнул, и они свернули за угол к кабинету мисс Карен — той самой, которой якобы срочно от них что-то понадобилось. *** Ричи громко расхохотался, когда Стэнли рассказал, как Эдди и Билл буквально сбежали из столовой. Беверли скрестила руки и раздражённо посмотрела на него. — Ты. Это всё из-за тебя! Мы со Стэнли пытаемся подружиться с твоим сводным братом, а ты всё портишь. — Ради бога, Бев, — Ричи вытер слёзы смеха, — Стэнли на Эдди абсолютно плевать. Ему нужен только Большой Билл. Стэнли закатил глаза, но щёки его слегка порозовели. Ричи, заметив это, захохотал ещё громче. — Я просто пытаюсь подружиться, — тихо, но твёрдо сказал Стэнли. — Дружище, — Ричи хлопнул его по плечу, — ты знаешь, что в глаза так пристально не смотрят, если хочешь «просто дружить»? Ты выглядел так, будто готов трахнуть его прямо на столе в столовой! — Бип-бип, Ричи! — мгновенно отреагировал Стэнли, явно недовольный. Ричи поднял руки в знак капитуляции, но всё ещё хихикал. — Ладно-ладно, заткнулся. Но будь честен с собой: Большой Билл — типичный задрот. — А по-моему, он очень даже милый, — спокойно возразила Беверли. Ричи заметил, как Стэнли тут же отвёл взгляд, старательно изучая свои руки. Щёки друга стали ещё краснее. — Да и Эдди спросил, почему ты злишься, — добавила она, глядя на Ричи с лёгкой улыбкой. Ричи громко фыркнул и закатил глаза. — Я? Злюсь? Враньё полное. Ричи откинулся на спинку стула, всё ещё посмеиваясь над историей Стэнли, но потом махнул рукой друзьям. — Ладно, ребята, я сваливаю. Увидимся позже, — бросил он, подхватывая рюкзак и вставая из-за стола. Беверли подняла бровь: — Уже? А я думала, ты до звонка тут просидишь. — Домой потопаю пешком, свежий воздух и всё такое, — Ричи пожал плечами, поправляя очки. — Пока, "неудачники" — Бип-бип, — сухо ответил Стэнли. Ричи ухмыльнулся и вышел из столовой, направляясь к выходу из школы. На улице было холодно, ветер пробирал до костей, но он не стал вызывать такси — решил пройтись. Засунул руки в карманы, включил музыку в наушниках и пошёл по знакомому маршруту через пару кварталов. Телефон завибрировал в кармане. На экране — Майк. — Йо, Хэнлон, что стряслось? — ответил Ричи, переходя дорогу. — Эй, Тозиер! У меня сегодня вечером вечеринка дома, родители уехали на выходные. Будет вся наша компания, плюс пару человек из параллели. Ты в деле? Ричи сразу оживился. — Конечно в деле! Когда и во сколько? — С семи, приходи не голый. Принеси чипсы или что-нибудь, если не сложно. — Договорились. Буду, — Ричи усмехнулся и сбросил вызов. Настроение поднялось. Вечер обещал быть нормальным — музыка, друзья, без родителей и без… Телефон зазвонил снова. На этот раз — отец. Ричи нахмурился, глядя на экран, но всё же ответил, скрипнув зубами. — Да, пап? — Ричи, привет. Слушай, сегодня вечером у нас с Соней… особый ужин. Романтический, понимаешь? — Голос мистера Тозиера звучал бодро, почти виновато. — Будет здорово, если ты заберёшь Эдди куда-нибудь. В кино, в кафе, погулять — куда он захочет. Чтоб вас дома не было пару часов. Ричи остановился посреди тротуара, чувствуя, как внутри всё закипает. — Серьёзно? Сегодня? У меня планы… — Ричи, пожалуйста. Это важно для нас с Соней. Ты же взрослый парень, справишься. Просто проведи время с братом. — Он мне не брат, — тихо пробормотал Ричи, но отец, похоже, не услышал. Но всё же ему пришлось согласиться. Эдди, конечно, тоже был недоволен — это читалось по его сжатым губам и хмурому взгляду, — но, видимо, по просьбе матери не стал устраивать скандал. Хотя Ричи был бы совсем не против подраться со своим так называемым «братом», даже если тот младше на год и заметно ниже ростом. — И куда мы идём? — сухо спросил Эдди, шагая следом и засунув руки в карман. — Не переживай, Эдс, всего лишь вечеринка, — бросил Ричи через плечо с привычной ухмылкой. — Может, наконец избавлю тебя от девственности. Эдди возмущённо уставился ему в спину. — Ты вообще понимаешь, что несёшь? — Может да, может нет, — Ричи пожал плечами, не оборачиваясь. Впрочем, Ричи, конечно, был совсем не рад тому, что Эдди теперь придётся тащить за собой. Этот зубрила не знает Нью-Йорка и запросто может потеряться. Хотя Тозиер был бы совсем не против такого расклада. — О, Ричи… Ты привёл своего брата? — Беверли мгновенно улыбнулась шире, заметив их в дверях. Эдди пришлось сесть рядом с ней — другого свободного места не оказалось. Он почувствовал, как щёки начинают гореть под её пристальным, но доброжелательным взглядом. Вечеринка не была огромной, но и маленькой её не назовёшь: музыка гремела, люди болтали, смеялись, кто-то танцевал. В углу на полу пара целовалась так страстно, что Эдди невольно поморщился и отвернулся, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. Сдержался, слава богу. Он начал ощущать себя так, будто случайно вляпался в чужое дерьмо. — А где Стэнли? — недовольно пробормотал Ричи, оглядывая комнату, потом схватил с стола пластиковый стакан и сделал большой глоток. — Стой… Это алкоголь?! — Эдди тут же подскочил, рванул к нему и с отвращением выхватил стакан из рук. — Ты что творишь?! Ричи закатил глаза и скрестил руки на груди. — А ты что творишь, Эдс? — Это ты что творишь?! Тебе нельзя пить! Если твой отец узнает… — Да ладно вам, не стоит портить веселье, — Беверли мягко, но решительно отодвинула Эдди в сторону, вставая между ним и явно злящимся Ричи. — Расслабьтесь, ребята. Это просто вечеринка. — Надо было бросить тебя где-нибудь в уголке, — проворчал Ричи, откидываясь на спинку дивана и скрестив руки. Эдди уже открыл было рот для ответа, но слова застряли в горле. Возле окна стояла девушка — слишком красивая, чтобы быть реальной. Голубые глаза, глубокие, как небо в ясный день, светлые волосы, падающие мягкими волнами на плечи. Эдди почувствовал, как сердце на миг сбилось с ритма. Он молча опустился на ближайший стул, стараясь не пялиться… но всё равно то и дело бросал украдкие взгляды в её сторону. Кто она? Знает ли её Ричи? Если да — то точно будет издеваться до конца вечера. Эдди тяжело вздохнул, пытаясь отогнать эту мысль. И тут же другую, ещё более странную: почему он вообще на неё смотрит? Почему щёки горят, а в голове крутится дурацкое «красивая… симпатичная»? Он, Эдди Каспбрак, который всегда считал свидания, поцелуи и всё такое — источником микробов и проблем, вдруг краснеет из-за незнакомой девушки. — Ты чего бросаешь глазки на Изабеллу? — вдруг спросил Майк, сидевший напротив, с широкой хитрой улыбкой. Эдди вздрогнул и резко отвернулся от окна, чувствуя, как лицо заливает жар. Беверли мгновенно оживилась, глаза загорелись любопытством. — Ого, рил? — она подалась вперёд. — Ну что, Эдди, думаешь подкатить? Сможешь её добиться? Какой у тебя план? Подойти и сказать: «Привет, ты очень красивая» Эдди открыл рот, закрыл, снова открыл — и ничего не сказал. Слов не было. Он просто сидел, красный как помидор, и мысленно молил, чтобы пол под ним провалился прямо сейчас. — Кто хочет поиграть в «Правду или действие» — сюда! — раздался громкий голос откуда-то из центра комнаты. Эдди особо не удивился, когда вся компания Ричи тут же оживилась и потянулась в круг. Но он точно не ожидал, что Беверли подойдёт к нему, мягко коснётся его локтя и с улыбкой скажет: — Пошли с нами, Эдди. Будет весело. Эдди, ненавидящий чужие прикосновения — кто знает, мыли ли они руки? — инстинктивно отдёрнул руку, словно обжёгся. Но шанса отказаться у него не осталось: Беверли уже тянула его за рукав, и через секунду он оказался в большом кругу на полу. — Чтоооо? Балабол тоже будет играть? — возмущённо воскликнула рыжеволосая девушка с другого конца круга. Эдди сразу вспомнил, что это одна из кличек Ричи. — Это нечестно! — Не волнуйся, малышка, с тобой я буду нежным! — подмигнул ей Ричи с привычной ухмылкой. Эдди с отвращением уставился на него. Как он вообще может так шутить при её парне? Но тот, кажется, даже не отреагировал — то ли привык, то ли просто не услышал за музыкой. — Итак, я начинаю! — Беверли ярко улыбнулась и повернулась к Ричи. — Правда или действие? — Ты же знаешь, я всегда выбираю действие. Правда — для слабаков! — Ричи оживился, с вызовом глядя на неё. Беверли хмыкнула — явно готовила что-то каверзное. — В таком случае… выпей весь алкоголь. До дна. Прямо сейчас. — Стойте, так нельзя, он может опьянеть… — начал было Эдди, но Ричи уже схватил стакан и, как сумасшедший, начал пить. Он опрокидывал его с таким видом, будто умирал от жажды в пустыне. Несколько капель вырвались из уголка рта и скатились по подбородку вниз, по шее… Эдди невольно проследил за ними взглядом и вдруг почувствовал странное тепло в груди — что-то непонятное, тревожное. Он быстро отвёл глаза, нахмурившись. Что за чушь? Что это вообще было? Чтобы отвлечься, он покосился в сторону — и чуть не подпрыгнул: Изабелла, та самая голубоглазая девушка, только что уселась справа от него, совсем близко. Эдди почувствовал, как лицо снова заливает жар. Он напряжённо замер, мысленно молясь всем богам, чтобы их плечи или колени случайно не соприкоснулись, и на всякий случай зажмурился. Только бы не коснуться. Только бы не покраснеть ещё сильнее. Только бы пережить этот дурацкий вечер. В общем, остальное шло своим чередом — круг за кругом, и каждый раз Эдди молился всем известным ему святым, чтобы этот вечер скорее закончился. Это место было настоящим адом: громкая музыка, запах алкоголя и пота, чужие прикосновения и слишком много людей в одной комнате. Беверли пришлось выкрасить прядь волос в ярко-красный цвет с помощью какой-то временной краски из косметички одной из девчонок. Майку достались пошлые танцы — он исполнил их с таким энтузиазмом, что Эдди отвернулся к стене, чувствуя, как лицо горит от второго стыда. Рыжая девушка выбрала правду — и, конечно, вопрос задал Ричи. Эдди только теперь понял, почему она так возмущалась в начале: у этого гребаного Тозиера действительно не было ни капли совести. Вопрос был настолько личным и пошлым, что даже некоторые парни в кругу присвистнули. Ещё несколько кругов — кто-то пил, кто-то признавался в глупых секретах, кто-то целовался с соседом по кругу. Эдди до этого момента упорно выбирал правду: отвечал подробно, развёрнуто, иногда даже слишком — про свои страхи микробов, про астму, про то, почему ненавидит Нью-Йорк. Все слушали с лёгким удивлением, но без особого энтузиазма. Главное — он избегал действий. А потом очередь дошла до Ричи. И, конечно, Ричи решил спросить именно у него. Чёрт. Эдди надеялся, что вечер обойдётся без этого. — Правда или действие? — протянул Ричи с ленивой, но опасно-блестящей улыбкой. — Хотя стой… я и так знаю, что трусливый Эдс выберет правду. Круг затих в предвкушении. Эдди почувствовал, как кровь прилила к лицу — от злости, от унижения, от того, что все сейчас смотрят именно на него. Он стиснул зубы. Нет. Не дамся. — Я выбираю действие! — выпалил он громче, чем хотел. По кругу прокатился удивлённый гул, кто-то даже захлопал. Беверли приподняла брови, Майк присвистнул, а Изабелла рядом чуть заметно улыбнулась уголком губ. Ричи на миг замер — явно не ожидал такого поворота. А потом его ухмылка стала шире, опаснее, почти хищной. — Ого, Спагетти, — протянул он, потирая руки. — Ну что ж… действие так действие. Он сделал паузу, оглядывая круг, явно смакуя момент. Эдди вдруг понял, что только что совершил огромную ошибку. Сердце колотилось как сумасшедшее. Он сглотнул и уставился на Ричи, стараясь не показать страх. — Давай уже, — буркнул он, стараясь звучать уверенно. — Что там у тебя? — Поцелуй Изабеллу. Эдди с ужасом уставился на Ричи. Тот уже изрядно выпил — глаза блестели, ухмылка была шире обычного, — но, судя по реакции круга (смех, свист, одобрительные возгласы), даже трезвый он выдал бы что-то подобное. Эдди медленно повернулся к Изабелле. Та смотрела на него спокойно, чуть улыбаясь, но в глазах мелькнуло понимание. — Если ты не хочешь… — начал он дрожащим голосом, — я… Раз… Изабелла слегка наклонилась ближе. Два… От неё пахло духами — сладкими, приторными, с ноткой ванили и чего-то цветочного. Эдди невольно сморщил нос: запах был слишком сильным, слишком навязчивым. Три… Круг начал громко считать и подбадривать, кто-то даже захлопал. Четыре… Она была уже совсем близко — всего пара сантиметров отделяла их лица. Губы Изабеллы чуть приоткрыты, глаза полуприкрыты. Эдди почувствовал, как желудок резко скрутило. Запах духов, алкоголь в воздухе, шум, напряжение — всё смешалось в один ком. И в следующий миг его вырвало. *** — Боже мой… Ты правда блеванул прямо перед ней, — гадко хихикая, произнёс Ричи, еле стоя на ногах. Он явно перебрал — глаза стеклянные, речь заплеталась, а ухмылка была шире и глупее обычного. Эдди терпеть не мог пьяных: сразу вспоминалась мама в её худшие дни — истерики, крики, слёзы. Жуть. Он тогда же, не дожидаясь конца вечеринки, схватил Ричи под локоть и потащил на улицу. Домой. Пешком. Теперь они шли по тёмным улицам, и Эдди нервно оглядывался: он даже не запомнил дорогу сюда, а если потеряются — конец. Ричи же шатался, цеплялся за него и нёс полный бред. — Эй, ебаный клоун! — вдруг громко заявил Ричи, обращаясь к пустой лавочке у тротуара. — Я понимаю, что ты хочешь мой горшок… Но это мой горшок! Эдди чуть не поперхнулся воздухом от неожиданности, а потом — сам того не желая — коротко рассмеялся. Ричи в таком состоянии был… забавным. Стоп. Забавным?! Эдди мысленно дал себе пощёчину. К чёрту этого идиота. — Ричи, идём, — строго сказал он, потянув его дальше. — Нам надо домой. — Что… что… — Ричи театрально схватился за сердце. — Эдс считает, что ты не достоин моего горшка?! Он с драматизмом рухнул на колени прямо на асфальт и начал хныкать, как избалованная девчонка: — Ладно… я дам тебе горшок… клоун заслуживает горшок ещё больше! Эдди закатил глаза, но выбора не осталось. С отвращением подхватил Ричи под руку, перекинул её себе через плечо и, морщась от запаха алкоголя, потащил дальше. Ричи бормотал указания — то «налево», то «прямо», то опять про какой-то горшок, — но каким-то чудом они всё-таки добрались до дома. Эдди был счастлив. Настоящее чудо. Сначала он затащил Ричи в его комнату наверх. Рука пару раз поднималась — так и хотелось бросить этого придурка прямо на крыльце, — но совесть всё-таки победила. Он довёл его до кровати и аккуратно уложил, снимая кроссовки. Уже собираясь выйти, Эдди вдруг почувствовал крепкую хватку на запястье. Ричи, всё ещё с закрытыми глазами, прижал его руку к себе — сильно, отчаянно, будто боялся, что она исчезнет. — П-пожалуйста… — тихо, почти шёпотом выдохнул он. — Не оставляй меня… Голос был совсем не похож на обычный. Просто усталый, потерянный, почти детский. Эдди замер на месте. Сердце стучало громко, в ушах звенело. Он смотрел на спящего-полуспящего Ричи — растрёпанные волосы, расслабленное лицо, пальцы, вцепившиеся в его руку, — и не знал, что делать. Отойти? Вырваться? Остаться? Он просто стоял в темноте комнаты, не в силах пошевелиться. Эдди стоял неподвижно, глядя на руку Ричи, вцепившуюся в его запястье. Пальцы были горячими, почти обжигающими, и дрожали — едва заметно, но достаточно, чтобы Эдди это почувствовал. — Ричи… — тихо начал он, пытаясь высвободиться. — Тебе надо спать. Отпусти. Но Ричи не отпустил. Вместо этого он вдруг сильнее сжал руку и… заплакал. Тихо. Без всхлипов, без театральности, которой от него всегда ждёшь. Просто слёзы — горячие, беззвучные — покатились по щекам, оставляя мокрые дорожки на бледной коже. Плечи его слегка вздрагивали, дыхание стало прерывистым. — П-пожалуйста… — снова прошептал он, голос ломался. — Останься… не уходи… Эдди замер. Он никогда не видел Ричи таким. Никогда. А потом Ричи резко, неожиданно сильно потянул его к себе. Эдди потерял равновесие, упал на колени у кровати, и в следующую секунду оказался в объятиях — крепких, отчаянных, почти болезненных. Ричи прижал его к себе, уткнувшись лицом в плечо, и Эдди почувствовал, как ткань рубашки намокает от слёз. Запах алкоголя, пота, сигаретного дыма от вечеринки — всё ударило в нос сразу. Желудок снова скрутило, к горлу подкатила тошнота. Эдди инстинктивно напрягся, готовясь оттолкнуть, вырваться, убежать. Но тут он услышал. Тихое, едва слышное, сквозь слёзы и прерывистое дыхание: — Мама… И всё внутри Эдди оборвалось. Он замер. Полностью. Даже дышать забыл на секунду. Ричи — этот вечный клоун, насмешник, тот, кто доводил его до белого каления каждый день — сейчас плакал и звал маму. Как маленький. Как будто ему снова семь лет, и он боится темноты. Эдди медленно, очень медленно поднял руку. Достал из кармана флакончик с антисептиком — тот всегда был с ним, как талисман. Пшикнул пару раз в воздух над Ричи, потом — на свои ладони. Запах спирта разошёлся резко, очищающе. А потом… обнял в ответ. Неуверенно сначала — руки легли на спину Ричи осторожно, будто тот был из стекла. Потом сильнее. Эдди прижал его к себе, чувствуя, как тот вздрагивает от тихих рыданий. — Я… я здесь, — выдохнул он наконец, сам не понимая, зачем говорит это. — Не ухожу. Спи. Ричи не ответил. Только сильнее вцепился в него, уткнувшись лицом в шею, и постепенно плач стал тише. Дыхание выровнялось. Он всё ещё дрожал, но уже засыпал — глубоко, тяжело, как будто наконец-то позволил себе рухнуть. Эдди сидел на краю кровати, обнимая пьяного, плачущего Ричи Тозиера, и не знал, что чувствует.