Ещё один

Наташа безапелляционно заявила, что раз Стив разгромил ее квартиру, то придется расплачиваться. А он всего-то сломал стол противником, одетым в неожиданно прочную броню. И сделал другим противником небольшую вмятину в стене. Стив вызывался сам закрасить! Ну и так, беспорядок по мелочи. Дыру в стене вообще Баки оставил, Стив был всем сердцем против. Но, конечно, разорять приглянувшееся Наташе гнездо международных преступников Стив бы поехал и без всякой причины. Он доверял Наташе. И еще – чего греха таить – искренне хотел намять бока кому-нибудь, давно того заслуживающему. Поезд уютно жужжал и иногда побрякивал, за окном чередовались кусты, автопарковки и склады. Мелкий текст на экране коммуникатора оставался неизменным. 4 Ты просто помни, что есть куда вернуться. 000А Это в бункер Дельта Запад что ли? А я слышал, от него кто-то камня на камне не оставил. «Кто-то» улыбнулся со злорадством, которое в приличном месте выглядело бы непотребным. Ну, то есть, со справедливым удовлетворением улыбнулся. Уничтожение гидровского убежища в Вирджинии грело Стиву сердце, чего уж там. И – воспоминанием – грело кулаки. Особенно сегодня. Выйти на непримечательное с виду здание и его весьма радикально настроенных обитателей помогла анонимная наводка. Стоп, неужто Баки признавался, что это он подсказал адресок? Намеки! Стив сильно не любил намеки. Прошлой ночью он просыпался без будильника. Будто он был в походе и чуял, что пришла пора сменять караульного. Проверял сообщения. Засыпал, чтобы снова проснуться и проверить. В этом был ритм. Был смысл. Стив держал себя в руках. 4 Я хотел сказать, мои двери открыты. Что бы ни случилось, Бак 000А В смысле, ты не сменил квартиру даже после того, как к тебе вооруженная группа захвата вломилась? Не позорился бы лучше. Что ты вообще забыл в Стетон-Айленд, я думал, ты обретаешься в Ди-Си с важными шишками. 000А И сам ты Бак Утром Стив выискивал взглядом осколки неба над городским пейзажем. Многогранники желтого, розового, синего. Серого – после того, как рассвет сменился пасмурным днем. Казалось, даже в небе можно прочитать какой-нибудь полезный, все объясняющий знак. Слова танцевали в основании черепа, за мочками ушей, в уголках глаз, как поцелуи, которые ты только вообразил. Зудели между костяшками, под ребрами, в коленях, как предчувствие ударов. Стив ждал новой порции презрительных замечаний, смехотворных обвинений, безразличных отмашек. Казалось, он в этом ожидании почти счастлив. У него теперь были слова, было злое внимание. И это намного, намного больше, чем ничего. Еще Стив был изумлен. И зол. Баки злился, и он тоже был вправе злиться. Стив ничем не заслужил недоверия. 4 Нужно было приехать в Нью-Йорк из-за работы, но я как-то задержался Так ты помнишь Ди-Си? 000А Ты меня там побил, еще вывихнул руку и чуть не задушил. Такое запоминается. Стив представлял сейчас Баки почти как наяву. Вот он, привалился к стене и скрестил руки на груди. Одежда в дырах, взгляд исподлобья, под глазами темные круги, губы красны, наверное, от крови. Вид нелепый и страшный одновременно. Дома Стив теперь все время держал в холодильнике жареную курицу. Чтобы предложить, если Баки снова объявится. Не одному же ему издеваться, Стив тоже умел. Поезд остановился на станции, но в вагон никто не вошел и не вышел. Стив сверился с часами. Рамси, следующая остановка в Аноке. Наташа скоро должна появиться. Он мог бы ждать ее спокойно, а не перечитывать сообщения в надежде на новое. 4 Обещаю больше так не делать. Если я поклянусь, что и мизинца на тебя не подниму, расскажешь, что за беда заставила тебя бежать? 000А Роджерс, ты сам-то уверен, что не в беде? Ты молодому мне рассказал, что проснулся в двадцать первом веке внутри декорации, которой тебя пыталась надурить всесильная военизированная контора. И сразу решил: буду на этих ребят работать. Потом ты узнал, что работал на злейших врагов. И где ты теперь? Все еще чей-то игрушечный солдатик. Если тебя там силой удерживают, ты хоть сигнал какой-нибудь подай. Стив не удержался и фыркнул. Даром, что читал это наглое заявление не впервые. Баки здесь был не только возмутителен, но и забавен. Отточил язык, поганец. Господи, а что, если Стив переписывается не с тем Баки. Не с тем, у которого бьющая хлыстом по шее коса и взгляд, принципиально не стыкующийся со взглядом Стива. Не с тем, который чуть не убил Стива – и себя — в небе над Потомаком. Вдруг сообщения отправляет Баки, свалившийся у Стива под дверью, гулявший по музею под руку со старушкой, целовавший Стива с такой сосредоточенностью, будто перед эти заучил чертеж его тела – подробный чертеж, выполненный на миллиметровой бумаге. Что, если и этот Баки теперь на Стива обозлен. Всегда втайне был? … … … 000А Лучше. Стив спрашивал, как чувствует себя его Баки. Младший Баки. «Лучше». Это был единственный из всех ответов, не пропитанный ядом. — Мальчики и их электронные игрушки, — притворно сладко вздохнула Наташа, плюхаясь в соседнее кресло. Сидевший в соседнем ряду мужчина завистливо зыркнул из-под кепки. Несчастный дурак, ему не узнать, что иметь эту женщину в друзьях – лучше, чем все его пошлые фантазии. Стив спешно погасил экран коммуникатора. «Меня учили соблазнять», — как-то раз призналась Наташа, глядя ему прямо в глаза, — «Ничего при этом не чувствуя». Таким же тоном она могла бы рассказывать, что ее учили разбирать винтовку или читать карту местности. Наташа пожала плечами вместо дальнейших объяснений, и Стив ее понял. Она пользовалась своими чарами как оружием. Иногда с точным расчетом. Иногда просто держала под рукой по намертво въевшейся привычке. Как всякое оружие, этот ее соблазн не только бил по противнику, но и менял ее саму. И, как с любым убийственным оружием, история обучения вряд ли могла быть чем-то, кроме кошмара. «А что ты будешь делать, если тебе по-настоящему кто-то понравится?» Наташа нахмурилась так, будто ей этот вопрос в голову никогда не приходил. «Придется что-то другое придумать». Она была надежным другом. Соратницей в бою. И постоянно – наставницей. Но иногда, когда она позволяла увидеть свои шрамы, Стиву казалось, что она что-то вроде его родной сестры или даже зеркального отражения. Совершенно разный опыт, но такое понятное ощущение, когда ты не совпадаешь, не состыкуешься с миром, который для всех остальных – привычный и обыденный. Совсем редко она казалась Стиву девчонкой. Когда он вспоминал, что и сам намного младше, чем привык себя чувствовать. — Уверен, что не надо помочь с поисками? – спросила Наташа, делая вид, что распутывает длинный провод от наушников, а не проверяет гарроту. – У меня есть кое-какие люди на примете. Зимний Солдат хорош, но и профессионалы не могут раствориться совсем уж без следов. Конечно же она успела прочесть слова на экране передатчика передатчик. Или у Стива все просто было на лице написано. — Не надо, — спешно попросил он. — Я… Мы переписываемся. Я пытаюсь завоевать их доверие. — Их? – Наташа подняла брови. Как будто в искреннем недоумении. Что ее так удивило? Она ведь своими глазами видела запись с камеры, даже если б не поверила дикому рассказу Стива про двух Баки. Спросить Стив не успел, потому что за окном что-то вспыхнуло, по крыше вагона загрохотало, Наташа сорвалась с места. Стиву пришлось врезать в челюсть громиле, плохо маскирующемуся под пассажира с чемоданом, пока Наташа перескакивала через свежеоглушенного напарника громилы… В общем, следующие полчаса они были заняты, и стало как-то не до разговоров и уточнений.