Ещё один

— И вот я сижу, совершенно обалдевший, наблюдаю за людьми, чтобы понять, как не выделяться. И думаю: да все в порядке, я знаю, что делать! Если вон тот парень, покупающий конфеты, подойдет ко мне, я вырублю его без шума. Потом девушку, которая гуляет с маленьким таким круглым песиком, она ведь почти наверняка все увидит. Потом на меня бросится песик… Ами фыркнул. — А, — Баки погрозил ему ложкой. —Ты видишь проблему в моей логике. На самом деле не особо. Просто Баки говорил о себе с таким едким и одновременно наивным возмущением, что невозможно было не увлечься. По рассказу выходило, что не столько он сбежал, сколько ГИДРА растворилась вокруг него, оставив в одиночестве, растерянного. — Вот так я понял, что опасаюсь старушки, которая спросит дорогу, больше, чем отряда спецназа. У меня же нечем обороняться от старушки! — Баки отвернулся к огромной плите, продемонстрировав кривоватую и куцую – длины волос не хватило — косу из девяти прядей. Это Ами от нечего делать заплел ему по видеоинструкции из интернета, пока Баки увлеченно переписывался с «полезным контактом» через телефон на испанском. Что-то грохнуло, и Ами пригнулся, прячась за столешницей. — Это капля воды упала в масло, — невозмутимо пояснил Баки. — Еще минута – и будет готово. В будущем, судя по всему, все умели прилично готовить. Баки жарил яйца в большой сковороде с таким видом, будто он шеф-повар в шикарном ресторане. Ами отпил горячей воды из кружки. На столешнице остался полукруг – отпечаток доннышка. Ами провел по влажному следу пальцем, дорисовал лучи. Превратил полумесяц в солнце. Возможность влиять на мелкие детали действительности завораживала. Размазать воду по столешнице, заплести Баки волосы. Время от времени вещи становились какими-то выпуклыми. Настоящими. У каждого предмета была текстура, цвет, если постучать, то и звук. Баки тоже стал казаться обескураживающе реальным. Не расплывчатой фигурой, созданной горячечным сном. Человеком из плоти и крови. Ами смотрел на него – и верил, и не верил, что это он сам, что Баки – его будущее. Новое имя легло в мысли как родное. Нигде не дергало, ничего не требовало и ничего не значило. Всего лишь набор искаженных французских звуков. Или нет? Быть чьим-то другом – звучало как мечта. Большая такая и искренняя. По-детски несбыточная. Баки невзначай выглянул в окно. Ами готов был поклясться, что он польстился на этот дом из-за абсолютно пустой забетонированной площадки вокруг – никто не покрадется незамеченным. За предыдущие дни Ами уверился: Стива снедала какая-то тайная тоска. Будто он любил тысячу вещей и не знал об этом, пока не потерял все. Осталась сеть прорех, как от шрапнели. Посмотришь – вроде целый человек, а прищуришься, глянешь на просвет – и дыры, дыры… Ами, с его осколочной памятью, сумел в эти пустоты встроиться, уместиться. Словно это было место, предназначенное персонально для него. Наверное, Стив слишком легко позволил ему вписаться в рисунок пробоин. Баки был сложнее и непонятней. Он, кажется, жил в ожидании призраков. Представлял крадущегося по следу охотника так же постоянно, как дышал. Даже если охотник остался блуждать за горизонтом (по ощущениям Ами – еще где-то в Нью-Йорке, а ощущениям своим он доверял). Эта непринужденная настороженность дичи действовала на нервы.   От поставленной в центр стола тарелки повеяло теплом. Баки добавил в яйца кусочки мяса, зелень, какую-то крупу. Выглядело как куча подметенного с пола мусора, но пахло… интригующе. Прежде, чем сесть за стол, Баки окинул взглядом кухню. Автоматически, не задумываясь. Будто из-за обитого бархатной тканью креслица мог выскочить затаившийся враг. Столовые вилки в руках у Баки блеснули серебром и смертью. Приготовленная им бурда оказалась… вкусной. Ами вообще-то рассчитывал ощутить, что она горячая. Ну, может еще соленая. Но она была еще слегка острой и… сочной? Ами не знал слов, чтобы описать, и столько вкуса, кажется, чувствовал впервые. Даже тянуло попробовать еще, хотя Ами знал, что об этом пожалеет. — У тебя отлично получается, — заметил он. — Что? Ами ткнул вилкой в тарелку. — Вкусно. — А. Неужели?.. Да, впервые за все время лицо Баки смягчилось.  Ами немедленно захотелось еще за что-нибудь его похвалить. — Выходит, после того, как тебе удалось избежать встречи со спрашивающей дорогу старушкой, ты все время учился готовить? Баки приподнял брови. — Ну… практически да? То есть, сначала я ходил голодным и пришибленным. Потом до меня дошло, что мне нужно заботиться о том, чтобы есть, мыться, иметь крышу над головой. Когда ты громила на посылках, рано или поздно кто-то позаботится об этом всем за тебя. Ты можешь неделю сидеть в укрытии, выполняя миссию. Если ты будешь нужен после, тебе как-нибудь не дадут умереть. Но когда ты сам по себе, нужно думать не только о текущих проблемах, но и о будущем. Так что это, — Баки кивнул на все еще слабо дымящуюся тарелку. – Вроде как граница, от которой начинается свобода. — Все ясно, ты не только учился готовить, но и философствовал. Баки поморщился. — Пытался жить с переменным успехом. А потом я вспомнил тебя. Ами отметил, как он аккуратно отвечает. Не говорит с полным ртом, не поднимает вилку над столом. Приличный мальчик, право слово. Родители были бы довольны. Вспомнилось, как Баки без зазрения совести жевал на ходу, успевая еще и ругаться со Стивом. — Я все думаю… — здесь Ами прикасался к тянущимся за Баки призракам и не знал, укусят ли они в ответ. – Я все думаю, нужно ли нам бежать? Если за нами все еще идут враги, не лучше ли дождаться их, устроив засаду? Баки смерил его взглядом. — И что ты будешь с ними делать? Убьешь и в лесу закопаешь? — Я не предлагал… — О. Подбросишь властям недобитых гидровцев как сюрприз? А они в надежде на помилование расскажут, что видели двух суперсолдат в бегах, вот координаты. А если это не гидровцы, а добропорядочные агенты спецслужб, которые выслеживают нас за зарплату на благо Америки? И дома у них трое детей и кошка? — Можешь доводить до абсурда, — огрызнулся Ами. – Но ты не думал, что если без конца бежать, то только самого себя и загонишь? Избегая проблемы, от нее не избавишься. Баки вздохнул. — Это не проблема, Ами, это люди. Если бегать достаточно долго, они сдадутся и займутся чем-нибудь поинтересней. Если мы с ними разделаемся, просто придут новые. Возможно, разъяренные судьбой предыдущих. Или более подготовленные. Баки говорил, что пытался жить нормальной жизнью в бегах. Там, где-то за океаном. Но у Ами «нормально» и «в бегах» вместе не связывалось. — Тебя не беспокоит, что где-то там в мире куча нацистов занята невесть какой дрянью? Не хотелось разыскать их, зная, что они делают? Баки откинулся на спинку стула. – Ты помнишь, что после рассвета? — Что - после? – исподлобья смерил его взглядом Ами. — Ну, — Баки расправил плечи и опустил руки по швам. Живые люди так не сидят за столом. – Желание, ржавый, и все такое. Потом рассвет. И есть еще что-то дальше. Но что, я понятия не имею. Он перевел кодовые слова на английский, а у Ами все равно позвоночник словно ледяной коркой покрылся. Он понимал, все понимал. Еще по дороге сюда Баки выложил перед Ами набор умозаключений, словно испещренную пометками карту. В будущем Зимний солдат –хорошая добыча. Достаточно горстки кодовых слов, чтобы проварить мозги Ами до состояния покорной кашицы. Даже если ГИДРА в процессе гниения и распада, это не безопасность. Это значит лишь, что кодовые слова могут оказаться вообще у кого угодно. Что, если вот они – призраки. Желание, Ржавый и еще те, безымянные, незримо сопровождающие Баки повсюду? Ами не ощущал их в себе, но они были, незаметные, как хорошо спрятанная мина. Баки повел плечами и снова принялся за еду. Вернее, попытался. Вилка дернулась, выскользнула из пальцев и клацнула о столешницу. Баки мгновение смотрел на нее с недоуменным восторгом, потом поднял и стукнул по столу уже специально. И вдруг выдохнул с неожиданным облегчением. Ами свел брови. Это еще что? — Не камень, — еще раз с энтузиазмом блаженного постучал по столешнице Баки. – Выглядит убедительно, но это подделка. — И?.. — Я… — Баки опустил глаза. – Не знаю. Просто вспомнилось... Вернее, я пытаюсь вспомнить. Похожий дом в Европе. Лет так тридцать назад. Там везде было полированное дерево, настоящие каменные плиты. Люди, обсуждавшие, как красть ресурсы целых стран. А здесь все, оказывается, не так.