Ещё один

Стив скатился по тросу с ловкостью куля, набитого грязным бельем. Все отступило. Больше не было «Да что за план у вас такой дурацкий, от чего вы бежите, куда», и «Почему ты меня не слушаешь», и «Как же я тебя ненавижу». Осталось только – в кристальной чистоте – «Как ты можешь меня оставить, если ты мой, мой, мой». Не сейчас. Не дважды сразу. Можно было подхватить щит и сигануть из окна, чтобы вибраниум принял на себя основной удар. Стив, впрочем, сомневался, что нога-макаронина позволила бы ему сгруппироваться и не размазаться об асфальт. И еще щит лежал в противоположной стороне от того, что Стиву срочно требовалось схватить. В прошлой жизни, на фронте, Стив видел парнишку-француза — солдата, которому ампутировали кисть. Как же зол и потерян он был. Все просил ему принести и показать отнятую руку. Его пытались убедить: «Она гнила заживо. Ее уже невозможно приставить. На что она тебе?» А он, бледный до белизны, дрожащими губами только повторял: «Но она моя». «И что бы ты, продавать ее стал?» — говорили ему. Парнишка только рычал в ответ. Можно было бы скатиться на щите по лестнице, как на ледянке. Интересная идея, жаль воображать в красках некогда. Часть тела – не собственность. Она твоя, потому что ты существуешь в мире через нее. И только ты знаешь, чувствуешь, каково это. Как воспоминания в голове – только твои, лишиться их – значит непоправимо измениться. Как, когда ты мой. Стив на ощупь помнил металлический протез, изучил все бороздки на пальцах и ладони. Он не спросил, насколько это больно – потерять руку. Больно ли заменить ее металлом и электричеством. Потому что… Потому что нельзя об этом думать, он не может, не может. Стив навалился на стену, сохраняя равновесие на одной ноге. Даже в теории у него не было шансов успеть. Он опоздал бы, даже если б не лишился способности бегать. Догнать двух суперсолдат, которые обеспечили себе фору? Какое там. Но он успел. Потом Стив будет вертеть в руках разорванную в клочья нечеловеческим усилием обвязку. Судя по всему, застежка, которая должна была поддаться единственному движению, заклинила, подарив Стиву секунду. Стив не мог поверить, что Баки использовал обвязку, не проверив заранее все ее части раза четыре. Потом Наташа раздобудет запись с камеры наблюдения, и Стив узнает, что на земле Баки не то впал в ступор, не то вообще потерял сознание. Во всяком случае, Солдат держал его, обнимая, на весу добрых десять секунд. Объектив поймал их наполовину, металлическую руку Солдата отрезало краем е. В расквадраченных максимальным увеличением фигурках не разглядеть лиц. Но позы сохранились. Стив будет таращиться на прямую спину Солдата на остановленной картинке, пока Наташа не кашлянет с намеком. В ее лице Стив увидит раздражение. Но не осуждение. Потом. Сейчас он смотрел, как Солдат с Баки загружались в явно чужую машину. Это было… неожиданно буднично. Стив почему-то представлял, как они кинутся прочь бегом. Дикими нечеловеческими скачками. — Баки!.. Обернулся только Солдат. С таким видом, будто ему тысяча лет, и он устал от каждого дня. Под дневным солнцем он показался Стиву необычно большим. Массивным. Широкие плечи, рукав не прятал обхват бицепса, мешковатым штанам не удавалось замаскировать работу мышц, создававшую звериную, заряженную силой походку. Солдат двинулся навстречу Стиву. Так тяжко, будто готовился впечатать его в стену. Стив запрыгал к нему. Надо же, а он и забыл, как собственный нелепый вид можно превратить в оружие. Ничего не скрываю, вот такой я, и как ты с этим справишься? Лет в шестнадцать Стив это прекрасно умел. В шестнадцать он был уверен, что только Баки и видит его не нелепым. Солдат склонил голову набок и вздохнул. Почему-то показалось, с облегчением. — Здесь люди вокруг, — сухо предупредил он. – Будем драться – заденем. Стив уже подсчитал. Молодой мужчина с детской коляской, две девчонки, уткнувшаяся в телефон женщина. И еще из-за угла слышны голоса. — А ты полюбил заложников брать? Солдат вздохнул. Словно они вели нормальный человеческий разговор на обыденные темы. — Я не собираюсь убивать людей налево и направо, свергать правительства, взрывать заводы или… не знаю, угонять нефтяные танкеры. Я просто хочу, — он коротко указал рукой себе за спину, где Баки стоял, опираясь на крышу «Форда». — Чтобы он выжил. Если он тебе так дорог, как ты пытаешься изобразить, не преследуй нас. По опыту Стив уже понимал, что бесполезно спрашивать, что Солдат и Баки сговорились держать его в неведении. — Одно условие, — сказал Стив. — А ты полюбил шантажировать? Стив проигнорировал возвращенную ему любезность и выудил из кармана брюк маленькую металлическую коробку. Без спешки, демонстрируя каждое движение, бросил Солдату. Солдат отказался ловить. Ящичек с зубодробительным лязгом шмякнулся об асфальт и отскочил под днище машины. Солдат смотрел на Стива как на последнего идиота. Стив попытался поймать его взгляд и не смог, глаза Баки упирались ему то в лоб, то в переносицу. — Это передатчик, — объяснил Стив. — Для секретных миссий Мстителей. Местонахождение невозможно отследить. Прослушать тоже не получится. Возьмите. Если понадобится хоть какая-то помощь, свяжитесь со мной. Мой номер четыре. — Не один? – поднял брови Солдат. – Как ты это выносишь? — Не возьмете — я вас не отпущу, — пожал плечами Стив. Солдат беззвучно  хмыкнул. Попробуй, мол, не отпустить. И все же он стоял и ждал чего-то. Смотрел на Стива, хотя давно мог бы уже удрать. — Ты просто не в состоянии уступить, а? – Баки присел, вытащил коробку из-за колеса, нахмурился сначала на выгравированную на крышке «А», потом на Стива. Стив все время замечал, какие они с Солдатом разные. Но теперь Баки экзаменовал его. С той же придирчивостью, с которой совсем недавно Солдат выставлял оценки всем недостаткам Стива. Голова гадко, без предупреждения закружилась. Баки с Солдатом даже не одинаковые. Они – один и тот же человек в двух телах. В двух временах. — Нельзя отследить, — поднял брови Баки. — Да ну? — Я клянусь, — прижал руку к груди Стив. — Как будто он в этом понимает, — буркнул Солдат. — Для него калькулятор – слишком сложно. Он отступил назад. Стоило Стиву оторвать от него глаза, как начал разматываться связывающий их с Солдатом трос, воображаемый, но очень ощутимый. Стив заскакал следом. Парализованная нога волочилась по земле и сбивала с равновесия. Возможно, эффективней было бы ползти. Смена караула, осенило Стива, это смена караула.  Солдат позволял себе не следить за Стивом, когда следил Баки. Эти двое ждали, что Стив что-нибудь выкинет. Стало стыдно за то, что выкинуть нечего. Стив не мог. Не после того, как Солдат, сидя на подоконнике, посмотрел ему в глаза. Стив не мог теперь воспринимать его как потенциального противника. Пытался. Лицо горело, словно заново прорастали оставленные Солдатом синяки и ссадины.  Но Стив не мог. Солдат забрался на водительское место. — Поклянись ее памятью, — потребовал Баки. — Картер. Стив скрипнул зубами. К гадостям от Солдата он уже начал привыкать, а вот от Баки такого подлого удара не ожидал. — Ну и скотина же ты.                Баки утвердительно кивнул и отвернулся. Стив понял, что его только что беззвучно обозвали лжецом. — Клянусь Пегги, — выплюнул он. — И собственной совестью, и всем, что ты еще попросишь. — Да вы еще на мизинчиках поклянитесь, — фыркнул Солдат. Хлопнул дверцей так, что она чуть не отвалилась. Стив таращился на дорогу, даже когда машины и след простыл. Потрепанный «Форд», зеленый. Стив запомнил номерной знак. Катушка с длинной-предлинной веревкой продолжала крутиться. Ужасно быстро. Стив ждал момента, когда трос закончится. Что тогда – Баки с Солдатом остановятся или веревка просто лопнет, оставив вместо себя пустоту? Стив не удержал их, а такое никогда ничем хорошим не заканчивалось. На него вдруг накатило облегчение. Теперь не нужно ломать голову над тем, как найти Баки место в современном мире. Не нужно думать, какое место он занимает в жизни Стива. Каким словом должен был Стив его мысленно называть, когда возвращался домой. Никуда сегодня идти не нужно. Никаких больше приступов лихорадки и вспышек сварливости. Захотелось треснуть себя по голове. Баки, возможно, болен. Солдат озлоблен на весь мир. И оба они теперь неизвестно где. По вине Стива. Передатчик. Наверху остался парный передатчик – номер четыре. На случай, если Баки с Солдатом не выбросят свой. Стив резко развернулся и только тут понял, что у него снова есть обе ноги. Одна неимоверно чесалась, дрожала и слушалась плохо. Но кое-как Стив мог на нее опираться. Дротик в бедре так и не удалось нащупать. Либо Стив потерял его, сам того не заметив, либо игла без оперения засела где-то глубоко в мышце. Солдат взял для него оружие всего лишь с временно действующим ядом. Если бы Стив нашел дротик, он считал бы его любовным письмом. Стоило, наверное, вызвать врача парню с бомбой на груди. Когда Стив нажимал кнопки хитроумного взрывного устройства, тот как раз начал слабо стонать. Сейчас, наверное, уже пришел в себя. Впервые за все время здесь Стив воспользовался лифтом. Кнопки в кабине резали глаз четкими, словно до остроты лезвий отточенными контурами. Под ногами Стив видел отпечаток детского ботиночка. Он даже разглядел порхающую перед лицом пылинку. Пылинка защекотала нос, и Стив чихнул. Все вокруг было ощутимым, материальным, на сто процентов настоящим. Может, предыдущие две недели вообще сон. Недаром Стив чувствовал себя все это время таким потерянным и неуверенным. Как в тумане. А теперь словно зеленые очки снял. На него ни с того ни с сего свалился Зимний Солдат из прошлого, а что сделал Стив? Поселился с ним в одном доме и стал готовить ему завтраки. А потом свалился Зимний Солдат из настоящего, разгромил кухню и украл курицу. Так ведь обычно у нормальных людей и бывает, да? Руки саднили. Стив поглядел и обнаружил, что в кровь ободрал ладони, скатываясь по веревке. Заминированный парень из коридора куда-то делся. Считать это проблемой или наоборот? Дома Стива ждали опрокинутое кресло, смятый ковер, развевающиеся занавески и замерший между ними человек в тактическом снаряжении и со штурмовой винтовкой в руках. На долю секунды Стив обрадовался: вернулся, Баки вернулся. Это было, конечно, до того, как Стив заметил еще двоих непрошеных визитеров в шлемах, и в него полетели пули.