Ещё один

Солдат приказал Стиву отойти в дальний угол и заткнуть уши брокколи, а сам что-то нашептал на ухо Баки. Что – Стив понятия не имел. Но Баки от этого резко собрался — с силами и куда-то в неизвестность. — Да не нужно вам никуда идти, — развел руками Стив. — Послушайте меня! Баки коротко глянул на него, но промолчал, вернувшись к завязыванию шнурков. Эта решимость, эти стиснутые губы были Стиву знакомы. Даже сейчас – не прямая линия, а чувственный изгиб. Дико было – даже после всего – ощущать себя препятствием для того, что Баки задумал. — Каждая игрушка в песочнице обязана быть твоей, Роджерс? — проворчал Зимний Солдат. — Думаешь, все к себе прижмешь, — и станет хорошо? Ни у кого такое не выходит. Думаешь, все к себе прижмешь, — и станет хорошо? Ни у кого такое не выходит. Когда Солдат недовольно сжимал губы, как раз получалась равнодушная линия. Прямая, как отсутствие пульса на кардиограмме. «Как ребенок!» Ну да, конечно. Со Стивом все гадости происходили, именно когда не хватало сил схватить и держать. — А ты тон сбавил, — заметил Стив. — Я все же потихоньку завоевываю доверие, а? — Нет, быстро скуку наводишь, — буркнул Солдат, рывком открывая окно. Внутрь хлынули пыль, неуютный ветер, гул машин. Солдат выудил из сумки кучу ремней с воронеными пряжками и карабинами, швырнул через кухонный стол. — Я могу прыгнуть, — сказал Баки. — Знаю. Это не значит, что ты должен. В лице Баки что-то изменилось. Треснуло. Мелькнуло на мгновение выражение, от которого у Стива сердце заныло. Стив ощутил, но не успел понять, что это — слишком острое, слишком мимолетное. А Баки уже опусти лицо, принялся распутывать позвякивающие пряжками ремни. Руки у него тряслись. Самую чуточку, но достаточно, чтобы нарушить прицельную точность движений и породить комариный звон. — Что с тобой? — как можно мягче спросил Стив. — Хотя бы скажи, что с тобой творится? — Препараты, — вместо Баки ответил Солдат. — Всякие там процедуры. И ты. — Я бы никогда ему не навредил, — отрезал Стив. — Тебе. Зимний Солдат привалился к оконному косяку и скептически выпятил подбородок. — Во время нашей прошлой встречи ты меня за горло схватил, вот так. И душил, подняв над головой. Мне кошмары потом об этом снились. — А ты вообще в меня стрелял. — И не заметно, чтобы от тебя от этого убыло. У Стива даже лицо онемело от возмущения. — Я отказался с тобой драться, помнишь? Иногда Стив сам себя понимал с запозданием. Теперь – понял, зачем встал перед Солдатом на колени. Я не хочу с тобой драться. Увидь меня наконец. — Ага, — не проникся Солдат. — После того, как летучий крейсер, на которой мы дрались, сломался. А если б нет? Стив набрал воздуха в грудь и вдруг осознал, что пряжки перестали брякать. Баки смотрел на них с Солдатом во все глаза. Стив и Солдат, не сговариваясь, отвернулись в разные стороны, словно их застигли на месте постыдного хулиганства. Солдат выловил из сумки острый металлический штырь и одним ударом вогнал его в стену под подоконником. Что-то Стиву подсказывало, что Наташе не понравится такое обращение с ее квартирой-убежищем. А отвечать ему. — Пойми ты, — попытался Стив побыть взрослым человеком в этом споре. – Я просто хочу помочь. Солдат даже спиной умудрялся излучать враждебность. Не человек, а ходячее предупреждение: «Не лезь». — И что ты сделаешь? – издевательски хмыкнул он. – Есть проблемы, Роджерс, из которых нельзя просто выбежать или выбить решение. Каким бы героем тебя твои поклонники не считали. — А ты кем меня считаешь? Эх, насколько же плохо Стив запасся взрослостью. — Ты такой же убийца, как и мы, — мрачно определил Солдат. — Вот уж это точно не я. — Так ты не убивал нацистов? А в интернете пишут. — Была война. — Ой, рассказывай! Надо признать, невозможно вести себя по-взрослому, когда Баки… Когда Солдат – вот такой. — Чего ты на меня так зол? – развел руками Стив. Солдат усмехнулся. Без улыбки. Смешок странно походил на всхлип. — Ладно. Уговорили, — пожал плечами Стив. — Идти так идти. Тогда я с вами. Рука Баки словно бы невзначай опустилась под столешницу. Значит, просто не будет. — Там ничего нет, — вздохнул Стив. — Я убрал. И ножи из-под диванных подушек тоже. — Ну и доверие у вас, — присвистнул Солдат, вкладывая в руку Баки пистолет с коротким, будто бы распухшим до неприличной ширины стволом. Стив мысленно выругался. На них обоих. На себя. За то, что перестал следить за Солдатом, забыл считать его угрозой. Отвлекся на то, как глаза Баки чуточку расширились при известии о пропавших ножах. Просто не будет, и если перестать думать головой, — особенно. Дуло уставилось Стиву между бровей. Рука у Баки дрожала, но не настолько, чтобы промахнуться практически в упор. В животе свербел стыд за перепрятанные ножи. И были то – кухонные! Вдобавок это Баки теперь собирался их на Стива направить, а не наоборот. Значит, Стив был прав, выуживая все лишнее из мебели. Значит, он не должен был теперь чувствовать себя предателем. Почти все, с кем Стив нынче общался, имели привычку держать оружие в не предназначенных для этого местах. Стив их понимал. Почему тогда убрал ножи? Потому что считал, что именно Баки не должен держать их под рукой? Зимний Солдат и без всяких лезвий, одними словами полосовал сложившуюся у Стива жизнь. Порезы кровоточили. — А почему окно, — попытался Стив выиграть время. — Дверь – это недостаточно экстравагантно? Ответом его не удостоили. Солдат принялся затягивать на Баки последний ремень альпинистской обвязки. Перехватывающие белую рубашку Баки полосы в принципе не должны были причинять боли. Но Стиву – причиняли одним только видом. — А ты? – попросил Стив. – Ничего не скажешь? Не хочешь говорить со мной? — Я говорю, — Баки едва-едва качнул головой, намекая на Солдата у себя за спиной. Да, но Стив-то хотел услышать его. Того Баки, в которого верил почти две недели. Того, который не опасается встретиться со Стивом взглядом. — Береги себя, ладно? – шепотом добавил Баки. Целясь Стиву между глаз. — Ничего ему не будет, — проворчал Солдат. — Вдали-то от нас… Но на Стива словно свежим воздухом повеяло. «Береги себя» было лазейкой. Приоткрытой дверью. Живым чувством среди всей этой деловой, бесчеловечной сосредоточенности. — Ты не хочешь уходить, — сказал Стив. — Ты меня любишь. Раньше они с Баки бросались такими словами небрежно. Не всерьез, даже не наполовину всерьез. Пусть только на расстоянии шепота от ушей друг друга. Теперь, в полный голос, вышло тяжело, неуклюже. Настолько, что захотелось забрать слова назад. Вдохнуть и проглотить. Потому что вышло как подначка? Потому что услышал Солдат? — Я такого не говорил, — ровно возразил Баки. — Да, но ты… — Стив развел руками, пытаясь показать  — все. Мимолетное утреннее солнце на кухне, и как оно льнуло к щекам и груди Баки, лежало у него на коленях спящей кошкой. Молчаливые завтраки и завтраки полные разговоров. Забытую на полке упаковку от стерильного пластыря, которым Баки, несмотря на все протесты, заклеил оставшийся после Любляны порез у Стива на плече. Споры о новостях. Свою спальню и тот короткий трепещущий звук, который Баки издал, когда Стив целовал ему шею, оттянув ворот присвоенного джемпера. Баки не говорил, но дал понять. Недвусмысленно. — Я не могу, — уголок рта приподнялся – гибкое, резиновое движение, когда-то Баки так улыбался каждый день. – Его нет. Он мне снился. Баки. Я видел его во снах и все время здесь очень сильно думал о нем. Но у меня не выходит делать это все время. Я не могу. Пока он говорил, призрак улыбки выцветал. Сменялся выражением безразличной целеустремленности. Похожее бывало у Баки в первые дни, когда он все время переспрашивал имя Стива и часами бог бесцельно бродить по комнате. Только тогда Баки вроде бы не понимал, что ищет в пространстве. А теперь был точно уверен. И не испытывал по этому поводу ни единого, хоть самого убогонького чувства. — Выходит, — выдохнул Стив. – Ты все это время притворялся? Он сам не знал, было это обвинение, неверие или мольба. — Р-роджерс, — собственное имя в устах Зимнего Солдата звучало незнакомо, щетинилось острыми «р». Как неверная копия, построенная из звуков чужого языка. Как злобный рык.  – Он чуть мозги себе не вскипятил, пытаясь тебя предупредить. У меня до сих пор от этого голова болит. А ты даже не заметил. Темное дуло все еще таращилось на Стива. Аккуратно. Безразлично. Левую щеку Баки прорезала тонкая влажная линия. Стив отвел глаза. Подвинулся влево, так, чтобы под ногами оказался твердый пол, а не ковер, от которого неудобно отталкиваться. Солдат уже успел выкинуть в окно длинный трос. Баки отступил ближе к нему. — Я вас не отпущу, — устало сказал Стив. Или подумал. Он не обратил на это внимания, сосредоточившись на броске. Успел увидеть, как рука Баки опустилась, и понял с облегчением: не выстрелит. Баки выстрелил. Бедро вскипело болью и тут же куда-то пропало. Толчок вышел сильным, но однобоким, вывихнутым. Так что, пролетев совсем немного, Стив наткнулся на диван и неуклюже завалился на него. Ладно хоть ножи из-под подушек заранее вытащил. В одну из этих подушек он с размаху ткнулся лицом. Было шершаво и позорно. И Баки видел это нелепое зрелище дважды. Нет, все же единожды. Баки успел бросить пистолет и выскользнуть в окно. Зимний Солдат щурился на Стива, перекинув одну ногу через подоконник. — Кончай ломать комедию, — посоветовал Солдат, словно это Стив был во всем виноват. — Ты за нами не пойдешь, потому что парню в коридоре нужно твое внимание. Помнишь, твой друг из спецслужб? Я еще сказал, что его не убил? Так вот, я примотал к нему бомбу. И у тебя две минуты. Или уже полторы. Стив попытался встать. Левая нога превратилась в длинную вялую макаронину и сильно мешала. Стив не чувствовал ее совсем. Только пах и живот ближе к тому месту, куда угодил дротик, адски зудели. — Чтобы заблокировать взрыватель, нужно решить пример. Увидишь записку с ним. Солдат выудил что-то маленькое и квадратное из нагрудного кармана, кинул Стиву. Стив поймал. Подумал сначала – телефон. Потом осознал, что это электронная счетная машинка. Оскорбление было не только возмутительным, но и заранее спланированным. Стив злобно зарычал, подтягиваясь на руках. До чего мало пользы от единственной работающей ноги. Особенно если вторая мешает на ней прыгать, волочась по полу и цепляясь за предметы. — Ты бы так не сделал, — выдохнул сквозь зубы Стив. — Ты бы не убил ни в чем не повинного человека. Неизвестно, сколько людей под угрозой. Наверняка Мэг дома. И кто-нибудь еще из соседей. — Правда? – горько переспросил Солдат. Он бы сделал. Он так и делал. — Роджерс?.. Вот прекрасно. Сначала говорит, что у Стива и пары минут нет, а теперь сам задерживает! Стив, несмотря ни на что, обернулся. Солдат сидел на подоконнике, словно самая красивая на свете злобная и нахохленная ворона. Темные волосы прилизаны и блестят не хуже перьев. Глаза сверкают. Он впервые встретился со Стивом глазами. Стив повис на его взгляде, как прибитый гвоздем к стене листок бумаги. Он больше не опирался рукой на подвернувшийся стул, как на костыль. Он удерживался в пустоте, просто потому что Баки на него смотрел. Взгляд был холодный и лился в Стива, как вода могла бы литься в израненное жаждой горло. Стив мог бы еще попытаться рвануться к Солдату, ухватить, и пусть в спину бьет жаром взрыва. — Что-то с тобой не так, — сказал Солдат. – Ты проверься что ли. И спрыгнул вниз, даже не притронувшись к страховочному тросу.