Ещё один

Они назначили дату («Выхода в свет», – скривился Баки). Дату, когда Стив объявит о его существовании всему миру. Или, по крайней мере, своим друзьям. «Я – его друг» – думает Баки ревниво. «Нет» – одергивает себя. — «Я совсем другое». Они назначили дату, и Стиву сразу сделалось легче. В глаза бросалось, насколько он повеселел. Даже принялся напевать, пытаясь полить ряд кактусов на ближайшей к окну полке. Кактусы, как и половина вещей в доме, оказались пластиковыми. Так всегда. Или Баки, или вся жизнь Стива. Конечно, Стиву не стоило прятаться вместе с Баки за запертыми дверями, пока его ждал целый мир. В другое время Баки нашел бы в себе место для горькой иронии. Но то время прошло. Теперь у него оставалось четыре дня, и Баки слишком был сосредоточен на том, чтобы Стива спасти. Он не знал, от кого именно. Ему сказали, он обязан, но а этом мерещился подвох. Может, через четыре дня друзья Стива его убьют? Такого развития событий панически не хотелось. Но это бы сильно все упростило. На минус третий день Баки все же оказался в постели Стива (подумать только, они – как благопристойные люди, в постели, а не таятся по темным углам, словно воришки! Что теперь – они помолятся и стыдливо спрячутся под одеялом?). Оказывается в руках Стива. Вот дикость – Баки был уверен, что помнит, каково это, но на деле помнил очень плохо. Оставалось… к примеру, представить, что это танец. Вжиматься в Стива каждым вздохом, каждой пядью кожи, стонать, пока Стив сминает его, и гладит, и поворачивает. Не самая сложная программа действий. По правде сказать, на этот раз Баки был не готов, но время утекало, не давая ему возможность отдышаться и собраться с мыслями. Он жил так, словно ему оставалось четыре (то есть, уже три) дня. «Это Стив, – напомнила та часть Баки, которой он не решался взглянуть в лицо или дать имя. — Ты знаешь». Да, Стив. «Эй, Бак, а спорим, ты не догадаешься, где я придумал прятать наши сокровища?» Глаза лихорадочно сверкают. Впалые щеки, голодный взгляд. «Нет, это не подарок небес, это я тебе принес. Да есть у меня деньги!.. Откуда… оттуда, вот! Попробуй. Я не буду, я вообще сладкое не люблю, это же ты сладкоежка у нас… Ну ладно, только ради тебя». Как бы сосредоточен Баки ни был, когда Стив, приникнув губами к шее, приподнял его футболку, захотелось заорать. Существенная часть разума верила, что сейчас Баки будут рвать на куски. Зачем еще кому-то понадобилось подбираться к нему так близко? Баки застонал, мотнул головой, прогоняя слишком отчетливый образ. «Осторожно, – шепнуло Оно в самое ухо. Это Оно узнало Стива, это Оно притащило Баки к Стиву на порог. Оно знало, что делать. – Вспоминай. Ты доверял ему, и тебе было хорошо». Сбитые костяшки. «Неважно, что они говорят. Неважно, что вообще все говорят, мы-то с тобой знаем». Руки на лице. «Ты мой». Стив, к счастью, интерпретировал все неправильно Уткнулся лицом Баки в грудь. Баки ощутил кожей его горячий мокрый язык. Слишком близко к вареву шрамов на плече. Да что ж так тяжело-то сегодня. Страх был безосновательным. Фантомным. Как позавчера, когда соседка похлопала Баки по металлическому плечу. След ее невесомых старческих пальцев болел, хотелось содрать его с себя, стереть как грязь. Даром, что прикосновения к протезу Баки больше воображал, чем ощущал. «Стив, если Мэг звала на помощь несколько часов, почему никто до нас ее не услышал?» «Она не звала на помощь, она просто кричала. Может, люди не поняли. Или никого не было дома. Или мы услышали через толстую дверь просто потому, что у нас с тобой слух чутче, чем у нормальных людей». У нас с тобой. Да, наверное. Стив прав. «Осторожно». Баки с усилием разжал стиснутые пальцы. Потянулся за сброшенным Стивом джемпером. Прикрылся им, словно стыдливая невинность. Покрутил, не с первого раза нащупал нужную сторону, но наконец просунул голову в горловину. Джемпер был еще теплый, хрустнул нитками на плечах, но не разошелся по швам. Обтянул как вторая кожа. – Пахнет тобой, – шепотом заметил Баки, заставив Стива сдавленно охнуть. Кончиками пальцев Стив щекотно провел по ткани, очерчивая форму тела под ней – от груди к низу живота. Вот это – было хорошо. Руки Стива, сосредоточенно и неспешно очерчивающие талию, ребра, плечи сквозь слабо колющую кожу ткань. Легко было вообразить себя старинной скрипкой в футляре или ниткой блестящих камней на бархатной подложке. Чем-то драгоценным, наполовину скрытым оболочкой, наполовину беззастенчиво выставленным напоказ. Доверять Стиву было просто. Баки, оказывается, уже это умел, не нужно и вспоминать Но даже так потребовалось время, чтобы его тело начало просыпаться. Обжигающе продолжительное время. – Я тебя мучаю, – шепотом попросил прощения Баки. Зашипел, ошпарившись о собственный стыд Стив поймал его лицо, обхватил ладонями, заставил взглянуть на себя и вздрогнуть. Глаза у него были как у снятой крупным планом кинозвезды. Широко распахнутые и полные огней. Глаза как звездное небо. Восторженные и слегка затуманенные. Ах, вот оно что. Еще одна важная деталь. Это Баки казалось, что он открывает в себе больше, чем возможно, больше, чем безопасно. Стив, сжимая его в объятиях, был неуязвим задолго до всяких чудодейственных сывороток. Стив выглядел так, будто был счастлив… просто прикасаться к нему? «Прекрати размышлять, – одернул себя Баки. – Прекрати сбегать мыслями в другие времена. Будь с ним. Он прекрасен, смотри». Но не думать не выходило. Разум упорно продолжал анализировать каждое движение, каждый вздох. Баки заслоняется джемпером, и Стив издает тихий возглас, рокочущий где-то глубоко в груди. Граница. Стив горячо выдохнул ему в живот, стиснул бедра, и Баки на пробу отпихнул его. Уперся голой стопой в грудь и надавил. – Еще чего. Не все так сразу. Он угадал. У Стива на лице, о счастье, зажглось осмысленное выражение. Вспыхнула вызывающая, бесовская улыбка. Что привлекало Стива больше всего? То, что ему запретили. Неужто Баки только сейчас до этого додумался? Дурак, дурак… – Ах так, – Стив покрутил головой, будто боец, демонстративно разминающий шею перед показным поединком. А потом обхватил ступню Баки обеими руками, потерся щекой о взъем стопы, раскрытыми губами накрыл бугор щиколотки. Обвел языком. — От меня так просто не избавиться. Ты же знаешь, я та еще пиявка. И все, никакой пользы от великого открытия. У Баки просто не находилось сил указывать вот этому злодейски ухмыляющемуся фигляру. Он позволил Стиву удерживать свою ногу на весу – и себя, полуголого, во всех смыслах слова в неловком положении. Позволил перемежать поцелуи нелепыми угрозами, обещаниями добраться до Баки и ух, показать так показать! Стив с ним играл. И говорил с ним. И… был с ним не только на уровне соприкасающихся тел. Фантастика. Впору завопить: «Да кого мне вместо тебя подсунули?!» Баки замер, даже сощурился, вглядываясь. Раскрасневшиеся щеки. Борода растрепалась – у Баки от нее уже голени чесались. Движения плавные и неумолимые. Не как прежде. Спокойная, сдержанная угроза вместо резкости летящего кирпича. Стив привык наконец к своему новому телу. Подрастерял восторг подростка, только-только осознавшего свою силу. Он стал… сложнее. Теперь уже не выходило угадывать, о чем он умалчивает, раньше-то Стив молчал напоказ. А при себе Стив оставлял многое, Баки чувствовал по недомолвкам, по долгим взглядам искоса. Пятнышки на носу, слишком бледные, чтобы считаться веснушками. Затаенная тень, даже сейчас проступающая в линиях бровей, в развороте широких плеч. Откуда это тоска, что заставило Стива ее скрывать? Говорят, время лечит, но время ранило. Для Стива прошли годы. Годы, когда он мог бы быть молодым и беззаботным. И он не был, и ничего не вернуть. Баки увидел мысленно собственное сердце, сжимающееся от безнадежной нежности. Превращающееся в сморщенную черную изюмину. Он обхватил Стива обеими руками, прижал к себе неловко и жадно, как бродяга прижимал бы суму со скудными пожитками, которую пытаются отобрать. Если Стив изменился, может быть, его не нужно защищать. Может быть, он сможет защититься сам? Стив хрипло выдохнул и конвульсивно дернулся. А, да. Ткань его пижонских узких (сейчас-так-носят-) брюк так натянулась, что это просто не могло не причинять боли. Баки, не задумываясь, прижал руку, словно к ране. Стив застонал, будто в самом деле истекал кровью. – В пику мне из-за украденного джемпера не будешь раздеваться? Боишься, что я и штаны стяну? – упрекнул Баки, хотя хотелось расплакаться. – Ты уверен? – Стив закусил губу и перехватил разом оба запястья Баки, не позволяя расстегивать на себе пояс. – Ты точно уверен? Ну вот, теперь он сомневается. «Да мне это вообще ничего не стоит», - собирался сказать Баки. И вовремя сообразил остановиться. В его мире и в мире Стива у этих слов наверняка разные значения. Отпугни Стива сейчас – тот не просто отступит, а станет вести себя так, будто Баки – кастрюля с кипятком или дохлая крыса. Не приблизится. Это не хотелось даже воображать, учитывая, что один только его колючий джемпер вселял ощущение безопасности, а уж сам Стив… Баки вцепился взглядом в его лицо. Ни одна вещь из тех, которыми он пытался подавить ощущение нереальности, постоянную сумятицу в мыслях, не работала. Ни одна, кроме Стива. Баки всматривался, признавая тоску во взгляде, недомолвки, призраки веснушек, даже чертову бороду, узнавая заново. Он узнал бы, даже если бы Стив вместе с грудой мускулов отрастил себе другой нос или, например, кустистые черные брови. Он узнал бы, даже не глядя. Словно в замочную скважину вставили новый, неопробованный ключ – и ключ подошел, заставил запор отомкнуться. Баки собрался с силами и возмущенно фыркнул. – Уверен. Мне нужны твои штаны. Правда, попозже, после их содержимого. На лице Стива боль удерживаемой в узде эрекции сменилась болью «у моего друга язык без костей». У Баки на сердце потеплело. Какая реакция! Будто он не знал, на какие скабрезности сам Стив способен, если его раззадорить. Он коснулся сомкнутыми губами разгоряченного Стивова лба. – Я с тобой. Что мне делать? Стив хрипло втянул воздух ртом. – Смотри на меня. Просто продолжай вот так смотреть на меня. – Как так я на тебя смотрю? – Не знаю.  Словно… Словно в прицел.