Ещё один

Наташа выслала адрес квартиры-убежища так быстро, что невозможно было поверить, будто она не держала его в запасе для подходящего случая. Стив в который раз задался вопросом, почему все его союзники – люди с набором знаний и ресурсов, не нужных нормальному порядочному человеку в нормальной законопослушной жизни. Он пообещал Наташе, что вернет долг. «Разумеется», — слегка пугающе заверила Наташа. Первые сутки в новом доме Баки спал беспробудным сном. Вторые и третьи – бродил по комнатам, словно лунатик, не мог ни на чем сфокусировать взгляд. Двигался как призрак, как погрузившийся на глубину водолаз. А потом вдруг ожил, включился, будто рубильником щелкнули. И начал ставить Стива в тупик — А почему ты отдал меня им? — спрашивает Баки, оторвавшись от Стивова телефона. Сам Стив с этим телефоном до сих пор не до конца разобрался, а Баки как-то мгновенно оценил прелесть интернета и погрузился в нее с головой. Им. Советам? ГИДРЕ? Баки не уточняет, и говорит только «они». С одинаковой неясно-леденящей интонацией. Стив бросает мыть посуду. — Я не… С чего ты взял, что я тебя отдал? Баки неопределенно мотает головой. — Ну, я просто сначала помню очень много тебя. А потом сразу очень много их. Но не в деталях. Подумал, может, какие-то подробности ускользнули. Стив вздыхает. Твердым, чуть ли не парадным шагом подходит ближе, становится ровно напротив. С мокрых рук на пол падают капли. Баки смотрит снизу вверх. Иногда у него такой взгляд, что можно порезаться. Как битое стекло, спрятавшееся под водой. Иногда кажется, кто-то чужой глядит на Стива через его глаза. — Я не отдавал тебя, клянусь. Я бы ни за что так не сделал, — это не столько отчет о прошлом, сколько обещание. — Я не знал, что с тобой случилось. Если бы я мог… Если бы я только знал, Баки… — Ладно, — говорит Баки, словно Стив только что попросил его купить молока, и снова утыкается в новостной сайт. Стив стоит над ним бестолково. Запястья чешутся от подсыхающей мыльной воды. «Ладно» — и все? -Так вот чем ты на жизнь зарабатываешь, — тянет Баки, когда Стив возвращается из отлучки по делам Мстителей. – Борьбой со злом. Интонация вроде бы безмятежная, но Стиву мерещатся нотки обвинения. Стив весь вспотел, в волосы набилась копоть, он ужасно хочет в душ. А Баки сидит за кухонным столом, развалившись так, словно владеет не то что всей комнатой – всем городом. Брюки подвернуты до колена, рубашка в тонкую полоску распахнута на груди. Интернет он освоил, а с кондиционером подружиться забыл. Солнце бьет прямо в окно, обтекает частокол жалюзи, вязким медвяным потоком льется под воротник, чтобы обрисовать отчетливые мышцы на груди. Зарабатывать на жизнь? Стив разводит руками. — Я как-то не думал об этом в таком ключе. Правда ведь не думал. Опять его Баки поймал на непрактичности? Баки захлопывает книгу и снимает ноги с соседнего кухонного стула. Стив старается не следить взглядом, но все равно успевает заметить, как солнце подсвечивает, золотит волоски на голенях. Иногда Баки настолько как раньше, что становится страшновато. Он даже стал двигаться с прежней расхлябанной грацией, мешает разве что тяжелый металлический протез — срезает своей угловатостью плавные жесты, тянет к земле. — Я тебя сильно подвел, и даже не могу вспомнить, когда, — с безысходной усталостью качает головой Баки. – Ты настолько…. старше. — То есть, во-первых, бороться со злом— это плохо, а во-вторых, мои жизненные решения – каким-то образом твоя вина? – возмущается Стив. Он соображает, что стоит в дверях кухни столбом и смотрит. Таращится. Пялится. Опустив глаза, Стив начинает стягивать куртку. К вопросу своего возраста он вообще не знает, как подойти. Но возраст и правда стал… иметь значение. Баки кажется болезненно молодым. Даже с этими тонкими морщинками на лбу и в уголках глаз. Что-то в полноте губ, в овале лица, в манере двигаться, склонять голову. Что-то наивное и ранимое., чего Стив прежде не замечал. Может, потому что сам был наивным юнцом? Баки подпирает подбородок рукой. — Платят хоть нормально? — Да я не… — повторно теряется Стив. — Что, ты даже зарплату не обговорил? – поднимает брови Баки. – Ладно, не тушуйся, мне вообще не платили. А то за подводные погружения я бы запросил втрое. Представляешь, мне в нос засовывали такую здоровенную… Осекшись, он горбится, утыкается взглядом в собственные колени, словно надеется найти там указания к действию. — Нет, погоди, я не должен. Я… Лицо у него делается совсем пустым. Как в те первые дни, когда он мог замереть посреди комнаты и бесконечно стоять, уставившись в одну точку. — Я делал много разных вещей, ты знаешь? Ты представляешь, вообще, что я делал? Стиву почему-то страшно. Он не боится драки, даже не боится узнать подробности о жизни Баки там, в плену. Но смотреть на побелевшее лицо и пальцы, судорожно, как в лютый мороз, запахивающие ворот рубашки, — страшно. Баки сдвигается на самый край стула, убирает локоть со стола, словно мебель причиняет ему боль. — Ты можешь рассказать, — говорит Стив. – Мне -можешь. — Нечего, — отсутствующим тоном отвечает Баки. – Рассказывать. Стива будит грохот. Не успевая понять, что делает, от несется в комнату Баки. Баки сидит в постели. Судя по всему, он сбросил с себя одеяло. Одеяло задело и уронило на пол настольную лампу, а лампа вместо того, чтобы разбиться, включилась. В желтом свете видно, как у Баки лицо блестит от капелек пота. Стив тыльной стороной руки вытирает собственный лоб. — Все хорошо, — говорит он, словно ребенку, садясь на край кровати. Баки поднимает живую руку, словно просит слова на собрании. Коротко, неестественно улыбается. Он ни разу за предыдущие дни не улыбался, даже после того, как разбитые губы зажили. Стив в своей жизни знает лишь двух человек, способных смеяться, не улыбаясь: Тони Старка и вот теперь Баки. — Все прошло, — не сдается Стив. – Ты смело можешь думать, что все плохое, что с тобой было, — просто кошмар. Сам Стив почти что решился думать именно так. — Это не был кошмар. Это было время, когда я думал, что все остальное – сон. Моя жизнь – сон. Ты. Стив проклинает свою неизобретательность в речах. И, не придумав ничего лучше, тыкает Баки локтем вбок. Баки, подумав, приваливается к Стиву, плечо к плечу. Нужно сознательное усилие, чтобы не покачнуться под тяжестью его тела. Несколько долгих минут они сидят молча. Баки склоняет голову набок, и Стив делает то же самое. Они почти соприкасаются висками. — Это очень важно, Стив, — выговаривает Баки наконец. Неуверенно, с опаской нащупывая языком каждый слог. — Что важно? — Заткнись. Это ужасно важно. Тебе не надо возвращаться в тот дом. Предыдущий. Где ты жил, где я нашел тебя. Останься здесь. Стив вспоминает, как шутил, что оставил Баки одного на хозяйстве, отправившись побеждать зло. Что Баки справился — не страшно начинать самостоятельную жизнь! Стиву правда было тогда страшновато уходить. Он не был уверен, что увидит, вернувшись. Пустую квартиру? Зимнего Солдата рядом с горой трупов? Точно не Баки, сидящего за столом с книжкой. Опасная вещь – шутки. — Ох, Бак. Я же обещал. Я не брошу тебя. Веришь? — Да дело вообще не в этом! – Баки так яростно отталкивает его, что Стив слетает с кровати. Не успел бы среагировать — ударился бы об стену. Баки проводит рукой по лицу. В горсти откуда-то взялась краска, и она оставляет на подбородке корявые разводы. Стоп. Да у него же кровь носом пошла! — Я… Баки резко вдыхает через рот. Вскакивает и скрывается в туалетной комнате. Когда Стив решает, что время на проявление такта истекло, и стучится внутрь, Баки сидит, уткнувшись лбом в белый край унитаза и трясясь так, словно вокруг сугробы. Стив возвращается в комнату за одеялом. — Ты можешь бросить меня в любой момент, — говорит Баки, стуча зубами, пока Стив его укутывает. — Дело не в этом. Пожалуйста, подумай, дело не в этом. — Скажи мне, в чем. — Идиот! Никогда меня не слушаешь, — стонет Баки и закрывает глаза.