When It All Burns Down

      Ивану потребовалось некоторое время, чтобы понять, как именно пользоваться планшетом, который дал ему Лука. Он начал возиться с ним пару дней спустя, вспомнив о его существовании, когда Виви отобрала пульт, чтобы посмотреть новую серию своего любимого сериала — того самого, что, честно говоря, Ивану было совершенно неинтересно смотреть.       Сначала он попытался включить устройство, долго нажимая на каждую видимую кнопку, но ничего не происходило. Лишь после нескольких нетерпеливых тычков в экран до него дошло, что нужно просто удерживать одну из кнопок. Через несколько секунд экран наконец загорелся — на тёмном фоне, прямо по центру, появился ярко-белый логотип. В этот момент Ивану вдруг пришло в голову, что, может, стоило попросить Луку показать, как этим пользоваться. Потому что найти интернет среди всех этих ярких, разноцветных иконок, выстроенных в ряд, казалось задачей со звёздочкой. — Помочь? — раздался детский голос.       Иван повернул голову. Виви уже переползла на его сторону дивана и с интересом смотрела на устройство в его руках. Он иногда видел, как она пользуется своим планшетом — точно таким же, только в чёрном чехле с ушастым кроликом. Тилл строго ограничивал время её пребывания за экраном, поэтому она могла пользоваться им лишь пару часов в день — обычно перед школой и перед сном. Иван даже засомневался, не нарушит ли правила, позволив ей помочь. Из кухни доносился шум воды из-под крана, а по квартире расползался сладкий аромат терияки — Тилл был занят ужином и вряд ли обратит внимание на то, чем они там занимаются в гостиной. В конце концов, Иван протянул ей планшет. Она удобно скрестила ноги и взяла его в руки. — Как мне выйти в интернет? — спросил Иван.       Виви уверенно провела пальцами по экрану — гораздо увереннее, чем он, — и указала на одну из иконок, с изображением глобуса. — Это интернет, — пояснила она, нажав на экран, чтобы открыть папку, внутри которой находилось ещё больше приложений. — А это ViewTube — здесь можно смотреть видео. Эм… Ой, давай подключу тебя к Wi-Fi.       Она сделала это в мгновение ока, а затем, как только соединение установилось, открыла другое приложение. — Это Audify — здесь можно слушать музыку. Я добавлю тебя в аккаунт папы.       Иван уже открыл рот, чтобы остановить её, но её пальцы двигались со скоростью света. Мгновение — и домашняя страница приложения сменилась множеством обложек альбомов. От одного их вида у Ивана закружилась голова: другие без труда справлялись с таким количеством информации, а у него от одних обложек альбомов начиналась мигрень. Он заметил раздел «плейлисты», но Виви уже свернула приложение, вероятно, чтобы показать ему ещё больше всего. И действительно показала: часы, сообщения, галерею… Многие из этих приложений казались ему бессмысленными, но знать, для чего они, было полезно.       Вскоре шум воды стих. — Ребята! — позвал Тилл, направляясь к ним. — Ужин готов!       Виви внезапно вдавила планшет Ивану в грудь, соскочила с дивана и побежала на кухню, почти столкнувшись с Тиллом по дороге — либо от нетерпения поесть, либо чтобы не попасться с поличным. Тилл обернулся, наблюдая, как она убегает, слегка озадаченный, а потом снова перевёл взгляд на Ивана. — Это Лука тебе дал? — кивнул он на устройство.       Иван кивнул, прижимая его ближе. — Мне можно им пользоваться?       Тилл моргнул, слегка наклонив голову. — Ну… наверное, да. Ты взрослый человек, я не могу решать, что тебе можно, а что нельзя. Просто… следи, чтобы Виви не выманила его у тебя. Клянусь, будь её воля, она бы целыми днями смотрела ViewTube. — Понял, — ответил Иван, откладывая планшет на стол, чтобы пойти ужинать.       Он больше не трогал устройство, пока все не разошлись по спальням. Вообще-то, он и не собирался к нему возвращаться, но никак не мог уснуть — телевизор он выключил, чтобы не мешать другим. Чем дольше сон ускользал, тем беспокойнее становилось. В конце концов, он перевернулся и взял планшет со стола. Резкий свет экрана резанул глаза, и Иван потянул вниз меню настроек, чтобы уменьшить яркость — ещё одна вещь, которую, к счастью, показала ему Виви.       Некоторое время он просто смотрел на главный экран с кучей иконок, понимая, что уже забыл, зачем нужны большинство из них. Но он не забыл, где интернет, поэтому тут же открыл его. Перед глазами всплыла пустая страница и мигающий курсор. Он медленно ввёл своё имя… а потом стёр. И попробовал снова:       Иван из «Alien Stage»       Прошло всего несколько секунд, и информация хлынула потоком. На экране появился его профиль с прикреплёнными фотографиями. Чем дальше он их листал, тем страннее себя чувствовал — почти неловко. Большинство снимков он не помнил, и даже если бы его воспоминания не были такими обрывочными, он всё равно не смог бы точно сказать, где и когда проходили эти фотосессии. Жизнь айдола была изнурительной, но когда-то он к ней привык. Он почти не спал и не ел — знал только музыку, танцы, модные съёмки, учёбу… и снова по кругу. Возможно, эта жизнь в какой-то мере подготовила его к обязанностям стража, но в итоге она лишь довела его до состояния, в котором он теперь завис — растерянного, неуверенного, не знающего, кто вообще смотрит на него с этого экрана.       Иван перестал листать фотографии и вернулся к тексту. Имя: Иван Дата рождения: НЕИЗВЕСТНА Дата усыновления: 14 февраля Возраст на момент смерти: 22 (XX/XX/XXXX) Хозяин: Унша Иван — певец, автор песен и модель, известный по участию в 50-м сезоне Alien Stage. Проиграл Тиллу в шестом раунде и выбыл из проекта… ПОДРОБНЕЕ.       Взгляд Ивана блуждал по строкам, но постоянно возвращался к надписи «возраст на момент смерти». Если он умер в двадцать два, значит, сейчас ему тридцать один. Честно, не похоже, что прошло столько времени. Он не помнил ничего, что случилось за четыре года до своей «смерти», будто в него вдохнули жизнь только в двадцать шесть, и с тех пор он был только тем, кем являлся сейчас. Но он не умер в двадцать два — в этом Иван был абсолютно уверен.       Он открыл полную версию профиля, но чтение оказалось бесполезным: там рассказывалось лишь о карьере, наградах и отрывках юности — по крайней мере, о том, что знали сегейны. Информация была крайне ограниченной. Вряд ли это поможет ему в поисках самого себя.       Когда он добрался до конца страницы, его палец случайно коснулся ссылки в сноске, и на экране открылся другой сайт. Он выглядел крайне примитивно, будто его торопливо собрали лишь для того, чтобы донести определённую мысль. На странице был короткий абзац и изображение запечатанного винила. На конверте красной ручкой было написано имя Ивана. Подпись гласила: «Это единственная известная самодельная и самостоятельно написанная песня Ивана, обнаруженная в бюро находок Сада Анакт. Впоследствии она была выставлена на аукцион и продана анонимному покупателю. Об этой записи ходят слухи, но большинство сходится во мнении, что она предназначалась для «возвращения» после обнаружения. Однако в итоге винил был продан лишь спустя четыре года». — Цитата из журнала Alien Times; СПЕЦИАЛЬНЫЙ ВЫПУСК «ТОП-20 САДА АНАКТ». Этот единственный кусочек пластика был сердцем певца — последним фрагментом души, мечтавшей быть услышанной. Теперь он утерян навсегда из-за бессмысленной резни сегейнов, устроенной ради развлечения. Присоединяйтесь к повстанцам — группе, сосредоточенной на спасении людей и борьбе против сегейнов ради мирного будущего человечества. Звоните XXX–XXX–XXXX для получения дополнительной информации.       Иван перечитал отрывок, затем увеличил изображение винила. Он напряг память, пытаясь представить, что могло быть на этом диске. Он помнил, как писал множество песен, вдохновляясь тем самым мальчиком с серебристыми волосами, которого всегда видел с карандашом и блокнотом или бренчащим на воображаемой гитаре. Ему хотелось уметь выражать себя так же, как тот парень. Казалось, тот всегда был в ладу со своими чувствами. Но с годами Иван понял, что и сам ничего не знал о себе. Он лишь принимал в моменте мимолётные мгновения, и ему предстояло ещё долго копаться в собственной душе… хотя он никогда не осмелился бы сказать это вслух, иначе выглядел бы лицемером. И всё же этот мальчик продолжал вдохновлять его, и Иван написал несколько песен… но записал в итоге лишь две. Уншу они не заинтересовали, и Иван просто оставил винил у себя в комнате, решив, что и эти песни — тоже всего лишь мимолётные порывы, не стоящие внимания. После этого он больше никогда не писал музыку.       Иван резко сел, будто проснувшись от кошмара. Он вспомнил, что это были за песни. Желудок вдруг словно поглотил внутренности, сжимая их до тошноты. Но Иван задвинул это чувство куда подальше, ведь не мог ни назвать его, ни описать, и от этого стало жарко. Его пальцы начали лихорадочно тыкать в экран планшета, пока случайная комбинация нажатий не вызвала вспышку — скриншот. Сердце певца — последний фрагмент души, мечтавшей быть услышанной.       Было странно, что какой-то незнакомец смог понять его лучше, чем он сам сейчас. Или, возможно, он никогда по-настоящему не понимал себя и потому теперь с таким трудом пытался разобраться в человеке, которым, по сути, никогда и не был.       Иван нажал кнопку выхода на главный экран. Разум — та его часть, которая всё ещё пыталась подчиняться логике, — говорил ему лечь спать, твердил, что увиденного достаточно. Но другая часть — та, что только начинала восставать против остального существа, — шептала открыть ViewTube. Так он и поступил.       Он решил посмотреть первый раунд пятидесятого сезона «Alien Stage».       В первом раунде соревновались Суа и Мизи. Он давно не думал о них. Из воспоминаний он знал, что с Мизи у него были дружеские отношения. Она, кажется, испытывала к нему симпатию — почему, он так и не понял. Она была добра, и он не был к ней равнодушен, поэтому, вероятно, этого ей и хватало, чтобы хотеть быть рядом. Но, возможно, за её добротой и яркой, наивной натурой скрывалось нечто большее, и именно поэтому она выделяла его среди всех мальчиков в Саду Анакт.       Суа… С Суа было сложнее. Ивану она нравилась, но она считала его раздражающим и часто избегала. Многие замечали их сходство, а кто-то даже говорил, что они прямо как брат и сестра. Иван с этим соглашался, но Суа явно нет, и такие сравнения выводили её из себя. Он не мог винить её за неприязнь, особенно учитывая последние слова, которые он ей сказал. Ирония в том, что тогда он тоже не заботился о чувствах других, и именно поэтому довёл Суа до слёз.       Эпизод начался с интервью, а затем показал подготовку к выступлению. В своих признаниях Мизи светилась, а Суа выглядела нервной и застенчивой, будто смирилась с мыслью, которую не могла произнести вслух. Всё это казалось искусственным… поначалу. Девушки отдельно высказали последние слова друг другу: Мизи тепло пожелала Суа удачи, сказав, что надеется, что они обе выложатся на все сто. Суа пробормотала извинения за то, что заставила Мизи «страдать» из-за своих чувств, сохранив ту самую хрупкую улыбку, которая всё это время не сходила с её лица, и в конце показала в камеру вялое сердечко. А потом экран погас.       Шоу неожиданно резко перешло от документального стиля к почти сказочной атмосфере. Девушки исполнили дуэт, почти не оставляя друг другу сольных партий. Иван заметил, что улыбка Суа больше не была наигранной и напряжённой, теперь на неё было не больно смотреть. Она стала искренней, спокойной, прекрасной. Её голос затих, позволив Мизи завершить песню в одиночестве.       Иван наблюдал, как на табло высветились числа с разницей в один балл, и Суа повернулась к Мизи с ласковым, усталым и полный сострадания взглядом. Камера на миг переключилась на Мизи — как раз в тот момент, когда кровь брызнула ей на лицо. Глаза её расширились, и она рухнула на колени перед сотнями зрителей.       Иван поставил видео на паузу. Он чувствовал, что хоть и не может до конца понять, что именно сейчас испытывает, но от дальнейшего просмотра станет только тяжелее.       Он, наверное, чувствовал… жалость. Жалость к их положению, к тому, чем всё закончилось, и к цепной реакции, запущенной этим событием. Из уважения к Суа, пусть он и не всегда это демонстрировал, он больше не мог смотреть. Он выключил планшет и погрузился в одиночную тьму, наступившую сразу после полуночи.

***

      Последние две недели Иван не выпускал из рук планшет. Если Тилл считал, что Виви тяжело оторвать от этого переносного экранчика, то Иван оказался ещё хуже. И самое странное — никто не знал, чем именно он там занимается. Тилл пытался заставить его отложить планшет на подольше, прося помочь с ужином или сделать что-нибудь по дому. Иван охотно соглашался и справлялся очень даже эффективно, но едва заканчивал, как тут же возвращался к своему гаджету.       Иногда Тилл пытался застать его врасплох, но, похоже, у Ивана были глаза на затылке. Как только Тилл приближался, тот мгновенно выключал планшет, поворачивался и спрашивал, не нужна ли ему помощь. Тилл понимал, что сам сказал, что он не может диктовать Ивану, чем тому заниматься. Но теперь он всерьёз задумывался о том, чтобы обоим ограничить доступ к планшетам. Лука с детьми тоже с этого начинали — все были одержимы гаджетами, играми, видео, стриминговыми сервисами и бесконечным потоком информации. Для здоровья не очень полезно постоянно впитывать большие объёмы информации, да ещё и без перерыва. Тилл, получив собственный телефон, почти не интересовался интернетом: ему было совершенно всё равно, что сегейны думают о событиях на «Alien Stage» или о нём самом. Но нельзя судить всех по себе. И хоть Тилл не мог этого доказать, но было очевидно, что Ивану не всё равно.       По ночам, после их вечернего ритуала — совместного просмотра телевизора перед сном — Тилл, объявив, что идёт спать, тихо открывал дверь своей комнаты и выходил в коридор, чтобы взглянуть на Ивана. Свет был выключен, но экран планшета мягко освещал комнату, а глаза Ивана были прикованы к гаджету. Его лицо почти не менялось, но усталые глаза продолжали читать и что-то смотреть. Тилл не хотел этого признавать, но глубоко внутри он тревожился: а вдруг Иван погрузится ещё глубже, и его верность сегейнам окончательно укрепится, если он наткнётся на что-то, способное промыть ему мозги ещё сильнее.       Однако чем дольше Иван пользовался планшетом, тем больше Тилл замечал, что Страж начал смотреть на окружающих иначе. Его взгляд стал чуть мягче, да и манера речи изменилась. Он как-то… подобрел. Ну, настолько, насколько это вообще было возможно, не считая его общения с Тиллом и Виви. Это было странно. Тиллу казалось, что Иван стал внимательнее относиться к их чувствам, и боялся об этом заговорить — вдруг это прекратится. Сначала перемены были едва уловимые: Иван замечал тихие жесты Виви, делал какие-то вещи, не дожидаясь просьбы, и даже здоровался с соседями, несмотря на их настороженность по отношению к нему. Он давно перестал «наблюдать» за Тиллом, но, насколько тот знал, продолжал писать отчёты, причём достаточно убедительно — Исаак пока ничего не заподозрил. Он становился… более человечным, хоть и по-прежнему боролся со многими трудностями.       Больше всего изменений Тилл заметил в прикосновениях.       И это довольно неожиданно, ведь раньше Иван предпочитал держать всех на расстоянии вытянутой руки. А теперь, наоборот, казалось, он тянулся к прикосновениям, сам того не осознавая. Его пальцы задерживались на коже Тилла, стоило им случайно коснуться руками. И в те редкие моменты, когда Тилл помогал ему высушить волосы феном, Иван откидывался назад, закрывал глаза, позволяя Тиллу проводить пальцами по мокрым прядям, распутывая их. А когда Виви протягивала руку Тиллу, чтобы перейти дорогу, Иван чаще брал её за руку сам. Тилл замечал всё это и наполнялся надеждой: может, действительно что-то меняется… Но тут же голос в голове напоминал, что если у Ивана будет шанс, он доложит о них в АДП. Нельзя забывать эти слова. Иван не умеет лгать, а значит, сдержит обещание, сколько бы прогресса ни демонстрировал.       И всё же, несмотря на это, Тиллу нравилось быть рядом с ним, и со временем он всё больше хотел проводить с ним время. Но пока этот проклятый планшет не отлипал от ладоней Ивана, как репейник, ни о каком общении не могло быть и речи. — Мы идём гулять! — объявил Тилл, уперев руки в бока и встав прямо перед телевизором в гостиной, чтобы окончательно обратить на себя всеобщее внимание.       Виви вытащила леденец изо рта и наклонила голову, пытаясь заглянуть ему за спину. Иван даже не взглянул на него — пальцы быстро стучали по экрану, и Тилл удивлялся, как тот так быстро научился печатать. Тилл фыркнул, решительно шагнул вперёд, вырвал пульт из руки Виви и выхватил у Ивана планшет, мгновенно заблокировав его. — Вы меня слышали? — Не хочу идти гулять, — заныла Виви, пытаясь состроить щенячьи глазки. — Там слишком жарко. — Мне всё равно на погоду, — сказал Иван, глядя на его руки. Тилл спрятал их за спину, заставив брюнета смотреть ему в лицо. — Однако, я бы тоже предпочёл остаться дома. — Ну, знаете что? — Тилл не дал времени на раздумья. — Мне плевать! Мы выходим из этой квартиры, пока вы двое не превратились в… медиа-зомби.       Виви скривилась, а Иван лишь пробормотал себе под нос: «медиа-зомби». Да, такого термина не существовало, но он вполне мог появиться, если Тилл и дальше будет позволять им гнить на диване. — Виви, разве тебе не хочется отправиться на поиски? — от Тилла не ускользнуло, как она оживилась после этих слов. — Видишь? Я знал! — Что за «поиски»? — спросил Иван. — Я обыскиваю старые, заброшенные объекты сегейнов. Там порой можно найти удивительные вещи, — он широко раскинул руки. — Недавно в Пост Стражи ударил метеорит, и они её покинули. Говорят, она почти цела. Если поторопимся, можем успеть забрать что-нибудь ценное, пока они не начали её восстанавливать. — И что там может представлять для тебя интерес? — приподнял бровь Иван. — Масса вещей, которые улучшат жизнь на базе, — Тилл снова расставил руки в стороны. — Я ищу не только для себя. Это способ помочь всем здесь. Кто знает, Иван, может, и ты найдёшь что-нибудь себе по душе.       Он заметил, как Иван на миг задумался. — Полагаю, у меня нет выбора отказаться.       Тилл широко улыбнулся. — Верно. Нет. — Тогда идём.       Виви радостно захлопала в ладоши и побежала одеваться. Тилл вернул Ивану планшет и с тихим облегчением заметил, как тот положил его на стол и отправился обуваться.

***

      Поскольку день был солнечный, Тиллу пришлось тайком выводить их с базы. Ему не разрешалось покидать периметр с Иваном, и в первый раз, когда они попытались это сделать, всё едва не закончилось катастрофой. После того случая Иван не проронил ни слова, и Тилл был уверен, что в этот раз он снова будет хранить молчание. Виви почти никогда много не болтала — её молчание было гарантировано. Тем не менее, Тиллу нужно было замести следы: если кто-то начнёт их искать, весь план рухнет. Самый простой способ — соврать Исааку. — Виви у Луки, — небрежно произнёс Тилл, опираясь локтем на барную стойку, и, стараясь выглядеть как можно более расслабленно, играл пальцами со своими перчатками. — А Иван? — спросил Исаак, отодвигая его руку, чтобы протереть тряпкой полированную поверхность. — Захотел остаться дома, — пожал плечами Тилл, перенося вес на пятки. — В последнее время он одержим телевизором — часами сидит, не отрывается. — Он должен наблюдать за тобой, — прямо сказал Исаак, бросив на него бесстрастный взгляд. — Не понимаю, как он сможет это делать, пока ты за пределами базы.       Тилл закатил глаза, слегка раздражаясь. — Можно мне хотя бы один день выделить только для себя? Ты так говоришь, будто легко жить, когда тебе двадцать четыре часа в сутки дышат в затылок.       Исаак мгновенно расслабился, словно осознал, насколько сейчас строг. Тилл понимал, что он просто беспокоится, к тому же, Иван действительно особый случай для базы. Но по факту, пока сюда случайно не заявятся другие стражи АДП, Иван не представлял угрозы и находил занятия, никак не связанные с поддержанием режима сегейнов. Однажды Тилл оставил его одного в квартире… но, конечно, тогда всё было иначе — он думал, что всё кончено, и базу уже сдали. — Ты надолго? — Исаак перестал вытирать стойку.       Тилл поднял два пальца. — Минимум два часа. — Даю тебе четыре. Звони, если что-то понадобится, ладно? — предупредил Исаак, указывая на него пальцем для пущей убедительности.       Тилл показал большой палец и попятился к входной двери. — Конечно. Увидимся!       Быстро выскользнув за дверь, пока Исаак не передумал, Тилл в последний раз оглянулся, направился вдоль квартала и завернул за угол, где стена колонии сходилась с воротами. Виви и Иван уже ждали на месте, пристально наблюдая, как он оттаскивает выброшенную автомобильную шину от забора. Под ней зияла узкая дыра, скрытая от камер наблюдения — его личный потайной ход. Он прорубил его ещё в свой первый год на базе, вооружившись лишь кусачками, украденными из механической мастерской, и мечтой. Тогда Исаак и Дьюи следили за каждым его шагом, и их душащая опека подтолкнула его к созданию этого пути. И даже спустя все эти годы, хоть он и редко им пользовался, никто так и не догадался о его существовании. Через главные ворота с кодовым доступом уйти не получалось — вокруг было слишком много жителей, — поэтому этот маршрут был их лучшим вариантом. — Виви, ты первая, — сказал Тилл, присев рядом с проходом.       Она даже не удивилась — привыкла к его спонтанным выходкам — и взяла его за руку, позволяя помочь опуститься. — Ползи прямо. Подожди нас на другой стороне, хорошо?       Виви немного неуверенно, но достаточно решительно кивнула и поползла в темноту, навстречу свету. Тоннель был ни чем иным, как заброшенной трубой, бывшей некогда частью водопроводной системы, которую Тилл собственноручно очистил до блеска. — Иван, твоя очередь, — махнул ему Тилл.       Иван не двинулся с места. — Что ты сделал с мотоциклом? — он заметил, что Тилл вернулся без него. — Спрятал в кустах, — ухмыльнулся Тилл, ободряюще толкая его в плечо. — Так что если кто-то заглянет в квартиру, будет казаться, что я уехал. Умно, правда?       Иван отвёл взгляд в сторону, сжав губы в тонкую линию. — Не отвечай, — пробормотал Тилл, закатывая глаза. Он слегка подтолкнул Ивана, заставляя того опуститься на корточки. — Давай, пока она не решила нас бросить.       Это, наконец, подействовало. Иван опустился в трубу и пополз вслед за Виви. Тилл задержался на мгновение и вернул шину на место, маскируя лаз. Пыль липла к ладоням каждый раз, когда он прижимал их к пластику, а колени цеплялись за шероховатые выступы. — Пап? — донёсся из тоннеля голос Виви, эхом отражаясь от пустых стен.       Тилл продолжал ползти. — Всё в порядке? — Кажется, я вижу змею…       Он замер, сердце сжалось. — Что?       Её смех прокатился по трубе. — Шучу!       Тилл выдохнул, прищурившись, и ускорился, чтобы нагнать их. — Не смешно, Вивьен. — Мне смешно, — отозвалась она, и её голос уже звучал дальше.       Через несколько минут ползания они выбрались из дальнего конца тоннеля. Тилл вылез последним, щурясь от яркого света, и выпрямился во весь рост. Он снова присел, чтобы отряхнуть грязь с юбки и колготок Виви, смахивая упрямые комья пыли с её колен. Она терпеливо стояла, подняв руки, — привыкла к его заботливости, которой, вероятно, уже и не замечала. — Так-то лучше, — сказал он, лёгким движением погладив её по голове, прежде чем отряхнуть собственную одежду. — Прекрасна, как всегда.       Виви улыбнулась, повторяя его движения — потерла ладони друг о друга, затем развернулась и пошла дальше. Иван дёрнул рукава толстовки, раздражённо проводя ладонями по ткани, пытаясь сбросить налипшую грязь. Тилл заметил лёгкое пятно на щеке Ивана, вероятно, оставшееся после того, как тот вытер лицо рукавом в тоннеле. Не раздумывая, он шагнул ближе и провёл большим пальцем по этому следу. Иван замер, напрягшись всем телом, но не отстранился. Тилл задержал палец на щеке только, чтобы стереть пыль дочиста.       Он отстранился, сдавленно рассмеявшись, и уже собирался смущённо последовать за Виви, но Иван вдруг протянул руки и бережно обхватил его лицо грубыми ладонями. Тёмный взгляд приковался к одной точке, изучая Тилла с таким пристальным вниманием, что тот почувствовал, как по щекам разливается жар. Тилл не смог вымолвить вопрос, вертевшийся на языке — Иван уже натянул рукав на пальцы и легко провёл тканью по его носу. Затем, с той же сосредоточенной заботой, прикоснулся пальцем к носу, убеждаясь, что от грязного пятна не осталось и следа, и опустил руки. — У тебя была грязь на лице, — сказал он ровным, деловым тоном.       Тилл невольно поднял руку, касаясь едва уловимого покалывания, оставленного прикосновением Ивана. — А… понятно. Спасибо.       Иван коротко кивнул и прошёл мимо него. Лёгкий ветерок развевал пряди тёмных волос, отросших уже до затылка. Часть была собрана в небольшой хвост, чтобы не лезли в глаза. Тилл замер на месте, заворожённый тем, как ветер играет в этих прядях. На миг он совсем забыл двигаться, а потом моргнул, встряхнулся и поспешил догнать его. Интересно, Иван отрастил волосы по собственному желанию? Или это своего рода бунт? Тилл на автомате провёл ладонями по своему отстриженному «ёжику».       Пост Стражи ничем не отличался от прочих зданий, принадлежащих сегейнам: чисто-белый, однообразный, безжизненный. Казалось, цвет был для них чем-то оскорбительным. Даже питомцы редко носили что-то кроме чёрной или белой униформы послушания. Тилл цеплялся за краски, где бы ни находил их: алые, изумрудные, синие лоскуты ткани, найденные среди обломков, он сшивал их в импровизированную одежду. Он одевал детей в розовое, жёлтое, фиолетовое — в любой оттенок, который мог тайком внести в их мир. Тилл хотел, чтобы у них было то, чего когда-то лишили детей из Сада Анакт. Он не помнил ни одного друга из детства, носившего яркую одежду. Тогда перед ним был лишь мир, лишённый красок. А теперь, окружённый этим многоцветием, он шагал по разбитой дороге и ощущал ту потерю ещё острее.       Когда он вспоминал самые ранние радости своей жизни, перед глазами всплывало лишь одно: его ксилофон, раскрашенный во все цвета радуги. Эта игрушка была единственным доказательством того, что мир может быть ярче, чем позволяли сегейны, — ярче, чем фальшивое голубое небо и пластиковая зелёная трава, царапающая босые ноги.       Тилл крепко держал Виви за руку, помогая переступать через острые обломки бетона, а она прыгала по завалам, будто это была игра. Каждый её смех звучал ярче, стоило ему подхватить её над случайным кирпичом, и именно тогда он заметил, что Иван наблюдает за ними. Тилл бросил ему лёгкую улыбку, но Иван лишь отвёл взгляд, устремив глаза на пустое здание, будто проходил мимо сотен таких же.       Он никогда не спрашивал — слишком боялся — но иногда гадал, какой была жизнь Ивана в роли стража. Он пытался представить, вспоминая тех, кто бродил по коридорам общежитий или стоял неподвижно во время раундов «Alien Stage», ожидая результатов на табло. Тогда они были не похожи на людей. Они были машинами: стояли, закованные с ног до головы в непробиваемый металл и мерцающие алым шлемы и следили за каждым шагом Тилла. Но Иван не просто стоял в коридорах, как другие. Тилл знал, что он делал больше. Будучи стражем АДП, он, скорее всего, был опытным, возможно, даже безжалостным, раз сумел выжить в море бесчисленных тел. От одной этой мысли по спине пробежал холодок. Его пальцы сжали ладонь Виви крепче, будто тепло её кожи могло вернуть его к реальности и унять тревогу. Он хотел верить, что решение взять Ивана с собой было правильным, но какая-то часть его уже боялась обратного.       Тилл поднял Виви, пока она не перелезла через разрушенную стену и не скользнула внутрь. Девочка легко приземлилась на плиточный пол и обернулась, чтобы помахать ему. Он выдохнул, расплывшись в облегчённой улыбке. Виви была самой тихой из своих братьев и сестёр, но и самой храброй — той, что никогда не отступала перед трудностями или незнакомыми местами. Именно в такие моменты она больше всего напоминала Мизи. Она была единственной, кто захотел жить с ним, и влилась в его суматошную жизнь так, словно всегда была её частью. — Отойди в сторону, чтобы мы могли запрыгнуть! — крикнул Тилл, и Виви быстро отскочила.       Он перекинул ногу через край, но рука вдруг соскользнула. Из горла вырвался сдавленный звук, мир накренился, и в этот миг рука Ивана вцепилась в его предплечье, резко вернув равновесие. Запыхавшись, Тилл взглянул на него и вымученно улыбнулся. Иван стоял, упираясь сапогами в неровную кирпичную стену, словно в ступени, и не отпускал Тилла, пока тот не встал на надёжную опору. — Я чуть не упал, — пробормотал Тилл, чувствуя, как пот щиплет кожу под бинтами, и спрыгнул вниз. — Будь осторожен, — ответил Иван, следуя за ним. — Ого, — Тилл медленно повернулся на месте, и бледное сияние технологий сегейнов озарило его лицо. Несмотря на внешние разрушения, панели внутри всё ещё ярко и ровно мерцали, светясь символами, которые он не мог разобрать. — Ты понимаешь, что там написано? — спросил он, постучав по самому большому экрану. — Что-то о прогнозах погоды. О несоответствиях, — голос Ивана стал тише и как-то незнакомо изменился. Будто ему было неловко. — Эта станция не для наблюдения, как ты, вероятно, думаешь. Её задача — следить за небом. — Вот почему здесь никого не было, когда упал метеорит… — Тилл провёл пальцами по прохладной поверхности пульта управления.       Иван мгновенно вытянул руку, резко оттаскивая его. Хватка была крепкой, почти пугающей. — Не трогай, — предупредил он.       Тилл прикусил губу — выговор задел сильнее, чем хотелось. — Прости.       Хватка Ивана ослабла и исчезла совсем. — Это место, может, и разрушено, но это не значит, что пульт не работает. Будь осторожен. — Ты прав, — Тилл слегка покачал головой. — Мне просто любопытно. Я никогда раньше не видел рабочий Пост Стражи.       Иван пожал плечами. — Тут сложная разведывательная информация. Ничего особенного, — он произнёс это скорее как отказ, чем объяснение, а потом махнул рукой вперёд и уже двинулся дальше. — Иди. Осматривайся.       Тилл уже собирался принять предложение Ивана, но вдруг бросил взгляд туда, где оставил Виви, и обнаружил, что это место пустое. — Виви? — крикнул он дрогнувшим голосом и резко обернулся. — Вивьен? — Я здесь! — слабо, но чётко донёсся её голос откуда-то из глубины коридора. Тилл даже не заметил, что здание простирается дальше главного зала. — С тобой всё в порядке? — Да! — отозвалась она, явно чем-то увлечённая. — Пап, я кое-что нашла! — Надеюсь, не змею? — пробормотал Тилл, нагибаясь за предметом, похожим на рацию. Он повертел её в руках и провёл пальцем по переключателям. Иван склонился над пультом управления, нажимая на джойстик, который увеличивал какие-то координаты: по карте медленно ползла красная точка. — Хм. Интересно, есть ли тут ещё такие. — Нет! — ответила Виви, и в её голосе явственно слышалось театральное закатывание глаз. — Это… это музыка. Кажется, оно играет музыку. Иди посмотри!       Тилл взглянул на Ивана, но тот был полностью поглощён экраном. Оставшись один со своим любопытством, Тилл последовал за звуком шагов по коридору и заглянул в узкую комнату. Он моргнул. Как странно — здесь кто-то жил. В углу располагалась кровать, а сверху были аккуратно сложены тёмные одеяла. На столе — груда опрокинутых вещей, покрытых пылью. А Виви стояла на цыпочках и тянулась к чему-то, что никак не получалось достать. — Отличная находка, Виви, — оживился Тилл, а девочка, сдавшись, тяжело опустилась на пятки. — Пап, а для чего это?       Тилл выдвинул стул у стола и сел. Виви забралась к нему на колени, и он придвинул массивный аппарат поближе. — Это проигрыватель пластинок. Я очень долго такой искал.       Виви любопытно положила палец на винил, всё ещё насаженный на шпиндель, и медленно раскрутила его.       Тилл рассмеялся, наблюдая, как она пытается заставить его работать. — Вот так, — сказал он, осторожно опустил тонарм на иглу, и диск начал медленно вращаться.       Скоро ритм стал ровным, и по комнате разлилась убаюкивающая мелодия. Тилл слегка покачал головой в такт, и Виви стала мило повторять за ним. Он пока не стал выключать музыку и лишь спустя время осознал, что в песне нет слов — только меланхоличное эхо фортепиано и гитарных струн. Композиция длилась несколько минут, пока её резко не прервали. Иван вошёл в комнату, поднял тонарм с иглы, и музыка затихла в грубом скрежете тишины.       Тилл распахнул глаза и вскочил на ноги. Виви соскользнула с колен. — Да что не так? — вырвалось у него раздражённым голосом. — Ты весь день какой-то странный!       Иван посмотрел ему в глаза спокойным, непроницаемым взглядом. Но прежде, чем он успел ответить, замок на двери Поста Стражи щёлкнул. Тилл замер, инстинктивно прикрыв рукой рот Виви. Глаза Ивана скользнули мимо него, к открытому дверному проёму. Тилл медленно опустился обратно на стул и усадил Виви к себе на колени, не отрывая взгляда от Ивана.       Да. Ты ожидал другого ответа?       Эти проклятые слова вертелись в голове Тилла, пока сердце билось всё сильнее с каждой секундой, что Иван стоял перед ним. Было невероятно глупо приводить его сюда, но Тилл поддался эгоистичному желанию найти способ сблизиться с ним и узнать получше. И вот, раз шанс наконец представился, Иван доложит о них тому, кто только что вошёл на станцию. Тилл судорожно дышал, прижимая к себе Виви, которая крепко обхватила его руку. Иван бросил на него последний взгляд, наткнувшись на умоляющие изумрудные глаза, но абсолютно не изменился в лице. Шаги приближались, а несвязные фразы становились всё чётче с каждым шагом. — Каково Ваше предполагаемое время прибытия, Страж семь-два-четыре-три?       Тилл увидел знакомое мерцание брони в дверном проёме — страж вошёл внутрь.       Иван прижался к стене, прячась, прямо перед тем, как страж переступил через порог. Тилл почувствовал жар направленного на них красного луча на шлеме стража и зажмурился, сгорбившись, чтобы прикрыть Виви, пока тот механически тянулся к оружию.       Но даже спустя долгое мгновение он не почувствовал привычной боли от пули, пронзающей тело. Тилл приоткрыл глаза, впившись пальцами в свитер Виви и заставляя себя посмотреть на происходящее.       Иван держал стража в удушающем захвате. Тилл застыл в шоке, наблюдая, как человек в броне бьётся и дёргается под весом Ивана. Но тот крепко схватился, плотно прижав руку к чужому горлу. Он с абсолютно отстранённым лицом методично доводил противника до потери сознания, слегка смещая хватку, чтобы перекрыть ему дыхательные пути. Тилл замер. Он не мог двинуться, лишь с изумлённым недоумением смотрел на происходящее, а затем быстро прижал лицо Виви к своей груди, закрывая её распахнутые глаза. — Не смотри, — прошептал он ей на ухо, поглаживая по волосам. — Всё в порядке.       Спустя несколько напряжённых, волнительных секунд страж наконец обмяк в руках Ивана. Тот немедленно отпустил его, и бронированное тело с глухим металлическим звоном рухнуло на пол, эхом отдаваясь по комнате. Иван перешагнул через него, присел и сорвал шлем. Одним плавным движением он надел его на себя, и тяжёлую тишину тут же прорезало шипение защёлкивающихся креплений. Он оттащил тело глубже в комнату, подальше от порога, и вышел, как раз когда дверь снова открылась. — Тебе было приказано ждать снаружи, — раздался незнакомый голос — механический, расчётливый. — Прошу прощения, Вы слишком задержались, — ответил Иван. — Почему ты сменил форму? Нам ещё нужно патрулировать территорию за пределами здания. — Я осведомлён о следующих задачах, — Иван проигнорировал вопрос. — Дайте мне немного времени, прежде чем мы продолжим.       Тилл услышал скрип металла — загадочный страж сделал шаг вперёд. Тень Ивана неподвижно застыла на стене. — Назови свой идентификационный номер. Сейчас же.       Тилл заметил, что голос звучал раздражённо. Очевидно, этот страж имел более высокий статус, но в отличие от остальных, не казался роботом. От подозрений стража он тихо, судорожно выдохнул. — Четыре-семь-восемь-три, — без колебаний ответил Иван.       Тилл резко повернул голову, приоткрыв рот. Идентификационный номер Ивана — 7089.       После долгой паузы страж снова заговорил прерывистым голосом: — Встретимся в указанном месте. Поторопись. У нас мало времени. Свои вещи сможешь забрать позже. — Хорошо.       Тилл почувствовал, как весь мир замер. Иван допускал ошибки на каждом шагу. Он ждал. — После возвращения в штаб тебя проверят. Сегейны назначат перезагрузку.       Перезагрузку? — Понял… — ответил Иван, когда страж развернулся и ушёл, хлопнув дверью.       Он замер в дверном проёме на несколько напряжённых секунд, напрягшись всем телом, как струна, — он прислушивался к малейшему признаку возвращения стража. Когда звуки окончательно стихли, он шагнул обратно внутрь и сорвал шлем с резким шипением выпускаемого воздуха. Он тяжело и прерывисто дышал, глаза метались по комнате, будто искали что-то, пока не остановились на Тилле и Виви. На миг показалось, будто он забыл, что они здесь. Но нет — он не мог этого забыть. И теперь груз происшедшего, казалось, начал терзать его изнутри, вступая в борьбу между инстинктом и сомнением, но этот порыв исчез так же внезапно, как появился.       Тилл молчал. Его хватка вокруг Виви наконец ослабла, и он услышал, как она глубоко выдохнула. Сердце сжалось от чувства вины. Он поднял слегка дрожащий, почти застенчивый взгляд на Ивана, не зная, что делать дальше. Они действительно были в безопасности после всего случившегося? Иван не изменит своё решение? — Вы в порядке? — тихо спросил Иван и слегка оттаял, когда Виви зарылась лицом в рубашку Тилла, судорожно вцепившись в него дрожащими пальцами. Она тряслась так сильно, что Тилл чувствовал эту дрожь в собственной груди.       Всё, на что его хватило, — это медленно кивнуть. Он продолжал мягко гладить её по спине круговыми движениями.       Иван тоже кивнул, но явная тревога на его лице никуда не делась. Он выпустил шлем из пальцев, словно обжёгшись, и тот глухо стукнулся о пол и покатился, пока не остановился рядом с безжизненным телом стража. — Бери то, зачем пришёл, — пробормотал Иван, отступая назад, словно это расстояние могло его успокоить. — И уходим.       Его пальцы скользнули по стене, а затем сжались в кулак у бедра.       Тилл не стал терять времени и мгновенно вскочил на ноги. Он уже ничего не хотел. Всё это казалось таким бессмысленным, таким безрассудным. Он крепче прижал Виви к груди, а голос в голове твердил, что настоящий отец никогда бы не привёл её сюда. Но ведь он не думал, что стражи вернутся… А что, если бы он пришёл сюда без Ивана? Что, если бы тот просто выполнил своё обещание? Почему он этого не сделал?       Он задвинул эти мысли подальше, зажал проигрыватель под мышкой и, даже не взглянув на тело на полу, направился к двери, на этот раз выбрав главный выход.

***

      Когда Тилл вернулся домой, он обнаружил свой мотоцикл на прежнем месте и сразу понял: ему крышка. — Я ничего ему не говорил! — оправдывался Лука, поднимая руки вверх. — Просто ты оставил одну из перчаток на стойке бара, и Дьюи пошёл её вернуть. И вообще, это не моя вина, что ты так плохо прячешь свой байк.       Виви сидела за столиком в баре вместе с братьями и сёстрами, уплетая порции фирменного жареного риса Дьюи — вполне достойный ужин после всего, через что он только что её провёл. Ей было уже явно лучше, чем пару часов назад: она даже упрямо, снова и снова повторяла, что всё в порядке. Но сколько бы раз она ни твердила это, Тилла продолжало грызть чувство вины.       Иван ровно сидел рядом с ним, выпрямив спину — не то что сам Тилл, который плюхнулся на стул, будто спущенный воздушный шарик. Дьюи буквально прожигал их взглядом — их секрет раскрылся за один день. Теперь Дьюи был в курсе всего. Во-первых, того, что Иван знал, что база — не эксперимент АДП. Во-вторых, того, что Тилл повёл их на станцию стражей. И, в-третьих, того, что Иван угрожал донести на них. Короче говоря, дела у них были плохи. — Лука! — рявкнул Дьюи, и тот вздрогнул. — Ты тоже знал. На твоём месте я бы сейчас свалил.       Лука цокнул языком, щёлкнул пальцами и молча пересел за детский столик. Тилл фыркнул носом, прищурившись: конечно, Лука вышел сухим из воды.       Дьюи с грохотом протащил стул по полу, перевернул его и сел, уставившись прямо на Ивана. Тот поднял глаза. Дьюи редко бывал серьёзным, и когда такое случалось, всем вокруг становилось не по себе. Сейчас был именно такой случай. — Почему ты нас не выдал?       Иван перевёл взгляд на свои руки. — Не знаю. — Значит, узнай, — парировал Дьюи. — Потому что такой ответ нас не устроит. — Дьюи… — начал было Тилл, но осёкся, почувствовав, как тот одним взглядом превращает его в камень. — Я правда… — Иван тяжело вздохнул, словно измученный, и провёл ладонью по волосам. Он выглядел таким растрепанным, что его остроумные ответы звучали неубедительно. — Не знаю. Я пытался руководствоваться логикой. — Так ты проигнорировал эту «логику»? — прямо спросил Дьюи. — Нет. — Нет? Ты только что это сказал.       Иван положил руку на грудь, сжав ладонь над сердцем. Тилл невольно задержал на этом внимание, хотя и не понимал, что именно это значит. У него болит грудь? — Логика больше не кажется… правильной, — тихо ответил Иван. — Я послушал своё сердце.       В комнате воцарилась тишина, и тревога Тилла в миг испарилась.       Дьюи закрыл бар, а Исаак был в медпункте, совершенно не подозревая, какой допрос здесь разворачивается, и это было к лучшему. Разочарование Дьюи было легче пережить: он ничего от тебя не ждал, а если и ждал, то эта планка была смехотворно низкой. А вот Исаак… Разочаровать его было всё равно что пнуть беззащитное существо, и это хуже любого гнева Дьюи. Потому что, если суметь сказать правильные слова, Дьюи сразу оттаивал — всё-таки он был слишком добрым. И Иван, сам того не ведая, попал точно в цель.       Дьюи выдохнул: — И что же оно тебе говорит?       Иван посмотрел Тиллу прямо в глаза, заставив того заёрзать. — Что Объект, его подопечная… все здесь, несмотря на свою классификацию, — люди.       Тилл судорожно вдохнул, и ему показалось, словно он вдруг открыл что-то новое, сверкающее, нечто такое, что стоит беречь. Иван не назвал их питомцами и не употребил ни одного из тех уничижительных терминов, которыми сегейны приучали называть людей, лишь бы унизить их. Он сказал — «люди». И хоть Тилл не знал, что именно это слово значило для Ивана, но, видимо, оно имело для него столько смысла, что он пошёл против другого стража, ради того, чтобы защитить их с Виви. — Значит, если представится возможность, ты всё же доложишь о нас в АДП? — спросил Дьюи.       Виви что-то крикнула, но её голос потонул в громком возгласе Тэхёна. Иван бросил взгляд через плечо на детей и повернулся обратно. Тилл впервые заметил, как в его глазах мелькнул слабый отблеск света. — Нет. Не доложу.       Дьюи откинулся на спинку стула и почесал затылок. Сквозь трещины в его полузакалённом сердце явно просачивались сентиментальные чувства. Он получил ответ на главный вопрос и остался им вполне доволен. — Ладно, — махнул он рукой, будто разгоняя туман в воздухе. — Но наш разговор останется в этих стенах. Понятно? — Да, — хором ответили Иван и Тилл.       Дьюи бросил на них недовольный взгляд, сморщив лицо. — Тогда тащите стулья, пока еда не остыла.       Он сам пододвинул свой стул, бормоча себе под нос что-то вроде: «Слишком стар для всего этого».       Они кивнули, но остались сидеть в своём маленьком кружке, не произнося ни слова. — Спасибо… — тихо сказал Тилл, перебирая пальцы. — За то, что защитил нас.       Иван опустил голову, а затем снова поднял. — Не за что. — У меня вопрос, — быстро добавил он, прежде чем Иван успел уйти. — Почему ты соврал, когда тот страж попросил твой идентификационный номер?       Иван моргнул и покачал головой. — Я не соврал. — Но твой номер семь-ноль-восемь-девять, — повторил Тилл. — Я уверен. — Он попросил подтвердить идентификатор, — ровно ответил Иван. — Мой он не спрашивал. Я отсканировал шлем и назвал его номер.       Тилл хмыкнул, кивая — теперь всё встало на свои места. Тилл понял для себя, что Иван был очень сообразительным, хотя, по сути, так было всегда — он был до безрассудного находчив. — Умно. — Да, — согласился Иван. — Гораздо умнее, чем твоя попытка спрятать мотоцикл. — Эй!

***

Отчёт о наблюдении — Объект: Тилл Составил: Иван Дата: 06.06 Сегодня я поступил… непривычно. Мои действия противоречили моей программе, протоколу и всему, что я был предназначен защищать. Я проанализировал все возможные исходы, взвесил каждую переменную и, как всегда, пришёл к логичному решению. Но когда настал момент его исполнить, я не сделал этого. Нет. Я отказался. Я не до конца понимаю почему. Меня остановила не логика. Это было… нечто иное. Глубже. Я могу описать это лишь как действие сердцем, хотя это орган, и я понимаю лишь то, что он должен поддерживать жизнь. И всё же в тот миг мои поступки обрели собственную волю, и я последовал за ними. Сначала я пытался сопротивляться, убеждал себя, что сошёл с заданного курса, нарушил ожидания. Но, взглянув на результат, не смог вызвать в себе ни стыда, ни вины. Вместо этого я почувствовал… удовлетворение. Возможно, даже счастье — как уже упоминал в предыдущих отчётах. Эти чувства возникают всё чаще, пусть и мимолётно пронизывают меня в те моменты, когда, по логике, я должен оставаться совершенно бесчувственным. Я ловлю себя на том, что стремлюсь к ним и хочу ощущать это снова и снова. Объект и подопечная вызывают это чувство чаще всего. Я рассмотрел все возможные причины, почему именно они пробуждают во мне подобное, но я прихожу лишь к выводу, что потеря этого связанного с ними чувства была бы… печальной. Уверен, это из-за эффективности… успеха моей миссии. Иногда я ловлю его — Объект — за тем, как он смотрит на меня. В его глазах есть что-то, что я раньше не мог определить. Теперь я знаю: это грусть. Теоретически я и раньше это понимал, но в последнее время, когда вижу его, я чувствую это. То, как он смотрит на меня иначе, как его взгляд становится мягче в те редкие совместные мгновения, вызывает во мне нечто совсем новое. Что-то, что я пока не могу назвать, но чего всегда хотел. Я осознаю, что подобное недопустимо и, вероятно, требует перезагрузки. Но меня уже перезагружали, и всё же эти воспоминания и эмоции остаются. Не думаю, что повторная перезагрузка что-то изменит. В заключение данного отчёта я подаю официальную просьбу. Я больше не желаю наблюдать за Объектом как за экспериментом. Я хочу остаться и взаимодействовать с ним как с человеком. Уверен, такой подход принесёт более значимые результаты. Приношу извинения, что отчёт больше касается меня, а не Объекта, но, честно говоря, я уже давно не наблюдаю за ним так внимательно, как должен. Я… наблюдал за собой, можно сказать. Пытался понять, почему я меняюсь. Кем я был до того, как стал таким. Чтобы однажды понять его. А потом понять их всех.