Театр любви.

Вчера я всё-таки не решился: всё было слишком хорошо. Крайняя репетиция перед постановкой, последний урок, прогулка. Не хотелось лишаться этого, но сегодня всё должно завершиться. Я признаюсь, он меня пошлёт, тогда я переведусь в другую школу и буду очень долго страдать. Зато папа перестанет лезть со своими советами. Хоть он и всегда оказывается прав, в этот раз я не хочу прислушиваться к его мнению: он уже своими советами не одну девушку от Рико отпугнул. Но в случае Рико это и к лучшему: влюблённый он совсем невыносимый. Наверное, как и я. Как же родителям не повезло с нами. Мало того что я ходячий стереотип — гей, выросший в гей-семье, — так ещё и мы с братом оба поехавшие. Замечательное комбо, команда мечты! Думая о всякой ерунде, лишь бы отвлечь мозг, я дошёл до школы. Сегодня даже отказался от того, чтобы папа меня подвёз, но, если быть честным, он не слишком настаивал, потому что ему сегодня никуда не надо было, лишь на мою постановку через пару часов. Ичиро тоже обещал приехать, значит, будет на кого наорать в порыве отчаяния и тот, в чьё плечо я потом буду плакать. В актовом зале все носились с последними приготовлениями: кто-то поправлял декорации, кто-то расставлял стулья, а кто-то репетировал группками отдельные сцены. Эндрю ещё не было. — Нат, иди сюда, — подозвала меня Даниэль. — Сможешь Бритни грим крысы нарисовать? — По-моему, она и без грима похожа. — Эй! — Возмутилась Бритни. — Нат, ты сможешь? — Упрямо уточнила Дэн. — Если она кусаться не будет, а то вдруг бешенство? Крысы же его переносят? Девушки одновременно закатили глаза, а я усмехнулся и взялся за грим. Рисовать у меня обычно получалось неплохо, но морда крысы — это, конечно, что-то. Взялся я за это только потому, что если Бритни будет выглядеть хуже остальных, стыдно мне не будет. Спустя почти час мучений (приходилось прерываться, потому что она попутно делала какую-то хрень), я закончил свой шедевр. Теперь точно не отличишь от любой другой крысы. Осмотрев происходящее вокруг, я погрустнел. Мне действительно нравится этим заниматься, и коллектив нравится. Жаль, что придётся перевестись после отказа Эндрю. Кстати, где Эндрю? За кулисами его не было. Я выглянул на сцену, но в зале его тоже не оказалось. Заглянув в раздевалку, я выдохнул: он тут, с Кевином. — Привет, — я помахал Эндрю и пожал руку Кевина. — Вы чего тут сидите? Давайте я вас в крыс загримирую, Бритни понравилось. Эндрю кивнул в знак приветствия и окинул меня скучающим взглядом. — Бритни не показатель, ты ей нравишься. — Я? Она меня ненавидит. — Думаю, она ненавидит то, что у нее нет шансов, — Кевин плюхнулся на скамью рядом с Эндрю. — Могу ей только посочувствовать: не всем везет влюбиться в открытого гея. Эндрю как-то странно на меня глянул, как будто не знал. Я хоть и не орал об этом на каждом углу, но и не скрывал, поэтому многие знали. — Что? — Ты не говорил, что тебе нравятся парни. — А еще я не говорил, что мне нравятся девушки. Эндрю замолчал, видимо, переваривая новую информацию.

***

Выходя на сцену, у меня никогда не тряслись колени, ведь я вырос под прицелом камер, но сегодня было исключение. Эндрю был со мной, а это всегда сопровождается трясущимися коленями, ощущением слабости по всему телу и значительным снижением IQ. Хотя бы сердце решило меня пожалеть: тахикардия начиналась только если он меня касался, что происходило очень редко, ведь Эндрю не любит прикосновения. — Готов опозориться? — Его мягкий, с хрипотцой от курения, голос вывел меня из мыслей. Осталось понять, что он спросил. Так, опозориться... а, сцена, пианино, скрипка, спектакль, признание. Нет, пока без последнего. — Уж я точно не опозорюсь, а ты постарайся меня не подводить. Эндрю не успел ничего ответить, потому что в комнату влетела мисс Лоран. — Мальчики, ну-ка быстро на сцену, опаздываете! Мы, не особо торопясь, дошли до своего места и приготовились. Когда занавес открылся, мы начали. Открывать спектакль было интересно: по крайней мере, нас не позорили недоактеры. Правда, только первые две минуты. Потом начинался их выход, и до окончания композиции, а потом еще и всего спектакля нас позорила группа переигрывающих, запинающихся через слово школьников. Но играя, терпеть это было проще. Музыка всегда была главным аспектом моей жизни, была моим рождением и, видимо, станет погибелью. Когда мы закончили и занавес опустился, я не сразу смог встать. Усталость играла в этом последнюю роль: просто я все больше осознавал, что это конец. Сейчас мы встанем на поклон, и все. И это будет конец.

***

— Эндрю, подожди, мы можем поговорить? Тет-а-тет. Он кивнул и куда-то пошел, уверенный, что я пойду за ним. Так и случилось. Эндрю привел меня в пустующий кабинет без окон, старую радиокомнату, и закрыл дверь, когда я оказался внутри. Он стоял в шаге от меня и, по всей видимости, не собирался отходить. Я задыхался. Мне никогда не было так страшно. Тревожность съедала меня изнутри, пока я продолжал мысленно прокручивать на языке то, что собирался сказать. Сердце бешено колотилось, я старался не думать. И в ту секунду, когда я осмелился открыть рот, Эндрю потянул меня за галстук вниз и прижался к моим губам своими. Я застыл, переваривая случившееся, и не сразу ответил на осторожный поцелуй, но когда я почувствовал, что Эндрю собирается отстраниться, я судорожно выдохнул через нос и обхватил его губу своими. Я уже целовался раньше: с девушками, пока не осознал свою сексуальность, а потом и с парнями, но это было совершенно по-другому. Менее чувственно? Сейчас мы боролись за право выжить, мягкие прикосновения быстро переросли в нечто большее. Углубив поцелуй, мы переплетали языки, и это уже была не просто страсть, это было сражение. Когда в лёгких начал заканчиваться воздух, Эндрю отстранился первым. В голове была каша из мыслей, ощущений и чувств. Я редко не понимал своих чувств, но сейчас это был именно такой момент. Возможно, я просто не знаю, как назвать это чувство. От переизбытка эмоций я опустил голову ему на плечо, чтобы не смотреть в глаза, и через десяток секунд осознал свою ошибку и отпрянул. — Прости. Он негодующе посмотрел на меня. — Ты не любишь прикосновения. — Я бы сказал, если бы что-то было не так. Тем более, мы только что целовались. Ты уже давно не тот, кому совсем нельзя прикасаться. Я не люблю незнакомых людей. Я кивнул и громко выдохнул. — Ты мне, кажется, нравишься, очень нравишься. Поэтому отшей меня сейчас, пока это не переросло во что-то серьёзное. Я не хочу быть твоей очередной интрижкой. — Ты настолько плохого обо мне мнения? — Он как-то нервно усмехнулся. — Кто сказал, что ты будешь очередной интрижкой? Чтобы ты понимал, я ни с кем раньше не проводил каждый день в течение месяца, да даже недели. Ты уже больше, чем рандомный парень. И я тоже к тебе что-то испытываю. Ранее я никогда не хотел то, что хочу сейчас. Я хочу тебя, рядом, — на одном дыхании произнёс он и спустя пару секунд добавил: — Можно тебя обнять? Я, не в силах вымолвить ни слова, глупо кивнул, и Эндрю прижался ко мне, обнимая за плечи. Я не решался обнять в ответ. — Ты можешь. И я сомкнул руки вокруг его талии. Он вздрогнул, но моментально расслабился. Сейчас мне было так комфортно, как никогда ранее. Эндрю положил одну из рук мне на шею и притянул для поцелуя. Казалось бы, этот момент ничем не испортить, но мой брат умел профессионально всё портить, поэтому именно он вошёл в эту комнату именно сейчас. Когда дверь открылась, мы быстро отошли друг от друга. — О, — он довольно комично открыл рот и выпучил глаза от удивления. — Нихуя себе ежики ебутся. Вы когда успели? Мы с Эндрю переглянулись и обойдя его побежали. Остановились только около зала, где нас сразу увидели родители: мои отцы и его мама, невысокая женщина лет сорока, стоящая рядом с высоким мужчиной. Я их уже видел раньше, когда после школы заходил к Эндрю. Он тогда сказал, что не обязательно мерзнуть на улице, если я не хочу идти домой. — Ниэль! Ты умница, вы с этим молодым человеком спасли эту бездарную постановку! — воскликнул Ичиро под шиканье Стюарта. Возможно, я похож на него больше, чем хотелось бы, но, возможно, это не так плохо. Мы с Эндрю фыркнули, ведь папы уж слишком смешно препираются. К этому моменту к нам ближе подошли его родители. — Молодец, это было очень хорошо, я рада, что ты все-таки научился играть, — женщина похлопала Эндрю по плечу, и тот кивнул. — Скажи спасибо Натаниэлю, если бы он не истерил, что не отдаст мне пианино и что скрипка — орудие пыток, то нужды научиться за месяц не было бы. — Эй, вообще-то я тебя и научил! Отцы удивленно переглянулись и уставились на меня изумленным взглядом. Честное слово, они выглядели так, будто я стал розовым в голубую крапинку. Возможно, они слепо верили, что я не играю на скрипке, чтобы пожалеть соседей. — Ниэль, ты нас позоришь, — закрыв лицо рукой, сказал Стюарт. А на контрасте рядом стоял Ичиро и старался не ржать. Его обычно такие ситуации отпускают быстрее, чем папу. — Натаниэль, спасибо тебе, что научил Эндрю, это невероятно, — искренне поблагодарила меня женщина напротив. Я проигнорировал родителей, потому что зачастую это они меня позорят, и теперь мы квиты. — Да не за что, мне не сложно, — как назло, Рико нашел нас именно сейчас, еще и Кевина с собой притащил. Если бы лично не видел их обоих обжимающимися с девушками, то определенно бы считал, что они вместе. — Конечно, не сложно, ты на него слюни уже несколько месяцев пускаешь. Не такого каминг-аута перед родителями Эндрю я хотел. Поэтому, возмущенно шикнув на Рико, я ударил его пяткой в колено. Все удивленно замерли и просто смотрели на нас. Единственное, что я хотел, это провалиться под землю и проломить череп брату. Я не доживу до своей смерти. Мама Эндрю первая отошла от шока и улыбнулась. — Думаю, Эндрю тоже, иначе в здравом уме он бы никогда не взял скрипку в руки. А вот это было настолько неожиданно, что я приоткрыл рот. Эндрю выглядел так, как будто его застукали на месте преступления: красный как помидор, сжавшийся и выпучивший глаза, он буквально убивал мать взглядом. Кажется, я чего-то не понимаю. В смысле, он тоже? Я точно чего-то не понимаю. — Мам. — Прости-прости. Возможно, иногда у меня слишком длинный язык, — не переставая ехидно улыбаться, извинилась она. Совершенно неискренне. Ее можно было простить, она не ржала в голос, как Ичиро. — Папа, заткнись, пока никто не подумал, что сюда привели лошадь. — Пока он не успел ничего ответить, я обратился к мужчине, который стоял рядом с мамой Эндрю. — Вы же отец Кевина? Скажите честно, вы его выселили? Или почему он практически живет с нами? Я не хочу мыть посуду еще и за ним. — Если бы ее мыл ты, а не посудомойка, — залил глаза Рико. — У них семейное: жить не дома, потому что старик Ваймак каким-то непонятным образом незаметно совсем переехал к нам. Да, мама? — Эндрю забавно прожигал взглядом женщину, но та проигнорировала его упрек. — У меня тоже есть вопросы к тому, почему Кевин живет не дома, — мужчина тоже проигнорировал Эндрю и ответил на мой вопрос, устало потерев переносицу. — Если наши слова в нашем доме учитываются, то мы не против Кевина, сын Кейли всегда будет желанным гостем. — Все равно простите за это. — Если у вас нет планов, может, вместе пообедаем?

***

Обед прошел неплохо. Мисс Эбигейл и мистер Дэвид оказались очень приятными, чего я бы не сказал про Аарона, брата Эндрю. Он крайне душный и противный тип, прямо как Рико, только еще хуже. Зато Кейтлин, его девушка, была очень милой. Но это было скучно, ведь родители в течение нескольких часов распускали сопли о том, как быстро растут дети.  Кстати, я узнал, что Эндрю и Аарона взяли из детского дома в два года, поэтому они уже этого и не помнят. Я был чуть взрослее, когда переехал к папе, и поэтому немного помню маму, но это скорее размытый образ, чем полноценное воспоминание. Когда все разъехались по домам, мы с Эндрю пошли гулять, потому что, как ни крути, собаки хотят в туалет, даже если на улице холодно. — Ты замерз? — поинтересовался Эндрю, отдавая мне свой шарф. — Не то чтобы, но я не люблю улицу. Честно говоря, до последнего времени с Мисой гулял или Рико, или папа. Я не хотел брать его шарф, поэтому он просто намотал его на меня. — То есть ты решил, что готов каждый день по два часа носиться по холоду просто ради того, чтобы быть эти часы со мной? Это вроде мило, а вроде ты безответственный хозяин. Еще и соврал, что с ней некому гулять. — Мне показалось, что путь к твоему сердцу идет через эту засранку и через желудок. И тогда с ней действительно никто не мог пойти гулять. Отцы были на работе, а Рико ты сам видел. — Если бы она не была уже взрослой, то я мог бы предположить, что ты завел ее ради этого. — Родители решили, что на двенадцатилетие мне нужна собака, а не коллекция Lego, так что я был не в восторге. — По-моему, собака — это лучше, чем Lego. — О боже, нет. Lego не разносит дом и не гадит по углам, если что-то не так, как она хочет. — От возмущения я даже остановился, чтобы посмотреть ему в лицо. Почему-то после предложения встречаться мне стало легче на него смотреть. — Поэтому нужно делать так, как она хочет, она же принцесса. Я закатил глаза, потому что не знал, что ответить, ведь тут и не поспоришь. Королевская англичанка, поэтому и характер у нее не сладкий. — Ты сегодня хорошо справился, даже почти не ошибался. — После твоей последней фразы я думаю, что главной ошибкой за день было поцеловать идиота. Мог бы посмотреть, как он пытается связать два слова, а потом я бы сказал, что он почти не ошибся. — Эндрю кинул в меня снег и пошел дальше. — Тебе говорили, что ты похож на кота? — Ага, когда-нибудь обязательно нассу тебе в тапки. Эндрю так забавно хмурился, что я невольно улыбнулся, понимая, что даже обоссанные тапки не стали бы проблемой, ему можно все.

***

Мы с Эндрю сидели в моей комнате и уже почти двадцать минут просто смотрели друг на друга. Это можно было считать нашей первой ссорой, хотя начиналось всё неплохо: мы просто смотрели фильм и разговаривали. А потом я зачем-то рассказал, что, можно сказать, сталкерил его, и он логично обиделся. Вот кто тянул меня за язык! Это могло бы остаться моим секретом, и он бы не понял, что я, в край, больной и неадекватный. Я знал, что он не уйдет, потому что у него в квартире остался Аарон с подружкой, и чем они там занимаются, было несложно догадаться. Но вот молчать весь вечер и так же молча уйти завтра утром ему никто не мешал. Думаю, он так и сделает, если я ничего не исправлю. Первым делом я пересел к нему на пол. Он пристально следил за моими действиями. Теперь надо было что-нибудь сказать, но что? Просто что сталкерил тебя, ведь хотел познакомиться, но боялся подойти. А когда у меня появился шанс с тобой познакомиться, я начал тебе язвить. Ладно, за последнее я уже извинился. — Эндрю, — Он продолжил молча сидеть, и я сдался. — Я ассоциальный ублюдок, нарцисс, и у меня биполярка в маниакальной фазе, поэтому мне всё кажется интересным и прикольным, ладно? Нормальные люди так не делают, но я больной псих, у меня справка есть. — Я замолчал, наблюдая, как дёрнулись уголки губ у Эндрю. — Прости меня. — Ты идиот, но это многое объясняет. Пока ты не успел себя накрутить и перейти к депрессивной фазе, я скажу: меня это не волнует, пока меня не преследуют и не выслеживают. К сожалению, я тебя уже люблю и не в силах бросить больного человека. Я поджал губы и закатил глаза. — Ты готов страдать от всей хуйни, которая может прийти мне в голову? Ну, типа, я недавно хотел блины, сделал тесто — оно было слишком странное, и блины комкались и рвались. Я психанул, ушел и расплакался из-за того, что хочу блины, потом — из-за того, что после смерти мамы плакал меньше. Это было не так, но в моменте я так подумал. Потом папа сделал нормальное тесто и начал жарить мне блины, и я уже плакал от того, какие у меня хорошие родители. А за день до этого я кричал, что ненавижу их и они испортили мне жизнь. И это стандартная ситуация. — Ну, они же тебя терпят от того, что любят. Почему я не смогу? Тем более, тебе нужен стабильный и спокойный партнер, а мне — кто-то интересный. — Не знаю насчет интересного, но скучно со мной не бывает. После твоих слов, что родители меня терпят из-за того, что любят, мне так грустно. Ичиро так много истерик по твоему поводу выслушал, что уже достоин памятника, а это только чуть больше месяца. — Ничего, мама тоже много выслушала и только радовалась, что я хоть что-то рассказываю. Он вытянул руки в приглашающем жесте, и я прильнул к нему в тёплые объятия. Это было не очень удобно, ведь нам пришлось тянуться друг к другу, поэтому я потянул его на себя так, что он сел на мои колени. Несмотря на замешательство в его глазах, он ничего не сказал, лишь сел поудобнее и поцеловал меня. Я спустил свои руки ему на талию и углубил поцелуй. Дверь в комнату открылась, и папа замер в проходе, пока мы за секунду отползли друг от друга, но он, конечно, всё видел и, конечно, не промолчит. — Вот это дали, дети срали мне в сандали! Ниэль, ай-ай-ай, как так можно? А если кто-то из вас залетит раньше времени? — Ичиро рассмеялся от вида наших красных лиц. — Может, пойдёте есть, пока Стюарт не увидел? А то выслушаете длинную лекцию и пойдёте спать по разным комнатам. Мы с Эндрю кивнули и, поправив одежду, пошли за папой на кухню. Лекции от отца слушать не хотелось, а спать раздельно — тем более. Поэтому за столом мы даже сели дальше, чем обычно, друг от друга. На кухне Стюарт уже накрывал на стол и раскладывал еду по тарелкам. Подняв глаза на нас, он улыбнулся и спросил: — Как день прошёл, чем занимались? А мы много чем занимались: сначала погуляли с собаками, потом пришли ко мне и начали смотреть фильм, поцеловались пару десятков раз, подрочили друг другу, потом поговорили, поругались, помирились и опять целовались. А потом папа всё испортил. — Фильм смотрели, — ответил Эндрю, пока я смотрел в стену. Как же я благодарен ему за его нарочитое внешнее спокойствие. — Весь день? Может, вам игру какую-нибудь дать? Игру, ага, какую игру? Игру типа «Дженги» или «Кто я»? А зачем оно нам надо? Так надо уже отвечать, а я не готов. О Господи, это же не зачёт в школе! — Длинный фильм, а ещё мы с собаками погуляли. Ты же заметил, что их стало на одну больше? — Я решил ничего не говорить про игры, потому что не хочу об этом думать. — Длинный фильм, называется сериалом, ну так, на будущее, — это Ичиро опять душнит. Стюарт к словам не придирается, ведь считает, что если он понял, о чём я говорю, значит, я понятно объяснил. — Заметил. Эндрю, как тебе удалось так воспитать его? Наша знает команды «нельзя» и «кушать», а остальные — только если захочет и только за еду. — Если бы папа был совсем честен, то она ещё знала команду «отвали», но он, видимо, решил, что Эндрю это знать не обязательно, и я абсолютно согласен с этим решением. — Я с ним всё свободное время проводил, это было нелегко. Миса просто знает, что ей можно быть неидеальной, и её всё равно любят, а Хадсон этого не знает, я его учил быть удобным. — Ниэль сказал, что она глупая. Хотелось просто провалиться под землю. Это совершенно не те слова, которые нужно говорить при Эндрю. По его мнению, слово «глупый» не может быть адресовано животному, ведь они умнее людей. — Это он глупый. У меня она за пару минут научилась лапу давать. — Это бесполезная команда. Всё, что надо, она и так знает, — я, не желая признавать неправоту, закатил глаза. Эндрю посмотрел на меня пару секунд и спокойно произнёс: — Тебе просто было лень. И я согласился, а что ещё было делать? — Мне просто было лень. Дальше ужин прошёл спокойно: родители переключили внимание на Рико и Кевина, и мы с Эндрю выдохнули. Я вообще не люблю эти семейные посиделки, а если в них участвует объект моей симпатии, то тем более не хочу участвовать. Но не все наши желания сбываются, и поэтому я здесь, пью кофе.