Театр любви.

Уже полчаса я ждал начала занятия. Не то чтобы его задерживали, просто я пришёл почти на час раньше. За это время я мог сходить домой и, возможно, даже перекусить, но туда идти совершенно не хотелось. Отец, на самом деле дядя, усыновивший меня много лет назад, будет опять читать нравоучения, ведь ему уже по-любому нажаловались из школы. Я, может, и не собирался называть биологичку тупой необразованной дурой, но она меня выбесила. Как она может на сто процентов утверждать, что люди произошли от обезьян, если есть уже множество опровержений этой теории? И вообще, если люди произошли от обезьяны, то от кого произошли обезьяны, а от кого произошли те, от кого произошли обезьяны? В общем, максимально провальная тема для спора. Долбаные американцы. В Великобритании таких занудных учителей у меня не было, но папа решил, что хочет жить здесь, рядом с папой. Это только звучит смешно, а на деле — чересчур странно. Но, как говорится, если у тебя нет отца, то у кого-то их два. У меня три. Но тот, кто меня родил... А могут ли мужчины родить? Так ладно, в общем, не отец он мне. Я его за жизнь раза два видел, и нам взаимно не понравилось. Вы спросите, а где моя мама? Тут всё просто: она умерла. — Натаниэль, ты чего здесь сидишь? Подошёл бы ко мне и взял ключи, зачем на полу-то сидеть? А вот и художественный руководитель данной вакханалии. Лоран Грин. — Да я недавно пришёл, не хотел вас тревожить. Просто час назад вы бы сказали мне идти куда подальше и возвращаться перед занятием. А мне идти некуда, и я всё равно бы сидел тут, но ещё и обиженный и уставший. Но этого я ей не сказал. Просто встал, отряхнулся и прошёл в актовый зал. — Начинай двигать стулья. Это, определённо, было главным минусом приходить заранее. — Не знаешь, где остальные? Конечно, знаю. Я же со всеми дружу, вообще со всей школой общаюсь и совершенно не хожу везде один. — Нет, откуда? Мой вопрос остался без ответа, потому что в зал вошло несколько десятиклассников, видимо, у них уроки только закончились. Я наизусть знаю расписание их параллели, но никто из исторического класса не ходил на актёрское. До сегодняшнего дня. Я задохнулся, когда увидел в дверном проёме знакомую фигуру. Эндрю Миньярд. Однажды я случайно узнал, что он гей, и из интереса начал за ним наблюдать. Сначала просто сидел около его класса на перемене, потом запомнил его расписание лучше своего. Сейчас я даже знаю, как зовут его пса. Но так ни разу даже не заговорил с ним, а теперь он стоит тут. Как ангел. Или смерть с косой, я ещё не определился. — Тебе плохо? Я не сразу понял, что со мной кто-то говорит. Подняв голову, я увидел Мэтью, парня из одиннадцатого. Он стоял и, видимо, ждал ответа. Я, немного запоздало, мотнул головой. — Я в порядке. Я не в порядке. Я сейчас повернусь и умру. За эти два часа у меня остановится сердце. Как же тяжело быть безответно влюбленным в оболочку красивого мальчика. Какой бред! Когда стулья на всех присутствующих поставили кругом, а оставшиеся оказались сдвинуты к стене, я поймал новый приступ гей-паники. Объект моих воздыханий сел на соседний стул, мы буквально соприкасались коленями. Господи, куда меня ведут мои мысли! — Начнем. У нас есть новенькие, поэтому давайте познакомимся. Я буду передавать этот мячик, и тот, кто держит его, называет свое имя и пару слов о себе. Мне казалось, что таким не занимаются люди старше десяти лет, но это была отличная возможность узнать больше об Эндрю. Поэтому я даже промолчу о бредовости этой игры. — Я Эндрю Миньярд. Переехал в этом году из небольшого города в Флориде. Там занимался хоккеем и закончил музыкальную школу. Не люблю, когда меня касаются без разрешения. Он передал этот глупый теннисный мячик мне, и наши пальцы соприкоснулись. Кожа завибрировала, и мне потребовалось пару секунд, чтобы собраться с мыслями и начать говорить. — Меня зовут Натаниэль, можно просто Нат. Фамилию мою вы узнаете буквально через пару минут с начала занятия. Занимаюсь музыкой и прозибаю свое время здесь. — Тебя тут никто не держит. — Любезно напомнила Бритни, та еще сука. Я показал ей фак, и мисс Грин, как и ожидалось, озвучила мою фамилию, на что одна из новеньких комично открыла рот. — Серьезно? Морияма в нашей школе? — Да-да-да, все для тебя, дорогая, Ванесса. Было забавно наблюдать за ее восторженным недоумением, пока мой сосед не фыркнул. Я повернул голову в его сторону, и мое сердце пропустило удар от его полуулыбки. До этого я никогда не видел на его лице ничего, кроме презрения и пустоты. Это было вау.

***

С этого дня я не мог нормально заниматься. Не то чтобы я делал это раньше, но тогда причиной была лень, а теперь я буквально не могу физически. Это было странно, вообще всё странно. Единственный раз, когда я смог вступить с ним в диалог... точнее, это был не диалог, просто мы оба говорили с одним человеком. Произошел через две недели по, казалось бы, тупой и примитивной причине. Святоша Лоран решила, что раз Эндрю тоже играет на пианино, то его можно посадить на мое место, а мне всунуть в руки скрипку, чтобы был «музыкальный аккомпанемент». Бред! Это театральный кружок, а не музыкальный. — Пианино моё! Я сюда хожу буквально из-за него, и уступать никому не собираюсь. Во-первых, всё, что я говорил, правда. Во-вторых, я ненавижу играть на скрипке. А в-третьих, я захлебнусь слюной, если на моём месте будет сидеть Миньярд. — На скрипке я не умею. — Натаниэль. Одновременно возразили его собеседники. Мисс Лорен с этого момента я специально игнорирую, пусть знает, как предлагать моё место другим. А вот с Эндрю я поговорю, даже если меня трясёт, а колени подгибаются. Пианино я не отдам, это святое. — Нет, он говорил, что учился на скрипку. Я эту гадину тоже не люблю. С виду я говорил с миссис Грин, но на деле обращение было предназначено для Эндрю. — Это второй инструмент, я только учусь. Он даже когда раздраженно закатывает глаза, слишком обаятелен. Так нужно собраться, чтобы вести диалог, и не смотреть в глаза напротив. — Вот и будет практика. — Ну, если ты меня научишь, то пожалуйста, а так вы все оглохнете. Сердце опять пропустило удар. Я уже серьёзно задумаюсь о том, что умру от приступа. Вряд ли пульс под двести три раза в неделю на два часа — это нормально. — Ладно, после школы я свободен. — Когда-нибудь я начну сначала думать, когда-нибудь точно. Что я, блять, сейчас ляпнул? Какое "ладно"? Какой из меня учитель, если, когда на кону не стоит пианино, я и двух слов не могу рядом с ним связать? — Каждый день? — Этот адский инструмент меньше не потерпит. Что я несу. Это будет смертельно. Развернувшись, я собирался уходить, но вовремя вспомнил, что не оставил ему номер. — Напиши мне в инсте, если что. Через папу найдёшь. И он написал вечером этого же дня. adminyard: Твой отец на тебя не подписан. Меня разрывало от возмущения и счастья одновременно. От осознания, что Эндрю мне написал, хотелось визжать, как пятнадцатилетняя девчонка. Ах, да, мне тоже пятнадцать, но кое-что не давало спокойно радоваться. — Паап. — Крикнул я так громко, что, наверно, все соседи слышали. — Что случилось? — Прошел в комнату Стюарт. — Не ты. Ичиро, видимо, был недалеко, раз зашел в комнату после этой фразы, а не ждал, пока Стюарт разберется. — Почему ты на меня не подписан? Он выгнул бровь. — Потому что ты попросил не позорить тебя и отписаться? Блин, точно. — Пап, — я жалобно посмотрел на Стюарта, и он, громко выдохнув, приобнял Ичиро за плечи и вывел из комнаты. niel.moriama: Теперь подписан. Все-таки я интернет-герой, так мне в разы комфортнее общаться. А может, меня просто не сбивает с толку его лицо. Только котик на аватарке — это мило. Ему подходит: весь такой грубый, всегда в черном, но любит сладкое и животных. Так, надо собраться. Я уже видел его инстаграм: там нет его фотографий, зато есть фотографии его пса и бездомных кошек. Но, Господи, почему это так мило? Он любит кошек и собаку, я влюбился в образ, в оболочку, в свои мечты. А теперь как идиот пытаюсь не заплакать. До чего я докатился! Звук уведомления прервал мой приступ эмпатии, самокопания, психоза и сталкерства. Я боялся открыть чат, но не отвечать, находясь в сети, было странно. Конечно, можно было сделать вид, что я с кем-то переписываюсь, а не смотрю уже пять минут его сториз. Где на его шее сидит кот, жирный и пушистый. Но это все было неважно, ведь также там было лицо Эндрю. Эти глубокие глаза, пухлые губы… Я уже не помню, какого цвета был кот. adminyard: Завтра начнем? Я могу не раньше четырех. Завтра. День его смерти. Отцы, наверно, расстроятся, хотя у них есть запасной ребенок, может, и не очень расстроятся. Хотя нет, меня они любят определённо больше, чем Рико. Я хотя бы красивый. niel.moriama: Окей, тогда в 4 в актовом зале. adminyard: Нас святоша Лорен туда пустит? Как быстро распространяется прозвище, которое я дал этой зануде, забавно. niel.moriama: Это в её интересах, иначе моё пианино переедет оттуда. adminyard: Ты поэтому против, чтобы я играл? О нет. Кажется, я был слишком груб, и он теперь думает, что дело в нём. niel.moriama: Скрипка — орудие пыток. Я могу по твоим высказываниям определить твой уровень. adminyard: И какой же у меня уровень? niel.moriama: Печальный. Мы оглохнем. adminyard: Я об этом и говорил. niel.moriama: Научишься. Я страдать на сцене не собираюсь. Мало того, что там все бездарные актёры, так ещё и скрипка. Мне легче месяц пострадать и научить тебя. adminyard: Месяц? niel.moriama: Дальше уже сам разберешься, главное — основы. Надеюсь, у тебя хорошая память. adminyard: Эйдетическая. niel.moriama: Вау, тогда я в тебе уверен. До завтра. adminyard: До завтра. Весь этот небольшой разговор я ощущал себя беспомощным идиотом. Перечитав свои сообщения, я откинулся на стуле. Если бы со мной так общались, возможно, я бы решил, что оппонент ненавидит мою личность. Я точно идиот.