Театр любви.

Как бы я ни старался делать всё медленно, всё равно пришёл слишком рано. Даже ключ мне сегодня дали слишком быстро. Я решил, что за эти десять минут как раз приведу свой инструмент в порядок. Перед тем как настроить струны, пришлось протереть пыль. Странно, что она появляется даже в футляре. С горем пополам я настроил струны и взял в руки смычок, молясь, чтобы волос был целым. Слава Богу, с ним было всё нормально, просто смазать канифолью — и будет прекрасно. Слишком увлёкшись вспоминанием основ и небольшой разминкой (а то вдруг сам ничего не умею!), я не заметил, как Эндрю зашёл в зал и подошёл ко мне. Он усмехнулся, когда я чуть не выронил смычок от неожиданности. А у меня опять кольнуло в сердце: может, пора обратиться к кардиологу? — Привет. — Привет. У тебя хорошо получается. Я всё ещё не понимаю, почему тебе так сложно уступить мне пианино и не мучиться. — Меньше слов, больше дела. Настроил или помочь? Я бесцеремонно выхватил из его рук футляр со скрипкой. Какой же я грубиян! Хотя это не новость, об этом мне сказали уже все девочки, с которыми я пытался общаться. — Лучше посмотри сам. Я уже не уверен. Что-то сдавило в груди от вида растерянности на лице блондина. Серьёзно, нужно прекращать грубить, но если не грубить, я вообще ни слова не могу сказать, будто тупею от его присутствия. Осмотрев его скрипку, я дал ему смазать смычок, а сам принялся настраивать бедный инструмент. — Если ты когда-нибудь задавался вопросом, почему не получается, то я могу тебе на него ответить. — Это сложно. — С твоей памятью не должно быть. — Возможно, у меня нет слуха. Я лишь громко выдохнул и вытянул руку в молчаливой просьбе. На удивление, он сразу дал мне смычок. Этот прекрасный парень был явно умнее большинства. До сих пор не верилось, что мы сейчас общаемся. — А разогреть сначала не надо? — спросил он, когда я начал прогонять аккорды, проверяя на звучание. — В процессе разогреется. Я знаю, как она должна звучать, у меня слух есть. Дальше я отдал ему его инструмент и, взяв в руки свой, начал долгий и скучный урок, хотя Эндрю был заинтересован. Получалось у него, откровенно говоря, хреново, но я даже не допускал мысли сказать это вслух — и так уже наговорил. После этого оглушительного занятия мы вместе направились домой. Было даже не столько неловко, сколько весело. Даже если я очень тупил и долго соображал, он назвал меня интересным. Что было неожиданно, так это то, что по пути домой, мы жили в одной стороне, мне встретился Рико с собакой Эндрю. Завидев нас, он молча отдал мне поводок и убежал. Я так же молча осмотрел собаку, поводок в своей руке и передал его такому же охреневшему блондину. — Почему твоя собака была у моего брата? Пес крутился и прыгал вокруг ног Эндрю, так и норовя запутать его в поводке. — Брата? Ладно, хотел задать тот же вопрос. Хадсон, сидеть. — Хадсон Хорнет? Не то чтобы я был достаточно догадлив, чтобы додуматься до этого с пустого места, просто он пару раз репостил эдиты с тачками, и я, конечно же, решил посмотреть все части. — Ты первый, кто сразу догадался. Мне было десять, это слишком мало для нормального имени. — Нормальное имя. Главное, что не тысячный в мире Локи или Тоби. — Печенька, Шторм, Вулфи. Я впервые расслабленно рассмеялся рядом с ним. Как хорошо, что наше мнение в этом вопросе сходится. — Хадсон, тебе повезло. Хотя, если ты был в руках у Рико, то не очень. — Кевин — идиот, не может пару часов с собакой посидеть. Эндрю пытался одной рукой поиграть с Хадсоном, но скрипка то и дело мешала ему, поэтому я забрал у него футляр. Он даже не посмотрел в мою сторону. — Ты знаешь Кевина? Спросил я просто, чтобы поддержать диалог, потому что и так прекрасно знал ответ на этот вопрос. Пьяный Дэй не умеет держать язык за зубами. — Сын маминого друга. А ты его откуда знаешь? — Из-за Рико. Я иногда думаю, что он бездомный, раз почти живет с нами. — В его стиле быть идиотом. — Это точно. Больший идиот только мой брат. Хотя, если рассуждать логически, он мне дядя? О нет, Господи, упаси! — Ты собираешься сейчас с ним погулять? Просто у меня тоже живет собака, и вроде как никто, кроме меня, не может с ней погулять, но я не настаиваю. Просто вместе веселее? Что я опять несу? Застрелите меня кто-нибудь, пожалуйста. Это будет лучшее решение моих проблем. — Давай. Где ты живешь? — В соседнем доме. Я оставлю там скрипку пока? — После его кивка я продолжил говорить, чтобы не уйти в свои мысли. — У меня тоже спаниель, только не кокер, а кавалер. — По цвету шерсти выбирал? Я демонстративно закатил глаза. Пока пытался одной рукой держать оба инструмента, другой искал ключи в рюкзаке и ногой отвлекал пса. — Лучше бы помог. — Эндрю оттянул собаку, чтобы он не усложнял мои поиски. — Они не только рыжие бывают. И вообще, это был подарок.

***

— Прости, что так долго, но моя принцесса считает, что не царское это дело гулять по морозу. — Принцесса? Кто тут о примитивных кличках рассуждал? Моя собака первым делом поскакала в сторону Хадсона и, понюхав его лишь секунду, начала прыгать сверху. Воспитание у нее даже не хромает, оно ползет в полуживом состоянии. — Она Миса. Принцесса — просто подходящее под ее царские замашки прозвище. Эндрю усмехнулся и присел на корточки перед ней, вытянув руку вперед. — Ты истинная англичанка? Миса, конечно же, начала прыгать и облизывать всё, до чего дотянется. Если честно, я ей завидую: меня красивые парни не чешут за ушком и облизывать себя не дают. Так, хватит с меня мыслей. — Её поведение говорит о том, что ты не такой замкнутый и нелюдимый, как может показаться. — Её поведение говорит, что она избалованная маленькая сучка, которая слово "нет" слышит только в опасных ситуациях. — Собаки похожи на своих хозяев. Я невольно посмотрел на то, как Хадсон бегает за своим хвостом, и мои губы растянулись в предательской улыбке. Эндрю, конечно же, это заметил. — Пошли, твоя принцесса и мой старик хотят бегать. — О нет, Миса хочет к тебе на руки. Животные определённо очень похожи на своих хозяев. Но, в отличие от меня, у моей собаки нет чувства стыда. Эндрю фыркнул, кинул в меня поводок Хадсона, а потом подхватил Мису. — Она в край избалованная. Я удручённо вздохнул и поплёлся за Эндрю, стараясь не наступить на пса, который очень хотел быть именно под ногами. — Зато счастливая.

***

Гулять с Эндрю и собаками оказалось очень классно. Он действительно очень любит животных, и это прямое попадание в моё сердце. Даже когда кажется, что идеальнее быть уже нельзя, он доказывает, что ещё как можно. Теперь я могу точно сказать, что влюбился уже не только во внешность, но и во внутренний мир. На телефон пришло уведомление, и я вздрогнул. Кажется, я стал немного дерганым. adminyard: Моя скрипка у тебя. Блин, точно! Сначала мы так заигрались, что потерялись во времени, а потом я проводил Эндрю до дома, и про инструмент никто не вспомнил. niel.moriama: Завтра в школе отдам. adminyard: Могу перед школой забрать. niel.moriama: Не надо. Тебе не то чтобы по пути, зачем лишние круги наматывать? adminyard: Спасибо. И за прогулку спасибо, Миса — милаха. Может, завтра опять вместе погуляем? Я выключил телефон и посмотрел на потолок. Самое время для небольшого экзистенциального кризиса. Ведь Эндрю никогда не посмотрит на меня как на что-то большее, нежели друга, хотя и как на друга вряд ли. То, что он гей, еще не говорит о том, что кто-то вроде меня может его заинтересовать. Он смотрит на меня как на пустое место, и собаке радовался больше. Если верить слухам, то его не интересует никто дольше одной ночи, и количество интрижек уже перевалило за двадцать, а он в этой школе всего месяц. Так что со мной он общается только из-за долбаной скрипки. В моменте мне стало так обидно за себя, как будто меня уже отшили, хотя это еще впереди. Почему мне так не везет? Первый человек, который меня заинтересовал, и сразу какой-то мудак, хоть и красивый, хоть и добрый. И я заплакал. Слезы неконтролируемо струились из моих глаз и стекали по щекам. Я свернулся калачиком и дал волю эмоциям. Дверь открылась, и в комнату зашел Ичиро. Я не видел, но давно научился различать их по шагам. Он сел на край кровати и положил руку мне на спину. — Ниэль, все хорошо? Что случилось? Я помотал головой: ничего хорошего нет. — Все плохо, — всхлипывая, пробормотал я в подушку. — Если ты не скажешь, что случилось, я не смогу тебе помочь. Знаешь же, что можешь рассказать все что угодно? Или я могу позвать Стюарта. — Не надо папу. Мне кое-кто нравится, но ему интереснее с моей собакой. — И по новой расплакался. — С чего ты это решил? Он сам так сказал? — Нет, но это видно. А еще он не приверженец долгих связей. По крайней мере, так говорят. — Говорят, кур доят. Может, просто поговоришь с ним? Ты и так уже решил, что тебя отшили, так что тебе нечего терять. — Я просто придурок с синдромом отличника, который боится сделать что-то неправильно и разочаровать окружающих. Если бы ты не давал мне пизды, когда у меня что-то не получалось, может быть, я бы и поговорил с ним, но не в этой жизни. — Ниэль, ты и вправду глупый. Никто тебя не осудит. Он в школе всего месяц, вряд ли он поднимется в глазах других, если будет насмехаться над тобой, а вот в случае чего можешь. А вообще, чувства — это нормально, через это проходят все, как и через первое признание. Лучше сделать и пожалеть, чем не делать и жалеть о том, что не попробовал. Я кивнул, вытер слезы и, конечно же, не послушал его совета. Поэтому следующие три недели прошли в необычном, но стабильном темпе. Три раза в неделю я ходил в театральный кружок, шесть раз в неделю я занимался с Эндрю скрипкой, и каждый день мы вместе гуляли с собаками. Но он все так же смотрел на меня как на пустое место, как на мальчика с факультатива, учителя и хозяина Мисы. А моя симпатия никуда не уходила. Я научился дышать рядом с ним, но глупые мысли мою голову покидать отказывались. Я не хотел ничего менять, ровно настолько же, насколько хотел что-то изменить. Но я продолжал молчать, в то время как Рождество неминуемо надвигалось, ровно как и срок его обучения для постановки подходил к концу. Наверное, это будет мой последний шанс, а там, если что, во время выходных переведусь в другое место. С такими мыслями я отправился в школу: либо сегодня, либо завтра, либо никогда.