Театр любви.

— Эндрю, ты уверен? — Я заглянул в его чарующие глаза, он сводил меня с ума. Я знал, что он уверен, но спрашивал, потому что сам уверен не был. Я безумно боялся сделать ему больно и даже несколько раз предлагал распределить роли по-другому, но он стоял на своём. — Да, не смотри на меня так, как будто я хрустальный. Эндрю сидел напротив меня и крутил в руках бутылёк смазки. Это было не менее чарующе, чем его глубокие янтарные от света солнца глаза. У меня перехватывало дыхание каждый раз, когда я видел эту картину. — Может, мы слишком торопимся? Мы всего полгода вместе... — Скажи честно, ты не хочешь? — Он перебил меня, отбросил баночку и устало вздохнул. — Хочу, — сказал я слишком резко и нетерпеливо, — просто я боюсь сделать что-то не так и всё испортить. — Посмотри на меня, — Эндрю протянул руки, чтобы обхватить моё лицо, и после того, как я перевёл взгляд на его глаза, продолжил: — Ты ничего не испортишь, у тебя лучший учитель. — Я закатил глаза и расплылся в улыбке. — Я тебе доверяю. Как можно было после этих слов не сделать то, что он просит? Правильно, никак. Я, в принципе, плохо умею ему отказывать, а в такие моменты он может попросить сделать меня что угодно. Я был слишком опьянён, чтобы размышлять о правильности своих поступков. — Хорошо, но если что, ты меня сразу остановишь, ладно? — Ладно. Я слегка нагнулся и поцеловал Эндрю, запутав пальцы в его волосах. Я внутренне выдохнул — это была знакомая гавань, так же как и руки под моей футболкой. Мне было не так важно своё удовольствие, как удовольствие Эндрю, поэтому за время наших отношений я запомнил много чувствительных мест на его теле. Аккуратно поволив его на кровати, я опустился поцелуями сначала на челюсть, а потом медленно перешёл на шею. Эндрю одной из рук прикрыл рот. В этом не было необходимости, ведь никого, кроме нас, не было в доме, но пока он не рискует прокусить руку, я не буду мешать. Я верю, что он скажет, если что-то будет не так. Когда Эндрю начал ёлозить на месте, я выпутал пальцы из его волос и медленно провёл руками по его подтянутому телу. Он был несбыточной мечтой, которая что-то забыла в моей жизни. Я стянул с него футболку и огладил грудь, набухшие соски неизбежно привлекли моё внимание. Эндрю определённо понял, что я собираюсь делать дальше, поэтому заранее вцепился в моё плечо. Возможно, останется синяк, но это не важно. Я втянул правый сосок в рот и начал посасывать, прокручивая левый в руке. Свободной рукой я начал продвигаться дальше. Он вздрогнул крупной дрожью, когда я прошёлся по его колом стоявшему члену. Не став останавливаться на одном месте, я опустился поцелуями к животу, а руками стянул с него штаны с нижним бельём. Дальше была плохо изведанная территория, и Эндрю дрожащим голосом усмехнулся. — Довести меня до состояния лужи было твоим не самым разумным решением, поэтому справляйся сам, я не в состоянии думать, — запинаясь и путаясь в словах, произнёс Эндрю. — Предатель. Я игриво укусил его за живот, и когда он пискнул от неожиданности, я зализал место укуса и оставил рядом небольшой засос. Когда я взял в руки смазку, у меня затрепетало сердце. Это было откровенно страшно, и Эндрю, как всегда прекрасно считав моё настроение, переложил руку на загривок, приводя в чувства. Сделав пару вдохов и выдохов, я открыл крышку и выдавил немного на пальцы. Ощущение холодной смазки немного отрезвляло. Я приставил палец к его входу и немного растёр смазку вокруг колечка мышц. Эндрю надавил мне на голову, чтобы притянуть для поцелуя. Не знаю, кому больше это было нужно, но мне определённо помогло, и я медленно вошёл внутрь по первую фалангу. Немного покрутив палец, я стал медленно входить глубже. Эндрю сжался на секунду, но тут же расслабился и обнял меня за шею. — Всё в порядке, не смотри на меня так. Это ты должен меня успокаивать, а не я тебя. — Он закатил глаза, и я усмехнулся. Эндрю говорил, что если надавить на простату, то будет приятно, но я кинул в него тапок, а лучше бы послушал, где она находится. Пока я искал ту самую точку, мне пришла неплохая идея перехватить руку Эндрю, чтобы он её не кусал, и оставить на его шее пару засосов, раз он разрешил. Так я и поступил. Сначала перехватил свободной рукой его руку, опустился и прижался губами к шее. Он рвано выдохнул и вздрогнул, а я ввёл второй палец, но на это Эндрю никак не отреагировал. Через некоторое время, когда оба пальца входили до костяшек, я совершенно случайно нашёл комочек нервов, и Эндрю выгнулся, тихо простонав. Стоит ли говорить, что теперь я толкался исключительно в это место, а он издавал ужасно привлекательные звуки? Как хорошо, что дома никого нет. — Хватит, — я сбавил темп, но до конца не перестал. — Я готов, Нил, я серьезно. Если я сейчас кончу, то задушу тебя, ублюдка такого. И будешь еще месяц дрочить на свои фантазии в одиночестве. — Ладно, ладно, — я остановился и наклонился, чтобы прошептать ему на ухо. — Но мы оба знаем, что ты сам не выдержишь этот месяц. Я вытащил пальцы и потянулся за презервативом, но даже не старался открыть его сам и сразу отдал Эндрю. Пока он дрожащими руками открывал квадратик фольги, я достал декоративную подушку с подоконника и подложил ее под спину Миньярда. Он сам надел на меня презерватив. Я резко втянул воздух и сжал в руках одеяло. Эндрю усмехнулся, но вместо того чтобы что-то сказать, просто протянул мне бутылек смазки. Я смазал свой член, опять вздрогнул от прикосновения, рассмешив Эндрю, и, приставив кончик к входу, начал медленно входить. Это ощущалось невероятно. Раньше я думал, что нет ничего приятнее, чем минет от Эндрю, но теперь я думаю иначе, ведь так приятно и ему тоже. Эндрю сжал одну руку на моем плече, а второй прикрыл рот, но я отнял его руку от лица и, мягко поцеловав костяшки, переплел наши пальцы. Он посмотрел в мои глаза, и сердце пропустило удар. Столько любви и доверия было в них. — Ты можешь, — прошептал он. — Я могу, — в такт ему ответил я. И я начал двигаться: сначала медленно и аккуратно, потом чуть резче и быстрее набирал темп. Думаю, я бы даже мог попасть в квадрат. Эндрю тяжело дышал, сдерживая стоны. Я прижался к его губам и почти сразу углубил поцелуй, вылизывая его рот. Не знаю, как описать это чувство, когда от невероятных эмоций хочешь съесть своего парня. Он был настолько милым и сладким, что я просто не мог остановиться. Спустя пару минут я почувствовал, что уже близко, и свободной рукой обхватил его сочащийся член, начиная надрачивать. Эндрю выгнулся и сдержанно простонал. Я начал целовать его лицо и подбадривать. Он кончил, простонав мое имя, меньше чем через минуту, и я последовал за ним. Удовольствие захлестнуло меня, а перед глазами появилась белая пелена. Я был удивлен, что смог удержаться и не повалился сверху на Эндрю. Немного отдышавшись, я вышел из него и лег рядом, завязывая презерватив. — Ты великолепен. В ушах не прекращался шум, а мысли не хотели складываться в единое целое. Невероятная волна блаженства не покидала мое тело. Он толкнул меня в плечо кулаком и, откинув подушку, повернулся на бок спиной ко мне. — Люблю тебя, — прошептал Эндрю, и я крепко обнял его, прижимая к себе. — Я тебя тоже. Не засыпай, пожалуйста, нам нужно помыться. — Если только ты меня донесешь. Мои ноги и спина не способны выдерживать мое тело. Я аккуратно перелез через Эндрю, потому что оказался зажат между ним и стеной, и спустился с кровати. — Подожди тут, я быстро. И ушел в ванную. Хорошо, что в моей комнате она отдельная, и не придется выходить, а то вдруг родители вернутся раньше, а я тут голый по дому хожу. Я выкинул презерватив в мусорку и включил воду, чтобы набрать ванну. Эндрю милейшим образом растянулся звездой на моей кровати. — Дорогой, давай ты не будешь спать? — Я не сплю, — протянул он сонно и неправдоподобно. — Когда родители вернутся домой? Я пробежался глазами по комнате в поисках телефона. Видимо, он на кухне, поэтому я взял телефон Эндрю. Пять сорок восемь. Родители возвращаются где-то в районе семи тридцати. — Через полтора часа, — тебе мама написала. — Ответь. Было очень мило, что он доверяет мне столь важное дело, а еще то, что его пароль — мой день рождения. Я, когда узнал, даже подумал сменить свой пароль: у меня там день рождения Мисы, но Эндрю сказал, что так даже милее. Эбби спросила, как дела у Эндрю и останется ли он со мной или вернется домой. Я взглянул на него одним глазом и с уверенностью написал, что все хорошо, а вот на счет второго решил уточнить, мало ли. — Ты здесь останешься? Эндрю проворчал что-то в знак согласия. Я ответил маме и выключил телефон. Вода должна была уже набраться, поэтому я положил телефон и подошел к кровати. Эндрю как нельзя вовремя собрал все конечности вместе и лег на спину, поэтому я легко подхватил его под лопатки и колени и понес в ванну. Он удивленно открыл глаза и схватился за мою шею. — Нат, ты совсем идиот? — Сам просил. Не бойся, я тебя не уроню. Я посадил его на край ванны и поцеловал в лоб.

***

Вечером, когда вернулись родители, мы с Эндрю засели в гостиной, играя с собаками. Ичиро зашёл в комнату и уселся на диван. — Хотел спросить, как прошёл день, но шея Эндрю говорит лучше слов. Я опустил глаза в пол. Мало того что я получил подзатыльник от Эндрю, так ещё и папа пришёл поиздеваться. — Ты, когда был маленьким, блевал исключительно на Стюарта. Ты его так помечал? Я поднял возмущённый взгляд на отца, но тут же повернулся на звук позади себя: Эндрю от смеха упал с дивана. Я закрыл лицо руками. — А кровь не пил? — спросил Эндрю, поднимаясь с пола. — Пил, всю кровь нам со Стю выпил. — Стю, — передразнил я его. — Дорогой, любимый, сладкий, драгоценный, милый, очаровательный, и не криви такое лицо, будто не слышишь это всю жизнь. — Он закатил глаза и сел по-турецки. — Меня вы так не называли, — с наигранной обидой сказал я. — Мы тебя чудом называли. — А потом обязательно добавляли «вище».  Я закатил глаза, а Эндрю опять рассмеялся. — Мы любя. — Считается? — Я повернулся на парня. — Ну, с натяжкой, — прищурился он. — Что? — Папа переводил взгляд с меня на Эндрю и обратно. — Мы с Эндрю поспорили, что я не смогу за пять минут заставить тебя сказать, что ты меня любишь. Ичиро выгнул бровь. — У тебя оставалось двадцать секунд, поэтому я согласен на половину договора. — Мошенник, на какую? — Первую. — То есть я первую половину своего, и ты первую своего? И почему ты выбираешь за меня? — Потому что я наполовину победил, а ты наполовину проиграл. — Точно мошенник, — заключил Ичиро. — На что хоть спорили? — Я иду на сессию к его психологу, а он возвращается в хоккей. — Попробую, а дальше как пойдёт. — Я тоже только попробую. — Охренеть, Нил и психотерапия, звучит как что-то нереальное. Мы таблетки его из-под палки заставляем пить, а тут… Вау. — Боюсь вас огорчить, — я попытался заткнуть Эндрю рот, но он успел перехватить мои руки и повалить на диван, — но таблетки он не пьёт. — Блять, Эндрю, — обиженно простонал я. Папа оказался настолько ошеломлён, что даже не прокомментировал мат. — Я обещал, что расскажу. — Господи, за что мне всё это? Хочешь ещё одну лекцию, почему тебе это нужно? А если бы у тебя был ВИЧ, то ты бы тоже не пил таблетки и дотянул до СПИДа? А это настолько же опасно. Я гавкнул, и Ичиро, скорчив гримасу отчаяния, сказал, что я уже схожу с ума. А Эндрю стащил с Хадсона ошейник и надел на меня. — Не знал, что у тебя такие фетиши, сказал бы раньше, — я поднялся на локтях и подмигнул блондину. — В какой момент я перестал быть для тебя авторитетом? — Папа устало провёл рукой по лицу. — Лет в десять, когда я первый раз сбежал из дома, а ты меня не убил. — Он хотел, — в комнату как всегда вовремя зашёл Рико. — Стюарт бы меня потом убил. — Вот поэтому ты потерял авторитет, потому что папа — авторитет для тебя. — Приоритет, — исправил меня Эндрю. — Где Кевин? — С Теей совсем голову потерял мальчик, — закатил глаза Рико. — А она у него была? — съязвил Эндрю, явно недовольный таким исходом. — Рико, ты остался один без пары, — Ичиро хитро улыбнулся. — Надеюсь, это ненадолго, но одна дамочка слишком любит меня обламывать, — брат облокотился на дверной косяк и обречённо выдохнул. — И правильно делает, — подтрунивал его я. — Если ты сразу предложил ей перепихнуться, то я не удивлён. — Ичиро! — Стюарт показался в проёме. — Ну всё, детки, мама пришла, делайте вид, что не знаете, что такое секс, наркотики, алкоголь, маты и т. д. — Ичиро скорчил невинное выражение лица перед Стюартом, но через пару секунд удивлённо раскрыл глаза и перевёл взгляд на меня. Это было страшно. — Кстати, Натаниэль, — причин для паники было две: первая — он недобро улыбнулся, а вторая — он назвал меня полным именем. От этого дыхание перехватывает всегда, я покрылся мурашками. — Раз ты не пьёшь таблетки, куда они пропадают из пачки? Стюарт недоверчиво посмотрел на меня, подошёл ближе. Теперь все, кроме Эндрю, сверлили меня взглядом. Они серьёзно думают, что я не пью таблетки, чтобы страдать, но кидаю эти же таблетки как наркоту? Или, может, вообще продаю кому-нибудь? Заебись у них мнение обо мне. — В сливе раковины они пропадают, — я нахмурился и смотрел на них волком. — Я вроде никогда ничего такого не творил, чтобы вы меня подозревали. Я откинул от себя диванную подушку и, схватив Эндрю за руку, сорвался в свою комнату. Пошли они все к чёрту. Когда дверь закрылась и щёлкнул замок, я осознал, насколько сильно сжимаю руку блондина, и быстро отпустил его. — Прости, тебе не больно? — я сглотнул ком в горле. — Всё хорошо, ты в порядке? Это было очень грубо с их стороны. — Я в порядке, просто бесят. Они не совсем понимают, что я полностью отдаю отчёт своим действиям, просто иногда немного поддаюсь импульсам в пределах разумного. Эндрю подошёл ближе и обнял меня, укладывая подбородок на моё плечо, показывая, что это надолго, пока я не расслаблюсь. Я обнял его в ответ. — Спасибо. — Спасибо за то, что обнял, спасибо за то, что поддержал, спасибо за то, что ты есть, спасибо за то, что крепко держишь меня за руку, когда я уже готов упасть. Это значит слишком много. Он меня понял, всегда понимает. Это так странно, небольшой интерес привёл меня сюда, к самому понимающему человеку, который всегда готов прийти на помощь. Жизнь вообще забавная штука, тут всё как в театре: люди, маски, зрители, спектакли, любовь. Тихий шёпот Эндрю вывел меня из мыслей: — Ты до сих пор в дурацком ошейнике. Блять.