Искусство неправильного замужества

Матушка умела удивлять. Предоставила мне право выбора в таком щепетильном вопросе, как свадьба, а затем предложила с сотню котов в мешках! Я бродила по злополучному залу загородной резиденции, предаваясь разочарованию и отчаянию. И царивший здесь прием — именины княгини Эйвигар, и по совместительству, иногда, моей дражашей матушки, был только прикрытием для куда более значимого события. Мне сегодня должны были устроить смотрины. С полсотни отпрысков августейших семейств, и куда более зрелых особей голубых кровей посетили наше поместье, дабы познакомиться со мной. Одной из самых завидных невест юга. Кельдой Ди’Савуар. Должна признаться, пристальное внимание к моей особе по началу вызывало у меня волну удовольствия. Только ленивый не знал, что под маской копидосомы и в блестящем золотом платье с рукавами-буффами скрывается та самая знатная наследница. Каждый стремился проявить ко мне расположение, засвидетельствовать почтение. Некоторые буквально трепетали, потому что наш возможный брак мог спасти любое, даже самое сложное положение. В первые минуты моего нахождения в зале я испытывала неприкрытый восторг. Все эти женихи отчаянно нуждаются во мне: в богатстве, в положении, даже во мне как в женщине. По началу это было даже приятно, но затем стало нестерпимо скучно. Какой смысл в их внимании, если я даже не могу знать, кто стоит моего? Когда мать спросила у меня, за кого бы я хотела выйти замуж, я дала такой ответ, что у всех присутствующих в приемной советников немедленно вырвался кашляющий хохот. «Имение — чтобы попросторнее, доходы побольше, к королевскому двору поближе. Человеческие качества? Не интересуют. Да хоть дед, главное чтобы при деньгах». — Госпожа Эйвигар, не гоже так выражаться знатной девушке… — единственный, не задыхающейся от хохота советник Талль угрожающе метнул в мою сторону взгляд. — Вся в мать, — советник Файнек, что был помоложе, и, как известно, частенько посещавший матушкину спальню, не смог сдержать своего ехидного комментария. — И то верно, — несмотря на строгость, граничащую у матери с жестокостью, пресекать усмешки своего любовника она не стала. Правда в таких случаях звучит куда слаще, чем хорошо отточенная ложь — Что ж, раз моя дочь такая не претенциозная, что готова отделаться одним только состоянием… — Тот, кто нажил большое состояние и близок к королевской семье должен, как правило, работать не покладая рук! — заметила я — Соответственно, не докучать мне своей кислой физиономией вне спальни. — Блестящая логика, — здесь забавляться начала уже сама Эйвигар — Да ты умна не по годам, дочурка. Но если здоровый кусок сам полезет тебе в горло, ты так и не научишься различать, шмат мяса это или шмат говна. — Пресветлая княгиня! — у Талля, казалось, откажет сердце от количества произнесенной брани. Талль был из срединных земель, где к крепкому словцу, мягко сказать, не привыкли. А южан, уже многие века, считали дикарями. Впрочем, какими бы дикими мы ни были, это не мешало нашему варварскому югу оставаться житницей всего королевства. И не только. Так что считаться тут приходилось конкретно. — Вот моё решение. На мои именины я созову в нашу загородную резиденцию всех, кого считаю гипотетически достойным твоей руки. Гипотетически? Значит, про шмат говна она не пошутила. Гипотетически значит, что речь идет о любом отребье, чье состояние хотя бы близко к нашему. Обязательно приедет помешанный на собаках барон Вирондаль, и придется с ним разговаривать. Впрочем, все претенденты будут представлены, так что… — Я устрою большой маскарад в честь именин. И с радостью узнаю о том, кого ты изберешь. Маскарад? Да ты, матушка, откровенно издеваешься. У меня напряглась челюсть, я ощутила, как зубы ударились друг о друга. Маскарад. Это значит только одно. Я не буду знать ни о доходах, ни о достижениях, даже имен предполагаемых особ! Если только не встречалась с ними ранее. Бесспорно, моя память на человеческие повадки и голоса была одним из самых сильных качеств моей личности. Только если она решит вручить приглашение каким-нибудь колхозникам из Траффо, я этого даже не узнаю! Черт. — По твоему лицу могу сказать, что ты хорошо понимаешь, о чем идет речь. — Откуда я могу знать, кому стоит уделять внимание, а на кого даже не стоит смотреть? А что, если я выйду замуж за… — О, дорогая дочь, — садистская улыбка матери заставила меня закатить глаза — Наше состояние позволяет тебе выбрать в мужья хоть эту табуретку. Я невольно перевела взгляд на уголок придворного шута, стоящего на небольшом деревянном возвышении. Такая табуретка годилась разве что на растопку — простая, крестьянская, явно сделанная неумехой на скорую руку. — Я думала, ты должна быть счастлива, что твоя дочь такая же расчетливая стерва как и ты, матушка, — я развела руками, не сумев подавить свой ядовитый нрав. — Бесспорно, — протянула она — Но ведь это слишком скучно! К тому же, я еще не видела действительно достойных тебя предложений. Поэтому хочу положиться на волю случая. Кто знает… — Ах, дело в этом, — вздохнула я с облегчением — Намекаешь, что имущие реальную власть в королевстве простых путей не ищут. — Увы, так часто бывает, — Эйвигар пожала плечами — Хороший и достойный брак, приносящий исключительно выгоду чаще всего предпочитают нувориши или обедневшие дворяне. Тем, у кого все хорошо и с титулом, и с родословной, нет нужды прибегать к поспешным решениям. Они присматриваются, долго выискивают подходящую партию… стремятся даже, стыдно сказать! Что-то почувствовать в кандидатке. Хорошо, что я вырастила тебя иной. Мысленно я вернулась в свои тринадцать. Когда увидела, как моя мать до смерти забила отца серебряным подсвечником. Да, пожалуй, это другое её и погубило. Увидев эту картину, я возненавидела её. Возненавидела собственную мать и желала ей смерти. По происшествии времени, ненависть ушла. Что представляет собой в конечном итоге это никчемное чувство? Растрату, и не более того. А я выбрала понимание. Какой бы жестокой не была моя мать, именно она привела Анфор к процветанию. Она вписала его в историю королевства и сделала меня богатейшей наследницей. А ведь тогда, в мои тринадцать, мы были лишь обедневшим княжеством… обычными южными голодранцами с изысканной фамилией… — Как мило отсутствовать, физически находясь! — воскликнула матушка — Кельда, милая моя, именины состоятся через неделю. Будь добра, постарайся. Сама подумай и разберись, кто стоит твоего внимания, а кто не стоит даже твоего ногтя. Это будет твоим испытанием. — Будь я по характеру ближе к высокородной леди, думаю, тебе бы не пришлось закатывать такой спектакль, — фыркнула я, возвращаясь в приемную. — С тобой было бы капельку интереснее, — покачала головой Эйвигар — Как бы ты резво заламывала руки, чтобы выйти замуж за какого-нибудь разбойника! По чистой и светлой, разумеется. — Всегда было интересно, откуда в тебе столько садизма, моя дорогая матушка. — Не путай воспитание со страстью к насилию, — строго ответила она — Ты должна уметь отличить зерна от плевел. И это достается тебе из уважения к твоему интеллекту. Будь ты обыкновенной пустышкой, я бы даже не думая выдала бы тебя за Вилла-Норса. — В таком случае я бы предпочла монастырь, — подытожила я. — Я знаю, что ты достойна большего. Так что, будь добра, позаботься о том, чтобы маскарад прошел по высшему разряду. На этой ноте я хотела, было, покинуть приемную и уже развернулась. Но что-то во мне жаждало ответов. Неужели она готова поставить на моё чутье? Едва ли княгиня стала бы так рисковать без причины. Я вернулась на прежнее место, и желая добиться хоть каких-то объяснений, подошла ближе к трону августейшей матери. — И все же, — вздохнула я — Неужели ты готова так многим рискнуть ради простой проверки? — О, Кельда, — игриво улыбнулась мать — Я ведь говорила тебе. Обыкновенные балы едва ли способны привлечь внимание по-настоящему статусных мужчин. Все они прекрасно понимают, зачем это нужно. Другое дело — маскарад. Мы не заявляем, что ищем тебе мужа. Мы предлагаем хорошее, модное в столице развлечение, но в нашем, южном колорите. Это определенно привлечет нужное внимание, так что уж постарайся. Я создала для тебя все условия, чтобы ты смогла отыскать среди этой кучи… — она осеклась, явно не желая снова травмировать советника Талля — Бриллиант. И вот я здесь. Врать не буду, эти похотливые взгляды скорее льстят мне, нежели отвращают. В конце концов, я не просто доступ к золотым шахтам, но и очень привлекательная девушка. В отличие от подобных мне родовитых мадемуазель, я хорошо слажена и весьма не дурна собой. Не считая моих многочисленных родинок. Впрочем, капиталы моей матери скрывают их получше любой новомодной пудры. Со мной поочередно стараются заговорить самые разные гости — от тех, что откровенно в возрасте, заканчивая теми, у кого еще даже не пробились усы. «О, княжна, вы выглядите восхитительно… Но что это за маска? Должно быть она только-только входит в моду?». О нет, Вилла-Норс, ты мог бы просто сказать что находишь её уродливой. Ах, как же я могла забыть, это неприлично, так ведь? Сейчас я расскажу тебе о том, как мне нравится ботаника, и мы обязательно затронем историю про копидосом, встраивающих свои личинки в гусениц. Тебе должно быть очень интересно. Через пару мгновений Вилла-Норс, кажется, забывает о том, сколько земли он мог бы присоединить к своему хилому восточному полуострову, и отходит побежденный. Прекрасно. И вот, вскорости рядом вырастает уже новый претендент на звание мужа. По его хилой комплекции не трудно понять, что он чаще корчился над книгами, нежели скакал на лошади или сражался, и я уже предвкушаю, как он обсудит со мной эти ботанические темы так, что голова заболит уже у меня. Бинго! Теперь отхожу уже я, не в силах выносить его общества. Нет, начитанность это восхитительно, но какая разница каково содержание, если его держит такая плоть? Ну и, конечно, дрожащий голос. Если ему так важно понравиться, то дело, наверное, в деньгах. Очередной обедневший аристократ, не иначе. Я провожу еще несколько скучных, ничего не значащих бесед, и с горечью понимаю, что мне невыносимо скучно. Внимание, так порадовавшее меня в начале вечера, оказывается буквально никчемной пищей. Если бы на меня обратил свой взор некто стоящий, некто, чьи реакции было бы сложно предугадать, хотя бы один… пожалуй, я была бы на восьмом небе. Только таких здесь явно не наблюдалась, а проявлять инициативу к неизвестно кому мне попросту не хотелось. Не проще ли тогда повеселить кровь чем-то более интересным? Более безотказным? Я не планировала пить, и уж тем более напиваться, но раз этот вечер не принес мне ничего, кроме разочарования, я отправилась на балкон. Перед этим я, разумеется взяла пару бокалов Шато Савиньяк. Пусть думают, что претендент на моё сердце уже ждет меня в этом романтичном месте, пока я выпью это в одно лицо. Хоть какая-то забава. Я поставила на каменные перила один из бокалов, а второй взяла в руку. Передо мной раскрылся восхитительный вид. Идеально постриженные газоны, не на известный классический северный, а на новомодно южный манер — в виде разных зверушек, каменный фонтан с рыбками и статуями сирен. Пахло сыростью, камнем, мхом, уютно поросшем на мраморе. Сейчас бы закурить… — Скучно? — позади послышался голос, никак не вписывающейся в моё уединение. И разумеется, он принадлежал мужчине. — С вами, да, — не оборачиваясь ответила я — Обмен любезностями на сегодня окончен. — Мне здесь тоже не нравится, — ответил мужчина. Желая полюбоваться на наглеца, я обернулась, опершись спиной на балкон. Маска кота. Как просто. Однако подобной на приеме ни у кого не было. Я оценивающе посмотрела на предмет: серебристая, тонкой работы, с торчащими иглами-усиками. Интересно. На незнакомце был такой же серебристый фрак, белая рубашка, однако ни следа принадлежности к династии или хотя бы той или иной земле королевства. — К какому дому вы принадлежите? — И вы хотите, чтобы этот вечер стал еще более скучным? — На вашем костюме нет ничего, что могло бы хотя бы намекнуть на ваше происхождение, — ответила я, сканируя его взглядом. Яркие, холодные, как звезды глаза выдавали в нем северную кровь, однако черные, как вороново крыло волосы больше походили на жителя запада. Интересно, из-под какой западной шлюхи вытащили его гордого северного отца? От такой шальной мысли я едва не расхохоталась. Мои университетские друзья, Эвиан и Лори, не только помогали мне с конспектами, но и здорово повлияли на моё мировоззрение. И, как всякий простой южный люд, откровенно недолюбливали тех, кто жил по другую сторону королевства. Часть его лица была открыта, и я с удовольствием рассмотрела его волевой подбородок и скупые, умеренные по полноте, губы. Должно быть, кот был настоящим красавцем, но внешность — это слишком мало, чтобы я продолжала этот разговор. — Вас, должно быть, ужасно раздражает мысль, что вы понятия не имеете, с кем стоит применять женские чары, а кого следует обходить стороной. — Вы весьма проницательны, — я отвернулась, осознав, как тщательно оглядываю незнакомца — А теперь я прошу, нет, требую меня покинуть. — Незамедлительно, — ответил незнакомец, а затем достал из внутреннего кармана изящный мундштук и портсигар в цвет своей маски — Но сперва я здесь покурю. Каков наглец! Я почувствовала, как лицо буквально начало пылать от гнева. Чтобы какой-то, кем бы он ни был, в моем же доме не слушал моих приказов? Но этот мундштук, с тонкими узорами, выглядел так… Маняще? Я не курила со времен университета, разве очень редко, когда удавалось покинуть двор и встретиться со старыми друзьями. Определено, хорошие сигареты могли бы спасти этот вечер. — Если вы поделитесь быть может я вас не прогоню, — гордо сказала я. Однако голос меня подвел, и прямо сейчас он звучал скорее моляще, чем строго. Я мысленно отчитала себя за вредную привычку. — Благородная леди курит… Интересно, что об этом думает ваша мать, — незнакомец не упрекал, он скорее смеялся, нечаянно обнаружив мою слабость, однако прямо сейчас он подал мне мундшук и начал открывать портсигар. На нем, наконец, я обнаружила герб. Уроборос. Уроборос в огненном пламени. Определенно, он был мне знаком, только к нашему королевству он не имел никакого отношения. Таких созданий любили помещать на гербы аристократы соседней державы, той самой, с которой сейчас ведется война. — Гелиоранский герб… Как интересно, — случайно произнесла я вслух свои мысли — Сомневаюсь, что будь вы гелиоранцем, вас пустили бы на порог. — Трофейный, — усмехнулся незнакомец — Снял в походе с одного герцога. Табак в Гелиоране отменный, не чета здешнему. Итак. Он снял вещь с трупа. Интересно. Выходит, я говорю не с отпрыском августейшей семьи, а с каким-то грязным наемником. Это, разумеется, интересно, но в женихи он определенно не годится. С другой стороны, я хотя бы хорошо проведу время. — Вы так осуждающе умолкли, — врезался во внезапно появившуюся паузу мужчина, уже поджигая мою сигарету — А ведь я не осуждал вас за вредные привычки. Я обратила внимание на зажигалку. Тоже серебряная. Как и портсигар, как и мундштук. И тоже с выгравированным гербом. Здесь уже была изображена харибда в листьях лавра. Должно быть, вещь другого мертвого. — Мне стало интересно, откуда такая страсть к вещам с гербами? Неужели из-за неимения своего? — с ним, определенно, можно язвить. Едва ли благородный рыцарь опустится до мародерства, а значит расшаркиваться с таким я не обязана. — Не каждый труп удостаивается такого жеста с моей стороны, — будто не замечая моей издевки, кот вкрадчиво улыбнулся — Я беру трофеи только с тех, с кем возникают сложности. — И какие же сложности были с обладателем уробороса? Бьюсь об заклад, он сам загнал себя в ловушку, а вы просто ждали. — Гербы не всегда имеют такое буквальное влияние. Незнакомец подошел к перилам и сел на них, вкрадчиво всматриваясь в моё лицо в маске. На секунду мне перехватило дыхание, было в этом что-то жуткое. Неизвестно как попавший сюда наемник запросто беседует со мной о том, как убивал и мародерствовал. Вдруг я кому-то перешла дорогу своим поведением? А, к черту. Никогда не поздно позвать стражу. Даже если это меня убьет, моя кончина будет быстрой и определенно украсит это скучное мероприятие. — Герцог Эдальвайн его звали. Он положил несколько дивизий наших на границе и руководил нападением, еще в самом начале войны. Пограничники были совсем мальчишки. Королевство слишком долго не ведало войны, а потому не позаботилось о том, чтобы границы хорошо охранялись. Поймать его было довольно сложно, но когда все кончилось… Могу сказать, что удовольствие от той сигареты после битвы кажется мне теперь недостижимым. — Занятно, — заметила я. В отличие от других он не выставляет на показ своё геройство. Значит, знает свое место — Как интересно вы отзываетесь о нашей военной мощи… — Военная мощь? — незнакомец рассмеялся — Сгнившие петрарии, ленивые маги. Зато многовато пушечного мяса. Придется потрудиться, чтобы вернуть это в былую форму, как при второй Северной войне. — Вы так неприкрыто ругаете собственное руководство… — А что, я похож на одного из этих павлинов, считающих, что все решается честью и клятвами? На передовой их, простите, в рот ебали. Как же он смачно матерится, еще и в присутствии знатной дамы. Он должен пожалуй знать, с кем разговаривает. А впрочем, последнее что я хочу сейчас слышать — это чужие расшаркивания. — Как вам удалось добыть приглашение на именины августейшей княгини Эйвигар? — Никак, — ответил незнакомец, явно погруженный в свои мысли — Я просто его взял. — Как интересно, — я решилась, наконец, допить вино — Вы знаете, мне сегодня устроили смотрины. И это как раз является причиной моей скуки. Я не вижу здесь ни одного достойного кандидата. — Присмотритесь к юному Эллиоту, — быстро парировал мужчина — Он умеет распоряжаться деньгами. — Это тот хилый червяк? — прыснула я, едва не подавившись вином — За кого вы меня принимаете? — Насколько мне известно, все, в чем вы нуждаетесь, это чтобы ваш муж был богаче и влиятельнее вас. Он, конечно, не влиятельнее, но богаче точно. — Мне с ним будет скучно, — ответила я и возмутилась про себя. Я что, настолько дурна собой, что могу составить компанию такому… червю? — К тому же, не представляю как делить с ним ложе. — На этот случай всегда можно позвать меня, — захохотал наемник. Такая самоуверенность показалась мне забавной, и я смерила его презрительной насмешкой. Желая, видимо, подтвердить что он достоин моей спальни, он вдруг сорвал с себя маску. Для наемника он был слишком красив. Статный, высокий, с четко очерченными скулами и слегка вытянутым лицом. А его глаза откровенно напоминали кошачьи. Вырез был так изящен, что мог бы сравниться со скульптурами эльфов в саду. Одну из щек пересекал ровный, прямой шрам, добавлявший его внешности какой-то изысканной свирепости. А в глазах… в глазах было что-то очень знакомое. Это было любопытство, почти детское. Словно этим актом эксгибиционизма он хотел получить от меня некую уникальную реакцию. Однако его лицо не показалось мне знакомым. Только взгляд. Взгляд, напоминающий иногда мой собственный. И это неожиданно пробрало меня до мурашек. — Вы очень хороши собой, — скомкано произнесла я, пытаясь понять, что так привлекло меня в этом взгляде — Но для моей спальни этого маловато. — Неужели мечтаете о войне за ваше золотое лоно? — неприкрыто и вульгарно захохотал он. — А как еще по-вашему называется этот изысканный маскарад? — вторила ему я — Состязание знатных жеребцов для породистой кобылки. Он приподнял бровь, будто взвешивая, как следует отреагировать, а затем насмешливо поклонился. — Простите, ваша светлость. Вы не кобылка. Вы — жеребец. И, судя по тому, как вы только что разогнали полдюжины претендентов, ещё и с прикусом. — Могу ли я считать, что вы только что назвали меня дамой с яйцами? Проговорить такие слова, на приеме, на именинах моей дражайшей матушки значило бы похоронить свою репутацию. Впрочем, этот легкий разговор с наемником тем и был хорош, что за пределы балкона бы вряд ли распространился. К тому же, что значит моё слово против его? Могу забавляться, как хочу. — Приятно, что вы истолковали мои слова как комплимент, — сдержанно заметил он — Благовоспитанная барышня, пожалуй, уже отвесила бы мне пощечину. — Я бы сказала, что обижать мародера себе дороже, — закатила я глаза — особенно если стража находится в коридоре напротив и не успеет выбежать, если мне перережут глотку. Лучше стерпеть пару ласковых, чем оказаться мертвой. — Неужели этому вас научила безвременная кончина князя? Такого оскорбления я снести не могла. Кто бы он ни был, говорить в присутствии дамы о придворных сплетнях? Впрочем, грязным мародерам закон не писан. И не мне учить его манерам. Видя его предвкушающий взгляд, я стряхнула пепел, спрятала мундштук в складки платья и вернулась в зал. Так или иначе, вычислить по нему незнакомца было бы не трудно. И мне хотелось знать, кто осмелился так открыто дерзить мне, укрываясь маской.