Маска силы: путь избранника

Ранг В был получен. Стальная карточка в руке Эбби ощущалась теперь иначе — тяжелее, весомее, будто в неё впиталась часть того ужаса и победы из подземелья. Он смотрел на гравировку — «Эбби, Ранг В», и углы его губ дрогнули в слабой, но искренней улыбке. Задание принесло ему не только новый статус, но и невообразимое для недавнего троечника богатство — целых пятьсот золотых монет, туго набитых в кошельке. Золото гремело при каждом шаге, напоминая о том, чего он добился. Но сейчас его радость омрачала одна прозаическая, но насущная проблема: одежда. Вернее, её почти полное отсутствие. От его некогда верхней одежды остались лишь лохмотья, обугленные по краям и пропитанные гарью, грязью и чёрной кровью Туманного человека. Ходить по городу, а уж тем более возвращаться в свой мир в таком виде было немыслимо. Он был бы похож на нищего бродягу или выжившего после страшного пожара — в любом случае, это привлекало бы ненужное внимание и задавало массу вопросов. И тут возникала главная загвоздка. Купить новую одежду здесь, в Тасмодее? Да, легко. Но наряд этого мира был бы абсолютно неуместен в его родной реальности. Он выделялся бы, как первопроходец на школьной линейке. Стыдно? Ещё бы. А вопросы от родителей, учителей, друзей? Это был прямой путь к разоблачению. Но как купить нормальную, современную одежду на золотые монеты этого мира? И чем быстрее и незаметнее — тем лучше. Эбби задумчиво потирал переносицу, стоя у входа в гильдию, когда в его голове прозвучал знакомый, слегка задумчивый голос Первого. «Значит, нужна одежда за золотые монеты, при этом чтоб похожа была на твою, из другого мира?..» Эбби мысленно кивнул, обнадёженный. Дух редко говорил просто так. Он посмотрел в пространство перед собой, будто ожидая увидеть там прозрачную фигуру наставника. «Есть идейка…» — продолжил Первый, и в его тоне послышалась знакомая тень хитрой усмешки. — «Зайди куда-нибудь за угол, где тебя не увидят.» Не раздумывая, Эбби свернул в ближайший тёмный, узкий переулок, пахнущий мочой и старой соломой. Как только тени стен сомкнулись над ним, на его лице ощутимо похолодело. Гладкая поверхность маски прилегла к коже сама собой. И в тот же миг, без вспышки и гула, пространство вокруг него дрогнуло и схлопнулось. Ощущение было иным, чем при телепортации в знакомые места. Более скользящим, как будто его протащили сквозь несколько слоёв разной на ощупь ткани. И когда мир снова собрался вокруг него, Эбби замер в изумлении. Он стоял не в Тасмодее и не в своём родном городе. Он находился в совершенно новом, незнакомом месте. Воздух был прохладным и пахнул озоном, как после грозы, смешанным с тонкими, незнакомыми ароматами. Над головой простирались тёмные, неестественно бархатные небеса без луны и звёзд, но при этом вокруг было светло. Свет исходил не сверху, а отовсюду: от бесчисленных неоновых вывесок, светодиодных лент, оплетающих фасады, и гигантских голографических экранов, парящих в воздухе. Ближайшее здание представляло собой асимметричную башню из стекла и полированного металла, полностью покрытую движущимися изображениями тканей и силуэтов. Это был похоже на торговый центр, но такой, какого Эбби никогда не видел даже в самых смелых фантазиях. «Добро пожаловать в мир Велветрон», — прозвучал в его голове голос Первого, и в нём слышалась лёгкая театральность экскурсовода. — «Мир, погружённый в одежду, ткань и моду с головой. Здесь не воюют королевства и не ищут древние артефакты. Здесь соревнуются портные, дизайнеры и ткацкие гильдии. Каждый сезон — новая революция в крое, цвете и текстуре. А самое полезное для нас в данный момент — они обмениваются всем чем угодно. Особенно ценят редкие материалы, уникальные красители и… да, старинные монеты из других миров. Золото здесь в ходу как универсальный эквивалент вкуса и надёжности.» Эбби медленно повертел головой, его глаза не успевали за всем. Мимо него проходили существа, лишь отдалённо напоминающие людей: высокие, стройные, с неестественно идеальной кожей и одеждой, которая, казалось, жила своей жизнью — меняла цвет, переливалась, мягко двигалась сама по себе. Никто не обратил на него особого внимания, несмотря на его ободранный вид — видимо, здесь ценилась эксцентричность. «Ну что,» — мысленно улыбнулся Первый. — «Видишь тот павильон с витриной, где манекены одеты в что-то… консервативно-утилитарное? Похоже на твой стиль, иди туда. Просто положи золотую монету на прилавок и мысленно представь, что тебе нужно. Ткач-менталист всё поймет. Удачи. И постарайся не глазеть на летающие катушки нитей, они этого не любят.» Эбби, всё ещё потрясённый, кивнул и направился к указанному месту, чувствуя себя самым настоящим, живым анахронизмом в этом царстве вечной, ослепительной моды. Но у него было золото и острая необходимость в новой, самой обычной на вид накидке. Эбби последовал инструкции, чувствуя на себе десятки оценивающих, а порой и откровенно брезгливых взглядов. Для обитателей Велветрона, чьё существование было посвящено культу формы и эстетики, его вид — обгорелые лохмотья, сажа на лице, следы недавней борьбы — был воплощением дурного тона, ходячим нарушением всех канонов. Он старался не смотреть по сторонам, сосредоточившись на цели. Подойдя к указанному павильону с более сдержанной, почти аскетичной витриной, он почувствовал лёгкое облегчение. Здесь, по крайней мере, не было ослепительных голограмм и тканей, меняющих узор под настроение. За прилавком стояло существо, лишь отдалённо напоминающее человека. Его фигура была высока и невероятно худа, словно скелет, обтянутый тонкой, пергаментной кожей серого оттенка. Вместо глаз — два увеличительных стекла на шарнирах, которые с лёгким жужжанием сфокусировались на Эбби. Пальцы были длинными и многосуставными, больше похожими на инструменты, чем на конечности. Эбби аккуратно положил на прилавок одну золотую монету Тасмодея, но, подумав, добавил ещё четыре. Лучше переплатить за скорость и качество, чем торговаться. Он закрыл глаза на мгновение и начал мысленно, а потом и тихим шёпотом, описывать то, что ему нужно: — Простая тёмная куртка с капюшоном, не привлекающая внимания. Удобные, не стесняющие движений штаны. Крепкая, но лёгкая обувь, в которой можно и бежать, и драться. И перчатки, чтобы скрыть возможные раны. Всё в чёрном. Никаких украшений, ярких нашивок, сложных застёжек. Функциональность и незаметность. Ткач-менталист замер. Его стеклянные «глаза» безошибочно уловили мысленный образ. Он молча взял все пять монет, взвесил их на ладони, и один из его многочисленных пальцев дотронулся до виска в коротком, кивающем жесте — «принято». Затем началось представление. Ткач не пошёл за тканями, а лишь взмахнул руками. Из скрытых отсеков в столе, из воздуха, из собственных рукавов появились катушки с нитями, лоскуты материи, которые на вид казались простыми, но отливали глубоким, матовым чёрным. Его руки превратились в размытый силуэт. Они двигались с такой невероятной, механической скоростью, что за ними нельзя было уследить. Иглы, ножницы, крошечные ткацкие станки — всё это было частью его конечностей. Слышался лишь тихий, ритмичный шелест ткани, щелчки и негромкое жужжание. Он не шил в привычном понимании — он словно лепил одежду из ничего, материализуя её по мысленному шаблону. Прошло не больше пяти минут и ткач замер. Перед Эбби на прилавке аккуратной стопкой лежал готовый комплект. Он взял верхнюю вещь — это была мантия. Но не пышная и средневековая, а именно то, что он представлял: длинная, до середины бедра, куртка-анорак из плотного, немаркого материала с глубоким, фиксирующимся капюшоном. Под ней — простые, прямые штаны из той же эластичной, дышащей ткани. Кроссовки — на вид современные, с нескользящей подошвой, но без ярких логотипов, все в тех же глубоких чёрных тонах. И пара тонких, облегающих перчаток без пальцев, также чёрных. Ткач молча указал на вещи, его стеклянные глаза внимательно следили за реакцией Эбби. Тот взял мантию. Ткань была неожиданно лёгкой, но на ощупь прочной, почти как усиленная кевларем. Швы были идеальными, не видно ни одной нитки. Он накинул её на себя. Она села идеально, будто сшита по его меркам здесь и сейчас. Нигде не жала, не болталась, не стесняла плеч. Эбби сделал несколько пробных движений: резкий поворот, взмах рукой, приседание. Ткань не скрипела, не сковывала, двигалась с ним как вторая кожа. Он поднял капюшон — тот плотно обхватил голову, не спадая, но и не давя. Это было именно то, что нужно. Функционально, незаметно, готово к любым испытаниям и при этом не вызовет вопросов ни в фэнтезийном Тасмодее, ни в его родном мире. В последнем это сочтут просто стильным, немного готическим повседневным нарядом. Он собрал остальные вещи, чувствуя, как его настроение заметно улучшается. Он посмотрел на безмолвного ткача и искренне, с теплотой сказал: — Спасибо. Это… именно то, что я хотел. Большое спасибо. Ткач-менталист, до этого момента остававшийся абсолютно статичным, наклонил голову. Уголки его тонкого, почти невидимого рта дрогнули в чём-то, отдалённо напоминающем улыбку — редкий знак одобрения и удовлетворения от хорошо выполненной работы для столь специфичного клиента. Он всё ещё не произнёс ни слова, но его жесткое, профессиональное отношение смягчилось. Эбби, уже в новой, бесшумной чёрной мантии, с комплектом одежды под мышкой, почувствовал себя обновлённым и готовым к новым вызовам. Он кивнул ткачу на прощание и, стараясь не привлекать лишнего внимания, зашагал прочь от павильона, чтобы найти укромный уголок и переодеться полностью. Задача была решена и решена блестяще, благодаря своеобразному «шоппингу» в самом невероятном торговом центре в нескольких мирах, если не в мультивселенной.

***

И вот он вернулся в свой родной мир. Вечерние тени уже ложились на знакомые улицы, фонари зажигали тусклые островки света. Он стоял в переулке недалеко от дома, полностью одетый в новый, чёрный облик. Он сжимал пальцы в тонких, облегающих перчатках, поправлял меч, скрытый под мантией, ступал на асфальт в новых кроссовках — лёгких, бесшумных, идеально амортизирующих каждый шаг. Всё казалось плотным, надёжным, но при этом невероятно лёгким и удобным, как вторая кожа. Это была не просто одежда — это была броня для его двойной жизни. И в этот самый момент, когда он наслаждался чувством обновлённой готовности, мир перед его глазами вспыхнул. Это было не просто воспоминание или мысль. Это было видение — яркое, чёткое, как вспышка перед глазами: Центр города. Высокие здания с неоновыми вывесками, поток машин, светящиеся витрины дорогих магазинов. И прямо посреди этой оживлённой площади, на пустом месте у старого фонтана, воздух начинает дрожать и рваться. Разворачивается знакомая, ненавистная картина — межпространственная брешь. Видение длилось меньше секунды, но оставило после себя не образ, а точные координаты: площадь Святого Михаила, фонтан «Тритоны». И леденящее знание: времени почти нет. Но Эбби не испугался. На его лице, скрытом теперь в тени капюшона, промелькнула быстрая, почти хищная ухмылка. Появился шанс не просто остановить угрозу, а испытать новую одежду в деле. Проверить её в настоящем бою, в сердце его собственного мира. Холодная гладкость прилипла к его коже — маска материализовалась на лице сама собой, по первому импульсу желания. Мир обрёл кристальную, болезненную чёткость: каждую трещинку на асфальте, каждую пылинку в воздухе. Его руки в чёрных перчатках тут же поднялись и натянули глубокий капюшон на голову, полностью скрыв волосы и верхнюю часть маски в тени. Теперь он был не подростком, а силуэтом, тенью с двумя холодными прорезями для глаз. Идти было недалеко. Площадь Святого Михаила — минут десять его быстрых шагов от его дома. Использовать телепортацию? Нет, смысла не было. Да и не хотелось разучиться двигаться своими ногами, не хватало, чтобы он окончательно обленился, полагаясь только на магические прыжки. Вместо этого он просто усилил тело. Тонкий, невидимый слой магии обволок мышцы, сухожилия, кости. Он не стал накачивать себя до предела — только до уровня, чтобы двигаться быстрее и затем он попрыгал. Это не был бег. Он оттолкнулся от асфальта, и его тело, лёгкое и мощное, описало в воздухе длинную, низкую дугу. Он приземлился на крышу припаркованного фургона, едва коснувшись её, и снова оттолкнулся, перелетев через узкую улочку. Следующее приземление — на козырек магазина, потом — на оголённую балку строящегося здания. Он не бежал по улицам, а скакал по крышам, по карнизам, по рекламным щитам, как тёмный, беззвучный призрак, сливающийся с наступающей ночью. Его новая одежда не шуршала, не цеплялась, не мешала — она была частью него. Ветер свистел в ушах, городские огни мелькали внизу радужным потоком. В его сознании бился лишь один ритм: Быстрее. Быстрее. Быстрее. Он не знал, что именно выползет из той бреши. Но он знал, что оно не должно добраться до людей и его города. И теперь, в своей новой чёрной мантии, с мечом у бедра и маской на лице, он чувствовал себя не школьником, загнанным в угол судьбой, а охотником, который спешил на встречу с добычей, появившейся прямо на его территории. Эбби приближался к месту, и с каждым шагом тревога нарастала. Воздух стал холоднее, влажнее. И тогда он увидел его — туман. Не обычный городской смог, а плотную, молочно-серую пелену, почти идентичную той, что заполняла подземелье в Гнилых Холмах. Она клубилась, медленно, но неотвратимо растекаясь от центра площади, уже поглотив фонтан и наполовину скрыв здания по периметру. Это было слишком подозрительно, чтобы быть совпадением. Он остановился на границе этого неестественного вала. Стоял, вглядываясь в его глухую, непроницаемую глубину, пытаясь уловить движение, звук. Мысль уже начала складываться в голове: «Неужели монстр из бреши это…» И в этот миг его предположение подтвердил знакомый, скрежещущий рык. Тот самый, что он слышал в подземелье. Но здесь, в каменных каньонах города, он звучал в разы громче, эхом отражаясь от стен, и в нём слышалось не просто хищное желание, а свирепая, всесокрушающая ярость. Рык был тут же перекрыт другим звуком — человеческими криками. Не возгласами удивления, а пронзительными, животными криками ужаса и боли. Из стены тумана, словно из жерла вулкана, начали выбегать люди. Один, двое, потом целая толпа. Их лица были искажены паникой, одежда разорвана, у многих на лицах и руках были царапины и подтёки крови. Они бежали, не разбирая дороги, спотыкаясь и падая, лишь бы уйти прочь от кошмара в центре площади. Эбби понял — он не ошибся. Не раздумывая, он шагнул в туман, навстречу потоку бегущих. Пелена приняла его, мгновенно поглотив городские звуки и оставив только приглушённые крики и тот всепроникающий рык где-то впереди. Видимость упала до пары метров. Он шёл против течения, и вскоре столкнулся с человеком — мужчиной в разорванном пиджаке, который бежал, закрыв лицо руками, и вот-вот должен был врезаться. Эбби ловко поймал его за плечо, остановив падение. Мужчина дёрнулся, его глаза, полные безумия от страха, уставились на Эбби, но, похоже, не увидели в нём спасителя. — Ч-чёрный… монстр! — захлёбываясь, выдохнул мужчина, его палец дрожа тыкал куда-то вглубь тумана. — Он всех… режет! Беги, дурак, пока жив! Беги! Эбби не стал ничего объяснять. Он просто крепче взял мужчину под локоть, поставил на ноги, развернул в сторону выхода и тихо, но так, чтобы его услышали сквозь панику, сказал: — Уходите. Быстро. Его голос прозвучал не как приказ, а как констатация единственного возможного выхода. Мужчина, всё ещё трясясь, кивнул и, пошатываясь, рванул прочь, растворившись в серой пелене. Эбби продолжил идти вглубь. С каждым шагом ощущение бреши становилось сильнее — тот самый высасывающий силы холод, искажение пространства. И к нему примешивались новые, отвратительные детали — резкий, медный, сладковатый запах железа — свежей крови. Он висел в воздухе, густой и невыносимый. Эбби смотрел вниз, и его желудок сжимался. Он наступал не на асфальт, а на что-то липкое и тёмное. В тумане мелькали остатки — окровавленный ботинок, оторванная рука в манжете рубашки, клочья ткани. Дальше, чуть в стороне, он различил расплывчатые, разорванные очертания тел, лежащих в неестественных позах. Это была не просто стычка — а бойня. И вот, пробившись ещё на несколько метров вперёд, он увидел её — брешь. Она висела в воздухе прямо над фонтаном, из которого теперь била не вода, а тот же густой туман. Портал был открыт — достаточно, чтобы из него сочилась серая масса и чувствовалась та самая, чуждая энергия. Но ленты-пелены, обычно закрывающий разлом, не было. Брешь зияла голым, нестабильным разрывом, и из неё, как из раны, продолжал изливаться в мир этот проклятый туман и его хозяин. Почти сразу же, как он остановил взгляд на бреши, он почувствовал. Не увидел — почувствовал кожей, изменённым маской зрением. Кто-то двигался в тумане — двигался гораздо быстрее, чем тот монстр в подземелье. Но кое-что было странно — ритм, манера и само ощущение. В отличие от прежнего Туманного Человека, чьё присутствие было холодным и растворяющимся, это было резким, колким, наполненным статикой. И цвет, если того можно было назвать белым призраком в пелене, то этот отливал в глубине тумана чем-то тёмным, почти чёрным. Это настораживало — возможно, другой монстр или другой, более опасный вид. Эбби не стал ждать, пока его окружат или атакуют из засады. Он снова сконцентрировался и резким, широким взмахом руки выбросил вперёд сфокусированный поток магии ветра. Воздух вздыбился, разрывая серую пелену, как нож — гнилую ткань. И он его увидел — Туманный Человек, но не тот. Это существо было того же гуманоидного типа, под три метра ростом, но его тело было не мертвенно-белым, а глубокого, угольно-черного цвета, будто вырезанного из ночного неба. Чешуя — или что её заменяло — казалась более грубой, почти бронированной. Когти на его непропорционально длинных руках были длиннее, острее и отливали синевой, как закалённая сталь. А на месте лица не было двух чёрных впадин. Вместо них горели два сплошных, ослепительно-белых пятна, без зрачков, без выражения — просто сгустки слепящей, безжизненной энергии. Они уставились друг на друга через очищенный участок. Белые глаза чёрного монстра встретились с фиолетовыми очертаниями глаз маски Эбби. Ни секунды на раздумья — рука Эбби сама потянулась к эфесу, и чёрный меч вышел из ножен с тихим, зловещим шипением. Внутри него магия усиления взревела, хлынув в каждую мышцу, каждое сухожилие, доводя его физические возможности до абсолютного, опасного для самого тела максимума. Чёрный Туманник в ответ лишь медленно, угрожающе сжал и разжал свои лапы с синими когтями. Казалось, он оценивал добычу, но кое-что было не так. Тот, первый монстр, буквально источал туман из трещин на теле, но этот — нет. Его чёрная оболочка была цельной. Туман вокруг, видимо, был остаточным, принесённым из бреши, или созданным иным способом. И тогда монстр начал меняться. Его тело задрожало, судорожно содрогнувшись. Голова резко взмыла вверх, челюсть раскрылась неестественно широко, и из глотки, вместо беззвучного рыка, хлынул густой, черный дым — но это был не просто дым. Он с шипением и свистом устремился вверх, не рассеиваясь, а собираясь в огромное, мрачное, вращающееся облако прямо над площадью, поглощая последние лучи вечернего света. А внутри этого искусственного грозового фронта начали зарождаться и вспыхивать ослепительные, синие искры — молнии. Монстр прекратил извергать дым, его голова снова склонилась вниз, белые глаза пристально сверлили Эбби. Казалось, он улыбнулся безгубым ртом. И в этот миг из центра чёрного облака, с оглушительным треском, разорвавшим немоту тумана, ударила молния. Но не в землю — она ударила в него самого. Ярко-синий разряд с грохотом окутал чёрное тело монстра. Тот даже не дрогнул от удара, а наоборот — он впитал его. По всей его бронированной шкуре заплясали арки электричества, синие прожилки энергии заструились по тем же трещинам, что у его белого собрата, но теперь они сверкали и потрескивали с убийственной мощью. Воздух вокруг него затрещал от озона, волосы на затылке Эбби встали дыбом даже на расстоянии. Монстр больше не просто источал туман. Он стал живым громоотводом, ходячим сгустком сконцентрированной электрической ярости. И затем он двинулся — не с той слепой скоростью призрака, а с яростным, целенаправленным рывком, который оставлял за ним в воздухе синеватый шлейф ионизированного воздуха. Он был гораздо быстрее, чем в подземелье, и в сто раз свирепее. Его первый удар — не когтями, а заряженной током лапой — пришёлся туда, где только что стоял Эбби. Эбби едва успел отпрыгнуть, и электрический разряд, соскользнув с когтей, ударил в асфальт, оставив дымящееся, оплавленное пятно. Запах гари и озона ударил в нос. Теперь это был не просто бой на выживание. Это была схватка со стихией, обретшей плоть, разум и жажду разрушения. И Эбби нужно было найти способ погасить эту бурю, пока она не спалила дотла весь квартал. Они сошлись в центре площади, превращённой в арену тумана и дыма, под зловещим, потрескивающим электричеством небом из чёрного облака. Первый удар монстра, заряженный синим огнём, Эбби парировал не лезвием, а плоской стороной клинка, отводя смертельную энергию в сторону. Искры осыпались на его перчатки, оставляя мелкие ожоги на материи, но магия усиления поглощала основной шок. В ответ он нанёс молниеносный низкий удар мечом, целясь в коленный сустав. Чёрная чешуя выдержала, отозвавшись глухим, как удар по броне, звуком, но монстр отступил, и на миг сияние в его трещинах померкло. Так начался их танец. Эбби был быстр и расчётлив. Он не стоял на месте, постоянно двигаясь, используя остатки тумана и дым как прикрытие. Его удары были точными, экономичными, всегда направленными в слабые точки — суставы, основания длинных конечностей, в те самые трещины, откуда сочилась энергия. Он уворачивался от размашистых, сокрушительных взмахов когтистых лап, чувствуя, как воздух рвётся и трещит от электрических разрядов, летящих в след. Маска давала ему бесценное преимущество — он видел мельчайшие сокращения мышц монстра, предугадывая атаку за долю секунды до её начала. Монстр был ловок и свиреп. Его движения, несмотря на размер, обладали звериной, неожиданной грацией. Он не просто метался — он скользил, используя свои длинные руки, чтобы отталкиваться от земли и стен, меняя направление с пугающей скоростью. Каждая его атака была взрывной, полной первобытной ярости. А когда Эбби отскакивал слишком далеко, монстр просто протягивал руку к нависающему облаку, и новая жила молнии, с грохотом ударяя в него, подпитывала его ярость, делая движения ещё стремительнее, а удары — тяжелее. Их физическая сила была на равных. Когда клинок встречался с когтями, раздавался звон, больше похожий на удар кузнечных молотов. Когда Эбби, поймав момент, врезался плечом в бок монстра, пытаясь свалить его, тот лишь покачнулся и ответил ударом, отбросившим парня на несколько метров. Асфальт под их ногами крошился и плавился. Но баланс был хрупким. И Эбби начал чувствовать, как он ломается. Магия усиления пожирала его ресурсы с пугающей скоростью. Каждый блок, каждый рывок, каждый уворот стоил ему всё больше. Его дыхание, сначала ровное и контролируемое, стало сбивчивым, в горле запершило от дыма и озона. Руки в перчатках начали неметь от постоянных вибраций и микроразрядов. Он не проигрывал в технике, а проигрывал в выносливости. Монстр, казалось, не знал усталости. Его энергия, подпитываемая грозовым облаком, была почти безграничной. Чёрное облако медленно вращалось, разряжаясь в него снова и снова, словно он был ядром этой искусственной бури. А Эбби был всего лишь человеком, даже усиленным магией. И магия эта имела свой предел. В один момент, после особенно жёсткого парирования, ноги Эбби на миг подкосились. Это была доля секунды, микроскопическая задержка. Но для монстра её хватило. Чёрная лапа, обёрнутая синим ореолом, пронеслась вперёд. Эбби успел отклониться, но коготь всё же зацепил его по грудной пластине мантии. Материя, созданная в Велветроне, не разорвалась, но послышался резкий шипящий звук, и по ткани поползла чёрная, обугленная полоса. Сильный удар током, пройдя сквозь защиту, на мгновение свел все мышцы его торса судорогой. Он с трудом удержался на ногах, отступая, и в глазах потемнело. Монстр не стал ждать. Он издал победный, скрежещущий рык и ринулся вперёд для решающей атаки, его белые глаза горели холодным триумфом. Эбби, всё ещё справляясь с болью и онемением, понимал — следующий удар он может не пережить. Он отчаянно искал в голове решение, любую лазейку, пока чёрная туша, сверкающая молниями, неумолимо надвигалась на него. В один момент, когда чёрный монстр, сверкая синими дугами молний, собрался для очередного сокрушительного удара по отступающему Эбби, в воздухе резко прозвучал необычный звук — не выстрел, а скорее глубокий, нарастающий гул, как будто где-то включили гигантский трансформатор. И затем в монстра, прямо в центр его бронированной груди, врезался толстый, ослепительно-красный луч энергии. Удар был чудовищной силы. Его не отбросило — его буквально сорвало с места и отшвырнуло через всю площадь, как тряпичную куклу. Существо с глухим стуком врезалось в стену банка, облицовка треснула, и оно рухнуло в облако пыли, синие искры на его теле беспомощно потрескивали. Эбби, всё ещё справляясь с собственным изнеможением, резко повернул голову сначала в сторону отлетевшего монстра, а затем — к источнику атаки. На краю площади, на обломках разрушенного фонтана, стояла фигура. Высокая, строгая, развевающий на ветру от жара выстрела. В его руках дымилось огромное, причудливое орудие — не пушка в привычном понимании, а нечто, напоминающее гибрид рельсотрона и старинной мортиры, с множеством светящихся контуров. И самое главное — лицо. Бледная кожа, длинные белые волосы, собранные в низкий хвост, и квадратный монитор на левом глазу, на котором в данный момент горел нейтральный символ прицела. Мистер Баррел — охранник Бумажной школы. Эбби насторожился. Его рука инстинктивно сжалась на рукояти меча. Скорее всего, Баррел опять хочет его «пригласить на беседу», и теперь, когда он пойман на месте сражения с аномалией, отговорок не будет. Но его мысли прервал яростный, хриплый рык, полный боли и ещё большей ярости. Он повернулся обратно — монстр медленно поднимался из груды обломков. Красный луч оставил на его груди дымящийся кратер, но, кажется, не пробил насквозь. Он разжал свои когтистые лапы, в них снова заплясали синие искры, и издал протяжный, обещающий расправу рык, направленный на обоих — на Эбби и на нового врага. И почти в тот же миг, пока рык ещё эхом отдавался по площади, за монстром возникла тень — это была девушка. Она появилась бесшумно, будто вынырнула из самого тумана, который начал редеть. Стройная фигура в белом тренче с бирюзовыми узорами, доходившем до колен. Длинные персиковые волосы с выцветшими прядями цвета тыквы развевались за её спиной. В её руках был огромный, почти в её рост, однолезвийный палаш тускло-бирюзового цвета, который она держала с непринуждённой, смертоносной лёгкостью. Её лицо было спокойным, почти отстранённым, с чёрными глазами и белыми зрачками, внимательно оценивающими цель. Эбби её никогда не видел. Монстр, почувствовав присутствие за спиной, начал разворачиваться, но было уже поздно. Девушка даже не замахнулась. Она сделала одно, невероятно быстрое и точное движение — короткий, восходящий взмах массивным клинком, который в её руках казался невесомым. Звук был чистым, как разрез бумаги. Голова чёрного Туманного Человека на мгновение замерла на плечах, а затем медленно съехала и упала на асфальт с глухим стуком. Тело, лишённое управления, замерло, синие искры на нём погасли, и оно рухнуло рядом, уже безжизненное. С её смертью зияющая над фонтаном брешь дрогнула и с шипением схлопнулась, словно её и не было. Воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием пожаров на окраинах площади и далёкими сиренами. Мистер Баррель опустил свою дымящуюся пушку, и монитор на его глазу переключился с прицела на нейтральное :| . Девушка с палашом плавно вложила гигантский клинок в ножны за спиной, её движения были выверенными и экономичными. Затем они оба, практически синхронно, повернули головы и уставились на Эбби. Тот стоял посередине опустошённой площади, в разорванной чёрной мантии, с мечом в руке и маской на лице. Он посмотрел на охранника своей школы, затем на незнакомую девушку-воительницу, которая только что обезглавила монстра одним ударом. В его голове смешались усталость, облегчение от победы и нарастающее раздражение от этого нового, непредвиденного осложнения. Он тяжело выдохнул, и слово сорвалось с его губ тихо, больше для самого себя, но в звенящей тишине оно прозвучало отчётливо: — Серьёзно… Мистер Баррел, не опуская полностью оружия, смотрел на Эбби своим единственным видимым глазом, а монитор отображал строгий символ «!». Его голос прозвучал ровно, но с непререкаемой властью в тоне: — Эбби, не сопротивляйся. Идем с нами. Эбби внутренне вздрогнул. «Что? Откуда он?...» — пронеслось у него в голове панической мыслью. Но прежде чем он успел что-то сказать или выдать свою растерянность, в его сознании, как ледяная струя, прозвучал голос Первого: «Тихо. Не показывай, что тот прав. Притворись, что не знаешь, о чём он.» Эбби заставил себя расслабить плечи. Он приподнял голову, глядя на Баррела сквозь маску, и начал говорить, намеренно делая голос грубым и сбитым с толку: — Что ты несешь?.. Но договорить ему не дали. Прямо перед его мысленным взором, как раскалённая игла, вонзилось новое видение. На этот раз не на земле, а на небе. Чёрное, звёздное небо его родного города разрывалось, как гнилая ткань, и из разлома изливалось сине-стальное, пульсирующее свечение. И как только видение рассеялось, реальность ответила ему. Всех присутствующих — Эбби, Баррела, девушку с палашом, уцелевших людей вдалеке — окутал холодный, неестественный свет, падающий прямо с неба. Это был не свет луны, не фонарей, не пожаров — это был холодный, безжизненный свет разрыва. Все, как по команде, подняли головы и увидели её. Над городом, прямо в небе, разверзлась брешь. Но это была не та дыра размером в метр-два или фонтан. Это был колоссальный, растянувшийся на сотни метров, он висел в небе, как гниющая рана на лике самой атмосферы. Его края извивались и пульсировали кроваво-багровым светом, а из центра лился тот самый мёртвый свет. Эбби впервые в жизни видел нечто настолько чудовищное по масштабу. А затем пелена, скрывавшая её внутренности, спала. И тут же из её зева, с оглушительным рёвом, будто сто сокрушённых гроз, подул ветер. Не просто ветер, а ураганный поток ледяного, разреженного воздуха из другого мира. Он с воем пронёсся по площади, срывая с земли остатки дыма, пыли, обломки, и чуть не поднял в воздух нескольких людей и самих троих стоявших внизу. Эбби едва устоял, вонзив меч в трещину асфальта. Баррел присел, ухватившись за обломок. Девушка с мечом лишь слегка наклонилась против ветра, её плащ рвался как парус. Едва удержавшись на ногах после первого потока, все снова, в едином порыве ужаса, уставились в небо. И увидели, как из чёрной пустоты бреши выплыло он. Сначала появилась голова. Массивная, с костяными рогами, извивающимися к небу, и пастью, полной клыков, способных перемолоть танк. Затем — длинная, мускулистая шея, покрытая белыми, сверкающими в отражённом свете чешуйками, каждая размером с щит. Потом — туловище, огромное, как холм, и, наконец, крылья. Они распахнулись, затмив собой полнеба. Каждое взмаха этих перепончатых, когтистых крыльев порождало новые вихри, сотрясавшие стены зданий. Они взметнулись один раз, и этот взмах вызвал новый вихрь, опрокидывая уцелевшие машины и вырывая стёкла из дальних зданий. Существо, извергая из пасти небольшие свечения и дым, описало медленный, властный круг вокруг своего портала, словно осматривая новые владения, а затем плавно спикировало вниз. Оно не упало — оно приземлилось. Его когтистые, чешуйчатые лапы, каждая величиной с автобус, обхватили вершины двух соседних небоскрёбов. Каменные фасады затрещали и поползли под страшной тяжестью. Тело чудовища, покрытое сияющей белой чешуёй, теперь нависало над центром города, как живой катаклизм. Оно подняло голову, и его глаза — два огромных, пылающих алым пламенем шара с узкими, вертикальными зрачками — медленно повели осмотр захваченной территории. В их взгляде была не злоба, а холодное, древнее, абсолютное превосходство. Все трое на площади — Эбби, мистер Баррел и девушка-воительница — стояли, застыв в немом шоке и первобытном страхе. Их рты были открыты, глаза расширены от невероятного зрелища. Лишь маска скрывала истинное выражение лица Эбби, но и его тело было напряжено, как струна. В голове Эбби, сквозь оглушающий гул страха и неверия, прозвучал голос Первого. Но теперь в нём не было ни аналитичности, ни иронии. Только ледяная, смертельная настороженность, граничащая с тем самым древним страхом, который он, казалось, давно позабыл. «Думаю, нет смысла объяснять, что это за монстр.» — произнёс он, и каждое слово было отчеканено из свинца. Он был прав. Любой ребёнок в этом мире знал бы это существо. Его образ веками жил в сказах, мифах, кошмарах. Существо, одно появление которого в легендах заставляло трепетать целые королевства и отправляло на верную смерть орды самых отважных рыцарей. И само существование которого было синонимом апокалипсиса, абсолютной, непреодолимой силы и древнего зла — дракон.