Маска силы: путь избранника

Эбби медленно открыл глаза. Свет, пробивавшийся сквозь шторы, был уже не утренним, а полуденным, жёстким и прямым. Он с трудом повернул голову, и взгляд наткнулся на циферблат часов: 13:37. После вчерашнего дня, который прошёл в мучительной полудрёме между школьными уроками и остаточной болью от ночной битвы, он наконец отсыпался. Но причина его нынешней, глубокой, костной усталости была не только в недосыпе. Воспоминания о прошлой ночи нахлынули, тусклые и тяжёлые. Открытие новой способности — преображение чистой маны в оружие — принесло не только восторг, но и суровое, болезненное прозрение. В тот момент, когда золотое копьё материализовалось в его руке, он почувствовал себя почти всемогущим. Зачем ему теперь сломанные мечи или чужие перчатки? Он мог создать оружие из ничего, из самой сути своей силы. Но иллюзия разбилась очень быстро. Он заметил это почти сразу — сгусток маны, принявший форму, был нестабилен. Он не просто светился, он таял на глазах, медленно, но неумолимо, будто песок, утекающий сквозь пальцы. Концентрация, необходимая для поддержания формы, была колоссальной. Он мог удерживать копьё, меч, даже щит из чистого света не более десяти минут. А потом оружие просто рассыпалось, превращаясь в россыпь золотистых искр, которые таяли в воздухе. И это было ещё полбеды. Превращение маны в сложную, стабильную форму высасывало энергию с пугающей скоростью. Когда копьё исчезло, его покинули не только остатки маны — его покидали силы. Волна слабости накатывала такая, что земля уходила из-под ног, а в ушах начинал звенеть пронзительный, оглушающий звон. Головокружение было настолько сильным, что вчера он едва не рухнул в обморок прямо на каменные обломки в пустыне, успев лишь схватиться за стену. Это была не магия усиления, дающая временный прилив сил. Это был чистый, безжалостный расход. Трата жизненной энергии, самой сути его существа, на поддержание иллюзии мощи. Цена за чудо оказалась непомерно высокой. Поэтому сегодня, когда он наконец открыл глаза, усталость была иного рода. Это была не просто сонливость. Это была глубокая, всепроникающая истощённость, будто кто-то выскоблил его изнутри. Каждое движение требовало усилия, мысли текли вязко и медленно. Он лежал, глядя в потолок, и чувствовал, как эхо вчерашнего головокружения всё ещё отдаётся лёгким гулом в висках. Новый инструмент оказался обоюдоострым клинком, который резал не только врагов, но и того, кто им держал. И теперь ему предстояло не только выживать в школе и закрывать бреши, но и научиться обращаться с этой силой, не отдавая за неё собственную жизнь по кусочкам. Но сегодня был особенный день — стартовали его два дня выходных. Два дня свободы от школьного ада, два дня, которые нельзя было тратить впустую. План, родившийся после разговора с мисс Эмили, кристаллизовался в голове: Тасмодей и заработок. Приоритеты были ясны. Во-первых, одежда. Его последний более-менее целый камуфляж теперь лежал в углу комнаты, превратившись в тряпьё. Ходить на задания голым — не вариант. Во-вторых, оружие. Меч сломан. Магическое оружие из маны — орудие отчаяния, чудовищно затратное и опасное для него самого. А красно-чёрные перчатки — они были невероятно мощными, но и невероятно подозрительными. Явить такое в обычном мире, даже в Тасмодее — значит сразу привлечь к себе внимание, которого ему так хотелось избежать. Значит, нужно что-то простое, надёжное и неброское. Всё это можно было найти или купить только там. Он с ленцой потянулся и отметил странную тишину в доме. Мать его не будила. Хотя, скорее всего, он бы и не проснулся. После вчерашнего истощения его сон был похож на кому. Ему было плевать на пропущенный завтрак или возможные вопросы. Главное — он выспался. Пусть и через силу, но тело восстановило хотя бы минимальный запас прочности. Сейчас же нужно было привести себя в порядок. Он сбросил одеяло, встал, почувствовав, как по телу проходит знакомая, но уже не такая острая ломота. День только начинался, а впереди было целых двое суток, чтобы не выживать, а действовать. Сначала — душ, чтобы смыть остатки вчерашнего пота, пыли и тяжёлых мыслей. А затем — дорога. Обратно в другой мир. На этот раз не как воин, а как начинающий торговец. Или хотя бы как тот, кто очень хочет им стать.

***

Эбби стоял на углу оживлённой улицы, бессмысленно перебирая в кармане двадцатку — единственное, что у него сейчас было. Воздух пах вареным кофе, бензином и городской пылью. Он медленно поворачивал голову, сканируя витрины, и чувствовал, как внутри всё сжимается от безнадёжности. Магазин электроники с рядами смартфонов, наушников, портативных колонок — всё это сверкало под неоновым светом. Бесполезно. Даже если бы у него были тысячи — какой смысл везти в Тасмодей айфон? Там нет ни электрических розеток, ни Wi-Fi, ни даже базового понимания, что такое «экран». Для них это была бы просто блестящая безделушка, странный артефакт, возможно, даже пугающий. Магия? Технология? В мире, где магия сказки, а электричество — нет, гаджеты были бы не ценностью, а загадкой, и очень сомнительной. Он двинулся дальше, проходя мимо Best Buy, AT&T, магазина с чехлами и павербанками — всё мимо. Всё для этого мира, а ему нужно было что-то простое и полезное. То, что не требует объяснений. То, что решит какую-то ежедневную проблему в средневековом обществе. И — что самое важное — то, что можно купить за двадцать долларов или меньше. Его взгляд скользнул по Dollar Tree — яркая вывеска, обещающая всё за доллар. Он почти машинально свернул внутрь. Воздух пах дешёвым пластиком и освежителем. Полки ломились от мелочей: одноразовая посуда, дешёвые игрушки, свечи, косметика и школьные принадлежности. И тут он увидел. Его взгляд зацепился за стойку с канцелярией. Там, среди пачек простой бумаги и шариковых ручек, лежали зажигалки. Обычные, пластиковые, с кнопкой. В упаковке по три штуки. Цена: 1 доллар. Эбби замер. Мысль ударила, как ток — точно, огонь. В Тасмодее огонь — это жизнь. Это тепло, свет, защита от тварей, готовка еды, обработка металла, очистка воды. Чтобы разжечь костёр, нужны кремень и кресало, трут, умение, время, сухие дрова. А здесь — маленькая пластмассовая коробочка. Нажал кнопку — получил пламя. Мгновенно, без усилий, в любую погоду — это было идеально. Полезность — абсолютная и очевидная. Любой тасмодейский крестьянин, солдат, путник или даже алхимик поймёт ценность мгновенного огня. Дешевизна — 1 доллар за три штуки. На его 20 долларов он мог купить 60 зажигалок. Или разнообразить ассортимент. Компактность — они почти ничего не весят, их можно упаковать в карман или маленький мешочек. Не магия — для них это будет не магией, а гениальным, непостижимым устройством. Чудесным, но материальным артефактом. Без признаков активной магии, которая могла бы привлечь ненужное внимание магов или церкви. Сердце Эбби забилось чаще. Он схватил две упаковки — шесть зажигалок. Это была основа, но нужно было что-то ещё. Что-то столь же простое и полезное. Он прошёл дальше по рядам. Его взгляд упал на полку с батарейками (AA, AAA) и маленькими карманными фонариками на светодиодах. Фонарик за 1-3 доллара. Батарейки — доллар за упаковку. Свет — ещё одна фундаментальная потребность. Фонарик даёт яркий, направленный луч, который не мигает, как факел, не боится ветра и дождя. Пока не сядут батарейки. Но даже сама батарейка, если её вскрыть, могла бы шокировать алхимика — что это за вещество, дающее ток? Но это уже второй шаг. Пока — просто свет. Он взял два дешёвых фонарика и две упаковки батареек. Потом добавил упаковку канцелярских лезвий — тонких, невероятно острых стальных пластинок. Идеально для тонкой работы, которую не сделать грубым ножом. И пару металлических точилок для карандашей — миниатюрный механизм, дающий острые стружки. Возможно, заинтересует ремесленника. Всё это умещалось в одной небольшой сумке и стоило меньше десяти долларов. У него ещё оставались деньги. На выходе его взгляд уловил стеллаж с безрецептурными лекарствами. Он остановился — ибупрофен, пластыри, антисептик в маленьких бутылочках. В Тасмодее с медициной дела обстояли плохо. Отвар из кореньев, кровопускание, молитвы. А здесь — таблетка, снимающая жар и боль за полчаса. Маленькая пластиковая полоска с «волшебными пилюлями». Цена — несколько долларов. Рискованно — лекарства могут вызвать больше вопросов. Но и ценность их может быть огромной. Он купил небольшую упаковку ибупрофена и маленький пузырёк с антисептиком — на свой страх и риск. Выйдя из магазина с неприметным пластиковым пакетом в руке, Эбби почувствовал не эйфорию, а сосредоточенную ясность. У него не было золота или шёлка. У него были зажигалки, фонарик, батарейки, лезвия и таблетки. Мелочи его мира, которые в другом могли стать началом состояния. Или, по крайней мере, билетом в следующий, более серьёзный поход за снаряжением. Он нашёл свою «нишу». Теперь оставалось лишь переправить товар и понять, как его продать в Тасмодее, не вызвав при этом лишних подозрений. Но это уже был следующий шаг. Первый — самый важный — был сделан.

***

Эбби появился в узком, пыльном переулке между двух каменных домов. Воздух дрогнул от магического перехода, но быстро успокоился, впитав в себя обычный городской шум. Он поправил слегка порванную толстовку, попытался стряхнуть с поношенных штанов следы тренировок и битв, и вышел на площадь. Он был на той самой площади, где когда-то Зеккар высадил его. Тот же гул голосов, тот же запах пряностей, жареного мяса и лошадей. Но теперь, стоя здесь в своей яркой синтетической толстовке и с современным рюкзаком за плечами, он чувствовал себя не потерявшимся путником, а человеком с делом. Он выделялся. Это было очевидно по взглядам, которые скользили по нему: любопытные, оценивающие, иногда недоверчивые. Его внешний вид по-прежнему привлекал взгляды. Синтетическая ткань яркой толстовки, современный дизайн рюкзака, кроссовки — среди потрёпанных холщовых рубах, кожаных дублетов и простых сапог он выглядел как инопланетянин. Раньше такое внимание заставило бы его съёжиться, потупить взгляд — но не сейчас. После горных тренировок, боёв в подземельях и пробуждения силы в себе самом его застенчивость отступила, уступив место новой, твёрдой уверенности. Эти взгляды больше не были угрозой — они были потенциальными покупателями. И он решил этим воспользоваться. Найдя свободный угол у стены, не занятый другими торговцами, Эбби снял рюкзак. Он решил не вываливать всё сразу. Лекарства — ибупрофен и антисептик — были слишком рискованными для старта. Вместо этого он выложил по одному экземпляру каждого из «безопасных» товаров: компактный пластиковый фонарик, дешёвую зажигалку, металлическую точилку для карандашей и упаковку канцелярских лезвий. Разложив их перед собой на чистом лоскуте ткани, он сделал глубокий вдох. А потом закричал. Голос, обычно тихий, прозвучал громко и звонко, врезаясь в рыночный гул наравне с зазывалами продавцов овощей и тканей. — Смотрите! Диковины из дальних краёв! Вещи, каких вы не видели! Дающий свет без огня! Рождающий пламя без кремня! Острейшая сталь и механическое чудо! Его выкрики привлекали внимание. Люди останавливались, смотрели на неприметного парня с необычными вещами, но подходить не решались. Что это за странные блестящие штуки? «Фонарик»? Для чего ему эти «батарейки»? Лезвия для резки бумаги? Точилка? Непонятно. Интерес был, но непонимание сдерживало. И тут в толпе Эбби увидел знакомое лицо. Добродушное, обветренное, с лучистыми морщинками у глаз — Зеккар. Фермер пробирался через толпу с пустыми мешками, явно закончив свои дела у оптовиков. Их взгляды встретились. Удивление, затем широкая, искренняя улыбка осветила лицо мужчины. — Эбби? Парень, это ты? Давненько не виделись! — Зеккар подошёл, хлопнув его по плечу. — Что это ты тут устроил? Торгуешь? — Зеккар! Здравствуйте, — улыбнулся в ответ Эбби, чувствуя прилив тепла от встречи с первым добрым человеком в этом мире. — Да, коплю немного. Это вещи из моей… деревни. Ремесленники у нас своеобразные. Зеккар с интересом наклонился, разглядывая разложенные предметы. Его взгляд задержался на зажигалке. — А это что за штуковина? Эбби почувствовал, как забилось сердце. Первый настоящий интерес. Он взял зажигалку. — Это — зажигалка. Представьте: нет под рукой ни кремня, ни трута, а огонь срочно нужен. Берёшь вот эту штуку… Он поднял её, чтобы было видно окружающим, которые тоже начали подтягиваться, заинтригованные. — …и просто… чик. Большой палец Эбби нажал на колесико. и тут яркое, ровное пламя высотой в палец вырвалось из пластикового корпуса. Эффект был мгновенным — Зеккар ахнул и резко отшатнулся, будто перед ним выпрыгнула змея. Несколько человек в первом ряду тоже инстинктивно дёрнулись назад. Вокруг воцарилась напряжённая, шокированная тишина, нарушаемая лишь треском маленького, но совершенно независимого огня. Эбби, не убирая палец с кнопки, повертел зажигалку, демонстрируя устойчивость пламени. — Ну как? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. Зеккар выпрямился. Шок на его лице медленно сменялся изумлением, а затем чистым, детским восторгом. — Невероятно… — прошептал он, не отрывая глаз от язычка пламени. — Без кресала… без углей… Прямо из воздуха… Можно… можно попробовать? — Конечно, — Эбби потушил огонь, щёлкнув колпачком, и протянул зажигалку фермеру. — Вот, держите. Нажмите большим пальцем здесь и прокрутите колесико. Дрожащими от волнения руками Зеккар взял пластиковый предмет. Он был лёгким и странным на ощупь. Он послушно нажал и прокрутил. Огонь вспыхнул снова. Зеккар вздрогнул, но не отпрянул. Он заворожённо смотрел на пламя, затем медленно провёл над ним ладонью, проверяя жар. Оно было самым настоящим. Он потушил его, зажёг снова и ещё раз. Каждый раз магическое, на его взгляд, появление огня вызывало у него беззвучный восторг. Вокруг них уже собралась небольшая толпа. Шёпот удивления, перемежаемый словами «колдовство», «диковина», «артефакт», разносился среди людей. На Эбби смотрели уже не с простым любопытством, а с жадным интересом. Первый камень был брошен. И товар, который секунду назад казался просто странным, теперь пылал в руках простого фермера, доказывая свою невероятную ценность. Продажи начинались. Зеккар, всё ещё не веря своим глазам, зажигал и тушил пламя снова и снова, словно ребёнок с новой игрушкой. Наконец он оторвался от созерцания и посмотрел на Эбби, его взгляд полный восхищения и деловой хватки. — Невероятно… — повторил он, качая головой. — Такой вещи я отродясь не видел. Сколько берёшь за неё, парень? Эбби на секунду задумался, прокручивая в голове цифры. Как оценить чудо в монетах чужого мира? Но прежде чем он успел сообразить что-то сам, в его сознании чётко и властно прозвучал голос Аэлиана: «Одна серебряная монета.» Эбби почти машинально повторил: — Одна серебряная монета. Но тут же его собственные мысли настигли его. «Серебряная монета?» Если его расчёты верны, то одна серебряная в Тасмодее — это целое эквивалент тысяч его долларов. А он сейчас продаёт пластиковую безделушку за доллар за серебряную. Это была безумная наценка. Но Зеккар лишь задумчиво почёсывал щетину. — Дороговато… — протянул он, — но, честно говоря, не удивительно. За такую-то диковинку… — В его глазах мелькнула внутренняя борьба между желанием и расчётом. Эбби смотрел на него — на первого доброго человека в этом мире, который довёз его бесплатно, отнёсся с теплотой. Чувство благодарности и что-то вроде рыцарской щедрости перевесило жажду прибыли. — Знаете что, — сказал Эбби, и его голос стал мягче. — Вам, как человеку, который мне помог, я отдам её за десять медных. Лицо Зеккара просияло. — Вот как! Ну спасибо тебе большое, парень! По-дружески! — Он тут же полез в свой кожаный мешочек, достал десять потёртых медяков и почти с благоговением обменял их на зажигалку, аккуратно убрав её за пазуху. Но его интерес уже перекинулся на другие предметы. Особенно его взгляд притягивал фонарик. — А это что ещё за штука? — спросил он, указывая на него. Эбби оживился. Он взял лезвие и точилку. — Это — острейшая сталь для тонкой работы, — он показал лезвие, — а это — механическая точилка, сама делает острые стружки. — Он покрутил её, продемонстрировав принцип. Затем его рука легла на фонарик. Вокруг уже собрался небольшой кружок зевак, привлечённых историей с огнём из ничего. — А это… — голос Эбби приобрёл оттенок таинственности, — это фонарь! Представь: ты в тёмной пещере, в глухом лесу ночью. Ни факела, ни лучинки. И тут… — он поднял фонарик, направил его в тёмный переулок между домами и нажал кнопку. Щёлк — яркий, сфокусированный луч холодного белого света врезался в темноту, выхватывая из мрака каждую трещинку на стене, каждую пылинку в воздухе. Он был не похож на тёплое, колеблющееся пламя факела. Это был сгусток дневного света, упрятанный в ладонь. Эффект был даже сильнее, чем от зажигалки. Толпа ахнула хором. Кто-то крестился, кто-то отпрянул. Даже другие продавцы с соседних рядов обернулись, прикрывая глаза от неожиданной вспышки. Это было чудо посреди бела дня — укрощённый, послушный луч тьмы, рождённый без огня и дыма. Зеккар стоял с открытым ртом. Эбби, наслаждаясь моментом, выключил фонарь и протянул его фермеру. — Попробуй. Нажми тут. Только не свети в глаза людям. Дрожащими от волнения руками Зеккар взял фонарь, нажал кнопку, и луч снова родился. Он водил им по земле, по стенам, по своим собственным рукам, заворожённый. — Он… он не греется? — спросил он ошеломлённо. — Почти нет, — ответил Эбби. — Но, к сожалению, не вечный. Источник света внутри со временем истощается. Но его можно заменить, — он добавил, показывая запасные батарейки. — Сколько? — прошептал Зеккар, уже не сомневаясь, что хочет эту диковину. И снова голос Аэлиана в голове Эбби: «Десять серебряных монет.» Эбби даже не дрогнул: — Десять серебряных монет. — И, видя как глаза фермера округлились, добавил: — Но для тебя, Зеккар — сто медных. И в подарок — сменный источник света. — он протянул ему упаковку батареек. Зеккар, кажется, готов был расцеловать его. Он лихорадочно отсчитал сотню медяков — почти все свои наличные, судя по тощему мешочку — и с благоговением принял фонарик и батарейки, как священные реликвии. Эта сделка стала искрой в пороховой бочке. К Эбби тут же начали подтягиваться другие покупатели, наперебой спрашивая про «огненную коробочку» и «холодный светильник». Откуда эти вещи? Как они работают? Из чего сделаны? — сыпались вопросы. Эбби, быстро распродавая оставшиеся лезвия и точилки, отбивался как мог: — Из моей далёкой деревни! Состав… сложный, наши мастера держат секрет. И сам не знаю до конца. — это была чистая правда. — Больше нет, всё распродано! Он чувствовал, как внимание становится слишком пристальным, почти опасным. На него смотрели не только с жадностью, но и с подозрением, а некоторые взгляды были откровенно хищными. Пора было сворачиваться. Схватив почти опустевший рюкзак, он бросил последний взгляд на Зеккара. — Мне пора! Ещё раз спасибо за всё! — Удачи, парень! Заходи как-нибудь! — крикнул ему вслед фермер, сияя от счастья и всё ещё сжимая в руках фонарик. Эбби кивнул и, ловко лавируя в толпе, быстро затерялся в боковой улочке, оставив за собой гул удивлённых голосов и завистливых взглядов. Зеккар же, махая ему вслед одной рукой и бережно прижимая драгоценные покупки другой, лишь снова покачал головой с той самой доброй, понимающей улыбкой. Он и в первый раз знал, что встретил необычного парня. Теперь же он в этом окончательно убедился.

***

Эбби вошёл в знакомое здание гильдии «Взрывная Луна». Шум, запах немытого тел и дешёвого эля, звон кружек — всё было как прежде, но сегодня он чувствовал себя здесь иначе. Не потерянным новичком, а человеком, у которого есть цель. Он уверенно направился к стойке. За ней, как всегда, сидела Лира. Увидев его, её лицо осветилось тёплой, узнающей улыбкой. — Эбби! Давненько тебя не было, — сказала она, откладывая перо. — С возвращением. Выбрал уже задание с доски? Эбби, не сдержав напора мыслей о дорогом чёрном мече, о перчатках, о необходимости быстро наращивать силу, выпалил прямо, не думая о последствиях: — Есть ли задания, благодаря которым можно много заработать или сразу выйти в ранг А? Его голос, громкий и прямой, на мгновение перекрыл гул зала. Наступила мёртвая тишина. Звон кружки о стойку замер на полпути. Спор у дальнего стола оборвался. Все головы повернулись в сторону стойки. Лира застыла. Её улыбка превратилась в неподвижную маску. Глаза, обычно такие живые и добрые, расширились, стали пустыми, будто её система просто пыталась загрузить и осмыслить услышанный бред. Она моргнула раз, другой. — Я… я пожалуй… уточню, — выдавила она наконец, голос сорвался на фальцет. Она резко встала, чуть не опрокинув стул, и почти побежала в дверь за стойкой, ведущую в служебные помещения. Тишина в зале взорвалась. Сначала — одиночный хриплый смешок. Потом — ещё один. Затем — громкий, неприкрытый хохот, каскадом прокатившийся по залу. «Ранг А! Сразу! Малыш проспался!» — «Да он с луны свалился!» И тут к Эбби направился он. Мужчина, чьи габариты заставляли людей инстинктивно расступаться. Он был на голову выше самого высокого человека в зале, а ширина его плеч едва позволяла пройти в дверной проём. Его тело, обтянутое потрёпанной кожанной броней, было испещрено шрамами — белыми полосами на загорелой коже, тёмными вмятинами от старых ожогов. Каждый шрам был историей, и историй этих было много. Он подошёл вплотную. Воздух вокруг стал тяжелее. Он положил свою ладонь, размером с голову подростка, Эбби на плечо. — Эй, парень, — голос был низким, как скрежет камней, но тихим, почти интимным в наступившей тишине. — Сам-то ты хоть понял, что сейчас сказал? Эбби пришлось запрокинуть голову, чтобы встретиться с его взглядом. В глазах великана читалось не столько злорадство, сколько снисходительное раздражение взрослого на глупый вопрос ребёнка. — Глянь сюда… — Мужчина другой рукой достал из-за пояса свою гильдейскую карту и тыкнул ею Эбби почти в лицо. На стальном сплаве карты было выгравировано: «Гронд. Ранг B. Берсеркер-таран.» — Ранг B. — прорычал он, делая ударение на букве. — Я на это пять лет жизни положил. Кости ломал, кровь пил, из шкуры монстров палатки шил. А ты за раз хочешь в ранг А? — Его дыхание пахло перегаром и металлом. Рука на плече Эбби сжалась чуть сильнее. Эбби почувствовал, как по спине пробежал холодок, но это был не страх — это было презрение. Он скептически, медленно перевёл взгляд с карты на лицо Гронда, затем — на стойку, где исчезла Лира, будто оценивая всю эту ситуацию со стороны. И произнёс спокойно, чётко, так, чтобы слышали все затихшие вокруг: — Я не виноват, что ты настолько слаб, что добивался до ранга B целых пять лет. В зале ахнули. Чья-то кружка грохнулась на пол. Лицо Гронда исказилось — снисходительность исчезла, её сменила мгновенная, животная ярость. Его глаза сузились в щёлочки. Рука, лежащая на плече Эбби, превратилась в железную удавку. Другая, кулак размером с кулачище, взметнулась вверх для сокрушительного удара. И в этот миг раздался резкий, звонкий голос: — Эбби! Все взгляды рванулись к служебной двери — там стояла Лира. Лицо её было бледным, но решительным. Она смотрела прямо на него, игнорируя Гронда. — Пожалуйста, пройдемте за мной. С вами хочет поговорить глава гильдии. Слова повисли в воздухе. Гронд замер, его кулак всё ещё был занесён. Ярость в его глазах боролась с инстинктом подчинения иерархии. Глава гильдии — это не просто администратор. Это сила, авторитет и закон под этой крышей. Эбби, не меняя выражения лица, резким движением сбросил тяжёлую руку Гронда со своего плеча. Он даже не посмотрел на разъярённого берсерка. Его взгляд был прикован к Лире. Он лишь слегка кивнул и, чувствуя на спине жгучий, полный ненависти взгляд, пошёл за ней, оставляя за собой зал, полный ошеломлённого шёпота и неверящих глаз. Занавес перед следующим, куда более серьёзным актом, только что приподнялся.